Сезон ураганов

День 7 Четверг Он проснулся. Комната была необычайно темной. И влажной. И пахла одновременно кремом от загара, спагетти, плесенью и ромом. Подушка под его щекой была грубой текстуры, маленькой и влажной в том месте, где он пускал слюни во сне. Но, как ни парадоксально, рот его был сухим и покалывал. Он сел, перемещаясь с запоздалой осторожностью, его мозг, казалось, болтался в голове, и в течение нескольких секунд он понятия не имел, где находился. Он чувствовал себя дерьмово. Тяжело моргая, он медленно осознал, что был внизу в гостиной комнате; отрубился на диване. Причудливая форма с правой стороны от него медленно преобразовалась в фигуру лежащего на спине Чарли, растянутого на двухместном диване, его ноги свисали с одного подлокотника, рука была согнута в локте у лица. Он храпел. Глаза Малдера продолжали выхватывать фигуры из таинственного полумрака - появившегося, понял он теперь, из-за забитых окон - и он увидел доказательство того, что привело к причине его недуга. Стаканы, стоящие на перекошенном журнальном столике, брошенная колода карт, бутылка Mount Gay, которая была новой, когда они открывали её, теперь была почти пустой. Он глубоко вздохнул и немедленно пожалел об этом. Тогда он задержал дыхание и пожалел обо всем, что случилось за последние двадцать четыре часа. Раздалось тихое громыхание и содрогание, когда в угол дома врезался ветер. Малдер осторожно поднялся с дивана и направился к балконной двери, которая вела на веранду - единственной двери, которую они не заколотили днём прежде. Мир снаружи был различных оттенков холодной, безразмерной серости, покрытой тонкой вуалью дождя. Быстрый взгляд на ручные часы сказал ему, что не было ещё и шести утра – было где-то за час до того, как взойдёт солнце - но день, казалось, уже определился со своим настроением, и Малдер знал, что даже рассвет вряд ли прорвется сквозь мрак. За столь короткое время всё стало настолько плохо. И теперь плохо собиралось стать только хуже... Он прижал к глазам ладони, повернулся спиной к двери и зловещей погоде и подумал, что должен попытаться подняться наверх. Скалли будет задаваться вопросом, где он. Он опустил руки, моргая и таращась в полумрак комнаты. На диване все еще равномерно сопел Чарли в изгиб своей руки. Кроме его сопения и стука ветра все было тихо, выжидало, приостановившись в беспокойной тишине. Малдер осторожно дышал. Всё его чувство равновесия было нарушено. Может, он просто полежит некоторое время, прежде чем попытается подняться по лестнице. Ему просто нужно еще нескольких минут сна. И, может, большой стакан воды… Он добрался до дивана и с благодарностью опустился на подушки, думая о прохладной воде и о том, как приятно позволить глазам снова закрыться. Он просто полежит здесь с закрытыми глазами. Просто полежит и послушает. Он слушал слегка храпящего Чарли, слушал ветер, слушал тиканье своих наручных часов и погружался в путанный, беспокойный сон. ***** Комната была темной, и она не могла видеть дальше своей кровати или слышать то, что происходило в комнате - всюду слышались странные голоса, шепот заполнял ее уши так, что она не могла слышать. Повсюду была опасность. Они были здесь из-за ребенка - они хотели забрать ее ребенка… Она попыталась сесть, но на ее грудь что-то давило. Кто-то держал ее за лодыжки - она не могла двинуться. Она попыталась крикнуть - Где вы? Но голос застрял в горле и никакого звука не вышло… Где Малдер? Странные руки на ее лодыжках - она не могла видеть…! Поблизости парило