Сезон ураганов

День 5 Вторник Эта часть с рейтингом NC-17 Звук шагов многочисленных пар ног эхом раздавался в центре Маяка Гаттерас; тихий отзвук становился громче, поскольку усиливался самим сооружением, как гигантский рупор, по которому беспрерывно стучат. Малдер приостановился на своём скучном подъеме, чтобы поправить на плечах ремешки сумки-кенгуру Уима, и мгновение он слышал только непрерывное шарк-шарк-шарк ног, которые шли выше и ниже него. Они находились в самом высоком маяке Соединенных Штатов - всего двести шестьдесят восемь ступеней. Малдер находился на ступеньке номер сто семьдесят два. Ещё осталось девяносто шесть. Йу-чёрт-возьми-ху. Каждый мускул в его теле - особенно те самые необходимые для игры в баскетбол - высказывали свои унылые жалобы. Проснувшись утром, он еле разогнулся, всё тело ломило, и даже бег и горячий душ после него не сделали многого, чтобы расслабить мышцы. Он слегка встряхнул коленом, желая, чтобы связки в нём смягчились. Почувствовав руку на пояснице, он оглянулся через плечо. "Не останавливайся сейчас", улыбаясь, сказала Джой. Чарли брёл позади нее по сужающимся спиралевидным ступеням, они замыкали процессию, поднимающуюся к вершине маяка. Малдер наблюдал, как Джой нежно сжала подбородок Уима, Уим булькнул и задёргал босыми ножками против груди отца. Малдер глянул через плечо на Джой и возобновил свой подъем. "Татуировка на твоей руке", сказал он. Джой выжидающе смотрела на него. "Это триграмма И-Цзин, верно?" Джой усмехнулась. "Верно", сказала она. "Это Дуй - 'Озеро'". "А". "Символизирует энергию искрящейся воды", объяснила Джой. "Счастье полного взаимодействия, любовь без страданий…" "Joyous", произнёс Малдер, называя символ по-английски. Джой засмеялась с радостным удивлением. "Верно", снова сказала она. "Понял?" спросил идущий позади нее Чарли. "Joy-ous?" Малдер засмеялся, снова оглядываясь на них. "Да, я понял". Джой сузила глаза. "Откуда ты знаешь об И-Цзин?" спросила она. Малдер улыбнулся про себя. "Я путешествовал". "Угу, держу пари". Несколько минут они поднимались молча, и Малдер услышал выше взволнованный голос Мэтью. Другие, должно быть, уже добрались до верха. Осталось семьдесят ступеней. "Ты веришь в это?" спросил он с ещё одним быстрым взглядом через плечо. "В И-Цзина, я имею в виду - как оракула?" "О, я не знаю", сказала Джой. Они втроём остановились на одной из более широких площадок, чтобы пропустить спускающуюся пожилую пару, и Малдер заметил, что Чарли держался за пояс шорт Джой. Как только пожилая пара прошла, они продолжили подъём. "Думаю, отчасти верю", продолжила Джой. "Так, как можно верить в гороскопы. Татуировка – из прошлого, когда я проходила свою 'Китайскую и Гордую' фазу". "Выросла из своей гордости, а?" спросил Малдер, усмехаясь ей. Джой и Чарли рассмеялись. "Ну, трудно поддерживать воинственную энергию двадцатидвухлетней", сказала она. Малдер понимающе хихикнул. Рассказывай мне, подумал он, чувствуя более резкую боль в мышцах. До них с верха донёсся голос Тары, странно отражающийся в башне: "Давайте же, копуши! Подождите, пока не увидите этот вид!" Малдер глубоко вздохнул и проигнорировал боль в колене. Осталось пятьдесят три ступеньки. ***** Скалли вышла из застекленной комнаты маяка на площадку, окружающую вершину массивной башни. Поворачиваясь лицом к солнцу и ветру, она глубоко вдохнула чистого соленого воздуха. Это был ещё один прекрасный лазурно-золотой день. Если в открытом море и назревал шторм, он был едва заметен. Под маяком за лесами Бакстона и дюнами за ними океан был цвета полуночного неба, охваченным блестящими белыми хохолками волн. Скалли прислонилась к железным перилам и закрыла глаза. Она сделала ещё один глубокий вдох и крепко уцепилась за перила. Морской воздух был бодрящим и помог несколько прояснить голову. Она плохо спала после пробуждения от кошмара и даже сейчас думала, что могла чувствовать, как над нею нависла его тень. Это всегда был один и тот же неопределенный, неясный ужас, всегда одно и то же чувство того, что за тобой наблюдают, что тебя тянут вниз. Невозможность пошевелиться или вскрикнуть, поскольку её сжимали чьи-то руки и вырывали у неё ребенка. Лица, которые она не могла разглядеть. Крики, которые выходили как оглушительная тишина. Всплеска адреналина обычно было достаточно, чтобы вытолкнуть ее из кошмара, оставив тяжёлое дыхание и свинцовый привкус во рту. И после она лежала с открытыми глазами, ее сердце колотилось, холодные артерии страха закачивали новый ужас в каждую клетку ее тела. Наличие Малдера рядом, когда она просыпалась, было единственным, что помогало. Он больше не спрашивал ее о снах. После четырех месяцев он медленно научился просто оборачиваться вокруг нее и позволять своему тихому присутствию успокаивать ее. Она уже некоторое время подозревала, что это была большая часть причины, почему большинство ночей он оставался у неё, тем более когда режим кормления Уима начал убавляться. Мысль эта изводила ее, оставляла беспокойство почти столь же ужасное, что и сами кошмары, но это было не то, с чем она когда-либо противостояла бы ему; она сомневалась, что он признался бы ей, даже если бы она набралась смелости спросить. Или, может, признался бы. Она устало выдохнула, говоря себе - как и много раз после последних слов Малдера, сказанных ей ночью прежде - что она просто не знала. Она повернулась к раскинувшейся за перилами панораме спиной и наблюдала через окно за братом и его семьей. В этом ноябре у Билла с Тарой будет девять лет со дня их свадьбы. Скалли глубоко вздохнула, наблюдая, как Билл медленно носил Мэтью по маяку. Тара была неподалеку, стояла с Мэгги и нежно наблюдала за ними с неосознанной улыбкой на губах. Девять лет, подумала Скалли. Это был не первый раз, когда она размышляла о том факте, что ее брат женился на своей жене почти в то же самое время, когда она встретила Малдера, плюс-минус несколько месяцев. Тара подняла голову и, увидев, что Скалли наблюдает за ними через стекло, улыбнулась. Оставив Мэгги, она вышла на площадку и подошла к облокотившейся о перила Скалли. Она улыбнулась ей, и они обе повернулись к туманному северо-восточному горизонту. Тара довольно вздохнула. "Какой великолепный день - держу пари, мы можем видеть отсюда дом... если бы знали, какой из них наш". Скалли в ответ неясно промычала. Тара заслонила рукой глаза и всматривалась в побережье в стороне Эйвона. "Отсюда даже пирс виден", сказала она. Скалли кивнула. "Да". Вид был захватывающим, предлагающим триста шестьдесят градусов обзора от центра песчаного изгиба, который и был Мысом Гаттерас. На север побережье с лёгкими неровностями уходило к Эйвону и Kinnakeet, пирсы уходили в воду и были похожи на длинные ресницы. Скалли вздохнула и отбросила с лица волосы. Тара внимательно смотрела на свою золовку и понизила голос. "Ты в порядке? Ты была такая тихая". Скалли быстро подняла голову, внезапно встревожившись. "О, нет – я в порядке". Она замолчала и сделала глубокий вдох, снова пристально глядя на окружающий вид. "Просто много всяких мыслей крутится в голове этим утром, наверно". Она слабо улыбнулась, и Тара кивнула, с беспокойством сжав губы. Она наклонилась, чтобы заглянуть за темные очки Скалли. "Как твой глаз?" спросила она, ее голос был со странным акцентированием. Скалли сняла очки, чтобы Тара могла посмотреть. Она встала утром с болью, болела вся эта сторона лица, правый глаз был окружен мертвенно синевато-багрово-желтым синяком. Он больше не болел - если она случайно не касалась щеки - но один взгляд на него в зеркале этим утром подтвердил ее опасения с предыдущей ночи: пройдёт много времени, прежде чем синяк сойдёт. Тара цокнула языком и сочувственно вздохнула при виде него. "О, Дана - болит?" Скалли покачала головой. "Нет, всё хорошо. Правда". "Билли со вчерашнего вечера казнит себя за это - он так сожалеет, Дана, ты знаешь это…" "Это был несчастный случай", сказала Скалли. Тара замолчала и кивнула, улыбнувшись и прислонившись к боку Скалли. "Я так рада, что ты решила приехать", сказала она, беря руку Скалли и сжимая её. "Твоя мама сказала мне, что сначала ты не планировала, и я знаю, что между тобой и Билли всё не очень…" "Тара…" "Нет - я знаю", сказала Тара, откидываясь немного назад, чтобы посмотреть Скалли в глаза. "Я знаю, он может быть…" она замолчала и обернулась. Билл был внутри с Мэгги, держал Мэтью, все они осматривали гигантские призмы, которые и были непосредственно маяком. Тара вздохнула, наблюдая за ними. "Иногда он может быть настоящим ублюдком", сказала она, нежно смеясь. Скалли засмеялась, и Тара снова повернулась к ней с улыбкой. "Но это только потому, что он заботится о тебе, Дана", сказала она. Скалли опустила подбородок к груди, вздохнув, в то время как Тара продолжала. "Он иногда так сильно волновался о тебе из-за твоей работы и всего прочего - и затем всё это случившееся в прошлом году, когда никто из нас не знал, что происходило с тобой, и потом мы узнали, что ты беременна..." Тара махнула рукой в жесте неопределенной беспомощности и затихла. Позади них из люка в полу только что появились Малдер с ребенком, сопровождаемые Джой и Чарли. Они все смеялись. Скалли почувствовала укол нежности при виде Малдера с Уимом, привязанным к его груди. Эмоции накрывали ее в самые странные моменты – Боже милостивый, как же она любила их. Она глубоко вздохнула и снова надела очки. "Я знаю, что он не казался положительно настроенным", сказала Тара, ее голос стал тише. "Но Билли счастлив за тебя, Дана. Он знает, сколько этот ребенок значит для тебя". Скалли повернулась посмотреть на Тару. Она знала, что брат заботился о ней и волновался за нее, и также она знала, что на самом деле все его колкие комментарии и нехватка уверенности в ней и ее работе были из-за его беспокойства. Но когда это касалось Уима, она не знала. С того момента, как Билл узнал о ее беременности, он рассматривал это как ещё одно