Пурпурный остров

1

– Не правда ли, они смотрятся просто великолепно? Ты только взгляни, какой у этого юноши профиль… Безупречен для роли принца. Такой профиль только на монетах чеканить, ну в самом-то деле! – шепчет Надежда Новикова на ухо Чарли, чуть наклоняя голову и приподнимаясь на цыпочки, потому что Чарли ее выше. – Да, – Чарли улыбается, следя за тем, как руки юноши-принца легко приподнимают Тэсс над полом. Он внимателен и сосредоточен, и Чарли видит, что ему сложно и волнительно, но он очень старается. – Вы подобрали для Тэсс отличного партнера. – Ну, честно говоря, я пыталась найти нетрадиционного парня, ну, ты понимаешь… – Надежда слегка кашлянула, делая вид, что ей в горло попала крошка, а вовсе не смущение. – Ну, чтобы ты меньше беспокоилась. – Да ладно, все нормально, правда, – ответила Чарли полушепотом, тоже смущаясь от того, что ей приходится обсуждать подобное с пожилой русской балериной. – Мне все равно, какой ориентации Дерек. Главное, что он хороший танцор и увлечен балетом не меньше Тэсс. К тому же… я ей доверяю. – И это правильно, – Надежда тоже улыбнулась. – Тэсс тебя обожает. Ты для нее – всё, Чарли. Еще не было ни одного танца, разучивая который, она не болтала бы о тебе и о том, как она мечтает показать его тебе. Я всегда говорю ей, что нельзя болтать и хорошо танцевать одновременно, но Тэсс все равно трещит без умолку. Всё ей «Чарли, Чарли да Чарли». Чарли почувствовала, что краснеет. На мгновение их с Тэсс взгляды встретились, и Чарли различила на губах девушки слабую улыбку, тайную улыбку, слишком мимолетную, чтобы разрушить трагизм сцены, но достаточную для того, чтобы Чарли ее заметила. Улыбка только для нее. – В таких отношениях, как ваши, не должно быть места ревности, – мягко произнесла Надежда. – Это все глупости. Которые разрушают то, что по-настоящему важно. Доверие. – Да, – Чарли кивнула. – Я понимаю. Теперь. – Что, Джоан преподала тебе хороший урок, да? – Надежда хитро прищурилась. – Да не то слово… Все уроки Джоан хороши. Вот только… – Болезненны, я знаю. – Она вам тоже… Вы тоже… ну… – Чарли запнулась, не зная, как сформулировать вопрос мягче и культурнее, а в этих вещах она никогда сообразительностью не отличалась. – Да. Я свои уроки тоже прошла, – вздохнула женщина, не переставая с гордой улыбкой учителя следить за Тэсс и Дереком. – Во многом я Джо очень обязана. – Поэтому вы… ну, согласились заниматься с Тэсс? Потому что были обязаны Джоан? – Да, но не только поэтому. С такой талантливой девочкой я согласилась бы заниматься и просто так. – Спасибо вам. За все. – Ну что ты, Чарли, право, не сто… – Стоит. Я правда вам благодарна. С тех пор как мы попали сюда, я… старалась давать Тэсс все и быть для нее всем, но… Иногда это невозможно. Иногда нам нужны другие люди, потому что невозможно справиться со всем самостоятельно. У Тэсс была… сильнейшая депрессия до того, как мы приехали на Пурпурный остров. И я уже ни на что не надеялась, потому что с каждым днем ей становилось все хуже. Я не справлялась. Но… взгляните на нее теперь. Она словно ожила. И все благодаря вам, благодаря Джоан и Скарлетт, и этому Дереку. Я снова вижу ее такой… как прежде. Голос Чарли дрогнул, хотя она вовсе не собиралась плакать, и это просто музыка так действовала на нее, музыка из «Жизель», точно, во всем была виновата музыка. Надежда Новикова мягко положила руку ей на плечо, и они стояли так, в молчании, все оставшееся время, что Тэсс и Дерек танцевали. А когда сцена завершилась, Чарли поспешила поскорее вытереть глаза, пока Тэсс со своим новым партнером с улыбками кланялись и обнимались друг с другом, довольные тем, что все прошло безупречно. Дерек ушел первым, прихватив свою спортивную сумку, а Надежда еще какое-то время болтала с Тэсс, выражая свою похвалу и обсуждая финальную сцену с последним танцем Жизели, которую они уже начали разучивать. – Ну ладно, оставлю вас ненадолго вдвоем, – улыбнулась преподавательница, отступая к двери. – Мы с Дереком, если он еще не убежал, конечно, будем ждать вас в гостиной. Приходите на чай. Такое отличное выступление нужно отметить. Хоть зрителей было и всего двое. Но это только пока! Когда дверь в балетный класс закрылась, Чарли еще некоторое время стояла как вкопанная, смущенная и растерянная, пока Тэсс, как всегда, не подошла к ней первой и не ухмыльнулась, кокетливо расправляя капроновое платье с темно-синим бархатным корсетом и белой пышной юбкой. – Чарли-Чарли… – хихикнула она. – А кто это тут снова ревел, пока я танцевала? – Никто! – рявкнула Чарли. – Я не ревела, это просто от пыли! Пока вы танцевали, знаешь, сколько пыли поднялось в воздух?! – Чарли… – Тэсс шагнула в ее объятия. Пуанты глухо стукнули по натертому паркету. – Я так рада, что тебе понравилось. Я так боялась… что не смогу тебя впечатлить. – Тэсс… Ты меня уже давно так впечатлила, что больше просто некуда. Иначе я умру, – всхлипнула Чарли, уже не в состоянии сдерживать эмоции и прикрываться пылью, она порывисто, горячо