.if you just stop breathing

Джерард определенно не питал особой любви к иглам, даже сдача крови требовала длительной моральной подготовки и кого-то близкого рядом для поддержки. Художник бы и сам с удовольствием набил татуировку, если бы не его боязнь, поэтому вместо постоянных рисунков он часто писал значимые слова или фразы маркером на своей коже. С появлением в его жизни Фрэнка, Уэю так или иначе пришлось узнать о тату больше, чем он хотел. Поначалу старшего пробирало до дрожи, когда Айеро рассказывал, как больно ему было бить на сгибе локтя, но позже он немного привык. По ожиданиям художника татуровки должны были рельефно выступать на коже, чтобы можно было с закрытыми глазами провести по рисунку и примерно понять, что там. Но оказалось, относительно нормально проследить получается только более толстые линии. Ну, или у Джерарда не настолько чувствительная кожа на кончиках пальцев, что он вынес для себя опытным путем. Он зажмурился как-то раз и с сосредоточенным лицом начал водить рукой по тату Фрэнка под сдавленные смешки младшего. За стойкой администратора тату-салона «Jet Star» сидел кудрявый парень, бейджик которого гласил, что его зовут Рэй. Едва успев зайти в помещение, Джерард услышал грохочущую музыку, что, по правде, соответствовало стилистике. Салон был довольно мрачный, но оттого не менее атмосферный. Стены, выкрашенные чёрной краской, были расписаны белой вязью логотипов рок-групп. Уэй вспомнил, что давно мечтал примерно так же раскрасить стены своей комнаты, но Донна слишком дорожила первоначальной светлой обстановкой. — Джи, я и так мирюсь с периодическими сатанистскими криками, которые доносятся из-за твоей двери. Не хватало ещё, чтобы ты рисовал свои ужасы повсюду. Администратор доброжелательно улыбнулся, вкладывая палец в книгу вместо закладки. — Вы по записи? — Ага, я Фрэнк Айеро. Рэй отвел взгляд в левый верхний угол, вспоминая. — Так, Айеро… К Эшли на 12:15, все верно? — Точно. — Проводить вас? — администратор начал подниматься с офисного стула на колесиках. — Да нет, спасибо, я уже был здесь, — Фрэнк помахал Рэю рукой и двинулся в коридор. Джерард немного неловко кивнул кудрявому, спеша за Айеро. Он с любопытством разглядывал интерьер, потому что посмотреть действительно было на что: кое-где висели черепа животных и их рога, картины. Рисунки продолжались и на этих стенах. Уэй подумал, что ему стоило бы устроиться художником в подобные места. Совместил бы любимое дело с зарабатыванием денег. Отодвинув легкую шторку, Фрэнк свернул в одну из комнат, откуда и доносилась музыка. Эшли сидела за компьютерным столом, щелкая мышкой и кивая головой в такт. Она обладала довольно запоминающейся внешностью: с ярко-зелеными прядками в темных волосах, многочисленным пирсингом, татуированная до невозможности, Джерарду даже показалось, что ее клыки слишком сильно выделяются, когда татуировщица улыбнулась. — Привет, альтушка, — Фрэнк дружески приобнял девушку. — Новый цвет волос? — Ага, хотя и этот уже поднадоел. Думаю скоро выкрасить в фиолетовый. Ты с другом? — Да, привет, я Джерард, — Уэй помахал ей рукой, машинально оттопырив мизинец. Эшли дружелюбно предложила ему присесть в кресло-мешок, пока они с Фрэнком готовятся к сеансу. Джи с любопытством осматривался, параллельно наблюдая, как проходит подготовка. Он мало понимал действия девушки. Айеро скинул ей эскиз, она распечатала рисунок на специальной бумаге, приложила его к шее парня, и после этого на ней осталась копия скорпиона. На этом моменте Джерард приподнял брови в удивлении. Ему всегда казалось, что тату делают, рисуя непосредственно на коже. Надо было раньше поинтересоваться у Фрэнка, как обычно проходят сеансы. Наступила очередь Айеро ждать, пока Эшли подготовит рабочее место. Он плюхнулся в кресло напротив Джи с предвкушающей улыбкой на лице, чуть ли не потирая руки. В отличие от него, Уэй было не по себе, он волновался так, будто это ему сейчас будут прокалывать кожу. А Фрэнк только тряс ногой в нетерпении. Наверное, люди получают какой-то кайф от нанесения татуировки, раз они так стремятся к этому. Но Джерард получал от этого только нервоз. — Разве на шее не слишком больно колоть, там ведь такая тонкая кожа? — внезапно осенило Уэя. — Кстати, хорошо, что напомнил, — Фрэнк обернулся к девушке. — Эш, у тебя есть анестетик? — Да, конечно, протру