плохое решение с ее стороны, еще одно разочарование, которое она принесла семье. Она моргнула и отвела взгляд. "Он, конечно, проделал хорошую работу по хранению всего в себе", пробормотала она. Тара фыркнула и знающе ухмыльнулась Скалли. "Ну, он же Скалли, в конце концов". Скалли усмехнулась, и Тара улыбнулась и легонько толкнула её плечом, продолжив: "Я думаю, все мы просто надеемся, что теперь, когда у вас есть ребенок, и вы оба не работаете в Бюро... вы осядете, ребята", сказала она. "Может, вы сможете жить более нормальной жизнью". Скалли повернулась, ее брови поднялись до предела, и Тара поспешила исправиться. "О - я не то имела в виду, как это прозвучало…" Скалли уныло засмеялась. "Нет, всё в порядке", сказала она. "Мы точно не олицетворение нормальности". Тара вздохнула, ее лоб с беспокойством нахмурился, и Скалли встретила ее взгляд. "Дана", сказала Тара, качая головой с выражением серьезного беспокойства, и Скалли подумала, что её тон очень походил на жалость. Она взяла Скалли за руку и нежно сжала. "Все мы просто хотим, чтобы ты была счастлива". Скалли сжала губы и проглотила резкую реплику, которая машинально хотела слететь с губ. Она ненавидела этот тон, это снисходительное предположение, что она лишилась чего-то из-за выборов, которые делала в своей жизни. Откуда ты знаешь, что я несчастлива, хотела сказать она. Что их всех заставило думать, что она несчастлива? Только потому, что она хотела чего-то, не означало, что она была несчастлива... "Я знаю", сказала она вместо этого, решив не исправлять предположение своей невестки. Какой смысл, когда это связывалось с несколько неверно истолкованным убеждением, что она не вернётся в Бюро, или что они с Малдером смогут всё уравновесить и начать какую-то совершенно новую, нормальную жизнь? "Что ж", сказала Тара, оживляясь и меняя тему. "Мы должны идти, если собираемся добраться до Кити-Хок. Я хочу повести Мэтти в магазин подарков. Ты спускаешься?" "Да", кивнула Скалли. "Через минуту". Тара присоединилась к остальной семье, собравшейся внутри маяка, и Скалли снова повернулась, отводя со лба волосы и пристально глядя на океан. Основание маяка теперь находилось больше чем на половину мили дальше от моря, чем было два года назад. Это было колоссальное передвижение. Два года. Девять лет. Так много могло произойти за такой короткий промежуток времени. Девять лет назад она и не предположила бы, где окажется и как: мать-одиночка, свысока смотрящая на карьеру и перевернутую вверх дном жизнь, основы всего, что она знала и на что полагалась, перемещались под нею как рыхлый песок. Девять лет назад она точно знала, кем была, точно знала, чего хотела. Два года назад это было не столь ясно, но было достаточно знать, что Малдер любил ее, что он выбрал ее, так же как и она выбрала его. Пока они были вместе - детали не имели значения. Теперь она не была в этом настолько уверена. Теперь всё, что она видела, это детали. Два года или девять лет, она была в милях от того, где должна быть. ***** "Господи – это были все подъёмы?" Малдер тяжело шлёпнулся на песок рядом со Скалли и тяжело застонал. Песок прекрасного цвета охры был еще теплым после полуденного солнца и приятно ощущался под его мучительно эксплуатированным за сегодня телом. Он поднялся на вершину маяка по всем двумстам шестидесяти восьми ступеням. Он поднялся на вершину холма Килл-Девил, чтобы увидеть Национальный Мемориал Братьев Райт. Он поднялся на вершину еще одного холма, чтобы побывать в сувенирном магазине Мемориала Братьев Райт и Музее (в котором находилась настоящая модель самолета, мимо которого он имел обыкновение проходить, по крайней мере, раза два или три в неделю во время перерывов на обед). В сувенирном магазине он купил открытку с изображением Уилбера и Орвилла во время их первого исторического перелета через дюны. На обороте он просто написал: Кое-что для доски почёта. И бросил её в почтовый ящик, адресовав подвальному офису, Специальному Агенту ФБР Джону Доггетту. Сделав примерно всё, что они могли сделать за один день, все потащились обратно к автостоянке, загорелые, усталые и готовые возвращаться, все с нетерпением ожидали расслабляющего ужина в одном из придорожных ресторанов, который они проезжали по пути. Малдер следовал за Биллом, отвлекшись мыслями о жареной еде и холодном пиве, когда его внимание вернуло к дороге мигание поворотника микроавтобуса. Билл съехал с шоссе и остановился на переполненной стоянке, затененной огромной горой песка, которая возвышалась над ними с западной стороны, блокируя лучи заходящего солнца позднего дня. Jockeys' Ridge - самая высокая на Восточном побережье дюна. И Малдер снова поднимался, морщась, когда обувь заполнилась скользким песком, и наблюдая, как люди, привязанные к ярко раскрашенным дельтапланам, срывались с места и, мчась с гигантской дюны, бросались в ветер. Тот же самый ветер взлохмачивал ему волосы, когда он сел на песок рядом со Скалли, которая сидела со скрещенными ногами со спящим на ее коленях Уимом, ремешки его сумки-кенгуру свисали с ее плеч. Малдер откинулся на локтях назад и посмотрел на нее. Они находились почти на вершине дюны, достаточно высоко, что заходящее позади них солнце касалось плеч и головы Скалли, выделяя её словно золотой короной, зажигая ее охваченные бризом волосы, словно яркое пламя. Он наблюдал, как с дыханием повышаются и опадают ее плечи, и протянул руку, чтобы погладить ее по спине. "Как у тебя дела?" спросил он. Они весь день не очень много разговаривали друг с другом. Даже во время долгой автомобильной поездки до Кити-Хок, пока Мэгги тряслась над Уимом на заднем сидении, Скалли была тиха, скрывала позади темных очков задумчивый взгляд, на который Малдер потратил большую часть оставшегося дня, пытаясь его оценить. Она повернулась посмотреть на него, но ничего не сказала. Он нежно водил пальцами по ее позвоночнику. "О чём думаешь, Скалли?" Она облизала губы и некоторое время смотрела на Уима, прежде чем ответила. "Главным образом о нас", сказала она, оглядываясь на него. "О-о", произнёс он, юмор в его голосе противоречил его беспокойству. "О вчерашнем утре в душе?" Он внимательно наблюдал за ее лицом, ища признаки того, что происходило. Она слегка фыркнула, затем сделала ещё один глубокий вздох, и он знал, что на сей раз юмор не справится. Он забрал Уима и сумку-кенгуру с ее коленей и положил спящего ребенка себе на грудь. "Ты думала об этом весь день". Она искоса посмотрела на него, ее лицо казалось сморщившимся позади темных очков. "Я просто пытаюсь понять, Малдер". Он смотрел на нее, и она снова быстро облизала губы. "Я имею в виду, столько всего случилось в прошлом году. А сейчас мы на столько всего не обращаем внимания". Он кивнул, наблюдая за нею, когда она повернула голову и смотрела на простирающуюся вдалеке темную дорогу. "Я знаю", сказал он, "есть много вещей, которые мы должны раскрыть". Скалли долгое время молчала, все еще смотря на дорогу. Он посмотрел на то, на что глядела она - ровное черное шоссе, разбросанные здания, побережье и море за ним - и задался вопросом, о чём она думала. Позади них садилось солнце, но ни один из них не повернулся, чтобы понаблюдать, как янтарь окрашивал небо красным, затем фиолетовым, и медленно исчезал в сумраке. Это не походило на наиболее подходящее время или место, чтобы затевать этот разговор, подумал Малдер, но решил, что пусть всё идёт, как идёт - такие моменты нелегко приходили, особенно посреди таких больших семейных каникул. "Тебя что-то конкретно беспокоит или все в целом?" спросил он, не уверенный в том, какой ответ бы предпочел. Она вздохнула, затем повернулась посмотреть на него через плечо. "Если честно, я не уверена, одна ли только это вещь или эта одна вещь связана со всеми остальными". Она покачала головой, снова поворачиваясь к шоссе. "Я просто не знаю". Малдер думал о том, что она сказала. Он мог вычёркивать каждую отдельную проблему, которую обдумывал последние несколько месяцев, но также он знал, что каждая проблема была связана с остальными без какого-либо способа отделить их и уделить им то количество внимания, которого они заслуживали. Как он часто и думал прежде, это был непростой разговор. К тому же, у неё на уме могла быть уйма вещей, которые он даже не рассматривал. И они были мастерами в том, чтобы обходить важные разговоры, ходить вокруг да около, пока каждый из них не находил некоторое удовлетворение в том, что они пытались вынести их ситуации. Он посмотрел на Уима, крепко спящего на его груди. На сей раз он знал, этого не будет достаточно. "Эй, вы двое!" крикнула Джой с вершины дюны. Они оба посмотрели на неё, её темная фигура освещалась последними лучами вторничного солнца. Она помахала им. "Мы идем!" Малдер повернулся и посмотрел на Скалли, которая разделила его унылое, расстроенное выражение лица. Опять зависли, подумал он, медленно поднимаясь на ноги, чтобы не разбудить Уима. По крайней мере, они согласились с тем, что должны обсудить многое, что само по себе говорило о том, насколько серьезной стала ситуация. Разговор больше нельзя оставить кипеть на задней конфорке. ***** Nathan's Krusty Krab соответствовал своему названию, повидавшая виды, серая деревянная хибарка, окруженная длинными столами для пикника и скамейками, стоящими на крепкой веранде, которая выходила к дюнам и океану. Веранду от стоянки машин отделяла белая решетка, покрытая растущим из огромных глиняных горшков плющом и украшенная белыми рождественскими фонариками. Нити фонариков были также натянуты от одного конца веранды к другому, перекрещиваясь и искрясь как звезды в безоблачном вечернем небе. Столы были накрыты белой толстой бумагой, играющей роль скатерти, и украшены маленькими акриловыми вазами со свежими ароматными цветами для расположения толпы, пришедшей ужинать. В целом сочетание на открытом воздухе случайных и изящных элементов было очаровательным для закалённых местных