Пурпурный остров

1

… нуться. И Чарли проснулась. Глубоко, жадно вдохнула ртом воздух и резко села на постели, пытаясь осознать, где находится. Запах деревянных стен и шелест морского прибоя из открытого окна. Шуршащие простыни, широкая постель. Рядом, на боку, свернувшись клубочком, спит Тэсс. Ее плечи и спина голые, и, судя по всему, Тэсс замерзла, но спит слишком крепко, чтобы дотянуться до одеяла. Это сон. Всего лишь сон. Они обе сейчас в своем домике, на Пурпурном острове. Это всего лишь сон по мотивам прожитой вчерашним утром альтернативной реальности, которую им показала Джоан или просто Джо, как ее теперь называла Тэсс. С минуту Чарли сидела неподвижно, пытаясь осознать собственную личность и отделить ее от той Чарли, какой она была вчера утром и сейчас, во сне. Пыталась осознать, что ей не нужно никуда ехать, что на сиденье рядом не тает мороженое, что у Тэсс ничего не болит, и ей не нужны таблетки. «Тэсс… ты явно справляешься с этим лучше меня», – подумала девушка, осторожно наклоняясь и, поймав одеяло за уголок, потянула его вверх, бережно укрывая оголившуюся фигурку Тэсс. Та в ответ не проснулась, даже не замычала и не засопела – Тэсс спала очень глубоко, и Чарли оставалось лишь надеяться, что ей снится что-то более приятное, нежели то, что приснилось самой Чарли. Весь вчерашний день и вечер Тэсс держалась довольно бодро. Чарли хотела бы похвастаться такой же силой духа, но не могла. Она переживала за Тэсс в той, альтернативной жизни, и она переживала за Тэсс здесь, ежеминутно беспокоилась, что девушке станет хуже, что ее столь хрупкое душевное равновесие, едва-едва начавшее восстанавливаться, снова разрушится, словно песчаный замок, смываемый мощной волной прилива. Но с ее Тэсс как будто было все в порядке. И когда они вернулись домой, девушка сразу принялась готовить черничный пирог, попутно тиская Майло, и все шутила, что ее пирог будет щедро приправлен собачьей шерстью. А потом они ели пирог с шариком мороженого, и Чарли старалась не думать о том мороженом, оставшемся на сиденье ее автомобиля. Ничего этого не было. Нужно различать. Нужно уметь возвращаться в реальность. Но она, очевидно, не умела. Чарли пыталась отвлечься на книгу – не помогало. Пыталась отвлечься на музыку и немного поиграть на гитаре, но после того, как в шестой раз поймала себя на том, что просто сидит и смотрит в одну точку, прислонив гитару к плечу, отказалась и от этой затеи. Она немного пришла в себя, лишь когда Тэсс плюхнулась в кровать рядом, и какое-то время они обсуждали свои планы на завтра (благословенное завтра, в котором не будет чертовой альтернативной реальности и чертовой Джоан с ее долбаными очками-гогглами), а потом Тэсс подползла к ней чуть ближе, поцеловала в шею и в плечо, приспуская рукав ее футболки и обозначая явное намерение эту футболку снять. – Чарли… вернись ко мне, – шепнула на ухо. – Я здесь. Не там, а здесь, слышишь? – Да, – ответила Чарли глухо, поворачиваясь к девушке и обнимая одной рукой ее талию, позволяя своим пальцам путешествовать по спине Тэсс через вырез открытого платья. Ее Тэсс была здесь, и была взрослой красивой девушкой, с другой прической, другим телом, другими мыслями в голове. И эту Тэсс ей больше не нужно было спасать. – Чарли, моя бедная Чарли, – вздохнула Тэсс. – В той реальности я тебя совсем замучила, да? Своими неуемными истериками. – Ничего, Тэсс. Это совершенно нормальная реакция. – Да. Я уже проживала все это. Но проживала в одиночестве, – девушка вздохнула, погладила Чарли по щеке. Они лежали в постели и смотрели друг на друга, а за окном садилось солнце, вычерчивая