тебе шею лидокаином. К слову, можем начинать, я готова. Девушка переключила музыку на более легкую, чтобы она звучала фоном, и понизила громкость. Айеро лег боком на кресло, повернувшись в сторону Джи, тем самым открыв доступ к своей коже. Эшли отодвинула пряди волос, которые ей мешались, и взглядом еще раз оценила фронт работы. Она промокнула салфетку в обезболивающем растворе и приложила ее к изгибу шеи. Пришлось подождать еще десять минут, пока подействует анестезия. Наконец татуировщица взяла в руки машинку. — Как ощущения, Фрэнк? — Шею не чувствую, но ведь так и надо, — Айеро сделал глубокий вдох и выдох. — Приступай. У Джерарда было желание сбежать или как минимум закрыть лицо руками, чтобы не видеть, как адски жужжащая игла приближается к коже парня. Видимо, Фрэнк заметил ужас на его лице, потому что он успокаивающе улыбнулся, вынуждая старшего вернуть ему улыбку. Уэй только надеялся, что та не выглядела слишком перекошено. Сам того не замечая, художник на протяжении нескольких минут впивался ногтями в свои джинсы, напряженно всматриваясь в лицо Фрэнка. Его немного отпустило, когда он понял, что, возможно, все не так плохо, раз уж парень не катается по полу от боли. Он хмурился слегка от не особо приятных ощущений, но в основном все было в порядке. Эшли выглядела профессионально и сосредоточенно. Ее рука не дрожала, вырисовывая линии, она периодически протирала салфеткой кожу, поворачивая голову, чтобы посмотреть со всех ракурсов. Наверное, Джерард мог бы попросить у девушки номер телефона и пригласить ее выпить кофе, если бы он не был заинтересован в парне, лежащем на кресле. — Невероятно, — негромкий голос Эшли отвлек Джерарда от переписки с Майки минут через тридцать после начала сеанса, — он уснул. Уэй удивленно посмотрел на младшего, действительно тихо посапывающего. Они с девушкой переглянулись, оба с умилительной улыбкой на лицах. Еще через какое-то время Джерард почувствовал, что и сам готов прикорнуть под монотонный шум тату-машинки. Он спросил у Эшли, много ли ей осталось, и та оповестила, что доделывает последние штрихи. — Пора будить спящую красавицу, — девушка уже сняла перчатки и принялась разминать руки, похрустывая пальцами. — Подожди-ка. Джерард достал телефон и сфотографировал такого умиротворенного Фрэнка. Он впервые заметил, какие у парня длинные ресницы, трепещущие во сне. Художник мысленно пообещал себе поставить эту картинку на заставку экрана. Полюбовавшись еще несколько секунд, Уэй мягко положил ладонь на плечо парня, слегка поглаживая. — Фрэнки… Айеро тут же вздрогнул, широко распахнув глаза и захлопав ими. — А? Что? Я вырубился? — Вот уж никто не засыпал у меня во время сеанса, — Эшли подкатилась к нему на своем кресле, хихикая. — Вставай, посмотри на своего скорпиончика, пока я его пленкой не заклеила. Фрэнк поднялся, потягиваясь, и подошел к зеркалу в полный рост. Он повернул голову набок, рассматривая рисунок, завороженно поднял руку с желанием прикоснуться кончиками пальцев, но вовремя отдернул ее. — Супер! Эшли, ты классная, спасибо большое. — Да пожалуйста. Заглядывай еще на татушку, я всегда здесь, или, может, Джерард решится. — Не-не-не, — Уэй решительно замотал головой. — Что угодно, но не иголки. На Фрэнке татуировки смотрелись завораживающе. Джерарду уже хотелось быстрее провести пальцами по контурам скорпиона, но он понимал, что нельзя. Как сказала Эшли, она заклеит пленкой рану, чтобы Айеро не мучался с наложением повязок, а освободить шею можно будет только дней через пять. Младший парень был счастлив до невозможности, не мог отойти от зеркала, рассматривал себя с разный ракурсов. Эшли и Джерард наблюдали за ним с улыбкой. Наконец Фрэнк рассчитался с девушкой, и друзья двинулись к выходу. Они помахали Рэю на прощание и вышли на промозглую улицу. Их встретило предвечернее темнеющее небо. Продолжительность дня уже успела значительно увеличиться с последнего зимнего солнцестояния, но все же до июня с его естественной освещенностью в десять вечера было далеко. — Пройдемся пешком? — Фрэнк носком ботинка вступил в небольшую лужу, которая осталась от прошедшего дождя. Джерард пожал плечами, соглашаясь. Прогуляться было бы хорошо. В салоне на него напала дремота, периодически заставляя художника широко зевать. Прохладный воздух взбодрил, хотя Джи ощутил, как начали подмерзать