жителей, которые делили с ними веранду. Вообще казалось, что единственными другими клиентами заведения были местные жители, которые любопытно смотрели на них, пока они занимали свои места. Семейство Скалли соединило два стола в один длинный, стоящий посередине веранды. Билл и Тара сели напротив Чарли и Джой, Малдер сел рядом с Джой и прямо напротив Скалли, которая села рядом с Тарой. Уим спал в кресле, стоящем на конце стола около Малдера и Скалли, а Мэгги сидела на другом конце с Мэтью, который едва мог не закрывать глазок. Джой с сомнением покачала головой, просматривая меню. "Одна рыба", проворчала она, отбрасывая волосы с плеча. "Я не ем рыбу". "Ты довольно строгая вегетарианка, а?" спросила Тара. Джой решительно закрыла меню. "Я не ем то, у чего есть лицо", сказала она. "Оно не подаётся с лицом - если ты не закажешь краба, конечно", прокомментировал Чарли, с интересом изучая за меню. "Чёрт возьми, я голоден". "Ты ешь с нами крабов, Чарльз?" с ухмылкой спросил Билл. "А что, да, полагаю, ем, большой брат", он закрыл меню. "Фактически я думаю, что достаточно голоден, чтобы принять вызов Krusty". Он указал поверх головы Мэгги на доску, прибитую к крыше хижины, на ней цветным мелком было написано: Вызов Krusty: съешьте десять Krusty Krabs (выбранные таверной) и ваш ужин будет бесплатным. "Ты не будешь", с презрением сказала Джой. "Я не хочу сидеть здесь весь вечер и смотреть, как ты раскалываешь панцири". Она сгримасничала, с отвращением ёрзая. Чарли наклонился и поцеловал ее в щеку. "Да ладно тебе, Joyous, проникнись духом островов Outer Banks. Это крабы". "Нет уж, спасибо", натянуто ответила Джой. "Я буду салат". Она поглядела на Малдера, на миг поймав его взгляд, прежде чем он сосредоточился на меню. "Кто-нибудь еще принимает вызов?" спросил Чарли, радостно потирая руки. "Мальчик Билли?" Билл с умеренным отвращением покачал головой, и Чарли посмотрел на Малдера. "Малдер - ты играешь, парень?" Малдер с небольшой усмешкой покачал головой и положил меню на стол. Он ужасно хотел есть, но знал, что, даже находясь в прекрасной форме, он не смог бы открыть и съесть десять вареных крабов за один присест. "Извини, я знаю свои пределы". "Ай, перестань, дай мне шанс поквитаться за нашу вчерашнюю игру". "Пари есть пари", ответил Билл, качая головой. "Поцелуй на прощание свои локоны и зови парикмахера, Златовласка. Кучка крабов тебя уже не спасёт". Чарли театрально вздохнул. "Отлично. Я буду один наслаждаться бесплатным ужином. Считайте это моей финальной гулянкой, прежде чем ножницы превратят меня в другого человека". "О, Чарльз", нежно произнесла Мэгги с другого конца стола. "Ты хорошо будешь выглядеть. Ты такой привлекательный молодой человек". "Хорошо?" переспросил Чарли. "Хорошо - это для Мальчика Билли и Оксфорда". Он тыкнул большим пальцем в направлении Малдера. "Я не хочу выглядеть хорошо. Я - артист". Мэгги цокнула языком, и он засмеялся, театрально бормоча себе под нос "привлекательный". Скалли положила меню на стол и медленно выдохнула, заставляя Малдера еще раз посмотреть в ее направлении. С темными очками трудно было прочитать выражение ее лица в тусклом рассеянном свете. Малдер передвинул под столом ногу к ее ноге, задевая ее обувь носком ботинка. Она повернула к нему голову, слегка наклоняя подбородок, чтобы поглядеть поверх очков. Он поджал губы и наклонил голову, даря ей взгляд, который спрашивал: "Ты в порядке?" Она слегка кивнула и отвела взгляд, смотря на приближающуюся к их столу официантку. "Ну, вы все – отважная компания", приветливо сказала официантка. "Большинство отдыхающих начали уезжать с первыми сообщениями о погоде". Малдер улыбнулся ей. На вид ей было лет пятьдесят пять, у неё была загорелая кожа, которая видала много солнца и ветра. Вероятно, одна из хозяек заведения, сделал он вывод из ее приятного, но собственнического вида. "Мы не слышали последних", ответил он. "Последнее, о чём мы читали, это о возможности того, что шторм исчерпает себя в море". Официантка покачала головой. "О, нет, он прекрасно идет в нашем направлении. Я удивлена, что ваше агентство по аренде позволило вам остаться. Они обычно начинают освобождать дома при первом признаке наступления урагана". "Мы не арендуем", ответила ей Мэгги. "Дом принадлежит другу". "Ну, тогда вы, вероятно, взяли всё, что вам нужно, для того чтобы защититься от непогоды прямо под домом. У большинства из них есть что-то вроде кладовок для припасов и тому подобное. Если бы я была на вашем месте, то подумала бы о том, чтобы забить окна, пока продержится такая погода. У нас есть тридцать шесть, может, сорок восемь часов до того, как Феликс покажет здесь свое лицо. Вы наверняка услышите предупреждения и аварийно-спасательные сигналы". Выражение лица Мэгги немного поникло, как и у остальных. Погода была настолько прекрасной, а мысль о забивании окон портила радость оставшейся недели. Никаких береговых панорам. Все они знали о возможности того, что Тропический Шторм Феликс появится во время их пребывания, но до сих пор это не особо походило на реальность. Внезапно все осознали тот факт, что им, возможно, придется прервать свои каникулы и уехать до того, как обрушится ураган. Официантка посмотрела на Уима и усмехнулась. "Вы захватили ценный груз". Подняв голову, она с улыбкой оглядела всех сидящих за столом. "Так что будете заказывать?" ***** Они решили использовать в своих интересах семейный ужин Krusty и заказали по-семейному – салат из шинкованной капусты, отварную кукурузу в початках, жареные бобы и варёных крабов для всех. Крабы были свалены в две миски и стояли посередине их столов, каждому был выдан нагрудник и молоточек, помогающий раскалывать панцирь. Джой поменялась местами со Скалли, чтобы сесть на конце стола подальше от того, что она считала 'резней', и ковырялась в своём скромном салате. Чарли мастерски владел молоточком, со стуком орудуя им и хрустя панцирями. Мэтью пытался подражать ему, его менее усовершенствованные моторные навыки заставляли его бить больше по столу, чем по крабу, пока Билл не выручил его, вытащив сладкое мясо из клешни и положив его на тарелку сына. Скалли постукивала по клешне своего краба, и Малдер усмехнулся ей, пользуясь преимуществом непосредственной близости. Казалось, что за весь этот день он едва провёл с нею время, за исключением краткого момента на дюне. "Здорово видеть, что ты снова режешь и кромсаешь", насмешливо заметил он тихим голосом, склонившись к ее уху. "К сожалению, это зовётся ни резанием, ни кромсанием", ответила она, морщась и используя пальцы, чтобы разорвать влажный панцирь. Ее слова акцентировались звуком стучащих в неравном ритме молоточков. "На ум приходит бить, или колотить, лупасить, разбивать..." "Уничтожать", с ухмылкой добавил Малдер, откручивая клешню. "Истреблять, ликвидировать..." Скалли тихо засмеялась, и он поднял голову, они вдвоём разделили краткий, но знакомый момент игры слов. Он поймал взгляд Джой, внимательно наблюдающей за ними, и встретил ее прямой пристальный взгляд, затем снова посмотрел на Скалли с мягкой улыбкой. Тара вытерла салфеткой рот, улыбаясь лучезарной улыбкой. "Это напоминает мне о первом вечере, когда я познакомилась с семьёй Скалли", нежно сказала она, оглядывая стол. "Вы все были на крабовом банкете в доме Мэгги". Мэгги подняла голову, нахмурив бровь и пытаясь вспомнить событие. Затем на ее лице появилась широкая усмешка. "О, да. Билл был в отпуске, а Дана только что начала работать. Тетя Оливия привезла крабов из Чесапикского залива". Тара засмеялась. "Ах, да, тетя Оливия. Я отчетливо помню ту часть". Билл поднял голову и усмехнулся в ней. "Сумасшедший первый раз с семьей, не так ли, милая?" Чарли махнул молоточком Биллу, его голос стал выше и приобрёл ирландский акцент. "Уильям! Уильям! Ты приводишь сюда свою девицу и позволяешь нам посмотреть на неё!" Скалли хихикнула, и Малдер усмехнулся, с нежностью глядя на нее, перед тем как вернуть своё внимание к Чарли. Это было то, чего ему не хватало в собственной семье, и посему семейная история Скалли была более чем немного интересной ему. "Но у тебя милое личико, подумать только", продолжал Чарли все еще в образе. "Ты следи за ней, Уильям, она разобьёт тебе сердце столь же наверняка, как то, что я стою здесь". Билл приобнял Тару. Она закрыла глаза, затем снова открыла, вся светясь. "Я никогда не забуду день нашей свадьбы, когда тетя Оливия появилась в церкви с охапкой лаванды", сказала она. "Я наняла профессионального мастера уложить мне волосы и сделать макияж, а тетя Оливия начала вплетать эту лаванду мне в волосы…" засмеялась Тара. "Она говорила, что это принесет мне удачу и силу, но у женщины, которую я наняла, чуть было не случился сердечный приступ, пока она пыталась заставить ее остановиться. К счастью, они смогли придти к компромиссу". "Удачу ирландцев", съязвил Чарли, снова стуча молоточком и заставляя стол дрожать. "Ты видишь, как хорошо она сработала?" Мэгги сжала руку Тары. "Ты выглядела очень красивой", тепло сказала она. Тара улыбнулась и наклонилась вперед, чтобы увидеть другой конец стола. "Удостоверьтесь, что все уладили с тетей Оливией, когда настанет ваше время, Дана и Джой. Это сделает всё намного легче". Малдер заметил, что Скалли смотрела на свои колени, разглаживая края салфетки, а Джой смотрела на Тару с насмешливым выражением лица. Прежде чем Джой смогла ответить, Мэтью стукнул молоточком по крабу с громким *треском*, заставив ее съежиться. "Мне нлавятся клабы!" сказал он, радостно хихикая. ***** Мэгги заметила с беспокойством матери, что большую часть дня Дана была задумчивой и ушедшей в себя. Наблюдая с другого конца стола, она видела, как дочь заканчивает свой ужин намного скорее и ест намного меньше, чем кто-либо еще, она тихо сидела между Фоксом и Чарльзом, предпринимая небольшое усилие следить за разговором, который то прекращался, то возобновлялся, пока другие продолжали свою