на стенах золотые геометрические фигуры. – Та Тэсс даже не представляет, как ей повезло, Чарли. Потому что, когда все это случилось со мной, я очнулась в лодке Джозефа. Я узнала, что умерла и больше тебя не увижу. Я жила совершенно одна в домике с плохо запирающейся дверью, а в холодильнике меня ждал поздравительный торт с надписью «Добро пожаловать на Небеса!». Я никогда в жизни не испытывала такой ярости, как в то время, Чарли. Это было худшее время в моей жизни и смерти. А эта Тэсс… Да, мне очень жаль ее. И тебе, я вижу, ее жаль, твое сердце болит за нее. Но ей не так плохо, как было мне, и она справится. Потому что рядом с ней ты, и потому, что вы живете вдвоем у моря, как всегда мечтали, едите мороженое, смотрите мультфильмы, гуляете по пляжу. Эта боль очень сильна, Чарли, но пережить ее вместе намного легче. Поэтому… в какой-то степени я той рыжей девчонке даже завидую. – Тэсс… – с трудом справляясь со слезами, Чарли коснулась щеки девушки. – Мне так жаль, что меня тогда не было рядом с тобой. Теперь, когда я вижу, как тяжело тебе было каждый день, я понимаю, как сильно ты в этом нуждалась. И мне так жаль, что тебе пришлось справляться со всем в одиночку. – Ничего, Чарли, – отозвалась Тэсс мягко и улыбнулась. – Зато ты была со мной на маяке, когда ко мне начала возвращаться память о Моргане. Ты играла мне на гитаре и пела, и я знала, что я тебе не безразлична. – Но, Тэсс, я была очень холодна с тобой тогда! Мне так стыдно вспоминать об этом! – Ты не была холодна, Чарли. Ты давала мне столько любви, сколько готова была дать в тот момент. К тому же, ты была напугана. Ты столкнулась с чувствами, которые тебя пугали, и ты ничего обо мне не помнила, ты думала, что мне всего четырнадцать, и, естественно, что это сводило тебя с ума. Но, тем не менее, ты готова была признать, что я для тебя много значу, и за это я тебе благодарна, Чарли. Ты в любой реальности заботишься обо мне. Но сейчас мне кажется, пришло время и мне о тебе позаботится. Чарли… ты устала. Ты замучилась. Пора это признать. Возможно, мне не стоило на тебя давить и уговаривать прожить и эту реальность тоже. Как насчет того, чтобы отдохнуть от нее какое-то время? И просто побыть самими собой? – Отлично, – прошептала Чарли, уже не сдерживая слезы и расплакавшись от облегчения. – Просто отличная мысль, Тэсс. И Тэсс, довольно хихикнув, поцеловала Чарли в губы, а еще через мгновение забралась на девушку верхом и продолжила свои манипуляции со снятием футболки. А предложенный Тэсс способ расслабиться и правда отлично сработал, потому что, сдавшись этим поцелуям и прикосновениям, Чарли наконец-то осознала себя и вернулась в настоящий момент, в эту комнату, в собственное тело. И сейчас она по-прежнему была здесь. За окном уже занимался рассвет, и небо окрашивалось жемчужно-розовым. Прохладный воздух раннего утра шевелил занавеску и касался кожи. Тэсс спала ближе к окну, поэтому замерзла. Не чувствуя больше признаков сна и боясь снова погрузиться в тот же нескончаемый кошмар, Чарли решила выйти на улицу, чтобы немного прогуляться по берегу и покурить. Она думала взять с собой и Майло, но пес, не привыкший гулять так рано, даже не поднял голову со своей лежанки, лишь вяло дернув пару раз хвостом, как бы приветствуя Чарли и выражая ей свою симпатию, впрочем, его симпатия явно была не настолько велика, чтобы отправиться с Чарли на прогулку. – Маленькая ленивая жопка, – ласково буркнула Чарли себе под нос, покидая спальню и на ходу запахивая вязаную кофту, которую она накинула поверх спортивного топа. От их домика к пляжу вела выложенная брусчаткой