Часть 2
22 июня 2022 г., 17:57
На Сеул опустились сумерки. Альфа стоял у большого зеркала в одних брюках, раздумывая какую рубашку надеть к ним в пару. Чуть кудрявые светлые локоны закрывали лоб. В этот момент в комнату залетел стройный омега.
— Ты опять собираешься уходить.
— Да, солнышко.
— Чани, ты опять уходишь без меня. Опять на очередную деловую тусовку. Зачем я вообще согласился выйти за тебя замуж?
— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты был в покое и безопасности. Останусь, когда родишь мне ребёнка.
— А я тебя не люблю. И не хочу ребёнка.
— Сынмин тебя тоже не любит. Но ты продолжаешь говорить о нем.
— Он любит меня. Просто не признается.
— Радуйся, завтра мой двоюродный братец обещал нас навестить. Наверное опять деньги закончились.
— Ну вот! Хоть одна хорошая новость, Чани.
Бан Чан ухмыльнулся, застегнул рубашку и вышел из комнаты. Он глава их семейного дела, которое доверил ему отец. Ему уже почти тридцать лет. Он взял в мужья бывшего одноклассника своего младшего двоюродного брата Сынмина, потому что влюбился как подросток тогда. Чонин был тем, кто покорил сердце хмурого и серьёзного Бана. Летящая фигура, осиная талия, нескончаемый задор в этих лисьих глазах. Все это ударило под дых и свело с ума в ту же минуту. Только вот омега вышел за него назло. Чонин тогда уехал почти на полгода, чтобы посмотреть Европу. А когда вернулся, то Сынмин уже был занят. В свои 20 лет он был женат и его омега была беременна. Чонина тогда выворачивало наизнанку от злости. Он не знал, что уже тогда Мин играл в покер, резался по черному.
На следующий день за час до обеда раздался звонок домофона. Воодушевленный Чонин помчался открывать. Там как и предсказывалось стоял улыбающийся Сынмин.
— Привет, семья. — громогласно заявил тот, обнимая льнущую к нему омегу.
— Привет, Минни. Проходи пожалуйста. Что будешь пить? — поинтересовался Чонин.
— Как обычно, Нини.
— Ну привет, братец. Какими судьбами? — строго выдавил Чан.
— Просто очень соскучился. Как поживаешь, братишка?
— Судя по всему у тебя деньги закончились. Поёшь слишком сладко.
— А ты мне сможешь одолжить?
— Отдавать я так понимаю будешь когда никогда?
— Нет, на этот раз все верну.
— Сколько раз я это слышал?
— Чани, ну ты ведь любишь своего непутевого брата?
— Сынмин, нет. Опять проигрался?
— Нет, вложиться хочу. Нужно всего то триста тысяч.
— Касса закрыта.
— Ты не можешь так поступить со мной! — вскакивая, прокричал Мин.
— Могу. Это ради тебя же.
Сынмин пронёсся к выходу, не обращая внимание на окрик Чонина.
— Чани, зачем ты его прогнал? — налетел омега на мужа.
— Он сам ушёл. Чонин, он приходил за деньгами и я ему отказал.
— Тебе жалко? Он же брат твой.
— Да пойми, Лисенок, не в жалости дело. Он разрушает себя. Сознательно идёт на это. Я не хочу его поощрять.
— Это все лишь отговорки. Значит я сам дам ему требуемую сумму. — твёрдо объявил омега.
— Ты не посмеешь. — Чана затрясло от злости.
— А кто мне запретит, Чани?
— Я прошу тебя, солнышко, не делай этого. Ты сделаешь только хуже. И он это не оценит.
-Зато я помогу любимому человеку.
Бан вышел из комнаты закрылся в кабинете, громко хлопнув дверью. Ну почему это опять происходит? Почему чёртов Сынмин, испортив свою жизнь, взялся за его брак?
_______________________
Чонин был озадачен поступком мужа. Неужели ему жалко денег на единственного родного человека, который остался? Он потянулся к телефону. Альфа взял трубку сразу.
— Сынмини, привет. Завтра до обеда приезжай к нам домой. Я дам тебе денег.
— Чонин, я тебя обожаю.
— До завтра.