трапезу. Было ли это потому, что у нее болел глаз и причинял неудобства, или по какой-то другой причине, связанной с тем, что ей было больно – но Дана была более тихой, чем обычно. Назовите это материнской интуицией, но Мэгги не думала, что любой из этих сценариев был главной проблемой. Однако после многих лет наблюдений за тем, как ее дочь тихо имеет дело с собственными проблемами, Мэгги предпочитала не любопытствовать. Это напомнило ей о случае из детства Даны, когда она не послушалась родителей, а затем стоически приняла своё наказание и весь оставшийся день молчала, несмотря на неоднократные попытки вытянуть ее из тишины. Дана всегда предпочитала обращаться со своими проблемами по-своему. "Дана", тихо позвала она во время затишья в беседе, когда другие заканчивали есть. Дана подняла взгляд, ее бровь вопросительно приподнялась над оправой темных очков. "Ты помнишь день, когда мы собирались встретиться с тетей Оливией в церкви, и я сказала тебе не выходить на улицу, потому что ты испачкаешь свое новое платье?" Дана улыбнулась, фыркнув. "Помню. И я всё равно пошла за Биллом на улицу, уверенная, что ничего не могло случиться со мной или моим платьем". Билл фыркнул. "Я помню это. Ты бегала на заднем дворе вокруг дерева после того, как папа только что полил его, чего ты ожидала?" "Я была бы в порядке, если бы не Дэнни Деннинг", ответила Дана, садясь прямее. "Он пришёл на задний двор прямо после того, как я вышла". "Дэнни Деннинг?" в замешательстве спросила Мэгги. "Мальчик капитана Деннинга? Он был там?" "Да", со вздохом ответила Скалли, двигая головой из стороны в сторону и вздрагивая, когда ее шея слегка хрустнула. "Он подкрался ко мне сзади и толкнул". "Это правда", вмешался Билл, вытирая салфеткой подбородок, затем руки. "Она упала прямо в грязь. Я гнался за ним до следующего квартала". Мэгги перевела взгляд от Даны к Биллу, затем снова к Дане, пытаясь вспомнить эту часть истории. "Я этого не помню". "Конечно, не помнишь", ответила Дана. "Вы с папой были настолько сердиты, что я вышла на улицу вопреки вашим распоряжениям, что папа не хотел слушать никаких оправданий". Билл ухмыльнулся. "Тебе действительно досталось от папы". Дана посмотрела на брата, но ее выражение было трудно прочитать из-за темных очков. В ее голосе не было злобы, когда она парировала: "А ты все время стоял за стеной и смеялся". "Билли!" воскликнула Тара. "Как подло!" "Билл", фыркнула Мэгги, удивлённая узнать, что ее сын дразнил таким способом младшую сестру. "Зачем ты так поступил?" "Что?" ответил Билл в защиту. "Я прогнал Дэнни". "Ты поймал его?" подчёркнуто спросила Джой, вмешиваясь в беседу. Мэгги изучала выражение её лица, замечая прямой пристальный взгляд и небольшой вызов в ее тоне. Было в Джой что-то такое, что заставляло ее чувствовать себя немного некомфортно. Она была приятной, и Чарльз казался очень увлечённым ею, но Мэгги находила её прямолинейность и самоуверенность немного тревожащими. Билл поглядел на Джой и поёрзал на своем месте, кладя салфетку на стол и поправляя нагрудник вокруг шеи Мэтью. "Нет". Ухмылка играла в уголках его рта. "Не в тот раз". "Что ж", Мэгги покачала головой. "Я уверена, что было много раз, когда мне была рассказана не вся история". Ей пришла на ум мысль, что ей, вероятно, повезло не знать всё, что происходило между ее детьми, когда ее с мужем не было рядом. "Ты мог сказать правду", бросила ему Джой, и Билл отмахнулся от нее, смеясь. "Как сказала Дана, она нарушила правила и получила то, чего заслуживала - другие детали были неважны". Мэгги покачала головой от логики сына. В то время как она знала, что детали были важны, она также знала то, как работал его разум. Она жила с его отцом тридцать три года. И, как и старший Билл, нежно размышляла она, Билл младший до мозга костей был военно-морским офицером. "У тебя есть братья или сестры, Джой?" спросила она, интересуясь этой необычной женщиной, которая очевидно завладела сердцем ее сына. Джой не ответила немедленно, и вопрос Мэгги тяжело висел в воздухе, пока они ели. Малдер покачивал одной рукой кресло Уима, а Джой подворачивала одеяло вокруг ножек ребенка. "У меня есть пятилетняя сестра от последнего брака моей матери", сказала она, пытаясь сохранять нейтральный тон. Она продолжила теребить одеяло Уима, и Малдер мог сказать, что ей было некомфортно от темы разговора. Мэгги была задета за живое. "Но я росла в большом обществе других детей", продолжила Джой, ее тон становился более диалоговым. "И мой кузен Джош был для меня как брат, когда я осталась с бабушкой и дедушкой в Китайском квартале". Чарли посмотрел на Джой. "Подожди", сказал он, в замешательстве качая головой. "Подожди. У тебя есть сестра?" Джой кивнула и продолжила есть. Чарли недоверчиво уставился на нее, и Малдер увидел на его лице вспышку изумленной боли. "Почему ты никогда не говорила мне?" спросил Чарли. "Каким образом ты никогда не говорила о ней?" Джой поёрзала на своём месте, подняв вилку и гоняя еду по тарелке. Ее бровь нахмурилась, а уголки губ опустились. Она пожала плечами и поглядела на Малдера, затем отвела взгляд. "До настоящего времени эта тема никогда не всплывала". Чарли вытер кусочком булочки соус барбекю с бобов, отправив его в рот. "Мы должны будем встретиться с ней как-нибудь в уик-энд. Это будет забавно". Его голос передавал легкость, которая не полностью отражалась в его глазах. Джой впилась в него взглядом, ее тон был ровным и монотонным, когда она ответила: "Она не сможет. Моя мать составляет её расписание довольно загруженным. Футбольные тренировки, танцы, уроки китайского..." Чарли перестал жевать и посмотрел на нее, злобная ухмылка расцвела на его губах. "Ничего себе. Большие изменения в технике воспитания, а?" Малдер видел, как лицо Джой превратилось в твердую маску, ее темные глаза вспыхнули. Она ничего не сказала. Вдобавок Малдер был уверен, что Чарли насмехался над нею, преднамеренно пытаясь заставить ее говорить. Джой подняла голову, ловя пристальный взгляд Малдера и удерживая его. "Как насчёт тебя?" сказала она, явно переводя беседу на кого-то еще. Малдер тряхнул головой. "А что насчёт меня?" "Прошлым вечером ты рассказывал некоторые довольно хорошие истории. Как насчёт того, чтобы рассказать нам еще о нескольких твоих «Секретных материалах»". Малдер с унылой улыбкой пожал плечами, убирая руку от кресла Уима и глядя на Билла. Он не собирался говорить об их со Скалли работе перед ее старшим братом. "Я не знаю, будет ли сейчас это подходящим разговором", сказал он. Он вытер салфеткой руки и взял пиво, делая большой глоток, затем посмотрел на Скалли, ее лицо позади темных очков было лишено всякого выражения. "Но я могу рассказать вам кое-что подходящее для наших каникул..." ***** Скалли наблюдала, как все за столом сели прямее, внимательно подняв брови. Малдер снова наклонился вперед и обратился к Мэтью, который свернулся на коленях Тары, посасывая большой пальчик и смотря на Малдера большими глазами. "Ты когда-нибудь слышал о пиратах?" спросил Малдер. Мэтью кивнул, его глаза стали шире. Малдер поднял одну бровь и заговорщически кивнул. "Хорошо, тогда ты понимаешь, что этот остров имел обыкновение быть одним из самых больших пиратских укрытий когда-либо?" Большой пальчик Мэтью выпал изо рта, когда он открыл его, формируя изумленное 'o'. Все за столом улыбнулись, и Скалли тоже улыбнулась частично из-за Мэтью и частично из-за манеры произношения Малдера. "Фактически, самый известный пират из всех когда-либо живущих…" Малдер остановился и подёргал бровями, глядя на Мэтью "…обитал недалеко от Этого самого берега". "Этого берега?" с придыханием произнёс Мэтью, его глаза стали абсолютно круглыми. "Ну, не прямо этого берега, но близко", ответил Малдер. "На Окракоуке". Он оглядел стол и, увидев, что удерживал всеобщее внимание, начал. "Чёрная Борода был самым плохим, самым скупым, самым уродливым пиратом, когда-либо плававшим по морям и океанам", сказал он. "Люди повсюду боялись его, он был таким гнусным. Более того, он, как было известно, заставлял людей ходить по доске задом наперёд и смотреть на него". "Как они смотлели?" спросил Мэтью, и взрослые тихо хихикали. Малдер сузил глаза, глядя на маленького мальчика. "Почти как ты смотришь сейчас", поддразнил он. Мэтью усмехнулся и со смущенным восхищением тряхнул головой, закрывая ручками лицо. Малдер улыбнулся и поднял голову, встречая любящую улыбку Скалли. Он подмигнул ей и продолжил с мелодичной интонацией. "И вот однажды Чёрная Борода решил, что хватит с него грабежей, хватит заставлять людей ходить по доске, и решил, что бросит якорь и найдёт пристанище себе и своим друзьям-пиратам. И подумал, что построит это пиратское пристанище прямо здесь, в Окракоуке". Пока Малдер говорил, Мэтью спрыгнул с коленей матери и обежал стол, забираясь на скамейку, чтобы сесть рядом с Малдером, и с благоговением смотрел на него. "Сколько пилатов?" спросил он. Малдер серьезно посмотрел на него. "Много пиратов", сказал он. "Множество". Мэтью открыл рот, и Малдер старался не улыбаться. Он заговорил тише, продолжая историю. "Когда люди, которые жили здесь, узнали, что прямо по соседству хотели расположиться куча пиратов - ну, как ты думаешь, что было?" Мэтью уставился на него. "Они испугались", торжественно сказал он. Малдер кивнул. "Они очень испугались", сказал он. "Они не хотели, чтобы куча пиратов буянили на их острове. Подумай о беспорядке!" За столом раздался смех. "Потому они позвали на помощь, и Королевский флот послал два больших парусных судна, называемых шлюпами, под командой Лейтенанта Роберта Мейнарда…" "Не ли-ти-нат!" закричал Мэтью, кладя маленькую ручку на руку Малдера и решительно качая головой. "Командел, как папа". Малдер с небольшой усмешкой поглядел на Билла и кивнул Мэтью. "Знаешь, что, Мэтти - ты прав. Он был коммандером. Итак, Коммандер Мейнард привёл свои корабли к Окракоуку - который совсем не далеко от того