дорожка, и Чарли пошла по ней, стараясь не споткнуться в неудобных шлепанцах о выпирающие камни, и на ходу закуривая. Она думала о том, что хорошо было бы вернуться до того, как Тэсс проснется, потому что девушка ненавидела просыпаться в одиночестве. И каждое утро Тэсс начинала с того, что обвивала Чарли всеми частями своего тела, а Чарли еще с полчаса пыталась выбраться из кровати и шутила, что попала в лапы (а точнее, щупальца) настоящего Кракена. «Я успею, сейчас еще только половина шестого утра, – сказала себе Чарли. – И после того, что мы творили прошлой ночью, Тэсс проспит до девяти уж точно, тем более, на балет ей сегодня не надо. И к Джоан тоже. Да. Сегодня точно, поистине счастливый день». Чарли не могла нарадоваться вчерашнему предложению Тэсс о том, чтобы временно приостановить их путешествия в альтернативную реальность. Ей на самом деле требовался отдых, потому что чем дольше Чарли пребывала в том мире, тем сильнее он влиял на нее. Она даже не была уверена, что вообще хочет продолжать, не верила, что дальше будет лучше, и что она вообще способна пережить весь этот ужас. Перед глазами опять всплыли розовые буквы «сверхточного результата с первого раза в 99% случаев» и джинсовая куртка дальнобойщика по имени Джерри, который хотел то ли накормить ее омарами своей сестры, то ли изнасиловать. И это воспоминание, на миг вновь став слишком реальным, так напугало Чарли, что она забылась, споткнулась о выпирающий камень, больно ударившись большим пальцем ноги и уронив пачку сигарет. Чертыхаясь, Чарли подняла сигареты и потерла ушибленный палец, впрочем, без особой досады, потому что эта боль вновь вернула ее в настоящее. Девушка спустилась к берегу, подходя к самой кромке воды и позволяя волнам лизнуть ноги. Никого. Совершенно никого вокруг. Прохладная вода, бледно-лиловый рассвет над морем и сигаретный дым. Сосредоточиться на настоящем. На этой реальности, которая была у них всего одна. Их жизнь. Была у них одна. Да, Чарли доверяла Джоан, и эта женщина ей однозначно нравилась. Джоан считала, что подобные путешествия по альтернативным жизням помогут им с Тэсс взглянуть на свою нынешнюю реальность по-новому и разрешить проблемы в отношениях. И она была права, потому что та, первая версия их жизни, помогла и еще как. Но чем могла помочь эта, совершенно кошмарная вероятность, в которой Тэсс так страдала, а Чарли ежедневно умирала рядом с ней? Умирала снова и снова от каждого всхлипа Тэсс, от каждого ее отчаянного крика и очередного приступа беспомощной ярости, от каждого ее «мне больно, Чарли», «мне страшно, Чарли» и «я ничего не хочу, Чарли». Чем погружение в этот кошмар могло помочь им сегодня? Вдруг им станет только хуже? Самой Чарли уж точно было хуже! Вдруг Джоан ошибается? В конце концов, Джоан сама признала, что она не господь бог. Так откуда ей знать? Она ведь не может знать всё? Или может? Напряженно размышляя об этом и докурив сигарету, Чарли не услышала тихих шагов и не заметила, что на берегу она больше не одна. – Доброе утро, – спокойно поприветствовала ее Скарлетт, с улыбкой подходя ближе к воде и к Чарли. От неожиданности, встревоженная и внутренне взвинченная, Чарли буквально подпрыгнула на месте, роняя злополучный окурок в воду и громко чертыхаясь. – Ну вот, вечно я тебя пугаю. Судьба у меня такая! Извини, – хихикнула Скарлетт. Чарли не выдержала и тоже рассмеялась комичности ситуации и собственному очередному глупому испугу. – Ты не виновата, это просто я нервная, – сказала она, наклоняясь, чтобы выловить из воды окурок. Мусорить на райском пляже Джоан Чарли не позволяла совесть. – Не ожидала