лицо агента Рейес, как привидение, как призрак в темноте - почему она не включит свет…? Агент Рейес…? Руки тянули ее, сжимали - и она услышала плач своего ребенка. Уим плакал. Шепот в ушах становился громче, она могла чувствовать, что они подошли ближе, окружили ее, чтобы она не могла двинуться - где Малдер? Малдер…! Она резко села в кровати с его именем на губах, ее приглушённый вскрик все еще висел в воздухе. Всё ее тело дрожало и покрылось холодным потом, лодыжки запутались в смятых простынях. Малдера не было. Она сделала несколько мелких вздохов, ожидая, когда сердце перестанет стучать в ушах. Ветер с дождем стегали закрытые окна, походя на хор шепотов. В кроватке плакал Уим. Дрожа всем телом, она встала и немедленно подошла к нему, вынула из кроватки и быстро прижала к груди, чувствуя укол слез. Их было слишком много, и она опустилась на пол и позволила им хлынуть на щеки и влажную пушистую головку Уима. Некоторое время они сидели так, мать и сын, плачущие вместе. ***** Она тихо спустилась по лестнице, чувствуя себя немного чужой в затемненном доме, не знала, сколько было времени, и была не уверена в том, где Малдер провел ночь. Уим перестал плакать, но все еще хотел есть, корчился у ее плеча и неистово куксился, путаясь влажными кулачками в ее волосах. Она спокойно предложила ему вести себя тише, не желая, чтобы он разбудил кого-нибудь еще. Она чувствовала себя такой же раздражительной и более чем немного не сфокусированной благодаря кошмару; она не знала, могла ли прямо сейчас иметь дело со своей семьей. Она просто согреет бутылочку и вернётся наверх. "Привет. Ты в порядке?" На кухне стоял Билл и наливал себе чашку кофе. Скалли остановилась на пороге, когда он посмотрел на неё. Она знала, что была похожа на развалину, и почувствовала румянец на щеках. Глубоко вздыхая, она взяла себя в руки и вошла в кухню. Билл снова поглядел на нее через плечо, вынимая из холодильника сливочник. "Все в порядке, Дана?" снова спросил он. "Ты ужасно выглядишь". Она подняла бровь, глядя на него. "Спасибо", сказала она. "Ты не мог бы передать мне бутылочку…" Билл схватил с верхней полки бутылочку и закрыл дверь холодильника. Он прислонился бедром к столу. "Тяжёлая ночь, а?" Скалли глядела на него, нахмурившись, и не могла прочитать выражение его лица. Его лицо было серьезным, почти обвиняющим. Она снова почувствовала, что была не в курсе дел. "Да", сказала она несколько неохотно. Ей пришла в голову мысль, что, на что бы ни намекал ее брат, это, вероятно, имело отношение к Малдеру. Она была не уверена в том, что хотела так рано услышать мысли Билла на сей счет, но она все еще не знала, где Малдер. Потому спросила. "А что?" Прежде чем Билл смог ответить, из области гостиной послышался приглушенный звук – полу вздох, полу всхрап. Лицо Билла приняло скучающий вид, и он кивнул к диванам. "Лично убедись", сказал он. Скалли взяла со стола бутылочку и пошла с Уимом в гостиную, щурясь в полумраке. Сначала она заметила Чарли, растянувшегося на двухместном диване и громко дышащего через открытый рот. Скалли ухмыльнулась и посмотрела на другой диван. Там находился Малдер, лежащий главным образом на животе, уткнувшись лицом в подушку. Она вздохнула, подтянула Уима повыше и немного нагнулась, чтобы отвести несколько влажных прядей волос с виска Малдера. Он едва пошевелился от ее прикосновения, и Скалли выпрямилась, замечая беспорядок на журнальном столике. "Так вот что случилось", выдохнула она, глядя на разбросанные карты и долларовые