места, где мы сидим прямо сейчас - и кого, как ты думаешь, они нашли обосновавшимся в заливе?" "Чёлную Болоду", выдохнул Мэтью, и Скалли закусила губу, чтобы не рассмеяться над серьезным выражением лица ребенка. Она нежно хлопнула Малдера по руке. "И опять ты прав", сказал ему Малдер, мягко усмехаясь, когда Мэтью забрался ему на колени. "Итак, Мейнард…" он сделал паузу, подмигнул Биллу, затем снова посмотрел на Мэтью, "Коммандер Мейнард послал вперед две небольших лодки, чтобы попытаться подобраться к пиратскому кораблю Чёрной Бороды. Но Чёрная Борода смотрел в свою подзорную трубу и увидел эти лодки, и - БУУУМ!" Мэтью - и некоторые другие сидящие за столом - подскочили. "БУУМ!" снова проревел Малдер, и на сей раз Мэтью захихикал. "У Чёрной Бороды были пушки на его пиратском корабле, и он обстрелял лодки Коммандера Мейнарда. И - я уверен, ты можешь себе представить - это не сделало Коммандера Мейнарда счастливым парнем. Потому Коммандер Мейнард поднял флаг - прямо на самую вершину своего корабля - показывая его цвета. И ты ведь знаешь, что это означало, да?" Загипнотизированный Мэтью покачал головой. "Когда корабль показывает свои цвета, это означает, что он начинает сражение". "У папиного колабля всегда есть флаг", ответил Мэтью. "Он тоже слажается с пилатами". Малдер поднял голову и снова поймал взгляд Билла. Билл покачал головой и посмотрел вниз, скрывая улыбку. "Ну", произнёс Малдер, снова поворачиваясь к Мэтью. "Флаг на корабле твоего папы немного другой. Корабль твоего папы всегда показывает флаг Соединенных Штатов, чтобы все знали, кто он, когда видят его..." Скалли поглядела на лица членов своей семьи, все были сосредоточены на Малдере и Мэтью, в то время как история разворачивалась. Они были очарованы – Малдер умел обращаться с историями, она хорошо это знала. Низкая, переливающаяся интонация и мягкий ритм его голоса напомнили о дне, когда она начала узнавать Фокса Малдера, когда он рассказывал ей историю своей потерянной сестры, и как он поклялся найти ее. Ее мысли устремились вперед к другому времени, намного позднему, когда Малдер говорил, а она потеряла нить того, о чём он говорил, и следила за движение его губ и блеском его глаз, слышала только звук его голоса, увеличивающегося и затихающего, мягкого и интимного. Той ночью было что-то другое – что-то, чего она никогда не замечала в звуке его голоса. Он занимается со мной любовью, поняла она тогда, это осознание породило другое - он делал это уже долгое время. Продолжая свой пиратский рассказ, Малдер скользнул рукой по ее спине и вокруг талии, подушечки его пальцев мягко ласкали её с ритмом песни его истории. Это было почти так, будто он знал, о чём она думала. Она задрожала. "Чёрная Борода увидел то, что, как он подумал, было пустым кораблём", говорил Малдер. "И он подумал про себя: 'Я захвачу этот пустой шлюп'…" "О-о", прогудел Мэтью. "…таким образом Чёрная Борода подплыл к шлюпу, который, как он думал, был пустым, и с высоко поднятыми саблями Чёрная Борода и его пираты спрыгнули на палубу…!" Скалли освободила маленький, неслышный вздох. Та ночь изменила жизнь, когда они занялись любовью, медленно и нежно, его голос был теплым и шепчуще мягким, пока они изучали тела друг друга. Она любила Малдера и прежде, но той ночью знала, что сделала выбор любить его без условий. Она приняла его в свою жизнь, приняла как свою жизнь. Безоговорочно. Слово крутилось в ее голове, прокручивалось в уме много раз, пока Малдер заканчивал свой рассказ. "...в этот момент Коммандер Мейнард и его люди выскочили из своих укрытий…!" "Он застал его власплох!" торжествующе крикнул Мэтью. Малдер кивнул, его голос стал тихим и серьезным. "Чёрную Бороду и его пиратов застали врасплох", сказал он, "и потому они должны были сражаться с Коммандером Мейнардом и его людьми. Они сражались и сражались - а пираты Чёрной Бороды были свирепыми сражающимися - но моряков Коммандера Мейнарда было слишком много, и один за другим пираты были разбиты, а Чёрная Борода оказался беспомощным на палубе шлюпа. Чёрная Борода сражался и сражался, но не мог тягаться с Коммандером Мейнардом. С одним последним ударом Коммандера король пиратов упал замертво". Малдер сделал паузу для вздоха и драматичного впечатления и оглядел стол. Он на миг поймал взгляд Скалли и нежно сжал её бок. Тогда он глубоко вздохнул и продолжил, его голос был тихим и таинственным: "Чтобы быть абсолютно уверенным в том, что Чёрная Борода действительно мертв и никогда больше не будет терроризировать жителей Outer Banks, Коммандер Мейнард отрубил Чёрной Бороде голову и бросил его тело за борт. И знаешь..." голос Малдера стал еще тише, и он смотрел Мэтью прямо в глаза. "Несколько лет спустя некоторые моряки Коммандера Мейнарда - люди, которые были на том шлюпе и видели, как тело Чёрной Бороды бросали в море - так вот, они говорили, что тело старика Чёрной Бороды оплывало вокруг военно-морского корабля семь раз, прежде чем наконец-то погрузилось в свою могилу под водой". Мэтью не сводил с Малдера глаз, его рот был все еще открыт. "А что с его головой?" с благоговением спросил он, заставляя всех подавить улыбки. Малдер подмигнул. "Он скормил её другим пиратам с кормовыми бобами и хорошим Кьянти", насмешливо заметил Чарли, вызывая у сидящих за столом стоны и гримасы из-за того, что он нарушил мгновение волшебства. "Фу!" воскликнул Мэтью, с отвращением морщась. Все засмеялись, и мальчик слез с коленей Малдера и взволнованно побежал обратно к матери. "Мама, я хочу слажаться с пилатами как папа!" Тара пригладила его волосы. "Детка, папа не сражается с пиратами. Он работает в телеметрии". Скалли закрыла глаза и сделала длинный вздох, чувствуя, как рука Малдера, обёрнутая вокруг ее талии, напряглась в ответ. Это был долгий день переоценки ценностей. И в то время как она все еще чувствовала противоречивость, в одном она была уверена точно. Даже если детали не решили бы всё так, как она могла хотеть, она знала, что будет стараться изо всех сил иметь дело со всем, что мог дать ей Малдер. Если это означает сохранять их жизни индивидуально определенными, отдельными, по крайней мере, в настоящее время, то она должна будет просто научиться, как принять это и не забывать считать свои благословения. Она видела альтернативу. "Ничего себе..." произнёс Чарли, щёлкая суставами пальцев. "Лейтенант превратился в Коммандера менее чем за пять секунд. Это, должно быть, самое быстрое повышение с тех пор, как ты повысил Капитана Гордона на целое звание за единственный день, Билл". Билл застонал и закатил глаза, уныло улыбаясь. Тара повернулась посмотреть на него, ее глаза мерцали. Билл покачал головой, пытаясь воспрепятствовать истории, но Тара повернулась к Чарли. "О чём это?" спросила она, хитро улыбаясь. "Кто такой Капитан Гордон?" Чарли усмехнулся и поглядел на брата. Его усмешка превратилась в полный смех, когда Билл со стоном опустил подбородок к груди. "Хочешь рассказать историю, мальчик Билли?" спросил Чарли. Билл покачал головой и поднял взгляд с преувеличенным оскорблением. "И лишить тебя удовольствия?" "Ну что ж", начал Чарли, кладя локти на край стола. Он заправил волосы за ухо и оглядел стол. "Когда мы жили в Сан-Диего, мы с Биллом были кадди на одном из военных полей для гольфа…" "Не в одно время", спокойно исправил Билл. "Нет, но они все еще рассказывали эту историю, когда я появился там", сказал Чарли, хихикая. "В общем - в подношении клюшек и мячей всегда было соперничество, знаете ли - все всегда хотели офицеров самого высокого звания, потому что обычно чем выше звание, тем лучше чаевые…" "Кроме Адмирала Мастерсона", пробормотал с улыбкой Билл. "Ну, нет, не этот брюзгливый старый пердун", согласился Чарли, и Мэтью захихикал. "Никто никогда не хотел увязнуть с этим парнем…" "Ну, я, конечно, надеюсь, что ты был немного почтительней, когда встречался с этим человеком", слегка упрекнула Мэгги. Чарли улыбнулся матери своей самой очаровательной улыбкой. "Конечно, мы были почтительны, матушка", нараспев произнёс он, театрально подмигивая остальным сидящим за столом. Мэгги цокнула, а Чарли продолжил. "В общем…" он поглядел на брата. "Ты был кем – студентом младшего курса или старшекурсником?" "Да, наверное", сказал Билл, начиная тихо смеяться. "И Билл, большой человек в комнатке кадди - Мистер студент корпуса вневойсковой подготовки офицеров резерва, Мистер 'я старше вас, так что будьте осторожны или я пну ваши…'" "О, перестань, я никогда не был таким плохим", засмеялся Билл. "Нет, был", сказал Чарли, продолжая. "В общем, в тот уик-энд, когда никто не пошёл - в списке не было никого званием выше Унтер-офицера - и ни один кадди не ожидал чаевых. Ну, из клубного дома позвонили и сказали, что у них Лейтенант какой-то и Капитан Гордон на пути к первому удару, и кто возьмёт их...? Итак…" Чарли сделал паузу и закатил глаза. "Разумеется, все подскочили, чтобы взять Капитана - что гарантировало хорошие чаевые, понимаете? Но Мистер студент корпуса вневойсковой подготовки офицеров резерва…" он бросил взгляд на Билла, который фыркал и качал головой. "Билл взял Капитана себе, а Лейтенанта отдал своему другу Питу". "Силы небесные - Питер Казальский", нежно произнесла Мэгги. "Я не думала о нем вечность". "И что случилось?" спросила Тара, нетерпеливо подаваясь вперед. Чарли усмехнулся и посмотрел на брата. "Ты уверен, что не хочешь рассказать?" спросил он. Билл покачал головой и положил руку вдоль перил позади себя и Тары. "О, нет, ни в коем случае", сказал он с ухмылкой. "Хорошо, в общем, Билл идёт с этим Капитаном Гордоном и делает всё, что может, чтобы произвести на этого парня впечатление - Билл всегда сходил с ума по офицерам, вы понимаете - рассказывал им всем, как он пошел в Академию, как Папа стал Капитаном - хотя я предполагаю, что в то время папа был еще Коммандером…" "Так и было", сказала Мэгги. "В общем, Билл весь из кожи вон лез, целуя задницу этого парня