И почему Чонин чувствовал себя мазохистом? Он понимал, что Мин никогда его не полюбит как омегу. Это ещё в школе было понятно. А потом нарисовался этот Минхо. Не нужно было тогда уезжать в Европу. Нужно было приложить все усилия и вытравить эту назойливую омегу из жизни любимого. Он принёс только страдания, когда просто кинул Мина. Сынмин до сих пор иногда его навещает. А ведь с тех пор, как он уехал прошло уже почти четыре года. Чонин жутко ревновал Сынмина к этому рыжему. Нужно развеяться. Сегодня он не станет послушно сидеть в пустом доме. Сегодня нужно хорошенько напиться и оторваться.
Едва дождавшись вечера, Чонин принял душ и подошёл к шкафу. Выбрал полупрозрачную рубашку цвета клубники со сливками и потертые белые джинсы. Волосы зачесал назад, побрызгался любимыми духами. Довольный, он вышел в гостиную и наткнулся на сидящего на диване Бана.
— Куда собрался, любимый?
— Хочу потусить сегодня. Заколебало дома сидеть.
— У меня нет на это времени сегодня.
— А я тебя и не прошу. Я взрослый мальчик.
— Чонин, один ты никуда не пойдёшь.
— Чани, я свободный человек. Ты не можешь меня заставить. — лисьи глаза сверкнули гневом.
— Ты хочешь поспорить, Нини?
Бан поднялся с дивана и двинулся в сторону мужа, расстегивая на себе рубашку и не сводя с него пристального взгляда.
— Что ты собираешься делать?
— Собираюсь исполнить супружеский долг. Давно я этого не делал. Пора тебе напомнить чей ты супруг.
— Ты не сделаешь этого. — омега окаменел, прижимаясь к стене недалеко от входа.
— Я имею на это право, Чонин.
Чан скинул с себя рубашку и прижал застывшего мужа к стене, впечатываясь в его мягкие губы с вишневым блеском. Он целовал его мощно, с натиском, посасывая и покусывая сначала верхнюю потом нижнюю губу. Чонин наконец ответил ему, пропуская внутрь его горячий язык. Целуя омегу, Чан прошелся руками по его груди, схватился за рубашку и разорвал её прям на теле мужа. Чонин тихо ахнул в губы старшего. Руки альфы оглаживали его плоский живот, выпирающие ребра, бока и скользнули к кромке джинсов. Омега попробовал сопротивляться, но Бан ещё сильнее вдавил его в стену, пользуясь силой перевернул его к себе спиной. Больно кусая его между шеей и плечом, альфа рывками сорвал его белые джинсы вместе с бельём.
— Не нужно пожалуйста, Чани — проскулил омега.
— Я хочу тебя, Чонин. И судя по выступившей смазке ты меня тоже. Тебя это заводит да?
Альфа шлепнул по сочной половинке и скользнул пальцем в сочащуюся дырочку. Он целовал и кусал спину и плечи Чонина, разрабатывая узкий вход для комфортного проникновения. Омега скулил в голос от боли и удовольствия. Не желая больше ждать ни секунды, Бан вытащил пальцы с пошлым чмоком, тут же заменяя его на свой член, предварительно сдернув с себя брюки. Он не стал церемонится. Возбуждение накрывало сознание до такой степени, казалось что секунда промедления будет равна смерти. Альфа вогнал стоящий колом орган сразу по основание, не давая привыкнуть, сразу начал двигаться.
Чан прижимал Чонина к стене плечом, больно впившись длинными пальцами в молочные бедра омеги. Тот не стесняясь кричал на весь дом, скрывая голос и утопая в своём удовольствии. По его груди текли капельки крови от поставленной метки, тело пробивала дрожь от атакующего его простату члена, хриплые стоны мужа были музыкой, его собственная смазка стекала по бедрам. Чонин отдавался без остатка, утопая в этом безумии и водовороте. Он задыхался. Предвкушение окончания пробежалось дрожью по позвоночнику.
— Чани, я почти… скорее…
Альфа оторвал одну руку от бедра мужа и сжал в кулак его член, медленно проводя по нему, подстраиваясь под собственный ритм. Кончили они с секундой разницей, оба падая на пол бесформенной кучей. Оргазм накрыл жёстко, прошивая поясницу и накрывая сознание. От настигнувших его чувств, Чонин потерял сознание, обмякнув в руках альфы. Чан собрал в себе последние остатки сил и отнёс мужа в их спальню. Там он бережно положил омегу на кровать, затем сходил в ванну, намочил маленькое полотенце тёплой водой и вернулся в спальню. Чан обтер тело любимого бережно и нежно. Затем лёг рядом с ним и накрыл их обоих одеялом, проваливаясь в сон.