банкноты, грязные стаканы и бутылку рома. Взяв бутылочку Уима в другую руку, она обошла диван и подняла бутылку из-под рома, глядя на этикетку, будто ища подтверждения. Тогда она оглянулась на находящегося в отключке Малдера, и ее бровь беспокойно нахмурилась. "Ещё было вот это", сказал из кухни Билл. Она подняла голову и увидела, что он держит пустую бутылку из-под водки, которая находилась в раковине. "О, Боже мой", потрясенно простонала Скалли и переводила взгляд с бессознательной фигуры Малдера к младшему брату. Что они с собой сделали? "Разве они не знают об отравлении алкоголем?" пробормотала она. У основания лестницы появилась Мэгги и направилась к кухне. "Доброе утро", тихо произнесла она. Билл поднял голову и с решительно злобным блеском в глазах встретил взгляд Скалли. "Привет, мам", сказал он. Мэгги остановилась на полпути, когда увидела в гостиной Скалли. "Что случилось?" спросила она. Ее глаза метнулись к бутылке в руке дочери. "Что это?" Скалли вздохнула и направилась к кухне, прежде чем ее мать смогла войти во мрак гостиной и увидеть растянувшихся на диванах. Она поставила бутылку из-под рома на стол и свирепо глянула на Билла с видом предупреждения. "Ничего", сказала она. От Мэгги было не так легко отделаться. "Дана? Что это?" снова спросила она, на сей раз подразумевая звук прерывистого храпа Чарли. "Что это за звук?" "У Чарльза с Малдером прошлой ночью была здесь небольшая вечеринка", сказал Билл. Скалли впилась в него взглядом, и он скрылся позади своей кофейной кружки, делая глоток. Мэгги всматривалась в темноту за пределами кухни. "Вечеринка? О чем вы говорите?" "Ни о чём", повторила Скалли с глубоким вздохом. Она крепко сжала бутылочку Уима. "Просто ночью они оба спали здесь, вот и все". Но Мэгги заметила на столе ром и пустую бутылку Absolut в раковине, и ее глаза с пониманием расширились. "Понятно", сказала она. Скалли закрыла на мгновение глаза и вздохнула. "Я забираю Уима наверх", сказала она, наконец. Ее мать кивнула и мрачно сжала губы. "Да, полагаю, так лучше", сказала Мэгги. Скалли глянула на Билла, который взял вторую кружку и снимал с конфорки сваренный кофе. Он встретил ее взгляд с поднятой бровью, и Скалли могла слышать голос Тары в тот день на маяке… Иногда он может быть таким ублюдком... Она сердито вздохнула и отвела взгляд, подтягивая Уима выше и идя в прихожую. Голос Билла последовал за нею вверх по лестнице, когда он обратился к матери. "Кофе?" ***** Когда он проснулся во второй раз, комната была еще странно темной, но теперь преобладал запах свежесваренного кофе, напавший на его обоняние. Кто-то варил кофе. Он перевернулся на спину и уставился на потолочный вентилятор. Он двигался все еще слишком медленно, потому снова с тихим стоном закрыл глаза. Кто-то был внизу и варил кофе. Сколько было времени? Ему потребовалась минута, чтобы зарегистрировать 10:13 на своих часах, когда он встал, и еще дольше, чтобы перевести это в четыре часа. Четыре часа с тех пор, как он просыпался прежде. Четыре часа, Скалли, вероятно, уже проснулась и задавалась вопросом, какого черта он не пришёл спать. Он провёл руками по лицу, обходя журнальный столик и следуя на манящий аромат кофе, и застонал внутри, когда заметил, что кто-то убрал их стаканы и бутылку рома и поправил мебель. На обеденном столе лежала аккуратно сложенная колода карт рядом с маленькой кучкой смятых однодолларовых купюр. Малдер вздохнул, оборачиваясь через плечо и глядя на Чарли, который, казалось, не двигался за последние четыре часа. Они