Гордона - неважно, что парню было только двадцать два или около того - едва ли старше Билла…" "Он был не таким молодым", настаивал Билл. "Ладно, может, этому парню было двадцать пять", сказал Чарли. "Но он был там с приятелем Лейтенантом, который того же возраста, что и он - я подразумеваю, набаты должны были звонить или что…" Чарли засмеялся. "Но Билл обращался с этим парнем как с принцем, подлизываясь по-крупному, пытаясь утешить парня, когда тот начинал проигрывать Лейтенанту…" "Он был ужасным игроком", с разочарованием сказал Билл, и за столом раздался смех. "И к концу раунда эти двое парней - Лейтенант и этот Капитан Гордон - стали отчасти соперничать, и я предполагаю, начали молоть всякий вздор. И..." Чарли посмотрел на Билла, который наблюдал за ним с выражением сомнительного веселья. "Нашему мальчику Билли не нравилось то, что младший офицер непочтительно говорил с Капитаном - даже если они были не при исполнении и в гражданской одежде…" Билл громко вздохнул. "…и наконец-то Лейтенант отправил последний мяч в лунку и сказал что-то Гордону... и Билл решил, что с него хватит, и встрял, чтобы прочитать этому Лейтенанту лекцию о надлежащей воинской вежливости, поведении и приемлемым формам обращения между офицером и его начальником…" "О, нет…!" вскрикнула Тара, с весельем и тревогой закусив губу и смотря на мужа с сочувствием. "О, милый - ты не сделал этого…" "Он сделал", сказал Чарли, широко усмехаясь, его глаза сверкали. "И, очевидно, Лейтенант просто стоял там, пока Билл разражался своей тирадой, говоря парню, что 'Лейтенант должен общаться со своим Капитаном с наибольшим уважением…!'" Чарли остановился, чтобы откашляться и успокоиться, прежде чем закончить свою историю. "И тогда парень - Лейтенант - поглядев на Билла, поглядев на Гордона, начинает смеяться и говорит Биллу: 'Он из армии, идиот'". Все за столом - за исключением Джой и Мэтью - разразились душевным, сочувствующим смехом. Брови Джой в замешательстве сдвинулись, в то время как другие смеялись и сочувственно ахали. "Так он в действительности не был капитаном?" спросила она. "Капитан в армии – на четыре ранга ниже морского капитана", объяснила ей Мэгги. "Капитан Гордон был по существу того же ранга, что и Лейтенант". "Само собой разумеется, тем днем я не получил больших чаевых", пробормотал Билл. Он немного покраснел, но улыбался. Джой с пониманием кивнула. Чарли со смехом засвистел, вытирая запястьем уголки глаз. "Я любил слушать, как Пит рассказывает эту историю", хихикал он. "О, бедный милый", ворковала Тара, беря в ладони лицо мужа и целуя его в щеку. Смех за столом медленно утихал, пока все отправляли в рот последние кусочки и допивали последние глотки. Малдер повернул голову, чтобы посмотреть на Скалли. Она подняла голову, и ее глаза встретились с его поверх оправы ее темных очков. Она мягко улыбнулась ему, и он почувствовал, как ее пальцы поглаживают его ногу под столом. Их официантка вернулась к столу и начала собирать тарелки, в то время как её юный белобрысый помощник начал убирать кучки крабовых панцирей. Официантка с выжидающей улыбкой посмотрела на Чарли. "Итак", сказала она. "Как у вас дела?" Чарли с веселой улыбкой посмотрел на неё и затем на кучку панцирей перед собой. Он быстро пересчитал их и усмехнулся. "Я действительно верю", сказал он, торжествующе смотря на официантку, "что оправдал себя наиболее благородно. Кто-нибудь из вас всех может проверить меня, но я насчитываю здесь не десять, а тринадцать пустых панцирей…" "Не может быть", сказала Джой, ее лицо исказилось от отвращения. Чарли подёргал бровями, глядя на неё. "Может, детка". "Ну что ж", сказала официантка, усмехаясь и придерживая тарелки. "У вас есть выбор: вы можете не платить за своих тринадцать крабов, или я могу собрать десерт на дом для всех сидящих за столом. У нас есть земляничные пирожные, мороженое и персиковый пирог". Ее глаза мерцали, пока она оглядывала стол. "Что будете?" Чарли лучезарно улыбнулся каждому по очереди, прежде чем снова посмотрел на официантку. "Как персиковый пирог?" спросил он. "Лучший из всех, что вы когда-либо пробовали", сказала она. Чарли решительно стукнул слегка кулаками по столу. "Ну что ж", сказал он. "Полагаю, наше решение принято. Персиковый пирог на всех!" ***** Было почти десять часов, когда они вернулись домой. Они все тащились по длинной лестнице - одна последняя гора, думал Малдер - уютной, зевающей группой, вялые от физического утомления и слишком большого количества пищи. Билл и Тара пожелали у двери доброй ночи и понесли Мэтью, вяло лежащего как кукла против плеча отца, в свои комнаты. Малдер и Скалли отклонили предложение Чарли присоединиться к нему и Джой для ночной посиделки на веранде, и последовали за Мэгги вверх по лестнице, где снова пожелали доброй ночи и с благодарностью проскользнули в тишину и комфорт своей спальни. Малдер стоял в одних боксерках и смотрел в окно спальни на серебристые дюны внизу. Этой ночью ветра почти не было, своего рода обратная прелюдия того, что должно было наступить, думал он про себя, почёсывая грудь и вспоминая то, что говорила им официантка в Krusty Krab. Тридцать шесть - сорок восемь часов. В разнообразии условий экстремальной погоды он не мог сказать, хотел ли провести ещё ночь в урагане, особенно с четырёхмесячным малышом. Но также он не хотел рано уезжать. В то время как он не был привыкшим к постоянной близости и нехватке частной жизни, которые были неизбежны в большой семье, он оказался удивленным тем, как сильно ему нравилось быть в семействе Скалли - он начинал чувствовать себя принятым, даже если ещё не совсем чувствовал, что был его частью. Всё придёт со временем, когда они со Скалли развяжут все узелки в своих отношениях. Несмотря на то, что они так и не перешли фактически к сути, он был ободрён теми их немногими словами, сказанными на дюне. Это был шаг в правильном направлении. Теперь всё, в чем они нуждались, это побыть некоторое время наедине. Всё, в чем мы нуждаемся, подумал он, состроив гримасу из-за такой избитой фразы, это в отдыхе от этого отдыха. После дня погруженности в себя, Скалли, казалось, открылась и наслаждалась временем за ужином. Было так здорово наблюдать, как она вспоминает мгновения своего детства, как и слышать, что другие рассказывали о ней. Он до сих пор так многого не знал, даже после восьми лет партнерства и дружбы. Как несколько вечеров назад сказал Чарли, вероятно, Малдеру она доверялась больше, чем кому-либо еще, но Малдер был жадным в том, что касалось неё - он хотел всё. Он хотел быть в состоянии играть в баскетбол, подниматься на памятные места и не чувствовать себя стариком. Скалли вышла из ванной, выключив свет и закрыв за собой дверь. Она переоделась в обтягивающую белую хлопковую майку, которая едва прикрывала ее живот, и черные трусики. Ее отражение в стекле привлекло его внимание, она прошла по спальне и склонилась над кроваткой Уима, по пути бросив долгий взгляд в его направлении. Он обернулся для лучшего обзора. Этот ансамбль не часто появлялся в репертуаре шкафа Скалли. Ни разу, фактически. "Спокойной ночи, милый", мягко промурлыкала она Уиму, наклоняясь ниже, чтобы поцеловать его в кончик носика. Выпрямившись, она некоторое время наблюдала, как он спал, затем подошла к высокому комоду и взяла бутылочку лосьона. Глаза Малдера сосредоточились на тонкой полоске белой кожи между низом ее майки и резинкой трусиков, на ее сливочных бедрах и выше. Она определенно вернулась в форму, в которой была до родов, размышлял он. И в то время как между ними лежали нераскрытыми большие проблемы, была вещь или две, над которыми они начали работать на этой неделе, которые он хотел воскресить из их отношений до рождения ребёнка. Прежде всего, секс. Много лет у него был период воздержания, затем был короткий (слишком короткий) и блаженный промежуток месяцев со Скалли, когда у него секса было почти столько, сколько он хотел. Потом он был похищен и вернулся, найдя Скалли на последнем триместре сложной беременности, за которой последовало медленное - слишком медленное - выздоровление. Он читал книги. Он знал статистику и понимал, что некоторые женщины выздоравливали после родов медленнее других. Он знал, что Скалли была не одной из таких женщин, частично благодаря хорошим генам и частично ее выносливости при упорной работе, особенно над собой. Только постоянно, казалось, не представлялось большой возможности. А когда возможность была, случалось что-то еще, что-то отвлекало. Он решил, что они не станут статистической величиной. Иметь в доме ребенка тяжело, но он сделает всё, что в его силах, чтобы с этим ребенком и их сексуальной жизнью было всё отлично. У него будет пирог, и он съест его. Они оба. Он поднял взгляд и увидел, что она наблюдала за ним в зеркало. Он медленно приближался к ней, и Скалли замерла, когда он сделал последний шаг и остановился позади нее. Он почувствовал толчок энергии между ними. Ты помнишь, как это было прежде, так же как и я, думал он. У них было не слишком много сексуальной активности с тех пор, как родился Уим, не считая их прерванной попытки в душе. Они так сильно изменились за прошлый год? Скалли облизала губы, когда он провёл кончиком пальца по ее шее и услышал, как у неё сбилось дыхание. "Я полагаю, у нас есть «дождевой билет»", сказал он, отводя в сторону ее волосы и наклоняясь, чтобы прижаться губами к её коже. Он поднял глаза, чтобы снова удерживать в зеркале ее взгляд. "М-м-м-м", промычала она, закрывая на миг глаза, затем снова смотря на него. "Как ты себя чувствуешь?" Он прикоснулся губами к ее уху, мягко целуя, в то время как его руки путешествовали по ее бокам. "Не настолько плохо, что не смогу сделать этого". Беря в ладони ее грудь, он добавил: "Иначе пристрели меня сейчас и избавь от моих страданий". Она выгнулась, подаваясь к его прикосновению и поворачиваясь с загадочной улыбкой, подняла к нему лицо и их губы