встретить тебя так рано, – заметила Скарлетт. – Не спится? – Да, кошмары замучили, – честно призналась Чарли. – Решила подышать свежим воздухом и развеяться. А ты почему не спишь? – Я в принципе не сплю, – с улыбкой напомнила Скарлетт. – Не увлекаюсь подобным. – А, точно, – Чарли слегка смутилась. Они немного помолчали, глядя на волны и занимающийся рассвет. – Скарлетт, я… – Чарли вздохнула, понимая, что должна это сказать, и что тянуть больше некуда. – Я перед тобой так и не извинилась толком. За свое поведение. Было чертовски глупо ревновать к тебе Тэсс. Вот даже сейчас, когда я это произношу, я понимаю, как это бредово… Но тогда почему-то не понимала. – Все в порядке, Чарли. Мне вполне понятна твоя ревность. Потому что наши характеры и темпераменты чем-то схожи. А Тэсс… совершенно другая. Более живая и открытая в общении с людьми, – Скарлетт слегка приподняла подол юбки, чтобы защитить его от накатывающих волн. Порыв ветра всколыхнул ее светлые, собранные в высокий хвост, волосы. – Тэсс легко проявлять эмоции к людям, которые ей нравятся. А у нас с этим… кажется, есть определенные проблемы. – Да не то слово, – хмыкнула Чарли. – Тэсс легко идет на телесный контакт, если человек ей по-настоящему симпатичен. Не обязательно в романтическом смысле. Она любит обниматься, ходить под ручку. Для нее это – лишь проявления расположения, не более. Ей нравится обнять меня или Джоан, и, судя по фотографиям, которые мне показывала Тэсс, она просто не отлипала от того бородатого мужчины по имени Джозеф. – Да-да, – Чарли усмехнулась. – Это правда. Ты очень наблюдательна, Скарлетт. – А мы с тобой… проявляем симпатию иначе. Для нас прикосновения значат что-то большее. Поэтому, когда ты видишь, как твоя Тэсс прикасается к другим людям, тебе начинает казаться, что она в них влюблена. Ты сама довольно холодна в общении и не обнимаешься со всеми подряд. – Да… пожалуй. Я никогда не смотрела на ситуацию с этой стороны! – Чарли искренне удивилась. – При жизни мне было сложно дотронуться до кого-то. Исключение составлял разве что Ричард, но мы были почти родственниками. В остальном же… я не любитель делать шаги навстречу. – Да. Все мы разные. Бесконечно разные, – голос Скарлетт зазвучал как будто чуть более отстраненно, почти печально. Она смотрела куда-то вдаль, смотрела так внимательно, отчаянно-пристально, словно надеялась увидеть что-то на горизонте. Но не видела ничего, кроме спокойного дыхания моря. – Скарлетт? Ты в порядке? – осмелилась спросить Чарли, надеясь, что не переступает черту и не лезет девушке в душу, потому что Скарлетт была определенно права – в своей закрытости они были похожи. – Да, я… – Скарлетт сначала как будто собиралась улыбнуться и ответить дежурной вежливостью, ответить на автомате, почти не задумываясь, но потом запнулась и, умолкнув на мгновение, произнесла: – А вообще… не знаю, если честно. Не уверена. Я чувствую себя несколько…. Странно. Скарлетт замолчала, а Чарли нахмурилась, гадая, в каком направлении, не переступая черту, повести разговор дальше. С их самой первой встречи на Островах Чарли обратила внимание на то, что Скарлетт носит в себе очень много печали. Да, она неизменно была спокойна, вежлива, всегда улыбалась и, даже говоря о тяжелых для себя вещах, сохраняла лицо. И в этом они с Чарли похожи не были. Чарли крайне сложно было представить Скарлетт психующей, да даже просто ворчащей, швыряющей предметы в стену и посылающей всех к чертовой матери. «Впрочем, я тоже давно никого не посылала и ничего не швыряла, – мысленно похвалила себя Чарли, но тут же расстроилась: – Старею, что ли?». Но