обняла девушку, крепче прижимая ее к себе. – Ты уже мертвая и так, что больше некуда, – хихикнула Тэсс, сминая ее футболку, и они посмеялись вместе. – Мы с тобой обе мертвые вилисы, как в «Жизели». Две девушки, которые умерли до свадьбы. – Ну, ты, может, и девушка, умершая до свадьбы, а я, скорее, дева, причем, старая… Тэсс громко расхохоталась, повиснув у Чарли на шее, а потом с жаром поцеловала свою старую деву сначала в щеку, а затем и в губы. – Чарли, я так люблю тебя… – Я тоже люблю тебя, Тэсс. – Чарли… – М-м-м? – Я ни о чем не жалею. Чарли затихла, поглаживая косточки выступающих лопаток Тэсс. Она могла бы спросить, что та имеет в виду. Но она и так знала. Конечно, она знала. – Ты… уверена, Тэсс? Разве… прошлая вероятность не была лучше? Ведь там у тебя был балет. И никогда не было Моргана. – Уверена, – ответила Тэсс. – Потому что там также не было и тебя. – Ну… зато была Марселин. Она ведь правда нравилась тебе. И ее звали, как твою любимую королеву вампиров из мультика. – Правда. Нравилась, Чарли. Но если бы можно было выбирать, я всегда бы выбрала вероятность, где есть ты. И какая разница, что я ушла из балетной школы в итоге? Думаю, в юности я слишком романтизировала карьеру балерины. А ведь это, прежде всего, тяжелый труд, страшные спина и ноги, ну и бесконечно плоская грудь, разумеется… Чарли тихонько усмехнулась над этой «бесконечно плоской грудью» и мягко возразила: – Ну, допустим, ты всегда могла танцевать на любительском уровне, ладно. Не обязательно пробиваться в Королевский балет и становиться супер-звездой, но… В той реальности не было Моргана, Тэсс. Не это ли самое важное? Ведь ты… – Знаю. Так хотела, чтобы его не было, – вздохнула девушка, чуть отстраняясь от Чарли, глядя на потоки солнечного света, льющегося в балетный класс через огромные окна. Свет касался ее ступней, спины и шеи, собранных в пучок непослушных волос, обнимал хрупкую фигурку девушки. Но не доставал до того места, где стояла Чарли. Чарли стояла в темноте. – Знаю. В последнее время я просто помешалась на мысли об этом, – произнесла Тэсс спокойно. – Постоянно просчитывала варианты, возможности. Как все могло бы сложиться, если бы в тот вечер я повела себя иначе, и ничего не случилось. Мне казалось, что это какая-то переломная точка. Что если ее убрать из системы координат моей жизни, все сразу станет замечательно, все сразу пойдет по нужному пути и… никогда не сломается. Но… – Но? – Это действительно переломная точка, Чарли. Вот только… если ее убрать, сломается что-то другое. Понимаешь? – Тэсс перевела на Чарли усталый, но не грустный, а какой-то спокойный взгляд. – Джоан показала мне… Что наша жизнь не может быть идеальной. Что в реальности не бывает всего и сразу. Да, я совсем молода и прожила совсем мало. Но Джоан знала, что в жизни частенько что-то ломается, и это… нормально. Мы… ломаемся. Я просто… боялась это признать. Боялась признать, что если бы не тот самый страшный день в моей жизни, если бы не то седьмое августа, мы с тобой не были бы вместе. Ни сейчас, ни вообще. Мы никогда не можем предугадать, как негативные события отразятся на нашей жизни в дальнейшем. Что мы потеряем и что обретем на самом деле. Наша любовь… Чарли, она была невозможной с самого начала, и, господи, конечно же, из этого не вышло бы ничего хорошего. И если бы в моей жизни не появился этот гребаный Морган, мы бы расстались. Чарли. Это ужасно, это просто невыносимо признавать нам обеим, но это правда. – Да, – глухо отозвалась Чарли. – Я тоже… думала об этом. И мне так… тяжело, Тэсс. Так больно от мысли, что благодаря тому самому ужасному дню в твоей жизни, я могу обнимать тебя сейчас. Я ненавижу Моргана, но если бы не он… тебя не было бы со мной. – Не вини себя, Чарли, моя хорошая, моя милая Чарли, – с улыбкой Тэсс коснулась ее щеки кончиками пальцев, чуть привлекая девушку к себе, и Чарли, сделав робкий шаг вперед, ступила на широкую полоску золотистого света. – Ты имеешь право радоваться тому, что я с тобой. Мы обе… имеем это право. И никто не виноват. Теперь я понимаю это окончательно… и даже Морган, он… Он просто сыграл свою роль, Чарли. Когда думаешь об этом, становится немного легче. И, если честно, я больше не испытываю к нему той ненависти. Все эти годы ненависть убивала меня, Чарли, но теперь, после того, что я узнала, после того, что показала нам Джоан, мое сердце как будто… освободилось, понимаешь? Я не чувствую к нему ненависти. Я не чувствую к нему ничего. Абсолютно. – Да, – всхлипнула Чарли, тоже коснувшись ее щеки, проведя большим пальцем по россыпи веснушек на носу. – Как сказала бы Джоан… ты освободилась от своей земной скорби. – А ты, Чарли? – И я, Тэсс. Я тоже. Теперь мы свободны вместе. – И что? – Тэсс чуть прищурилась. – Куда теперь поедем дальше? – А куда бы ты хотела? – Я хотела бы домой. Я ужасно соскучилась по Джозефу и его вечному ворчанию. И по твоей маме тоже. – Хорошо, – Чарли шмыгнула носом, не переставая счастливо улыбаться. – Тогда мы поедем домой.