встретились. Это было мягко и медленно, как когда они начали в душе днём прежде, и он поднял руку к ее лицу, нежно поглаживая ее щеку большим пальцем, пока они целовались. Боже, он любил эту женщину. Она подняла руки, сжимая его голые плечи, меся мускулы, как кошка, пока поцелуй не начал открываться, набирая обороты. "Я принял решение", сказал он, поднимая голову и улыбаясь ей. Ее глаза были теплыми, улыбающимися. "Какое?" спросила она без изменения интонации. Он облизал губы, с усмешкой медленно спускаясь по ее телу. Наслаждаясь ее шеей, водя языком по ее ключице. "С этого времени мы будем делать это намного чаще". Ее руки немедленно проскользнули в его волосы, пока он медленно двигался вниз, слегка прикусывая грудь через хлопковую майку, просовывая язык в ее пупок и дегустируя почти плоское пространство кожи чуть ниже. Все время он ласкал ее бедра и спину, ягодицы, лаская и нежно массируя пальцами. Она тяжело вздохнула, когда он просунул руки между бедрами и раздвинул их, засунул большие пальцы под ее трусики, ногтями слегка потирая мягкую плоть под тонким материалом. С тихим мычанием он опустил голову к ее бугорку, целуя там прежде, чем дважды прикусить, трижды губами. Он слегка отстранился и посмотрел на неё, увидев, как румянец распространяется по ее щекам, а глаза тускнеют от возбуждения. Глубоко вдыхая, он наклонился вперёд и снова прикусил сильнее, используя зубы и губы, пока не смог почувствовать, что влажность просачивается через хлопок, частично его, а частично ее. Дыхание Скалли было быстрым и мелким, он стянул трусики, подняв одну её ногу, затем другую и снял их. Она ухватилась одной рукой за комод и пыталась отдышаться, в то время как он разделил большими пальцами ее внешние губы, дразня клитор кончиком языка. "О, Боже, да..." прошептала она. "Я помню это". Я тоже... должен делать это чаще, пробежала мысль, он встал, приподнимая ее и сажая на комод, его мышцы жаловались, несмотря на крошечный порыв вызванного страхом адреналина, когда комод закачался и тупо ударился о стену. Они оба на мгновение остановились; это была стена, которую они делили с ее матерью. Если они не хотели повторения предыдущего дня, то должны быть очень тихими. Он мог быть тихим... Он поднял голову, поцеловал каждую грудь и взял каждую в рот через хлопок, затем выпустил. Она стянула майку через голову, бросая её на пол и снова притягивая его к себе. Он нетерпеливо приник к ней, посасывая ее плоть, кружась языком вокруг соска, нежно прикусывая зубами. Ее тело задрожало, и он проделал это снова с другой грудью, улыбаясь против ее кожи, когда она снова задрожала. Отстраняясь, он миг удерживал ее взгляд, ее зрачки расширились, когда он медленно опустился между ее бедрами, и его губы коснулись ее мягких внешних губ. Она резко откинулась назад к зеркалу, когда он нежно поцеловал ее, слегка ударяя языком по маленькому кончику клитора. Она попыталась двигаться в ритм с ним, затем замерла, когда комод ударился о стену с тяжелым стуком. Они обменялись тревожным взглядом, и Малдер снова опустил голову, ударяя языком по ее клитору, и Скалли тихо застонала в расстройстве. Он улыбнулся. Дааааааа, намного лучше не становилось. Он убедил ее придвинуться ближе к краю, удерживая комод неподвижным, пока она придвигалась, затем открыл ее и прижался к ней языком. Ее тело задрожало, пока он ласкал её языком, и он проделывал всё снова, слегка ударяя кончиком, затем вяло поглаживая, и всё снова и снова. Он глянул вправо, боковым зрением уловив спящего поблизости в кроватке Уима. Они оказывались перед необходимостью найти большее место, подумал он, прежде чем мальчик станет старше... Пальцы Скалли массировали кожу его головы, и он поднял взгляд, увидев, что она отбросила голову назад и сжала мышцы бедер. Он был твёрдым как камень и должен был бороться с убеждением погладить себя, закрыл глаза и сконцентрировался на создании устойчивого ритма, на ощущении того, что она отвечала под его горячим ртом. Ее дыхание становилось быстрее, и он начал покусывать её, как прежде, используя губы и зубы наряду с языком, пока не услышал, что она затаила дыхание, и зажал её набухший клитор между губами. На миг время приостановилось, затем она тихо всхлипнула, глубоко вздыхая, ее плоть запульсировала под его ртом. Он встал и прижал её к себе. Скалли прижалась щекой к его голове, обняв его. На ее губах играла нежная улыбка, когда она открыла глаза и посмотрела на него. Он поднял брови, спрашивая, в порядке ли она, и она кивнула, ее глаза сияли. Малдер сделал шаг назад и, просунув большие пальцы под резинку боксеров, спустил их и позволил им упасть на пол. Теперь он был готов сосредоточиться на своей потребности. Скалли посмотрела на его эрекцию, затем ему в глаза, и протянула к нему руки, чтобы он помог ей спуститься. Они поцеловались, прежде чем ее ноги коснулись пола. Он повернулся лицом к кровати, и Скалли нежно обернула вокруг него руку, скользя вверх и вниз по его длине, пока они продолжали целоваться, горячо и исследующе. Ее рука была восхитительной, но он был готов к большему. Он повел ее в обратном направлении, пока она не коснулась матраца. Он прервал поцелуй, задыхаясь, пока она кружила большим пальцем по кончику его члена. "Как ты хочешь?" спросила она шепотом, кружа, поглаживая, все время горячо целуя его челюсть. Он бесстыдно толкал в ее руку. "Сейчас", произнёс он, дрожаще вздыхая. Она хихикнула, и он добавил: "Ляг на спину", сказал он, отступая от нее, чтобы она могла подняться на кровать. Она легла и пристально глядела на него из-под тяжелых век. Ее кожа была все еще розовой, и он прикусил губу, водя по ней глазами и заползая на кровать, пока его лицо не было непосредственно над её лицом. Они не сводили друг с друга серьезных глаз, и она раздвинула ноги, в то время как он опускался на неё, помещая головку члена у ее входа и легко проскальзывая внутрь. Малдер закрыл глаза, начав двигаться и сосредотачиваясь на ощущениях в паху. Боже, он любил секс. Скоро он начал двигаться всерьез, чувствуя, как она приподнимает бедра ему навстречу. Он поцеловал ее, глубоко и собственнически, и толкал глубже, чувствуя, как головка достигала предела. Это было то, что он сразу вспомнил, как только снова испытал это, и чувство было настолько невероятным, настолько приятным. Он спрятал лицо в покрывале около ее уха, что-то шепча, в то время как их тела сталкивались в ускоряющемся ритме, на их коже начали появляться капельки пота. Руки Скалли лежали на его заднице, ее ногти оставляли полумесяцы на его плоти. Много раз он толкал в нее, ее дыхание сбилось, она издавала стоны каждый раз, когда он касался шейки ее матки. Чувство было совершенным. Напряжение росло в нём, неконтролируемое, требовательное. Примитивное. Он кончил, сжимая зубы и покачиваясь на волнах удовольствия, которые сотрясали его тело. "Не останавливайся", быстро прошептала она, не прекращая быстрых толчков под ним. Тяжело дыша и с заливающим глаза потом он продолжал двигаться, надеясь, что его эрекция сможет продержаться достаточно, чтобы она достигла оргазма. Он знал, что она была близка. Внезапно ее пальцы сжались и крепко прижали его бедра к ней, она быстро двигала тазом, в то время как внутренние мышцы, окружающие его плоть, быстро сокращались, пульсировали вокруг него. Он замер, чувствуя, как ее тело дрожит, из ее горла раздался тихий стон. С колотящимися сердцами они расслабились на матраце, его вес придавливал ее податливое тело, мягкое и уступчивое. Скалли обернула вокруг него ноги, не отпуская его, и он вздохнул, его веки становились тяжелыми. Она крепко обнимала его, прижав губы к местечку между его шеей и плечом, ее грудь поднималась под ним с тяжелыми дыханиями. Малдер слегка передвинулся, чтобы переместить часть веса с ее маленькой фигурки, и прижался щекой к ее щеке, он закрыл глаза, чувствуя, что его грудь могла бы разорваться, в то время как эндорфины и эмоции пульсировали в нем. В этот момент посткоитального счастья, когда они были все еще переплетены, их сердца были открыты, страсть текла вокруг них как быстрая река, он верил, что они могли выдержать всё, что угодно, чем жизнь могла бросить в них. Они были настолько потрясающе хороши вместе. Это было настолько правильно. Ничего иное не было столь правильным. "Потрясающе", прошептал он после долгой тишины. Скалли промычала, ее дыхание замедлялось, в то время как она медленно ласкала его гладкую кожу. Дом был тихим – таким тихим, как воздух на улице. Гармония и мир окутывали их как одеяло, пока они уплывали в сон. "НННЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!" закричал высокий голос из комнаты где-то под ними, пронзительный вопль достиг каждого угла тихого дома. С резким вздохом Скалли подскочила. Малдер широко открыл глаза и поднял голову, слушая. "Что это было?" прошептала Скалли, затаив дыхание. "Похоже на Мэтью". Мэтью снова закричал. "УХОДИ!" вопил он. "УХОДИ! МАМА! ПЛОХОЙ ЧЕЛОВЕК! НЕЕЕЕЕЕТ!" Малдер на мгновение уставился на Скалли, и как только слова Мэтью дошли до него, он поднялся и схватил лежащие в изножье кровати джинсы, натягивая их и устремляясь к двери. Скалли надела нижнее белье и схватила халат, просовывая руки в рукава и спеша вниз по лестнице за Малдером. ***** Билл и Тара были уже с Мэтью, Тара обнимала мальчика и покачивала его, пока он громко рыдал на груди матери. "Что случилось?" спросил Малдер Билла, осматривая комнату и мысленно каталогизируя то, что могло находиться не на месте. Скалли вошла в комнату, завязывая пояс халата и осматривая углы точно так же, как Малдер. "Он говорит, что видел человека в окне", сказал им Билл, проводя рукой по затылку и сжимая губы. Скалли замерла, ее глаза расширились, когда она посмотрела на Малдера. Малдер пересек комнату, подошёл к окну и осторожно открыл его, осматривая область ниже. Скалли стала позади него. Комната Мэтью находилась на первом этаже, но поскольку дом стоял на