Скарлетт что-то мучило, день ото дня, хоть она никогда и не выражала своих чувств открыто. Чарли догадывалась, что это может быть депрессией после расставания с той писательницей, которую Скарлетт любила. Но с тех пор как они познакомились с Джоан, Скарлетт словно немного повеселела, и Чарли знала, они проводят вместе много времени. Однако… этого, кажется, было недостаточно. – Чарли… ты когда-нибудь наблюдаешь за жизнью своих близких, оставшихся на Земле? – тихо спросила Скарлетт, продолжая вглядываться в небо на горизонте, нежно-розовое, словно внутренняя поверхность жемчужной раковины. – Ну, да, – слегка растерянно призналась Чарли и пояснила: – Иногда я смотрю, как там дела у ребят из моей бывшей группы. Или… у моей бывшей девушки. – О? – в этом «о» прозвучал нескрываемый интерес, и Чарли поняла, что последнее Скарлетт особенно любопытно. Ну, конечно. Очевидно, что и ее Фрэнки пытается жить дальше. – Да, Дженни, она… недавно, я узнала, что она… поженилась со своей девушкой. Официально. Я немного понаблюдала за ними, и, по-моему, у них все отлично. После свадьбы они переехали в квартиру побольше и завели собаку. Теперь планируют ребенка, как я поняла. – Вот как, – Скарлетт улыбнулась и опустила взгляд к волнам у них под ногами. – А твои друзья? У них тоже жизнь кипит? – Да, можно и так сказать. Ричард живет со своим детективом в маленьком уютном домике, выращивает цветы и печет кексы, как всегда мечтал. А параллельно занимается открытием собственной музыкальной школы. Уверена, что у него все получится. Хотя бы потому, что в одной из альтернативных вероятностей эта школа у него уже есть, и она пользуется большим успехом. Льюис продолжает карьеру в качестве фронтмэна нашей группы, и у него это отлично получается. А также он готовится во второй раз стать отцом. Саймон… Саймон совершил каминг-аут и признал собственную асексуальность. А через какое-то время у него даже появилась девушка, такая же асексуалка, как и он сам. Не знаю, насколько там все серьезно, но, кажется, он счастлив. – Вот это да! – воскликнула Скарлетт, поворачиваясь к Чарли. – Их жизнь действительно не стоит на месте. Это так… странно. Так удивительно. – Да, – Чарли вздохнула. – Иногда я думаю о том, что когда мы все встретимся вновь, они будут уже совсем другими людьми. И слишком большая пропасть будет разделять нас. Они проживут целую жизнь и состарятся, а я так и останусь их суициднувшейся в молодости подругой. – И… тебя это не печалит? – осторожно спросила Скарлетт, встречаясь с девушкой пытливым взглядом своих фиалковых глаз. – Немного, – призналась Чарли. – И, конечно, мне хотелось бы, чтобы мы прошли по этому жизненному пути вместе. Но… не сложилось. Впрочем, теперь, благодаря Джоан и тому, что она показала мне, я чуть меньше жалею о своих, так называемых, упущенных возможностях. Все случилось так, как должно было, и я счастлива находиться там, где я сейчас. Счастлива быть рядом с Тэсс. – Да. Ты права. Наверное, Джоан сказала бы, что ты уже освободилась от своей земной жизни. – Ну, не совсем, – Чарли смущенно улыбнулась. – Но, скажем так, я делаю некоторые успехи. – И… как тебе это удается? Отпускать тех, кого ты любишь? Отпускать не только физически, но и… сердцем. Я знаю и о твоей жертве, Чарли, – мягкий голос Скарлетт стал еще как будто на полтона тише. – Ради того, чтобы убить того ужасного человека и спасти младшую сестру Тэсс и других девочек, ты пожертвовала своей возможностью быть с Тэсс рядом. И некоторое время ты жила в изгнании, на Потерянном острове, без надежды на амнистию и на то, что когда-нибудь увидишь Тэсс