2

Октябрь, где-то на окраине Ричмонда, Лондон Припарковав автомобиль Чарли возле небольшого продуктового магазинчика, они решили дальше пройтись пешком, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако прежде чем выйти из салона, Чарли на всякий случай надела черную толстовку с капюшоном поверх футболки и темные очки, несмотря на то, что на улице было прохладно и пасмурно. На лобовом стекле бенца поблескивали редкие, мелкие капли осеннего дождя. – Чарли, очки все-таки сними! – прыснула Тэсс. – Ты похожа на маньяка-убийцу в бегах! – Ладно, – буркнула Чарли, разглядывая себя в зеркало и надвигая капюшон пониже на лоб. – А так? – Так – просто на наркоманку. Все Ричмондские бабки будут шарахаться от тебя в ужасе. – Отлично, значит, то, что нужно, – ухмыльнулась Чарли и открыла дверцу. В последний год, после выхода громкого альбома «Best Of Me» и таинственного исчезновения Чарли, ее возвращение на сцену стало поистине триумфальным, принесшим группе новую мощную волну славы и толпы новых поклонников. Все чаще Чарли замечала, как ее исподтишка снимают на телефон стайки подростков, поэтому в последний месяц вообще не выходила из дома без капюшона, надетого поверх парика – еще одного удачного способа маскировки. Парик был темно-синим, с чуть вьющимися локонами до плеч, и с таким цветом волос Чарли становилась практически не узнаваемой. Тэсс ее маскировочный образ очень нравился, и она все время повторяла, что Чарли похожа на героиню аниме. – Хорошо все-таки, что мне не нужно так напрягаться, и слава мне уже не грозит, – произнесла девочка, когда они шли мимо небольшого озерца, похожего сегодня на ровный металлически-серый лист, в направлении окраины Ричмонда. – Да, – Чарли вздохнула и больше ничего не сказала. Она пока сама не понимала, как относится к тому, что Тэсс бросила Королевскую Академию балета. В первое время Чарли, как и родители Тэсс, еще надеялась, что девочка приступит к занятиям хотя бы с нового учебного года, с другой группой, но Тэсс наотрез отказывалась возвращаться в стены интерната в любой роли, хоть новой, хоть старой. И в этом сентябре она отправилась учиться в обычную среднюю школу, которая находилась недалеко от ее нового дома. Тэсс снова жила с родителями, которые благодаря финансовой поддержке Чарли смогли купить уютный и просторный двухэтажный домик в Ноттинг-Хилле. Чарли же съехала из своей старой квартиры, которую делила с Ричардом, и теперь снимала другую, в том же Ноттинг-Хилле, буквально через улицу от Тэсс, благодаря чему они могли видеться намного чаще, чем раньше, и не только по выходным. Сама Тэсс, к счастью, уже утратила свою временную известность. За последний год она заметно подросла, а ее фигурка, лишенная изнурительных балетных тренировок, приобрела более плавные и женственные формы, о которых Тэсс так давно мечтала. Кроме того, Тэсс подстриглась и теперь слабо напоминала ту худенькую и маленькую девочку с туго затянутыми в балетный пучок волосами, девочку-жертву маньяка, смотрящую со всех экранов телевизоров и обложек газет четырнадцать месяцев назад. – Уверена, что стоит туда идти? – в очередной раз спросила Чарли. – Если особняк уже купили, мы туда никак не попадем. – Знаю. Но мне просто хочется посмотреть на него хотя бы через забор, – в голосе Тэсс зазвучала ностальгия. – Ты знаешь, с одной стороны я рада, что у Смитхиллса появился хозяин. Мне всегда было жаль, что такой прекрасный дом обречен на медленную смерть. А с другой стороны… Это ведь и наш дом тоже. Наше первое свидание, пусть ты и не считаешь его свиданием, прошло именно в этих стенах! – Да, – Чарли улыбнулась. – Я тоже буду скучать по этому дому, но он и правда заслуживает лучшего. – Я ведь говорила тебе, кто там поселился, да? – Тэсс чуть покачнулась, наступив на скользкий и влажный, торчащий из земли корень, и ухватила Чарли под локоть. – Франческа Фаррел, писательница. Говорила, – Чарли подхватила ее, чуть привлекая к себе, и дальше они пошли под руку. – А интересно, это правда, что у нее… ну, шизофрения? – Вроде бы. Так написано на всех обложках ее книг. Наверное, издатели решили, что это отличный маркетинговый ход. – Какая мерзость, – фыркнула Тэсс. – Люди уже не знают, на чем сделать деньги. А ты ведь читала ее книги? Хорошо она пишет? – Читала парочку. Мне очень понравилось. Тебе бы, я думаю, тоже. Там много мистики и любви. Я даже вдохновлялась на свои песни, пока читала, – поделилась Чарли. – Вот круто! – восхитилась Тэсс. – А по книгам это заметно? – Что у нее шизофрения? – Ага. – Ну откуда мне знать, Тэсс! Я понятия не имею, как пишут люди с шизофренией! По мне так обычные романы, все логично, хотя… слог иногда довольно тяжелый и заумный, но я без понятия, связано это с психическими болезнями или нет. – Надо тоже почитать обязательно, – Тэсс, кажется, всерьез загорелась этой идеей, потому что сразу полезла в смартфон, открывая электронную библиотеку, чтобы купить пару новых книг загадочной писательницы. В последнее время Тэсс пристрастилась к чтению с телефона и частенько читала книжки прямо на скучных уроках в школе, чего Чарли, хоть и не одобряла, но прекрасно понимала. Тэсс и математика были просто не созданы друг для друга. Крупная и холодная дождевая