.if you just stop breathing

В середине октября Джерард получил приглашение от Фрэнка праздновать его двадцать первый день рождения. Айеро даже решил заморочиться и собственными руками сделал открытку, изрисовав все пространство между словами призраками, тыквами и больше забавными, чем страшными, вампирами. Кроме того, он упаковал приглашение в конверт и закинул его в почтовый ящик семьи Уэй, так что в одно буднее утро Донна принесла старшему сыну письмо, подписанное готическим почерком «Джерарду». Ходить на дни рождения друг к другу стало обычной практикой уже несколько лет назад, но в этот раз вечеринка была рассчитана на двоих. — Серьезно, Фрэнк? Ты собираешься отмечать свой день рождения только со мной? — Ага. У меня, на самом деле, нет объяснения, я просто хочу, чтобы было так. Кстати, я подразумеваю, что ты останешься с ночевкой, мама как раз планирует уехать в гости к моей тете, так что всю ночь Хэллоуина мы проведем вдвоем, разве не здорово! И это звучало, как чертово свидание, хотя Джерард и осознавал, что это не так, но мог ведь он помечтать? Наиболее глобальной проблемой Уэя было то, что он был влюблен в своего лучшего друга, парня, к которому раньше он питал не самые теплые чувства, около четырех лет, как в каком-то идиотском клише. Но, правда, как, общаясь с Фрэнком, можно было устоять перед ним и не влюбиться в него? Он ведь абсолютно волшебный, своеобразный, заражающий смехом, будто бы вовсе не из этого мира. Всегда рядом, всегда готовый подать руку помощи и поддержать. Идеальный, одним словом. Хотя, стоит признать, люди, в которых мы влюблены в любом случае кажутся нам таковыми. По-хорошему, Джерарду давно бы следовало признаться, так как носить в себе чувства было жутко сложно. Ему повезло с тем, что Айеро был тактильным, обожал обниматься, лежать на скамье с головой на коленях Уэя и все в этом роде. Так что художник зачастую представлял, что они состоят в отношениях, неосознанно запуская пальцы в волосы Фрэнка или прижимая его к себе чуть сильнее, чем требовалось. Серьезный разговор, по идее, должен был быть еще давно, но сначала Джерард собирался с духом, что растянулось на несколько лет, а когда он почувствовал себя готовым, взгляд упал на запястье, отсчитывавшее ему жалкие полтора года до двадцатичетырехлетия. Уэй считал, что с его стороны будет неправильным признаться Фрэнку в чувствах. Если это взаимно, Айеро будет гораздо труднее, когда художник умрет, нежели чем они были бы просто друзьями, хоть и лучшими. Но в случае если парень не разделяет его влюбленность, Джерард не хотел провести последние годы в неловкости, которая обязательно будет их сопровождать. Скрепя сердце, Уэй решил молчать, беспокоясь в том числе и о чувствах Фрэнка. Ему ведь, по сути, вполне достаточно их дружеских отношений. Гораздо более ценны их разговоры, прогулки, совместные просмотры фильмов. Всегда можно уйти в мир фантазий и представить, что обсуждение очередного сериала они перемежают с поцелуями.