снова… как тебе удалось отпустить ее? – Ну, я жила там одна совсем недолго, – пробормотала Чарли, смущаясь еще больше. – Меня… довольно быстро помиловали. – И все же. Сам факт. Сам твой поступок. Что давало тебе силы? Жить дальше, в одиночестве? Выполнять работу Смотрителя? – Не знаю, Скарлетт… честно, не знаю. Я просто… как будто смирилась. И мне стало легче, – Чарли обняла себя руками, защищаясь от порыва холодного влажного ветра. – Я просто знала, что поступила правильно. И что иначе было нельзя. Я знала, что теперь Тэсс сможет спать спокойно и не ждать того кошмарного дня, когда ее сестренку поймает после школы ублюдочный Морган. Я знала, что это главное. Даже если сейчас Тэсс будет страдать без меня. – Да… – Скарлетт вздохнула, и ее взгляд словно расфокусировался, стал задумчивым. – Ты тоже поступила правильно, Скарлетт. Ты сделала для Фрэнки главное. И она теперь здорова. Она получила шанс нормально жить дальше. Быть счастливой. Это самое важное. – Да, но… я все-таки причинила ей боль. – Иногда без этого никак, к сожалению. Тебе не в чем себя упрекнуть. И, как и Фрэнки, ты имеешь право жить дальше. Идти дальше своим путем. – Думаешь? Ты правда так думаешь? – Скарлетт немного робко улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то непосредственно-детское, что-то, мгновенно превратившее ее из древнего призрака в обычную девушку семнадцати лет. Такую же юную, такую же напуганную, но полную надежд, такую же, как Тэсс. – Я в этом уверена, – улыбнулась Чарли, в одно мгновение, наконец-то, окончательно перестав бояться Скарлетт, перестав зажиматься и каменеть в ее присутствии. Разглядев в Скарлетт то, чего не замечала раньше. Разглядев ту ее часть, которая, не умудренная чужим опытом, только начинала проживать собственную жизнь. Не наблюдать за другими молчаливой тенью, а выходить на свет, делать первые шаги, ошибаться и оступаться, просто идти вперед. – У тебя все получится, – ободрила девушку Чарли. – У тебя есть мы, в конце концов, и ты всегда можешь обратиться к нам за поддержкой. И… у тебя есть Джоан. Она хорошая подруга, хоть и немного… своеобразная. – Это уж точно! – Скарлетт звонко, совершенно искренне рассмеялась и тут же снова смутилась и добавила: – Джоан… она действительно самый необычный человек из всех, кого я встречала за сто тридцать пять лет своего пребывания в этой Вселенной. Но… всякий раз, когда я общаюсь с ней… я как будто чувствую себя виноватой перед Фрэнки. Хоть в этом общении ничего такого и нет. «Ничего такого и нет», – Чарли мысленно хмыкнула. Уж она сама как никто знала, что с этого «ничего такого» может начаться очень и очень многое. У них с Тэсс тоже ничего такого не было, и они просто вместе катались на машине. Вот только Чарли все равно почему-то чувствовала себя виноватой перед Дженни. Каждый раз после таких встреч. Каждый день. Ничего такого. – Знаешь, что я поняла за всего лишь тридцать лет своей жизни? – Чарли улыбнулась. – Что? – Скарлетт тоже усмехнулась, заметно расслабляясь от легкого тона Чарли. – Я поняла, что иногда слишком много рефлексировать и копаться в себе – очень вредно. Иногда лучше просто прыгнуть с разбегу в воду, чем топтаться на берегу, бояться и бесконечно сомневаться. Иногда все это никому не нужное занудство мешает нам быть по-настоящему счастливыми. – Да, – Скарлетт улыбнулась, взглянув Чарли в глаза. – Ты права, Чарли. И спасибо тебе. Наверное… мне важно было услышать это. Именно от тебя. Спасибо. – Всегда пожалуйста. И как насчет зайти к нам в гости и вместе позавтракать? Ну, или хотя бы вместе попить чаю? – О! Это было бы просто замечательно!