капля ужалила щеку, несмотря на низко опущенный капюшон. Чарли стерла ее ладонью и поспешно спрятала руку обратно в карман толстовки. – Мы ведь правильно идем? – уточнила Тэсс. – Я так давно здесь не была… – Правильно, – Чарли кивнула. – Домики редеют. А впереди уже верхушки деревьев торчат, вон там, видишь? – Да, я вспомнила, там ведь был небольшой лес? Чарли кивнула: – Сначала кладбище, а потом лес. Все верно. Дальше шли молча, невольно проникнувшись кристальной тишиной и спокойствием этого мрачного места. За поворотом проселочной дороги, усыпанной палыми листьями, показались острые винно-красные башенки Смитхиллса на фоне черных, уже оголенных беспощадным течением времени верхушек деревьев. Кованые ворота были закрыты, в отличие от прошлых разов, когда Чарли и Тэсс приходили сюда. – Пошли, подойдем поближе, заглянем, что там да как! – произнесла Тэсс почему-то шепотом и потащила Чарли вперед. – Эй, погоди! – шикнула та. – А если нас увидят?! Что подумает та писательница, если увидит наркоманку, которая таращится на окна ее дома?! – Подумает, что ты просто ее чокнутая фанатка, – хихикнула Тэсс. – О! Пошли вон из-за тех кустов посмотрим! Не переставая нагло ухмыляться, ее юная Нэнси Дрю затащила Чарли в кусты смородины, обойдя стоящий рядом и чуть накренившийся набок старый почтовый ящик. Сухая ветка куста кольнула Чарли в плечо, довольно ощутимо и неприятно, словно кто-то ткнул в девушку крючковатым длинным пальцем. Тэсс присела на корточки и с довольной улыбкой разглядывала темные окна дома. – Смотри-ка! – шепнула она Чарли, которая все никак не могла устроиться удобно, а проклятые ветки словно так и лезли к ней со всех сторон. – По-моему, окно на кухне заделали! То окно, через которое мы внутрь пролазили, видишь? – Не вижу, – честно призналась Чарли. – Отсюда вообще ни хрена не видно! – Просто одной старушке уже пора проверить зрение! – поддразнила Тэсс, за что Чарли щекотно ущипнула ее бок, а девочка прыснула, уцепилась за Чарли, и они обе едва не завалились в грязь. – Ой, смотри! Там кто-то в окне промелькнул! – палец девочки взметнулся вверх, указывая направление. – На втором этаже! Значит, писательница дома! – Отлично… не хватало только, чтобы через окно она увидела, как подозрительно трясется куст возле ее забора… – проворчала Чарли. – Тише ты! Только что на первом этаже кто-то тоже мелькнул! Вдруг она спустилась и сейчас выйдет на крыльцо! Девушки замолчали, напрягшись в ожидании. Прошло пять минут. Ноги неумолимо затекали. На крыльцо так никто и не вышел. – Тэсс… мне кажется, у тебя уже какое-то нездоровое хобби – шпионить за знаменитостями. Пойдем отсюда, а? – простонала Чарли. – Не за знаменитостями, а за домом, – поправила Тэсс и мечтательно вздохнула. – Мне так нравится этот дом, Чарли! Он такой готичный, такой вдохновляющий… Давай, когда вырастем, тоже купим себе такой и будем в нем жить! – Ну, я-то уже выросла, в отличие от некоторых… – не удержалась Чарли от ответной подколки, и Тэсс, конечно же, не осталась у нее в долгу, пихнув девушку локтем в бок. – Черт! – взвизгнула Чарли. Тоже ухватилась за Тэсс, но устоять на затекших ногах оказалось невыполнимой задачей, и Чарли все-таки грохнулась попой и локтем в сырую после дождя землю, увлекая девочку за собой. Глухо охнув от мимолетного испуга, Тэсс тут же рассмеялась, лежа у Чарли на груди и демонстрируя ей свои заляпанные грязью ладони и рукава платья. – Вот теперь мы точно похожи на наркоманок! – воскликнула она, давясь смехом. – Причем, на бездомных наркоманок! Причем, мы обе! Чарли уже представляла, как от их воплей в кустах перепуганная Франческа Фаррел прямо сейчас набирает номер полиции, и, хоть это было вовсе не смешно, Чарли тоже не выдержала и заржала, обнимая Тэсс и притягивая ее к себе, целуя в щеку. Ей было все равно. Пусть едет полиция, пусть папарацци снимают их из-за угла, пусть во всех завтрашних газетах появится заголовок «ПЬЯНАЯ ЧАРЛИ БРАЙТЛИ ЗАНИМАЛАСЬ НЕПОТРЕБНЫМИ ВЕЩАМИ С МАЛОЛЕТКОЙ В КУСТАХ ПОД ДОМОМ ИЗВЕСТНОЙ ПИСАТЕЛЬНИЦЫ-ШИЗОФРЕНИЧКИ!». Чарли было все равно. После всего, что случилось с ними, она уже ничего не боялась. Ни полиции, ни журналистов, ни мнения общества, ни мнения Ричарда, ни даже мнения родителей Тэсс. Ей было достаточно одного – они с Тэсс любили друг друга. И этого правда было достаточно. – Пойдем уже ко мне, – шепнула она. – Погуляли и хватит. – Пойдем, – улыбнулась Тэсс, приподнимаясь и помогая встать Чарли. – Как хорошо все-таки, что я сегодня у тебя ночую! Мама бы прибила меня, увидев, во что превратилось платье! – Ничего страшного, закинем его в химчистку по дороге, – Чарли ласково, кончиком большого пальца стерла грязный след со щеки девочки. – Ох, Чарли, мы же весь салон тебе сейчас заляпаем! – Да пофиг. – А у тебя есть влажные салфетки? – Тэсс, серьезно, пофигу! Салфетки нам все равно не помогут. Пойдем. А то ты замерзнешь в мокром платье и колготках. – Фу! А ты только посмотри на мои кеды! Они аж чавкают от грязи! – Кеды тоже отправим в химчистку или купим новые. Пошли-пошли, – Чарли приобняла Тэсс за талию, настойчиво выводя на дорогу. С легкой грустью девочка обернулась на особняк и шепнула: – Пока, домик. Надеюсь, твоя новая хозяйка хорошо о тебе позаботится.