кончики его пальцев. Он сунул руки в карманы куртки, следуя за Фрэнком. — Я бы хотел разрисовать стены своей комнаты, — поделился Уэй своими размышлениями. — Так почему ты этого не сделаешь? Я уверен, получилось бы классно, у тебя ведь руки откуда надо растут. — Мама хочет, чтобы дом не испытывал такие кардинальные изменения. — Ох уж твоя мама, — вздохнул Фрэнк. — Нет, не подумай, я очень уважаю Донну, но в некоторых вопросах она такая упертая. Почему бы не дать тебе свободу в твои-то двадцать три? Джерард машинально почесал запястье. Оно всегда как будто жгло, когда парень вспоминал о своем возрасте. Фрэнк продолжил. — Или почему бы тебе не снять квартиру? Неужели ты хочешь жить с родителями? Может быть, Джерард преувеличивал, но недосказанное «до самой смерти» повисло в воздухе, заставляя его поджать губы.Однако он слишком долго был знаком с Айеро, чтобы запомнить, что тот ценит жизнь, и не позволяет страху управлять им. — С родителями комфортнее. Стирка, уборка, готовка и другие домашние обязанности не лежат на моих плечах. — Какой ты корыстный, Джи, — Фрэнк шутливо перебил его, пихнув в плечо. — Есть немного. Но я также очень люблю маму с папой. К тому же, даже Майки они разрешили уехать только потому, что у него будет больше времени с ними, чем у меня. — Это так глупо, Боже. Никогда не может быть достаточно времени. Оно пролетает незаметно; тебе кажется, что день только начался, а, хоп, ты поделал немножко дел, и уже спать пора. И в старости точно так же: люди вроде бы вот-вот были молодыми, а уже время их подходит, — Айеро язвительно выделил это слово, лишний раз напоминая о своем отношении к цифре на запястье. — И начинается кипиш типа «ой-ой-ой, как же жизнь пролетела, а ведь столько планов на нее было», Я хочу сказать: живи моментом, Джи. Разрисуй все стены в доме, покрась волосы в синий, спрыгни с парашютом. Будет хоть что вспомнить. — На смертном одре, — неловко пошутил Джерард. — Да ну тебя, пессимист чертов! Всё бы тебе о смерти думать. Фрэнк показушно надулся и даже отошел на небольшое расстояние от Уэя. Он задрал нос кверху и пошагал прямо. Художника это только смешило, несмотря на серьезность темы. Такие препирательства были обычными в их общении, и Джи знал, что Айеро просто не умеет обижаться на него. Знал и зачастую пользовался совершенно наглым образом. — Ну, Фрэнки-и-и, — младший шумно фыркнул, сморщив нос. Уэй не отставал: он обогнал Фрэнка и встал перед ним, вынуждая остановиться. Глупо ухмыляясь, Джи ткнул парня в лоб. Губы Айеро тронулись в улыбке, которую он не смог сдержать. — Ты такой балбес, — Фрэнк закатил глаза. Джерард на это скромно потупился, ну, есть такое, чего уж скрывать. Где-то невдалеке послышался звук сирены, заглушая шелест листьев. — Типичный Джерси. Какой вечер тут обходится без полиции? — Айеро поежился. Ветер все еще пробирал до костей, и стоять на одном месте не хотелось. — Горячего бы чего-нибудь… Там через дорогу кофейня. Пойдем? — Тебе нельзя ведь кофе, — Джерард нахмурился, так как помнил инструкции Эшли. — Так я чай попью. Пожав плечами, Уэй прищурился, чтобы определить, куда указывает Фрэнк. Через дорогу действительно была милая кофейня, где стояло несколько столиков. Джерард подумал, что хочет ванильный раф. Или, возможно, капучино на кокосовом молоке. А еще как вариант — ореховый латте. Выбор кофе всегда был таким сложным для художника. Даже дома он долго смотрел на ассортимент сиропов, прежде чем выбрать, какой вкус хочет сегодня. Пешеходный переход располагался в довольно опасном месте: буквально через пять метров был резкий поворот налево, а обзор был скрыт домом. Парни осмотрелись и, удостоверившись, что машин в поле зрения нет, ступили на полосы. Уэй все еще раздумывал о кофе, прикидывая, что может быть в меню заведения. Если повезет, будет какой-нибудь экзотический сиропчик или- Джерард не понял, что произошло. Хронология событий еще долго не могла восстановиться в его памяти. Кажется, сначала был ужасающе громкий визг шин по асфальту. Потом он услышал сдавленный вздох Фрэнка слева и сразу после резкий толчок в спину, снесший его с ног. Джерард проехался коленями по дороге, чувствуя, как сдирается кожа. Он охнул больше автоматически, потому что сигнал о боли пришел в мозг позднее, заставив лицо скривиться. Одновременно с падением было два звука удара: что-то столкнулось с бампером и после упало на асфальт плашмя. Видит Бог, Джерард с огромным усилием заставил себя подняться. Он не хотел оборачиваться, было просто страшно. Голову сдавило, мозг отказывался осознавать происходящее. Джи догадывался, но гнал от себя мысль, наивно веря, что это исчезнет, если он не будет думать. Бывают в жизни моменты, когда даже атеисты способны уверовать в Бога. Поистине серьёзные ситуации, не глупый мандраж перед экзаменом, не «Господи, лишь бы взяли на работу» или «поставлю свечку, только бы проект одобрили». Ситуации на гране смерти, когда единственная надежда остается на чудо, потому что кроме него ничего больше не может помочь. Джерард опустил взгляд на носки своих ботинок и медленно повернулся. Он так же осторожно поднял глаза, сразу наткнувшись на Фрэнка, и непроизвольно пальцами правой руки сжал ткань куртки в районе сердца. Художник прерывисто задышал, чувствуя, как его трахея противится пропускать кислород в легкие. Айеро лежал на боку недалеко от бордюра. Его рука была вывернута в неестественном положение, а вокруг головы расплывалась багряная лужа. Джинсы порвались в районе бедра, но сквозь ткань проглядывала не светлая кожа, а вымазанная в крови и грязи. Случайные свидетели смотрели на парня в онемении, прижав ладони к ртам. Кажется, кто-то вызывал скорую. Ноги Джерарда подогнулись, он чуть снова не упал. Он не мог сказать, сколько стоял, неотрывно глядя на Фрэнка, секунду или час, но, когда способность двигаться вернулась в его конечности, Джи рванул к окровавленному парню. Дышать было трудно, смотреть тоже — постоянно приходилось стирать грязными пальцами слезы с щек. Джерард рухнул на колени рядом с Фрэнком, обхватил его голову руками, осторожно укладывая ее на свои бедра, широкими от ужаса глазами наблюдая, как тоненькая красная струйка вытекает из уголка его рта. Он, задыхаясь, шептал имя Айеро, гладил его по лицу, кожа на котором была изувечена асфальтом. Фрэнк судорожно втянул воздух, приходя в сознание. Он приоткрыл веки и застонал. — Больно… Так больно, — Джерард еле расслышал его хрип. — Г-господи, Фрэнки, нет, о Боже, почему… Не контролируя свои мысли, не следя за их связностью, Уэй откровенно рыдал, не в силах остановиться. — Джи, я должен был давно… — Фрэнк говорил с трудом, но он выглядел так, будто это самые важные слова в его жизни. Он вцепился наименее пострадавшей рукой в запястье Джерарда, заставляя его вслушаться. — Такой глупый, не мог сказать, — он закашлялся кровью, капли которой попали и на подбородок Уэя. — Я люблю тебя. Айеро беззащитно улыбнулся, расслабляясь в руках оглохшего Джерарда. Глупый… Это Фрэнк-то глупый? Это он, Джерард Артур Уэй, абсолютный трусливый кретин, упустивший возможность. — Фрэнки, Фрэнки… Все хорошо будет, ты веришь мне? Едет скорая, с тобой все будет в порядке, обязательно, врачи помогут, они спасут… — Молодой человек, — прерывистую речь Джерарда нарушил полицейский, положивший руку на его плечо. Рядом с местом аварии стояла полицейская машина. Вероятно, это ее сирену было слышно. Второй сотрудник говорил по рации, описывая ситуацию. — Скорая будет через минуту. Вам не следовало бы передвигать пострадавшего, это чревато. Пострадавший. Мужчина так четко и холодно обозначил, кто такой Фрэнк. Всего-то один из многих. Конечно, он ведь не знает, что Айеро абсолютно уникальный, что нет такого же другого, что Джерард его невыносимо любит, и Уэй же совершенный идиот. Не зная, что он должен ответить, художник прижимал Фрэнка к себе. Они ведь только что были в тату-салоне. Айеро спал на кресле, Эшли хихикала над ним. А сейчас что? Сейчас Джерард держит окровавленного Фрэнка на руках. Уэй почувствовал, как его грубо хватают за предплечья, заставляя подняться, оставить Фрэнка. Он сопротивлялся людям в белых халатах, те кричали, что он только мешает им. Полицейский обхватил Джерарда поперек туловища, прижимая к себе. Врачи осторожно укладывали Айеро, вновь потерявшего сознание, на носилки. Когда они почти переместились в машину, Джи осознал, что не сказал самого главного. Он собрал все свои силы, вырываясь из удерживающих его рук, и рванул к скорой. — Я люблю тебя, Фрэнки, — он отчаянно прокричал это, не заботясь о большом количестве людей вокруг. Уэй надеялся, что ему не показались трепещущие ресницы Айеро, и тот расслышал его.