Во тьме

      Шли дни. Зима принесла мороз и мелкий, колючий снег.       Елена Дементьева сидела в своем кабинете над важными бумагами, количество которых, как ей иногда казалось, приближалось к бесконечности. Минуты складывались в часы, кипа документов потихоньку уменьшалась, но неожиданно женщина резко встала из-за стола: не проходящая несколько дней мигрень взяла верх. Глаза Елены бегали, она нервно грызла ногти. Впрочем, через несколько секунд благоразумие возобладало: женщина пригладила чёрные волосы и, надев черную мантию, попросила подготовить машину.       Всю поездку Елена думала о том, что будет говорить. Она то и дело смотрела в окно: от скорости деревья сливались в одну белую стену, которая будто удерживала готовые разлететься мысли.       Вскоре машина остановилась около огромного старинного особняка в многомиллионном городе. Женщина приказала шофёру её ждать и, подойдя к воротам, три раза дернула колокольчик. Тяжелые железные створки открылись. Елена прошла по вымощенной гранитом дороге прямо к дому и постучала. Послышался шорох, и через мгновение дверь распахнулась. Настороженная служанка, увидев гостью, отпрянула назад.       — Проводи меня к нему... Скажи, что это срочно, — Елена пыталась показать спокойствие, однако глаза выдавали её внутренний страх.       Девушка быстро кивнула и побежала наверх по винтовой лестнице, оставив гостью осматривать и без того знакомый вестибюль.       — Он вас ждет, прошу за мной, — быстро вернувшаяся служанка проводила Елену к огромным деревянным дверям, покрытым затейливой резьбой.       Елена замерла перед дверью, собираясь с силами.       — Проходите! — приглушенный мужской голос опередил Елену, уже потянувшуюся постучать.       Открыв дверь, женщина вошла в большой кабинет, обставленный с явной оглядкой на винтаж: в углу комнаты даже стоял граммофон. За столом сидел пожилой мужчина. Одной рукой он держал зажжённую сигару, а другой теребил свою бородку, называющуюся в честь великого французского монарха. Даже несмотря на взявшую верх седину, он выглядел очень молодо и статно; впечатление не портили и золотые зубы. Его серо-голубые глаза по-доброму поблескивали за стеклами треугольных очков.       — По какой причине ты снова тут, Елена? — он отряхнул сигару о сигарную тару. — Неужели тебе мало того, что я для тебя сделал?       — Профессор... — Елена запнулась, — если вы думаете, что мне нужен от вас хоть цент, вы неправы. Я пришла по действительно очень важному делу, не требующему никаких отлагательств... И я, к сожалению, не могу с ним разобраться, — она облизала пересохшие и потрескавшиеся от мороза губы.       — Ну и что же может быть такого срочного? Поведай, тебе удалось меня заинтересовать, — мужчина любопытно посмотрел на женщину, стоящую перед ним, и улыбнулся, наливая стакан воды. — Ты очень нервна сейчас, выпей, поможет.       Женщина отрицательно качнула головой и отвела глаза, тщательно обдумывая каждое свое слово.       — Профессор, к нам в Дементир пожаловали экзорцисты, — наконец произнесла она и кинула многозначительный взгляд на мужчину.       — Что?! — тот подавился дымом и закашлялся. — Откуда?! Зачем?!       — По какому поводу, я не знаю, однако мне удалось узнать, что эти две дамочки убили представителей комиссии по защите детей. Не думала, что экзорцисты способны на такое пойти... Они стали очень наглыми: похоже, решили, что им можно убивать людей безнаказанно. Тем не менее, я слышала, что они приехали за мной, а точнее за моим секретом... Сами понимаете...       — Как вы об этом узнали? — недоверчиво спросил мужчина, — неужели они вам прямо об этом сказали?       — Вы же не думаете, что у меня в особняке нет подслушивающих устройств? Статуи ворон в комнатах — это ничто иное, как средства прослушивания. Именно поэтому я знаю всё, что происходит в моём особняке.       — Неудивительно, что все твои воспитанники тебя боятся. Ты, видимо, используешь их же разговоры против них... Зря, конечно, но я не предъявляю претензий.. — резво проговорил мужчина, заметив свирепый взгляд Елены, чтобы не начинать лишний сейчас конфликт, — Елена, как они узнали о тебе?       — Не имею ни малейшего понятия... Поэтому я и пришла сюда. Могу ли я у вас ненадолго поселить детей? –она отчаянно посмотрела на него.       — Как ты не понимаешь? Ты и меня втянешь в эту историю, а я уже стар. Я отдал тебе всё, что знал и над чем работал годами, потому что дальше продолжать не мог, а ты так легко попалась... Я расстроен. Теперь мой особняк пропадет даром. — мужчина достал из ящика стола коньяк и отхлебнул немного прямо из горлышка.       — Чарльз, помогите мне! Прошу вас! Они опасны для нас обоих! Ко мне будут претензии, что я плохо обращаюсь с детьми, так ещё и несу опасность жизням всех людей, зная такую тайну. А вас просто схватят, как соучастника, который обо всем знал и во всём содействовал! — Елена подошла к столу и оперлась на него, умоляюще смотря прямо в спокойные серо-голубые глаза непоколебимого профессора.       — Дементьева, я не обязан тебе помогать. Ты мне была как дочь, однако я просил тебя уйти и не возвращаться, даже дал тебе мой дорогой особняк. И... после всего, что произошло... не только между нами, а в целом... ты требуешь от меня какой-либо помощи?! — он внимательно посмотрел на неё и вновь закурил. — Я могу тебя выгнать прямо сейчас и отдать в лапы экзорцистов.       — Простите, мне не стоило вам тогда столько всего говорить, стоило извиниться и остаться с вами. Может, тогда бы на наш след не напали, но... прошу вас, раз уж так вышло, помогите мне, я не останусь в долгу... — она готова была упасть на колени и молить о прощении и снисходительности мужчины.       — Я не хочу тебе помогать. После всего, что между нами произошло, у меня нет желания помогать ни тебе, ни детям. Надеюсь, хотя бы это понятно? И не смей мне угрожать в моем же доме! — он грозно стукнул по столу, заставив Елену вздрогнуть, а, когда она открыла рот, чтобы сказать что-то, продолжил. — Я не твой отец, чтобы тебе помогать с любой проблемой! В этот раз будешь решать все сама! Пошла вон!       Разъяренный, мужчина встал с кресла, швырнул окурок в сигарную урну и зажег новую сигару. Подойдя к окну, он смотрел вдаль на бескрайние дома серого шумного города.       — Прошу вас! Помогите! — женщина уже всхлипывала.       — Прочь! – сказал мужчина, не отрывая взгляд от окна.       Незаметно вошедшие в комнату охранники взяли Елену под руки и повели на выход. Выведя на улицу, они оставили её, а она побрела к машине, напоследок взглянув в окно, где виднелся силуэт профессора наук и мистики, миллионера и бывшего мэра города, а так же, как ранее считала Елена, хорошего человека, на которого можно было всегда положиться.       По прибытии женщины в особняк она сразу направилась в свой кабинет.       Словами нельзя было передать ее гнев, обиду и разочарование в последнем близком ей человеке; она крушила всё, что было у неё на столе, на тумбах.       Когда все бумаги оказались на полу, женщина решила успокоиться. Помассировав виски, она прошлась по кабинету, остановившись около полки с деревянными подделками, необычными предметами. Елена взяла в руки сухую розу, которая уже мало походила на цветок, в котором раньше бушевали жизненные силы, как в ней самой, его лепестки легко осыпались от одного прикосновения к ним, а некоторые и вовсе отсутствовали, из-за чего он был похож на сухую ветку с парой-тройкой листков. Роза была подарена одной маленькой девочкой, которая, проходя мимо плачущей на скамейке женщины, решила отдать ей белый цветок, который она хотела отнести к могиле своей матери.       — Мой папа говорил: «Не жалей мертвых, жалей живых..», — раздался рядом детский голос.       Елена подняла голову и увидела, что девочка протягивает Елене белую розу. Заплаканные глаза будто говорили: женщина потеряла надежду, смысл существования.       Горько улыбнувшись, Елена прикоснулась к цветку и, помедлив секунду, осторожно взяла его из худых пальцев. Девочка улыбнулась в ответ, уже радостно, отдернула руку со странным шрамом и, радостно выдохнув, побежала дальше.       С того момента прошли годы, однако Елена не забыла об этой розе. И вот женщина сидела, сжимая цветок в руках, и по её худой щеке стекала слезинка. Удивительно: такая сильная обычно женщина загрустила при одном лишь воспоминании о таком маленьком подарке, сделанном много лет назад. Впрочем, именно тот момент дал Елене новую надежду найти счастье... найти счастье в детях. Тогда женщина и решила открыть приют, который со временем стал концлагерем для бедных сирот и отверженных.       Вдруг в памяти Елены всплыл шрам на руке девочки. Женщина ошарашенно заморгала, будто пытаясь прогнать видение. Она простояла в ступоре пару секунд и сорвалась с места. Елена буквально вылетела из кабинета: она была настолько взволнована, что потеряла прежнее хладнокровие. Под конец пути к другому кабинету у нее сбилось дыхание и она часто задышала, остановившись прямо у двери и постучав. Секунда... другая.. Ни звука. Елена, не дожидаясь ответа, прошла внутрь. Комната была пуста: похоже, хозяйка куда-то неожиданно ушла.       Вдруг Елена заметила на столе прозрачный куб с алой розой и лежащее сверху запечатанное письмо. Замерев, женщина не мигая смотрела на конверт с сургучной печатью. На конверте было указано имя получателя, и владельцем имени была сама Елена Дементьева. «Дорогая Елена, я уехала по делам. Вместо меня докладывать начальству будет Долорес, так что не волнуйтесь из-за моего отсутствия. Всего Вам доброго,

Виктория Грин Янг»

      Елена закрыла письмо и положила его обратно на стол. Постояв несколько минут в глубокой задумчивости, она оглядела странно пустую комнату и отправилась подышать свежим воздухом.       Смотря из главной башни на прекрасный вид замороженных сада и реки, женщина пыталась справиться с бушевавшим в голове ураганом мыслей, которые будто бы были уже почти готовы сложиться в готовый пазл. Прогресс был, и, похоже, результаты совсем не радовали Елену: её бил озноб, возникший совсем не от особо холодного зимнего воздуха.       — Что-то случилось, Елена? — подошла улыбающаяся Долорес. — Что ты тут делаешь в такую погоду?       — Отдыхаю. Заработалась, голова вообще не на месте, — Елена мастерски скрыла свои эмоции за маской спокойствия. — Впрочем, ты права, мне нужно идти. Работа не ждёт, не так ли?       Она развернулась и ушла прочь. Блондинка лишь улыбалась ей вслед...       Придя в свой кабинет, Елена озадаченно огляделась, заметив некоторые изменения с момента своего поспешного ухода. В комнате было идеально чисто, а на столе лежало ещё одно письмо.        «Дорогая Елена. Я приношу свои искренние извинения за свое несправедливое отношение к Вам. Знайте, что мой дом – Ваш дом и Вы в нем хозяйка. Можете привести всех ваших послушников, я обеспечу им защиту, по крайней мере, хотя бы на некоторое время. Жду тебя, дочь, поговорим обо всем за чашечкой кофе.