3

За последние четырнадцать месяцев Чарли привыкла прислушиваться к шуму воды всякий раз, когда Тэсс оставалась одна в ванной. Эта привычка выработалась у нее в Брайтоне, когда Чарли, ответственная за самочувствие девочки, не спящая ни днем, ни ночью, постоянно следила, не плачет ли Тэсс в ванной, не сидит ли она там слишком долго, и какие вообще оттуда доносятся звуки. Не пытается ли Тэсс что-то сделать с собой. И хотя Тэсс не пыталась, не пыталась ни разу, а после тех пяти тестов на беременность больше не говорила о суициде, привычка все же сохранилась, даже когда девочка вернулась жить к родителям, а у Чарли оставалась ночевать лишь на выходных. В тот вечер Чарли не слышала из-за двери ванной ничего подозрительного. Лишь плеск воды, напор которой становился то слабее, то сильнее, а после – тишина, и Чарли услышала, как звякнул крючок, на котором висело полотенце – Тэсс вытирается. Все в порядке. А еще через минуту Тэсс уже выпорхнула из ванной, одетая в футболку Чарли и ее старые шорты, которые теперь были девочке по размеру. Чарли в это время уже сидела на диване с открытой книгой и чашкой какао, делая вид, что не вставала отсюда с того момента, как Тэсс отправилась мыться. – Какао! – радостно воскликнула девочка, с разбегу падая на диван и прижимаясь к Чарли так крепко, словно успела соскучиться за последние десять минут, проведенные не вместе. От ее тела повеяло волной тепла и свежести, а от влажных волос – ароматом сладких персиков. – М-м-м! И зефирки уже почти расплавились! Все, как я люблю! Спасибо, Чарли! Девочка потянулась к своей чашке и сделала первый глоток. На ее верхней губе осталась белая зефирная «пенка», и Чарли, не в силах упустить такую возможность, поцеловала Тэсс. Это был недолгий, но долгожданный поцелуй, который они не могли позволить себе на улице и боялись позволить в машине. Но они никуда не спешили, ведь впереди был весь вечер субботы и вся ночь. – Чарли… – шепнула Тэсс, возвращаясь к своему какао через несколько минут. – Мне так нравится, что ты теперь целуешь меня первой и обнимаешь… Я чувствую, что правда нравлюсь тебе. А раньше все время чувствовала себя просто липучкой какой-то. Чарли улыбнулась, пряча за этой улыбкой грусть, словно за тонкой ширмой. – Но ты только не забывай, о чем мы договаривались, ладно? – мягко спросила она. – Если тебе что-то не нравится, если тебе не хочется обниматься, если тебе кажется, что я слишком часто тебя трогаю, ты должна не стесняться сказать мне об этом. Потому что… я тоже могу быть той еще липучкой, чего греха таить. – «Слишком часто»?! – Тэсс громко возмутилась. – Да ты издеваешься, Чарли?! А можно почаще? – Тэсс, я серьезно, – Чарли с нежностью погладила влажные волосы девочки. – Ты понимаешь, что я имею в виду. – Понимаю, – Тэсс вздохнула. – Но пока все в порядке, правда, Чарли… Я обещаю, что скажу, если что-то покажется мне… «слишком». Но ты всегда как-то сама чувствуешь, если я не в настроении, и не лезешь ко мне. Ты хорошо меня знаешь, Чарли. И мне не обязательно говорить, чтобы ты понимала. – Я рада, Тэсс. И все же я не телепат и могу ошибаться. – Я это учту, – она улыбнулась. – А ты сыграешь мне сегодня свою новую песню? – Какую именно? – Чарли отхлебнула какао. Тэсс хотела ответить, но в этот момент на журнальном столике в виде виниловой пластинки завибрировал ее мобильный телефон, высвечивая на экране «МАМА». – Упс… – Тэсс потянулась к трубке. – Как всегда «вовремя», блин… Чарли откинулась на подушку и вернулась к своей книге, одним ухом слушая разговор девочки с миссис Эванс. Тэсс рассказала маме, что они ходили гулять, что она сейчас пьет какао, а потом они будут делать уроки и смотреть какой-нибудь фильм перед сном. Пообещала приехать завтра до обеда, чтобы погулять всем вместе в парке с Эммой, потому что дала слово сестре. Передала Чарли привет от мамы и обратно. И, положив трубку, встретилась с чуть напряженным взглядом девушки, которая как будто хотела что-то спросить и не решалась. – Ну чего? – удивилась Тэсс. – Да ничего… – Чарли вздохнула. – Просто мне как-то неловко все еще. Не знаю насчет твоей мамы, и догадывается ли она, но твой папа точно знает, что у нас не просто дружба. И мне не по себе. – Ну, мама тоже догадывается… – отозвалась Тэсс нехотя. – Думаю, папа с ней поговорил, потому что она что-то подозревала. – И… что она? – Чарли сглотнула, чувствуя на языке уже не сладость какао, а металл. – Да ничего, как видишь, – девочка пожала плечами. – Даже привет вон тебе передает. Пирогами кормит, даже не отравленными. Наверное, папа хорошо поговорил. – А сам твой папа… Ты с ним… говорила обо мне? Как он относится к тому, что ты здесь ночуешь у меня? – Ну, папа… Ему и раньше-то всегда было тяжело говорить со мной на эти темы, а теперь