2

Неделя отдыха от альтернативной реальности пролетела незаметно. Течение времени на Пурпурном острове не было таким стремительным, как на Оранжевом, и все же Чарли жалела, что они с Джоан не договорились об отпуске на две недели, а лучше – на месяц. А Тэсс, у которой появилось больше свободного времени, сосредоточилась на балете и посещала класс Надежды Новиковой ежедневно. Чарли даже заметила, что девушка немного похудела, причем, естественным путем, не меняя пропорции своего тела при помощи визуализации. Их утро начиналось с того, что Тэсс по-быстрому выпивала какой-нибудь сок или кокосовое молоко и спешила на занятия, а Чарли ее провожала, попутно выгуливая Майло. Потом возвращалась домой, завтракала и выходила на террасу, чтобы поиграть на гитаре, а если творческого настроения не было – просто читала книги. Через три часа Чарли снова собиралась и, на этот раз уже без Майло, сморенного сиестой, отправлялась встретить Тэсс, прихватив для девушки какой-нибудь бутерброд, булочку или кусочек пирога. После занятий не завтракавшая Тэсс обычно умирала с голоду. Иногда они пили чай дома у Надежды Новиковой, которая всегда проявляла в их отношении исключительную любезность и гостеприимство. В тот день Чарли захватила с собой шоколадные кексы с малиной и бутылку холодного кофе. Тэсс, которая к этому времени уже заканчивала и либо переодевалась, либо ждала Чарли на крыльце, сегодня еще занималась в классе. Чарли увидела ее через окно, одну, кружащуюся по залу. Надежды по близости не было, и, не зная, что делать, Чарли позвонила в дверь. Известная балерина вскоре ей открыла и с благожелательной улыбкой пропустила в дом: – Тэсс еще занимается, дорогая. Сегодня она особенно упорна. Иногда на эту юную леди находит, и остановить ее нет никакой возможности. – О, это точно! – живо согласилась Чарли. Внутренне она уже встревожилась, хоть и пыталась не подавать виду. Но Чарли знала, что когда на Тэсс «находит», это обычно не предвещает ничего хорошего. И таким способом девушка пытается снять напряжение, выплеснуть в окружающее пространство накопленную боль, отчаяние и ярость. – Хочешь к ней заглянуть? – спросила Надежда. – Или, может, выпьешь пока со мной чаю? – Пожалуй, пойду загляну к Тэсс, – сдавленно произнесла Чарли. – Как знаешь. Возможно, тебе удастся ее отвлечь, – улыбнулась женщина. Стараясь не выглядеть слишком нервной и не идти чересчур быстро, Чарли свернула в длинный коридор, ведущий к балетному классу. Она ожидала услышать привычные постукивания пуант по деревянному полу, но за дверью было тихо. Чарли вошла в залитый солнцем балетный класс, уловив легкий запах канифоли, которой Тэсс всегда натирала пуанты перед тем, как выполнять сложные вращения. Девушка стояла перед зеркалом, повернувшись к нему спиной, и пыталась разглядеть то ли свою поясницу, то ли… хм. «Она рассматривает свою попу?» – удивилась и немного смутилась Чарли. – Привет! – Тэсс радостно поздоровалась, заметив Чарли в зеркале, но не поворачиваясь и продолжая смотреть на собственную пятую точку. Судя по голосу, с ней все было в полном порядке, и Чарли зря переживала. Наверное. – Извини, я сегодня немного припозднилась. Хотелось довести до ума одно движение. Ты давно меня ждешь? – Да нет, только пришла. Тэсс