Следующее утро разбудило его звуком жарящихся оладушек. Чан счастливо потянулся, встал с постели, наскоро принял душ, натянул на себя шорты и майку, и вышел на кухню, остановились на пороге и улыбаясь увиденному. Там Чонин в боксерах и его длинной футболке, доходящей ему до середины бедра, мурчал себе под нос незатейливую песенку и готовил ему завтрак.
— Доброе утро! Ты очарователен.
— Доброе утро. Ешь и езжай. На работу опоздаешь.
— Мой лисенок не в духе? Мне казалось тебе вчера все понравилось.
— Ты порвал мою любимую рубашку и поставил метку. Какого хрена, Чани?
— Ты мой, запомни это.
Есть перехотелось. Бан выскочил из кухни как ошпаренный. Он влетел обратно в спальню, переоделся в офисный костюм и уехал на работу, не попрощавшись с мужем.
__________________________
Сынмин проснулся рано сегодня. Беспокойные мысли не давали нормально спать. Ему опять снился Минхо. То как они были счастливы. То, как сильно он его любил. Сейчас это совсем другой человек. Через две недели в Токио его люди привезут подавители, а значит будет возможность опять его увидеть. Но сегодня он должен встретиться с Чонином. Альфа не спеша принял душ, натянул джинсы и футболку, обул любимые чёрные кроссовки и поехал в сторону дома брата. Чонин открыл ему сразу.
— Проходи, Минни. Оладушки будешь с клубничный джемом? Я помню, что ты любил их.
— С удовольствием, Нини.
— Угощайся. — сказал Чонин, наливая ароматный чай в чашки. — Какая тебе нужна сумма, Сынмин?
— Тысяч триста. Сможешь?
— Конечно, Минни. Чек подойдёт?
— Да.
Чонин достал чековую книжку, ручку и принялся заполнять обязательные поля, вписывая данные, сумму и ставя свою подпись. Внезапно Мин схватил его за запястье.
— Чонин, откуда этот синяк? — спросил Сынмин, оглядывая синие пятна. — Он тебя бил?
— Нет. Просто выясняли отношения вчера. А что, беспокоишься?
— Конечно беспокоюсь.
— Скажи, Сынмина, почему мы не вместе?
— Может потому, что я никогда тебя не любил?
— Так давай уедем и поженимся?
— Я тебя не заслуживаю. Я слишком плохой для тебя.
— Я буду любить за двоих.
— Прости, но я не хочу портить тебе жизнь.
— Всё из-за того рыжего омеги? Ты продолжаешь его любить? Ты вспоминаешь Минхо?
— Не знаю. Знаю лишь, что разрушил его жизнь. Если бы я мог изменить прошлое… Но я не могу. И теперь у меня в душе лишь пустота, и ничем её не заполнить. Да я и не хочу.
4 года назад.
Центр Сеула. Омега сонно потягивается, нежась на постели. Руки инстинктивно опускаются на чуть выпуклый животик. Там живёт его маленькое счастье. На кухне любимый альфа готовит ему завтрак, тихонько напевая мелодию под нос. Минхо улыбается и садится на постели, выбираясь из-под тёплого одеяла. Он счастлив как никогда. В одной пижаме он плетется на запах, шлепая босыми ногами по паркету. Его альфа оборачивается на звук, тепло смотря сквозь длинную тёмную чёлку.
— Минхоя, солнышко, ну-ка марш обувать тапки или носочки. Ты сейчас не только за себя отвечаешь. Мой маленький беременный омежка.
— Сынмина, ну мне жарко в носочках.
— Садись, горе луковое, пей молоко. Сейчас сам принесу.
— Фу. Не хочу тёплое молоко.
— Врач сказал, что это обязательно. Поэтому давай ты выключить врединку и нормально будешь себя вести. Позавтракаем и я отвезу тебя на осмотр.
— Лучше скажи, где ты был вчера, Сынмина?
— Я зарабатывал нам денег, малыш.
— Ты опять сел за стол?
— Я не хочу, чтобы мы зависли от денег Чана.
— После рождения малыша, я мог бы вернуться к карьере айдола. Это приносит большие деньги.
— Ты не вернёшься больше к карьере айдола.
— Почему это?
— Потому что я так сказал.
— Сынмина, но ты же знаешь, как для меня это важно.
— Минхо, закрыли тему.
— Туда не смотри, сюда не ходи, как жить то?
— Родится ребёнок, будешь его воспитывать.
— Будешь мной командовать — сбегу от тебя.