так вообще. Чарли кивнула. Она знала, что за «теперь». – Но недавно он прямо спросил, было ли у нас что-то. Это было сложно… – продолжала Тэсс. Чарли прикрыла на мгновение глаза, готовясь к худшему, готовясь к любой реакции мистера Эванса, и спросила: – И что ты ему сказала? – Правду, как ты и советовала. Сказала, что секса не было, и что я еще не готова. Но сказала, что мы целовались, и что… все еще друг друга любим. – И он что? – Чарли открыла глаза, набираясь смелости. – Да поверил вроде. Погладил меня по голове, чмокнул в щеку, как типичный папа. Сказал, что поддержит меня в любом случае. И чтобы я никуда не торопилась и вот это все. – Что ж… Это хорошо, – Чарли выдохнула, не скрывая облегчения. – Да расслабься, Чарли! Папа хорошо к тебе относится! Если бы не ты, мы не смогли бы купить дом и поднять семейный бизнес. – В том-то и дело… Иногда мне кажется, что твои родители до сих пор не придушили меня только поэтому. – Да перестань! – Тэсс рассмеялась и полезла к Чарли обниматься. – Хватит загоняться! Если бы все было плохо, меня бы к тебе не пускали! Родители знают, что ты не извращенка какая-нибудь… И давай уже песню мне спой! Какао, я вижу, ты как раз прикончила! Пожалуйста, Чарли, ну, пожа-а-а-а-лу-у-у-уйста! – А уроки? – Чарли добавила своему голосу столько строгости, сколько только могла при виде улыбающейся, вкусно пахнущей Тэсс с ее «ну, пожа-а-а-а-лу-у-у-уйста» и зефирной пенкой на губах. – О чем мы с тобой договаривались, Тэсс?! О чем ты только что сказала маме по телефону? Сначала я помогу тебе с уроками, а потом все остальное. – Ну, Чарли! У меня только английский и география! Английский я завтра вечером могу сделать, а гео спишу у Лулы в понедельник! Уж она-то точно все сделает. Теллула, она же Лула, была лучшей подружкой Тэсс из новой школы. Ее первой и единственной подружкой. Настолько «подружкой», что была даже удостоена чести познакомиться с Чарли на прошлой неделе. И последняя была очень рада, что в новой школе Тэсс наконец-то заводит друзей и нормально общается со сверстниками. – Нет, Тэсс, это исключено. Лула будет думать, что ты с ней дружишь только потому, что она хорошо учится. А тебе нужно брать с нее пример, а не списывать! – Ну, Чарли, блин, ты чего опять мою маму включила?! – надулась девочка. – Не спорь, Тэсс. Сначала сделаем географию, потом я спою тебе свою песню, а потом закажем еду и будем смотреть фильм. Устроит такой план? – Ну, ладно, – кисло согласилась Тэсс. – Но ты закажешь мне чизкейк! Два куска! Потому что я всю неделю держалась и сладкое не жрала! – Два куска? А ты не лопнешь? – НЕТ! И после того, как торги были наконец-то закончены, девушки разложили на журнальном столике тетради, карты, атлас и планшет. Тэсс нужно было закрасить на карте разные области разными цветами и сделать подписи, и довольно быстро она втянулась в это занятие и перестала бурчать. А с помощью Чарли они управились с домашкой за час с небольшим. После чего Чарли сразу зашла на сайт с доставкой и выбрала в меню все, на что Тэсс указала пальцем: пицца с лососем и сливочным соусом, креветки в кляре, картошка-фри, чизкейк лимонный и шоколадный, а также газировка и баббл ти. Чтобы скоротать время в ожидании ужина Чарли исполнила обещание и сыграла для Тэсс одну из своих последних написанных и еще не изданных песен. Чарли смогла вернуться к сочинительству лишь недавно – буквально пару месяцев назад она впервые за год почувствовала внутри себя желание взять в руки гитару не для того, чтобы вытереть с нее пыль. Музыка появилась раньше, чем слова, хотя обычно к Чарли приходило и то, и другое одновременно. Но в этот раз девушка словно боялась выпустить слова на волю, боялась и держала их в себе несколько недель, пока однажды не согнулась пополам от боли, а зубная щетка, которую она держала, не упала в раковину, разбрызгивая в стороны капли зеленоватой зубной пасты с ментолом и каким-то гребаным древесным углем. Тогда Чарли осознала, что слова нужно выпустить. Даже если ей станет еще больнее. Даже если больно станет и Тэсс. Это была песня о сильных маленьких девочках, хрупких на вид, но не сломанных. О девочках, которые смогли переплыть океан боли и снова встать ногами на твердую землю. И Тэсс расплакалась, когда Чарли дрожащим голосом исполнила для нее эту песню в первый раз. Но расплакалась не от боли, а от облегчения. Потому что она и правда смогла, потому что она и правда переплыла, и потому, что Чарли считала ее самой сильной девочкой в мире, и самой храброй. С тех пор Чарли написала еще несколько песен, но она знала, что Тэсс хочет услышать сейчас именно эту. И Чарли исполнила ее, уже даже почти без дрожи в голосе, уже почти твердыми пальцами, а Тэсс даже не расплакалась в конце, лишь подползла к ней ближе и просто