повернулась к зеркалу передом и на этот раз совершенно точно – она смотрела на свою грудь. – Эм… Тэсс? Все в порядке? – Чарли неловко потопталась на середине класса, не зная, стоит ли подойти ближе или вообще уйти. – Да, в полном! Смотри, Чарли, у меня есть грудь и попа… – Эм… да, я в курсе, что они у тебя есть, – Чарли смутилась еще больше, а Тэсс, заметив выражение ее лица, звонко рассмеялась. – Да я не к тому, Чарли! Я имею в виду, что по балетным канонам у меня не должно быть ни того, ни другого. Я со своими нынешними формами в них не вписываюсь. Ты знаешь, что для классической балерины считается позором выпирающая попка? Я уж молчу про грудь. И даже если она есть, ее надо как следует приплюснуть. – Эм… – И знаешь, Чарли, я могла бы уменьшить себя до соответствия с этими канонами. Но я не хочу. Я всегда мечтала о такой фигуре, какая у меня сейчас. Все детство, все подростковые годы. Да, в тринадцать лет я выглядела идеально канонично, и никто из преподавателей мне ни разу слова плохого не сказал, но я так страдала, Чарли! Я так хотела выглядеть более женственно! Мне так надоело быть бесполым куском фанеры, Чарли! И сейчас… с одной стороны я понимаю, что не вписываюсь в балетный стандарт и выгляжу немного странно… а с другой… Для меня важнее нравиться в зеркале самой себе и… конечно, тебе тоже. Скажи, Чарли, тебе как больше нравится? Как было у меня в тринадцать или как сейчас? Чарли на мгновение замялась. Ей неловко было признаться, что сейчас Тэсс нравится ей больше, и Чарли боялась, что девушке будет обидно это услышать, поэтому она судорожно искала наиболее безопасный вариант. Искала, очевидно, слишком долго, потому что Тэсс ее поторопила: – Ну же, Чарли, ты там онемела, что ли? Я не обижусь, правда. Я и сама понимаю, что сейчас выгляжу более привлекательно, чем раньше. И что настоящая грудь в любом случае лучше салфеток, запихнутых в лифчик. – Ладно, Тэсс… Сейчас мне больше нравится, как ты выглядишь. Но это не значит, что раньше не нравилось. Ты всегда была очень женственной и привлекательной. И женственность определяют не выпирающие груди, в конце концов, а общая манера держаться и вести себя, говорить, двигаться. – Да, – Тэсс, довольно разрумянившись, улыбнулась. – Но я все равно рада, что сейчас нравлюсь тебе больше! Ты ведь правда считаешь меня красивой? Правда-правда? Солнечный свет, проникающий сквозь панорамные окна и преломляющийся, танцующий в отражениях множества зеркал, окрашивал волосы Тэсс медовым золотом, мягко обволакивал всю ее фигурку в черном тренировочном костюме едва уловимым сиянием, касался ее усыпанных веснушками тонких плечиков. – Правда. Невероятно. Невероятно красивой, – Чарли, окончательно расслабившись, шагнула к девушке и обняла ее за талию. Ее маленькой хвастунишке срочно требовалась очередная порция похвалы и комплиментов. – Красивая, очень, очень красивая, – шептала Чарли, целуя хихикающую Тэсс в шею. – Самая прекрасная девушка во Вселенной, я просто с ума от тебя схожу, довольна? – Да! – расхохоталась Тэсс. – Щекотно! Ча-а-а-а-р-ли! Уворачиваясь от щекотно упрямых поцелуев, девушка развернулась и сама поцеловала Чарли, на этот раз в губы. И Чарли крепко прижала Тэсс к себе, отпуская утреннюю тревогу и возвращая поцелуй.