оба, должно быть, являли собой эффектную картину. Как по заказу Чарли пошевелился, поднял голову с долгим стоном и мутным взглядом оглядел комнату. Он моргнул, в замешательстве глядя на Малдера, и провёл рукой по лицу. "Привет, парень - что происходит?" прохрипел он. "Ничего", сказал ему Малдер, направляясь на кухню. "Но уже поздно. Десять пятнадцать". Чарли насмешливо хмыкнул. "Это не поздно..." "Тогда продолжай спать", сказал Малдер, улыбаясь, несмотря на увеличивающуюся пульсацию в черепе. Чарли уже последовал его совету и снова лёг, накрыв рукой голову. Свет на кухне был включен и на столе был оставлен небольшой сливочник в форме коровы. Под ним на столе находились две маленьких белых капли молока. Малдер на мгновение уставился на них. Его глаза, казалось, не работали. Он моргнул и повернулся, уставившись на кофеварку. Она была полу наполнена, конденсационные капельки внутри капали в темную, ароматную жидкость. Он почувствовал волну отвращения, которая частично была из-за голода, а частично из-за тошноты. Тошнота выигрывала. Он не думал, что будет в состоянии справиться с кофе. Отведя взгляд от кофеварки и пытаясь игнорировать густой аромат, доносящийся от машины, он начал открывать дверки шкафов, ища аспирин, или Адвил, Тамс - что-нибудь… "Чёрт", пробормотал Чарли с дивана, его голос был сонливым и приглушенным под рукой. "Это дождь?" Малдер остановился послушать и узнал звук дождя, который хлестал по крыше и окнам. "Да", сказал он. Моросящий дождь, который он засвидетельствовал ранее, стал, очевидно, сильнее. Ненамеренная дрожь пробежала по нему от мысли о приближающемся шторме. Уже нельзя было от него укрыться; они застряли. Он открыл дверку буфета, наконец-то наталкиваясь на полупустую коробочку Алка-Зельтцера. Бинго. "Дерьмово", произнёс Чарли из-под руки. Возникла долгая пауза, во время которой Малдер наполнил высокий стакан водой из-под крана, и затем Чарли снова заговорил. "Дерьмо. Моя голова. Чувствую себя дерьмово. Я хотел бы быть мертвым..." Озноб пробежал по коже Малдера, когда он бросил в стакан таблетки и они запузырились. Его собственная голова была будто выскоблена и снова наполнена свинцом, но если бы встал выбор между похмельем и быть мертвым, он бы бесспорно выбрал похмелье. "Будь осторожен в своих желаниях", сказал он, слыша странный хрип в своём голосе. Его рот был таким сухим. "Мертвый не оправдывает ожиданий". У Чарли даже не было сил хихикнуть, что Малдер принял за признак того, как действительно ужасно он себя чувствовал. Ну, не удивительно, подумал Малдер, учитывая обстоятельства. Они за несколько часов разделались с бутылкой водки и большей частью бутылки рома. Чувствовать себя дерьмово было в порядке вещей. Малдер подождал, пока таблетки не растворились, и выпил всё содержимое стакана тремя большими глотками. Неудовлетворённо отрыгнув, он снова наполнил стакан водой, снова бросил туда таблетки и направился к дивану. Он постучал донышком стакана по поднятому локтю Чарли. "Держи", сказал он, когда Чарли посмотрел на него. "Выпей это и ещё поспи". "Спасибо, док", сказал Чарли, беря шипящий стакан и сомнительно смотря на него. Он поглядел на Малдера, который направился к лестнице. "Это вызовет у меня тошноту?" Малдер остановился на нижней ступеньке. "Сомневаюсь". Чарли воспроизвёл звук, который был отчасти хныканьем, отчасти вздохом. "О, очень жаль", сказал он. "Но, думаю, всё равно выпью". ***** В прихожей наверху было темно из-за забитого окна в конце неё, но дверь в его со Скалли комнату