прижалась к девушке всем телом, щекоча шею теплым дыханием, и прошептала: – Ты знаешь… Иногда мне кажется, что твои песни помогают мне лучше, чем целый год психотерапии. – Я очень рада, Тэсс. Но не обесценивай работу с психологом. Ты прошла очень большой путь за последний год. – Да, наверное… Но я точно знаю, что без тебя не справилась бы. Спасибо, что была со мной все это время. Они полежали немного, обнявшись в тишине комнаты, наслаждаясь одиночеством и близостью, а потом Чарли исполнила для девочки еще три с половиной песни, пока ее не прервал звонок курьера. Тэсс кинулась спешно убирать с журнального столика карты и расставлять свечи, а Чарли отправилась забирать заказ. Для просмотра после недолгих размышлений они выбрали новый сериал про призраков от Нетфликс. Чарли, в последний год привыкшая также внимательно следить за тем, как Тэсс питается и не намечаются ли у девочки расстройства пищевого поведения, испытала облегчение, когда Тэсс остановилась на трех кусочках пиццы и на половинке от каждого куска чизкейка, заявив, что вот-вот лопнет. Да, Тэсс ела больше, чем раньше, но она никогда не переедала настолько, чтобы ей становилось плохо. И Чарли могла только радоваться, что у девочки здоровый аппетит, ведь она еще росла. Посасывая остатки фруктового чая через трубочку, Тэсс устроилась у Чарли на плече, и они, досмотрев третью серию, решили отправиться спать, потому что время близилось к полуночи, а Тэсс не стоило сбивать режим. – Так не хочется… – снова скисла девочка. – Не хочу завтрашнее утро. Я могла бы провести с тобой все воскресенье, но вместо этого придется тащиться в парк с Эммой… – Тяжело быть старшей сестрой? – Чарли улыбнулась, убирая тарелки. – Иногда тяжеловато, – призналась Тэсс. – Но мне все равно нравится! Когда в ответ получаешь столько любви, сразу чувствуешь, что все усилия не зря! Жаль, что у меня самой никогда старшей сестры не было… – Зато у тебя есть я, – подмигнула Чарли. – Да. И, пожалуй, это даже еще лучше, – с довольной улыбкой Тэсс подошла к ней и поцеловала Чарли в губы. И для этого ей уже даже не пришлось вставать на цыпочки. В новой квартире Чарли была всего одна спальня, с одной кроватью, на которой девушки всегда спали вместе. Этот факт перестал смущать Чарли еще в Брайтоне, а теперь она окончательно привыкла, не стесняясь даже того, что Тэсс спала в одной футболке и трусиках. Между ними существовала дистанция. Не оговоренная заранее, но ощутимая дистанция, несмотря на то, что они спали в обнимку и целовались перед сном. Да, Чарли больше не лгала самой себе, и иногда после этих поцелуев ей хотелось большего, а в темноте комнаты возраст забывался, запреты забывались. Но теперь ей было значительно легче остужать свои порывы, потому что Тэсс сама ничего большего у нее не просила. Не запускала ладони под одежду, не пыталась расстегнуть ширинку или скользнуть пальцами под резинку шортов, как раньше. Лишь однажды, еще в Брайтоне, когда они лежали так же вечером в постели, Тэсс, давясь слезами, вдруг отчаянно полезла к Чарли, расстегивая ее рубашку и оторвав верхнюю пуговицу на воротничке. Она плакала, пыталась целовать Чарли и плакала одновременно, умоляла девушку попробовать прямо сейчас, потому что она так больше не может, и потому что «терять нечего» и потому что «мне кажется, что ничего хорошего уже все равно не будет, я так устала, Чарли». В ту ночь перепуганной Чарли удалось совладать с девочкой и убедить ее, что лучше подождать, когда Тэсс на самом деле захочет этого. И что если они «попробуют прямо сейчас», Тэсс все равно не забудет, не сотрет случившееся с ней и не исправит. Тэсс долго рыдала, ушла спать в другую комнату и до вечера следующего дня с Чарли не разговаривала, но потом, как обычно, пришла мириться первой, признав свою очевидную неправоту. И с тех пор подобных «домогательств» с ее стороны не было. Однако сегодня Тэсс, похоже, и правда совсем не хотелось спать, а их обычная «порция» поцелуев перешла в двойную, а потом и в тройную. Чарли слышала, что дыхание девочки совсем сбилось, стало судорожным, почти испуганным, и понимала, что надо бы остановиться, но не могла. Ей казалось, что ничего плохого не случится, если это продлится еще полминутки, минутку, две и… Она остановилась только тогда, когда услышала тихий стон Тэсс и осознала себя целующей девочку в шею. Пульсирующие жаром губы замерли в миллиметре от ключицы, и Чарли шепнула: – Прости, я… кажется, увлеклась. Прости, Тэсс. – Чарли… пожалуйста. Ты не могла бы увлечься еще чуть побольше? – глаза Тэсс ярко блестели в темноте. Чарли вгляделась в них, ища затаенный страх и сомнения, но ничего не нашла. Только надежду. На то, что Чарли продолжит. – Тэсс… – Пожалуйста. Пожалуйста, Чарли. Я впервые… за черт знает сколько времени