***

Уходя из дома вечером тридцатого октября, Линда потрепала Фрэнка по щеке и взяла с него обещание, что не получит жалоб на шум от соседей. Она мило улыбнулась Джерарду и захлопнула дверь, заглушая стук своих каблуков. Фрэнк хитро прищурился. — Закажем пиццу? Мама наготовила кучу еды, но, хэй, мы ведь вечные подростки, нам необходима вредная пища. — Кто я такой, чтобы спорить с почти именинником? Джи растянул губы в мягкой улыбку, наблюдая за тем, как Айеро, мурлыкая какую-то песню с самым довольным выражением лица на свете, открывает на телефоне сайт пиццерии. Пока Фрэнк договаривался насчет еды, художник ушел в гостиную, залипнув в ленту инстаграма. Его отвлек Айеро, вернувшийся с двумя бутылками вина. — Предлагаешь начать уже сейчас, даже не дождавшись пиццу? — Ага, чего время терять? Оу, сфотай меня. Парень аккуратно опустил на журнальный столик одну бутылку, крепко сжав вторую и вооружившись штопором. Он начал картинно медленно откручивать пробку, позволяя Джерарду сделать хорошие кадры. Те же махинации были проделаны и со второй бутылкой, после чего Фрэнк протянул ее Уэю. Джи оглянулся в поисках бокалов, но безрезультатно, вероятно, они не входили в планы. Парни столкнулись сосудами и одновременно сделали первый глоток. — Ты какой-то… ммм, странный сегодня. Фрэнк пожал плечами, чуть ухмыльнувшись. Он дотянулся до пульта от телевизора, включив фоном музыкальный канал и положив голову на плечо художника. Джерард достаточно знал парня, чтобы с уверенностью сказать, что его поведение действительно отличается от обычного. Айеро прятался за улыбкой, но Уэй мог разглядеть то ли тоску, то ли грусть в его глазах. — Хочешь рассказать мне что-то, Фрэнки? Айеро отрицательно помотал головой. — Не-а. Может быть, позже. Пока мне хочется просто посидеть в тишине. Джерард слегка вздохнул, не пытаясь настаивать. Он обнял Фрэнка за плечи, крепче прижимая к себе, и разумно решил, что тот скажет сам, если захочет. А пока задачей Уэя было приподнять настроение друга. — Давай на ноутбуке включим точное время, которое секунда в секунду? Фрэнк поднял голову, чуть задумавшись, и широко улыбнулся, отставляя большие пальцы на обеих руках. Он помчался в свою комнату и вернулся с ноутбуком. Немного погодя на весь экран были растянуты цифры, отсчитывавшие время до двенадцати. Джерард втянул Фрэнка в разговор о «Звездных войнах», и младший выглядел более ожившим, когда привезли пиццу. Дурачась и хохоча, они прикончили еду и блаженно развалились на кровати, пялясь в потолок. — Как там Майки в институте? Я довольно давно созванивался с ним в последний раз. — Ох, у Майкса все лучше всех. Он ведь обожает учиться и узнавать что-то новое. А тут и люди интересные, и мероприятия он посещает, зашивается, в общем, даже мне писать иногда забывает. Джерард немного помолчал. — Ты никогда не жалел о том, что не пошел в колледж, Фрэнки? — Не-а. Я, конечно, не думаю, что вузы — это пустая трата времени, но они не для меня точно, я скорее за школу жизни, типа опыт вместе с обучением и все такое. — А я бы пошел в какой-нибудь художественный институт, будь у меня время. Все-таки хочется улучшить свои навыки в рисовании. Фрэнк резко повернулся лицом к Уэю и нахмурился. — Но мне очень нравится, как ты рисуешь! — Возможно, однако оттачивать мастерство никогда не поздно. И гораздо продуктивнее это делать с наставником, потому что объективно оценивать себя я не умею. Мне постоянно кажется, что у меня недостаточно хорошо выходит, что я мог бы сделать лучше. — Такие проблемы есть у многих, Джи. На этот случай под рукой надо иметь людей, которые скажут, что все классно, а ты просто загоняешься. Вот, к примеру, у тебя есть я. Я всегда буду настаивать на том, что ты великолепен в рисовании. И не совру ведь! Потому что талантливее тебя еще стоит поискать. — Ты… ты заставляешь меня краснеть! Джерард порывисто обнял Фрэнка, действительно чувствуя, как его щеки становятся багряными от румянца. И как после таких слов можно не верить в то, что Айеро — самый идеальный человек на планете? Объятия младшего были максимально комфортным и безопасным местом, и Джи пролежал бы в них примерно до конца жизни, будь у него возможность. Уэй никогда не считал себя тактильным человеком, но, касаясь кожей кожу Фрэнка, он ощущал себя чертовски счастливым. — Фрэнки, а у тебя вообще есть отец? Джерард внезапно озадачился эти вопросом, потому что он и правда никогда ничего не слышал о мистере Айеро. — Оу, Джи, скажу тебе по большому секрету, но моя мама на самом деле Дева Мария. Фрэнк отшутился, заставив Уэя захихикать. — Ты понял, о чем я говорю, знаю же! Ты ни разу не упоминал о своем отце, насколько я помню, и я почему-то только сейчас задумался об