Чарльз ван Карагинский»

      Прочитав письмо, Елена радостно выдохнула, положила конверт в карман мантии и вылетела из кабинета, направившись в класс, где сейчас занимались дети.       В классе царила тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц: ученики аккуратно выписывали в тетрадь текст из учебника, отсутствовала лишь Люсиль. Когда вошла Елена, дети подняли головы в немом удивлении. Азиат переглянулся с Соколовыми, Кейтлин и Лили смотрели на Елену, будто анализируя свои прошлые действия в поисках чего-то достойного визита директрисы.       Женщина кивнула на дверь учителю. Тот, кивнув в ответ, вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Елена вздохнула и, встав к учительскому месту, развернулась к подросткам.       — Вы, полагаю, удивлены? Конечно, я не стала бы вас отвлекать от последнего сегодня, такого долгожданного урока, не будь у меня на то веской причины. Что ж, у меня для вас важная новость: сегодня мы все переезжаем в другой особняк. Это экстренная необходимость, возражения не принимаются, — сказала она, видя, что Максим уже открыл было рот. — Собирайтесь! Ночью мы выезжаем!       После урока было свободное время для всех, поэтому ребята собрались в общей гостиной.       — Я вот думаю... Что это было? — озвучил Максим общие для всех мысли. — С какой стати она решила нас перевезти? Мы же не животные, в конце концов, не цирк шапито!       — Я думаю, нам здесь стало опасно находиться из-за Питера: проявление его магии могло вызвать охотников, — предположил Тай Пхэк.       — Ты в своём уме вообще? Мой брат тут точно ни при чём, — вскочил вмиг разозлившийся Максим, однако его тут же схватил за руку Питер.       — Это всего лишь мое предположение, а не обвинение, — резко ответил азиат.       — Спокойно! Даже если и так, то тогда мы переедем и я просто не буду использовать свою силу, чтобы нас не нашли, хорошо? — Питер толкнул брата обратно на диван.       — Ладно... Но я готов в любой момент этому узкоглазому набить морду, ты только скажи! — воинственно заявил Максим.       — Верю, — брат улыбнулся.       — Это мы ещё посмотрим, кто кому морду набьет, — Тай Пхэк ехидно ухмыльнулся.       — Может... хватит? Давайте просто пойдём вещи собирать, пожалуйста! — Лили буквально пищала от страха, боясь, что на неё тоже накинутся с оскорблениями.       К счастью, возражений ни у кого не нашлось, так что ребята пошли пошли собираться. Впрочем, у детей было не так много личных вещей, поэтому они управились за каких-то полчаса.       И вот наступила ночь. Елена тихо забрала подростков из гостиной и вывела на улицу, к микроавтобусу, вместившему и вещи, и всех переезжающих.       Дорога заняла не один час, и многие ребята успели заснуть. Впрочем, когда машина остановилась перед особняком профессора Карагинского, все проснулись на морозном воздухе и смогли по достоинству оценить особняк, созданный лучшими архитекторами и инженерами двадцатого века.       Приехавших встретила уже знакомая Елене служанка Майра, которая проводила каждого в отдельную комнату, располагающуюся в одном из трех крыльев огромного величественного особняка. К тому моменту луна уже была высоко на небе, и каждый мгновенно уснул сразу по окончании блужданий по лабиринту коридоров.       Елену же повели к Чарльзу на чашку чая: для кофе, увы, было слишком поздно.       — Доброй ночи, Елена... Рад тебя видеть, — мужчина сидел в своем излюбленном кожаном кресле и уже пил чай.       — Здравствуйте. Я, признаюсь, удивлена, что вы всё же разрешили нам прийти сюда, — она села напротив профессора.       — Знаешь ли, в мире есть дела поважнее моих обид. Да и вообще, я виноват перед тобой гораздо больше. Вырастил такого ужасного сына... — он с грустью посмотрел в свою чашку и продолжил. — Я не знал, что он с тобой так поступит. Бросит, еще и с ребенком на руках... Я его, конечно, выгнал, как узнал... Но слишком поздно. Тогда ты уже потеряла Маркуса. Мне жаль его... Он ведь был крепким малышом, но погиб.       Елена на эти слова, казалось, никак не отреагировала, однако по глазам было видно: она сейчас зарыдает, будто переживая прошлое заново.       — Прости, Елена, что не пришел на помощь раньше. Надо было сразу что-то заподозрить, когда Алекс привел в дом новую девушку.       — Ч-что? — Елена округлила глаза.       — Я полагаю, Алекс тебе изменял, когда ты была беременна Маркусом, — профессор с сочувствием посмотрел на женщину.       — Жаль, что я его не убила! — Елена в порыве гнева швырнула со всей силы фарфоровую чашку на пол.       — Спокойнее, Лена. Забудь этого выроженца, давай займемся более важными делами. Тебе не удалось найти ещё даров Великих Духов? — мужчина положил сахар в уже новый чай и начал перемешивать.       — Нет. Однако я все снова и снова возвращаюсь к прошлому, которое меня убивает изнутри. Оно каждый раз разрывает мне душу, понимаете? Это невыносимо. Я читала ваши дневники и заметки, даже начала свои дневники, однако ничего мне это не дало. Я не видела даров, кроме дара Гекаты.       — Занятно... Я недавно увидел на аукционе в Иране несколько любопытных вещей, но, выкупив их за колоссальную даже для меня сумму, так ничего и не нашёл. Возможно, у тебя есть послушник, который любит историю? Может, хоть он что-то расскажет? — Карагинский отпил из чашки чёрного чаю с медом.       — Пожалуй, Альберт. Он очень послушный и любит историю. Как-то раз мне рассказывал про Первую мировую войну, да так интересно, что я ни одного слова не упустила, — Елена улыбнулась, понимая, что неприкрыто восхваляет Альберта.       — Тогда, пожалуйста, позови его ко мне завтра, буду рад пообщаться, — мужчина тоже улыбнулся, сверкнув золотыми зубами, и изумленно поднял брови, глянув на часы. — Батюшки, уже два часа ночи! Дорогая, тебе надо очень хорошо выспаться. Иди спать, Майра займется подростками.       Карагинский допил чай и звякнул в колокольчик, зашла прислуга и забрала чашку. Профессор встал, истинно джентльменским жестом пропустил Елену вперед себя, закрыл кабинет на ключ и пошел в противоположную сторону.       Женщина попросила сначала проводить её в гостиную. Майра не стала спорить.       Елена села на кожаный диван, стоящий рядом с камином. Раскаленные докрасна угли всё ещё потрескивали в неторопливом тлении. Задумчиво рассматривая их, она и сама не заметила, как потихоньку задремала.       Стоял тёплый летний день, семья сидела в роще на пикнике.       Отец радостно вскочил, поднял дочку на руки и начал её подкидывать. Та громко и заразительно смеялась, летая в воздухе, как пушинка. Мать девочки, чуть ли не плача от счастья, хлопала в ладоши, смотря на резвящихся мужа с дочкой.       Никто из участников семейной идиллии не видел стоящего за деревьями мужчину, очень похожего на отца семейства. Он, не мигая, смотрел на радостную семью; в его глазах читалась злоба.       Брат отца девочки никогда не был счастлив. У него лишь когда-то была спесивая жена, изменявшая ему и не любившая его. А он ведь тоже просто хотел счастья...       В слепой зависти ненавидя брата за счастливую жену и дочку, он раз за разом придумывал план действий, чтобы расправиться с ним, как когда-то расправился со своей женой.       В один день его жена начала кричать на мужа сильнее обычного. Тогда, он, не думая о последствиях, толкнул её и, словно в замедленной съёмке, наблюдал, как та, отлетев, ударилась затылком об угол стола. Упав на пол, жена больше не двигалась.       Муж испуганно на неё посмотрел и поднял её голову, чтобы положить к себе на колени. Дотронувшись до затылка, он увидел на своей ладони кровь.       Вместо сожаления внезапно пришла радость: он начал громко смеяться свободе от постоянных споров и криков.       В тот день в гости приехала семья Елены. Зайдя в квартиру брата, старший Святов в шоке остановился на секунду и подбежал к телу мертвой невестки. Крикнув испуганной жене звонить в скорую, он попытался нащупать пульс, но... жизнь уже покинула тело. Мужчина прошел вглубь плохо обставленной небольшой квартиры и увидел брата, сидящего на диване, смотрящего в стену и пьющего дешёвый виски.       — Что... что ты натворил?! — спросил старший Святов, рывком заставляя встать своего младшего брата с дивана. — Она твоя жена! Как ты мог её убить?       Из в стельку пьяного младшего, который не мог даже сфокусировать взгляд, было трудно вытрясти хоть какие-то ответы, только несколько пощёчин смогли заставить его говорить.       - Ей не стоило на меня орать, мол, что я дома не появляюсь. Сама изменила мне раз сто, а я виноват! Я вообще не должен её предательства прощать, а она на меня накричала. Вот я её и толкнул, — он икнул, упал на пол и снова начал смеяться. — Вы так счастливы, а в моей семье лишь обиды и предательства. А теперь — ещё и убийство.       — Ты сам создал свою семью. Это твоя ошибка и ничья больше, — старший Святов с отвращением отошел от пьяного брата и пошел на выход, попутно вызвав полицию и уведя под локоть испуганную жену с совсем ещё маленькой, ничего пока ещё не понимающей, девочкой на руках.       Спустя годы тюрьмы младшего Святова отпустили. Он, находясь под арестом, всё время придумывал изощренные планы мести, зная, что брат вполне мог выпустить его под залог. Мог... но не хотел. Мужчина изобретал различные способы жестокого убийства своего брата и, выйдя на свободу, буквально на блюдечке получил шанс отомстить.       Он стоял на поляне, смотря на брата, такого весёлого, до тошноты счастливого. Застарелая ненависть заворочалась в груди и проснулась.       Когда семья Святовых вернулась обратно домой, брат уже ждал их в гостиной. Он сидел на диване и курил сигару, выдыхая черный дым.       Когда старший Святов прошёл в комнату, он остановил взгляд на брате, казавшимся весьма истощённым и бледным.       — Чем я могу тебе помочь, брат? — со скрытой неприязнью спросил старший.       — Ха-ха-ха... — младший засмеялся, давясь дымом сигары, — чем ты можешь мне помочь? Мне ничего не надо. Мне всего хватает...       Младший Святов подошёл к брату. Жена с дочкой стояли в проходе, в паре шагов от мужчин.       — Знаешь, я думал, мы братья, которые всегда будут стоять друг за друга горой, — сказал он, поправляя воротник рубашки старшего брата, постучав его по предплечьям, — Но.. ты.. мне не брат, — стукнул по плечу брата и обнял его       Послышался звук, который бывает, когда протыкаешь мясо острым, заточенным ножом.       — Ты думал, я не отомщу вам? — младший с улыбкой смотрел на удивлённое лицо старшего. — Что ж, ты ошибался.       Он ещё несколько раз воткнул нож в живот своего старшего брата и отступил назад. Тот молча упал на колени, прижимая руки к телу, чтобы сдержать кровь. Тщетно: кровотечение уже было не остановить.       — Не... трогай.. их.. — изо рта старшего текла кровь.       Плачущая дочь, отвернувшись, прижалась к матери. Та ошарашенно моргала, пытаясь прогнать кошмар наяву. Но видение не пропадало...       Младший брат посмотрел на кровавый нож и улыбнулся, прежде чем добить брата. Нанеся удар точно в сердце, он поднялся и посмотрел на своих невестку с племянницей. С широкой улыбкой на лице он медленно пошёл к ним. Женщина толкнула дочь на выход, велев ей бежать, а сама встала в проходе, не давая пройти убийце.       — Ты убил моего мужа. Но я не позволю убить ещё и дочь! — она кинулась на него.       Конечно, справиться с вооруженным мужчиной у неё не было шансов. Несколько секунд, и самоотверженная женщина уже захлебывалась кровью, зажимая перерезанное горло. Тот же равнодушно прошел мимо: оставалась девчонка.       Маленькая Елена к этому моменту уже спряталась на крыше, забравшись туда через свою комнату. Она зажимала рот руками, сдерживая частое дыхание и знала точно: нельзя дать себя обнаружить. Её неокрепший ум девятилетней девочки с одной стороны, был в полном ужасе, а с другой — уже вовсю перебирал варианты, куда она может бежать, чтобы выжить.       Мужчина ходил по дому, ища девочку. Спустя полчаса, проклиная так "невовремя" решившую погеройствовать мать, он двинулся к выходу. Там его уже встретила полиция, прибывшая по звонку соседей, услышавших крики матери Елены. Пока одни волокли скрученного убийцу в машину, другие осматривали дом. Врач констатировал смерть супругов.       Напуганную девочку решили отдать в семью учителя, который по совместительству был элитным психологом. Младшего Святова признали невменяемым и отправили в психиатрическую больницу, где он спустя несколько лет и умер.       Прошли годы, и Елене стало казаться, что ее дядя сломал в ней что-то. Сломал так, что она... стала чем-то на него похожа.       На этом моменте Елена проснулась. Взглянув на черные угли, она протерла глаза, взволнованно дыша, встала, бросила взгляд на часы, которые показывали уже пять часов, и побрела в свою комнату.