почувствовала это. И мне так страшно… так страшно, что вдруг оно исчезнет. Опять. Пожалуйста, Чарли. Мне так это нравится, и так страшно, что я это потеряю. – Тэсс, милая, ты уверена? Не боишься продолжать? – Нет. Нет, Чарли, вообще. Правда, – всхлипнула девочка, потянувшись к Чарли губами. И на этот раз Чарли ее не оттолкнула. На этот раз они обе хотели продолжения, и Чарли подумала, что немножко, наверное, все-таки можно, а отвергнуть Тэсс сейчас – значит нанести ей глубокую обиду, лишь еще больше разворошить ее рану своим тупым следованием принципам «правильно-неправильно». А в тот момент правильным было лишь то, что им хотелось стать друг другу ближе, еще немного. Еще миллиметр, еще вздох, еще поцелуй. Чарли решила, что раздевать Тэсс полностью – для первого раза слишком, и ей не хотелось смущать девочку, которая только-только начала восстанавливать хрупкую связь со своим телом. Поэтому Чарли лишь приспустила, а затем и сняла с Тэсс трусики, которые уже все равно стали слишком влажными, чтобы оставаться на своем месте. Они не переставали целоваться, а в коротких перерывах между поцелуями Тэсс успевала лишь жадно вдохнуть и тихонько простонать: – Чарли… В какой-то момент Чарли почувствовала, что Тэсс как будто немного напряглась, перестала отзываться на ласку, лишь впилась пальцами в ее футболку на спине и тяжело дышала. – Тэсс… Мне остановиться? – Нет… нет, ох, нет, я просто… мне стало немного страшно. – Тэсс, я лучше остановлюсь. – Нет, пожалуйста, – отчаянно выдохнув, Тэсс поймала ее запястье. – Мне не в том смысле страшно. Я просто… это настолько приятно, что я боюсь не удержаться в этом мире. Это слишком… Это… Когда я сама что-то такое делала, мне так приятно не было. Чарли… – ее тонкий голос сорвался на совсем жалобный писк, и она посмотрела на девушку своими блестящими глазами, на этот раз с ужасом, с ужасом от мысли, что Чарли сейчас остановится. – Не бойся, – Чарли улыбнулась. – Я удержу тебя в этом мире, хорошо? Иди ко мне, обними меня покрепче… Еще минута, другая – и Тэсс коротко вскрикнула, всхлипнула и затихла. Ее волосы еще пахли персиком после душа, и Чарли уткнулась в них носом, сдаваясь, понимая, что еще одна маленькая грань пройдена, что как раньше больше не будет. И что она уже не боится. Не боится любить это милое и доверчивое существо, которое прижимается к ней всем телом и тихонько сопит, пытаясь обуздать и осознать всю бурю только что пережитых эмоций и ощущений. – Чарли… Я чуть… я чуть не умерла, по-моему. Это было так… Ох. Чарли улыбнулась, погладила девочку по чуть влажной спине под футболкой. – Чарли, я боялась, что буду думать об этом… Но я вообще ни о чем не думала. У меня чуть крышу не сорвало! – в ее голосе теперь звучал восторг, и Чарли окончательно успокоилась. Все вышло даже не так страшно, как они думали. Ничего плохого не случилось. И да, пусть это было спонтанно и совсем неожиданно, и они не готовились к подобному долго и торжественно, но, возможно, так было даже лучше для Тэсс, которая и разнервничаться-то как следует не успела. – Чарли, а ты? – Тэсс выдохнула ей в шею. – Что «я»? – Чарли! Ты понимаешь! – Не думай сейчас обо мне, ладно? Как-нибудь в другой раз, а пока мне и так хорошо, – Чарли надеялась, что девочка захочет спать, и тема закроется, но не тут-то было. – В другой раз? Когда мне исполнится восемнадцать, что ли?! – Ну… что-то вроде того. – Чарли! – Тэсс, я правда сейчас не хочу большего. Все в порядке. Честно. – Не хочешь? – ее голос чуть дрогнул. – Почему? Что-то не так? – Нет, все хорошо. Я просто… буду чувствовать себя виноватой, если мы зайдем еще дальше, – Чарли вздохнула, огорченная, что ей приходится это объяснять, и боясь обидеть Тэсс. – Давай пока все так оставим… Тэсс, пожалуйста. Я не говорю, что мы будем ждать до восемнадцати, конечно, нет. Возможно, это случится в следующий раз или через полгода, я не знаю. Но сегодня ведь и так было хорошо, правда? – Более чем, – Тэсс вздохнула и улыбнулась в темноте, явно повеселев от словосочетания «в следующий раз». – Ладно, Чарли. Я подожду, когда ты созреешь. – Вот и отлично, – Чарли чмокнула девочку в щеку, и та довольно захихикала, обвивая Чарли ногой и руками одновременно. – Чарли… – прошептала она. – Я так люблю тебя. Моя Чарли. Я так счастлива, что не могу спать! Чарли рассмеялась, одновременно почувствовав, как на глаза навернулись горячие слезы безудержной нежности. – И я тебя люблю, Тэсс. – Не жалеешь? О том, что я так нагло влезла в твою жизнь и все в ней переставила по-своему? – Нет, – честно ответила Чарли. – А ты? – Ни секунды, – Тэсс потянулась к ее губам. – Ты – единственное, о чем я никогда не пожалею, Шарлотта Брайтли. И хоть я уже не вешаю постеры на стенку, твоей чокнутой фанаткой я останусь навсегда.