этом. Он ушел из семьи или… — Я не видел его. Никогда. Он погиб, когда мама забеременела мной. Только по ее словам я и могу составить его образ. Мама говорит, он был героем. Джерард с тревогой посмотрел на Фрэнка. Тот нахмурился, и выглядел довольно напряженно. — Ты не обязан рассказывать, если не хочешь. — Да все в порядке, просто я не рассказывал об этом никому. Можешь считать, ты особенный. Ну, или у меня язык развязался от алкоголя. Айеро расцепил их объятия и отсел немного дальше, чтобы быть напротив Джи во время рассказа. — Папа был полицейским в непростое для Америки время. В Джерси было особенно опасно: редкий день проходил без ограбления, избиения и тому подобного. С мамой они познакомились в одном из кафе, кажется. Пересеклись взглядами и влюбились, как она говорит. Знаешь, если и есть в мире вся эта муть с родственными душами, то это точно про моих родителей. По словам мамы, папа просто подсел к ней с двумя чашками кофе, и все завертелось. Только вот ирония судьбы в том, что на его запястье был написан его возраст в тот момент. Мама очень испугалась. Согласись, сложно связывать свою жизнь с человеком, который умрет не сегодня завтра. Однако разойтись они так и не смогли. Чуть больше месяца мама с папой были самой счастливой парой, они ценили каждый миг рядом, любили друг друга до умопомрачения. Потом Линда узнала, что беременна. Она вышла из больницы и сразу же из телефонной будки позвонила папе на работу, к счастью, он был как раз в участке. Он был невероятно рад, и мама даже слышала его всхлипы через трубку. Возвращаясь тем вечером домой, папа зашел в ювелирный магазин. В кармане его куртки позже нашли обручальное кольцо. Он шел по дороге, как вдруг заметил, что в переулке группа каких-то гопников избивает парня. А папа… он ведь не мог пройти мимо… он ведь на страже закона даже в нерабочее время. Он попытался разогнать их, но у одного из ублюдков был нож, и он просто взял и пырнул папу в живот. Так мой отец и умер, его до больницы-то не успели довезти. У мамы от их любви остался только я. В память о папе она дала мне его имя. Во время рассказа Фрэнк прерывался несколько раз, чтобы глотнуть из бутылки или просто помолчать, подбирая слова. Джерард видел, как, хоть и спустя столько лет, трудно дается ему история. Он взял Айеро за руку, смахивая ресницами подступившие слезы. — Я всегда считал Линду героичной женщиной, но теперь я еще больше начал уважать ее. У меня в голове не укладывается, насколько смелой нужно быть, чтобы вступить в отношения в такой ситуации, когда у партнера времени совсем не остается. — Я никогда не встречал человека самоотверженнее моей мамы. Хотел бы я быть на нее похожим. Последнюю фразу Фрэнк сказал очень тихо, практически прошептав, отведя взгляд в пол. Джи не стал уточнять, что тот имел в виду. Обоим парням нужно было прийти в себя после такого тяжелого рассказа. Теперь Джерард мог понять, почему Айеро живет, не страшась своих цифр, какими бы они не были. У него перед глазами живой пример людей, которые бесстрашно любили друг друга, живя одним днем и ценив то, что имеют. Хотел бы он иметь столько смелости, чтобы признаться в своих чувствах парню. Уэй мимолетно взглянул на часы на своей руке и вскрикнул. — Фрэнки! Мы чуть не пропустили твой день рождения, осталось полторы минуты до двенадцати! — Неужели? Айеро перевел взгляд на экран ноутбука, отсчитывавшего время. — Не-а, Джи, у тебя часы отстают, осталось двадцать секунд всего. Хором они отсчитали последние секунды, и ровно в двенадцать ночи тридцать первого октября Джерард накинулся на Фрэнка с объятиями, повалив того на диван, радостно и громко поздравляя его с днем рождения. — Черт, еле успели, я мог упустить момент, когда мне исполнится двадцать один. — Вовремя мы проверили время, да? Нужно будет еще часы настроить. Джи подскочил, объявляя, что наступило время подарков. Он сбегал до коридора, где лежал его рюкзак и вернулся в гостиную. — Сначала от Майки. Он не смог приехать из института, но заранее приготовил и попросил меня передать. Уэй достал небольшого плюшевого единорога, детские переводные татуировки с радугой и плеер под хихиканье Фрэнка. Айеро прижал к себе игрушку, счастливо улыбаясь. — Спасибо Майксу, теперь я всегда буду спать с… Брайаном. Тебе нравится имя Брайан? Джерард не понял, к нему обратился Фрэнк или к единорогу, но на всякий случай кивнул. — А когда у тебя закончатся переводные татушки, то вот тебе сертификат в тату-салон от меня. Теперь уже Айеро накинулся с обнимашками, благодаря и затискивая Джи под их общий смех. — Мне нужно будет придумать какой-нибудь обалденный дизайн, поможешь? Как Уэй может не помочь? Он сделает все, о чем когда-либо попросит его Фрэнк.