сваях, это было равноценно спальни на втором этаже - по крайней мере, восемнадцать футов от песчаной земли внизу. Но, как и у большинства домов, к сваям горизонтально были прибиты толстые доски, которые поднимались от земли к основанию дома как ступеньки. "Любой мог подняться, как по лестнице", пробормотал Малдер. Скалли посмотрела на него, чувствуя, как легкие сжались в груди, а сердце начало колотиться. "Уим…" прошептала она, затаив дыхание, несясь по комнате и лестнице с бегущим следом Малдером. Мэгги только спускалась со взглядом сонного беспокойства на лице, когда Скалли и Малдер пронеслись мимо нее. Дверь в их комнату была приоткрыта. Маленькая фигурка Уима все еще была свёрнута как креветка на боку, он мирно спал. Малдер резко остановился позади Скалли, она чувствовала его тяжелое дыхание за спиной, она подошла к кроватке, склоняя голову и закрывая глаза. "Я пойду, проверю на улице", сказал он, осматривая пол и ища свои ботинки. Она кивнула, затем повернулась. Мэгги, Чарли и Джой стояли в прихожей за дверью, наблюдая за ними со смесью любопытства и замешательства. Ее глаза скользнули по ним, едва замечая их присутствие, она сосредоточилась на спине Малдера. Он надел ботинки и направился к двери. "Малдер..." тихо позвала его Скалли. Он повернулся, на его лице была маска твёрдости и беспокойства, когда он посмотрел на нее. Она удерживала его взгляд, ее беспокойство о его безопасности блестело в ее глазах наряду со страхом, но она ничего не говорила - она не должна была. Он знал. "Я буду", сказал он, затем прошёл между Чарли и Мэгги и направился вниз по лестнице. ***** Билл вышел из комнаты Мэтью, когда Малдер спускался с нижней ступеньки, вытаскивая из кармана джинсов ключи от машины. "Идёшь куда-то?" спросил Билл, сдвинув брови. Малдер покачал головой. "Я просто осмотрю окрестности". Билл фыркнул без намёка на юмор. "Что, ты думаешь, там действительно кто-то был? Это был сон, Малдер. Возвращайся в кровать". "Мы не знаем это наверняка", осторожно ответил Малдер. Билл покачал головой и медленно проговорил, в его голосе сквозило преувеличенное терпение. "Это был кошмар - чего ты мог ожидать, когда рассказываешь ребенку историю о пиратах, которым отрубают головы?" Малдер глубоко вздохнул и сильно сжал коренные зубы. Билл с пренебрежением покачал головой и продолжил. "Ему снился сон, и он проснулся, когда услышал, как вы двое двигаете мебель наверху – он, вероятно, вообразил эту отрубленную голову в окне, плавающую, как лицо в волшебном зеркале в Белоснежке. Вот и всё, что случилось". Малдер положил руки на бедра, склонив голову. Тогда он посмотрел на Билла, приняв решение. "Я надеюсь, что ты прав", сказал он. "Но я всё равно пойду, проверю". Билл фыркнул и повернулся. "Как знаешь", сказал он, возвращаясь в свою спальню. Малдер моргнул, наблюдая, как он уходил, и сильно сжал ключи от машины, чувствуя, как тупые края впиваются в его ладонь. Тогда он повернулся и тихо выскользнул во входную дверь. Машина стояла на их импровизированной баскетбольной площадке, где Малдер оставил её несколькими часами ранее. Луна находилась высоко в небе и была полной, купающей ночной пейзаж в призрачном, серебряном свете. Это была необычная освещённость - синеватая. Она падала и освещала странные детали, выделяя все цвета и путая восприятие их глубины. Малдер спустился по лестнице, прошёл мимо двери водителя и остановился у багажника. Повернул в замке ключ и открыл багажник. Он нащупал внутри маленький кожаный чехол, тщательно спрятанный под ковриком между запасной шиной и нишей для колеса. Быстро оглядевшись, он достал его, расстегнул молнию и вынул свой пистолет калибра .38, черный металл его ствола мерцал в лунном свете. "Он заряжен?" Малдер вздрогнул от тихого голоса и быстро повернулся, увидев стоящую сзади Скалли. Он закрыл глаза, состроив гримасу и опуская плечи, прежде чем выдохнуть, и открыл цилиндр, осторожно крутя его пальцами. "Да", сказал он, с щелчком закрывая цилиндр. "Маловато смысла в оружии, которое не заряжено". Он засунул пистолет за пояс джинсов и закрыл багажник, поворачиваясь к ней. Она надела одежду, которую носила ранее, ее тело в лунном свете было напряжённым и натянутым как тетива, готовым к чему угодно. Он коснулся на миг ее руки и отвернулся от машины. "Пойдем". Они осторожно обошли ступени, направившись к веранде Билла и Тары и осматривая каждую тень, каждое движение. Практически всё было неестественно неподвижным - никакого ветра, никаких цикад, вообще никакого звука за исключением прибоя, бесконечно шумящего за дюнами. При отсутствии другого шума разбивающиеся о берег волны казалась громче, зловещей, и даже их собственные тихие шаги по песку казались большими и неуместными. Скалли вытащила свой карманный фонарик и включила его, осматривая песок под комнатой Мэтью. Сердце Малдера билось в два раза быстрей нормального темпа, и он мог чувствовать в животе тошноту от ослабевающей волны адреналина. Это было знакомое чувство, эта готовность к страху, и каким-то парадоксальным образом он находил в этом определенную долю комфорта. Он стоял лицом к лицу с ужасом более одного раза и был опытным в рассказывании об этом; он заработал определенное количество уверенности в своей способности держать своё дерьмо при себе. Он повернулся, чтобы осмотреть горизонт позади них. Дюны были пустыми, лунный свет ровно падал на песок, траву и неровный дощатый настил. Его глаза быстро охватили голое пространство, снова возвращаясь к основанию дома и запутанному лабиринту теней и свай под ним, внезапно походя на угрожающий и запутанный темный низ пирса. Он сощурил глаза, ища любое движение за перекладинами, любую неправильную форму. Скалли внимательно осматривала перекладины, медленно водя фонариком вдоль краев каждой доски. Малдер сосредоточился на кратком мерцании под домом, мелком изменении в том, как серебряные и синие полосы ложатся на сваи. Больше ничего не было - только неподвижность, и затем ещё одна краткая вспышка. Вытащив из-за пояса пистолет, он сделал шаг вперед, повернувшись боком, чтобы проскользнуть между краями планок и соседней сваей. Под домом лунный свет достигал на несколько дюймов дальше планок, затем была только темнота. Малдер продвигался вперед, крадучись, внимательно следя за любым движением, внимательно слушая любой звук. Над ним скрипел деревянный дом, в котором ходили его обитатели, тихий, утомленный скрип напомнил ему о том, насколько усталым он был. Он проходил через сваи по морскому песку, ощущая путь всеми органами чувствам и протянутой рукой, ища деревянные столбы, прежде чем его нос установит контакт первым. Он держал оружие поднятым. Что-то пронеслось мимо его ноги, и он замер, сердце дико колотилось в груди. Посмотрев вниз, он осмотрел область, ничего не увидев. Минуту спустя он снова пошёл вперед, надеясь, что чем бы это ни было, он не наступит на это – а оно не укусит. Слева от себя он услышал тихий шелест и повернул голову в том направлении. И нашёл себя глядящим в ярко-желтые сияющие глаза. Бросая быстрый взгляд через плечо, чтобы определить местонахождение Скалли, Малдер увидел рассеянный белый свет ее фонарика, все еще скользящий по планкам. Когда он повернулся обратно, глаза исчезли. Он медленно выдохнул, снова продвигаясь вперёд. Малдер вышел к задней стороне дома, выходящей к дюнам, он стоял под лестницей, которая вела к задней веранде. Осторожно смотря налево, затем направо, он осмотрел дюны; трава была совершенно неподвижна безветренной ночью. Он снова сунул пистолет за пояс, выгнув спину и морщась. Завтра он будет чувствовать себя дерьмово. "Эй!" крикнул сверху мужской голос. Он поднял голову и увидел выглядывающего из окна Чарли, "Что вы там делаете, черт возьми?" Малдер искоса посмотрел на него и махнул рукой, качая головой и отворачиваясь, чтобы сосредоточиться на области, немедленно окружившей его. "Эй, Бунгало Билл..." пропел Чарли. "Что ты убил, Бунгало Билл?" Чарли позволил своей серенаде исчезнуть в глупом смехе, он был чрезвычайно доволен собой. Малдер бросил на Чарли резкий взгляд, сжав губы и пытаясь тихо утихомирить его. Он отошёл вправо, завернув за угол дома и уйдя из зоны видимости Чарли. Всё было спокойно. Обходя осторожно вокруг дома, он еще раз прошёл машину, парадную лестницу и веранду Билла и Тары, все еще следя, все еще настороже. Скалли вышла из-под свай и снова направила фонарик на землю под окном Мэтью. Она подняла голову, когда он подошёл, и сжала губы. Медленно выдохнула через нос, на ее лице было выражение беспокойства. "Нашла что-нибудь?" спросил Малдер. "Ничего". Он закусил уголок губы. "Я ещё раз проверю утром, когда будет светлее". Скалли посмотрела на него. Ее ушибленный глаз в синем полуночном свете выглядел еще хуже, выделялся на ее бледной освещённой луной коже. На ее лице отражалось столько беспокойства и волнения, что это заставило его вздрогнуть. "Пойдём", сказал он, кладя руку на ее плечо. "Давай попытаемся немного поспать". Она закрыла на миг глаза и пошла перед ним. Они поднялись в дом, затем совершили свой последний подъем – по лестнице, ведущей к их спальне. Мэгги сидела на краю их кровати и читала, а Уим все еще тихо сопел в кроватке. Она подняла голову, ее очки для чтения сползли на кончик носа. Малдер тихо поблагодарил Бога, когда она ничего не сказала, не задавала вопросов - просто жалостливо улыбнулась и прошептала "Доброй ночи", прежде чем выйти из комнаты, закрыв за собой дверь. Он положил пистолет на тумбочку, а Скалли стала около кроватки и смотрела на своего спящего ребенка, нахмурив бровь. Он знал вопрос, вертящийся у неё на уме - всегда вертящийся, задерживающийся в темноте, так же как всегда изводил и его. Даже если они не знали наверняка, что кто-либо был здесь, или точную причину того, зачем, вопрос лежал между ними, и только они вдвоём понимали полный ужас этого. Если кто-то был здесь, чтобы забрать Уима, то почему сейчас?