была окружена золотым ореолом света. Малдер остановился. Скалли не спала. Вообще-то, она и могла быть тем человеком, кто спускался вниз, чтобы прибраться и сделать кофе, в то время как он и Чарли валялись в пьяном оцепенении. Часть его съежилась от мысли о том, что она видела его таким - хотя, конечно, она видела его в худшем состоянии - но он предположил, что скорее предпочтёт, чтобы Скалли стала свидетелем результата их с Чарли распущенного вечера, чем кто-либо еще из ее семьи. Особенно Билл. Он действительно надеялся, что это был не Билл. Сделав глубокий, одурманенный вздох, он медленно открыл дверь, щурясь, когда свет атаковал его зрачки. Скалли стояла у окна - смотря неизвестно на что, так как окно было забито - над ее плечом были видны лобик и глазки безучастно глядящего Уима, пока она нежно покачивала его. "Скалли?" тихо позвал он. Когда она повернулась, стало очевидным, что она едва спала. Под ее глазами были темные круги - почти столь же темные, как синяк - веки были тяжелыми, а рот напряжённо сжат. Она выглядела опустошенной. Кроме того, нахмуренная бровь и то, как нервно она качала Уима, сказали ему, в каком состоянии она находилась. "У тебя снова был сон", прошептал он, сглатывая, чтобы прочистить горло. Ее лоб и лицо сморщились, уголки губ напряглись. Она загнала угрожающие пролиться слезы обратно и кивнула. "Извини", сказал он, "я не хотел оставаться внизу…" "Я знаю", ответила она, делая вдох и выдох, чтобы успокоиться. "Я спускалась ранее". Внизу хлопнула дверь, и затем послышался топот сандалий Мэтью по плиткам прихожей. До них донёсся монотонный и кислый голос Билла. "Думаешь, скоро встанешь с этого дивана, Чарльз?" Чарли что-то неразборчиво простонал и быстро был заглушен визгом и смехом Мэтью. "Господи Иисусе, Чарльз!" с отвращением произнёс голос Билла. "Гоподи Сусе, Чальз!" отозвался эхом Мэтью. "Гоподи Сусе, Чальз!" "Мэтью…" побранил Билл. "Папа! Дядя Чальз пукнул…" "Не говори так, скажи: 'Он испортил воздух'", сказал Билл. Малдер не смог сдержать улыбку. Он поднял голову и встретил взгляд Скалли. Она отвела взгляд и прикрыла рот тыльной стороной руки, ее глаза блестели. Внизу Мэтью пел: "Дядя Чальз пук-нул, дядя Чальз пук-нул…" Малдер услышал хихиканье Чарли и сам захихикал. "Извини, парень", прохрипел Чарли, "полагаю, это ром или что-то ещё…" Билл говорил все еще с отвращением. "Так почему бы тебе не пойти в ванную, ради Бога? Мы будем заперты здесь весь день и не сможем даже открыть окно…" Послышался ещё один громкий вопль и смех Мэтью, сопровождаемый хихиканьем Чарли. "Извините…" "Чарльз! Будь добр!" "Да, будто ты никогда..." парировал Чарли, его голос исчез позади звука закрывшейся двери. Малдер засмеялся громче, и даже Скалли была неспособна сдержать хихиканье. Она посмотрела на него, и часть утомления, казалось, исчезла из ее глаз. Малдер открыл рот, чтобы что-то сказать, но был прерван громким стуком внизу. Кто-то стучал во входную дверь дома. Весёлый взгляд Скалли быстро превратился в тревожный. "Кто-то выходил?" спросил Малдер. Скалли покачала головой. Внизу Билл быстро сказал: "Мэтью, возвращайся в свою комнату". "Там кто-то есть, папа". Малдер и Скалли обменялись взглядом и вышли в прихожую, останавливаясь наверху лестницы. В дверном проеме стоял мужчина в одежде, предназначенной для любой погоды, с его тяжелого дождевика капала вода, и на плитках коридора образовывалась лужа. Билл жестом пригласил его войти, с трудом закрывая дверь против ветра, который прилепил одежду к его телу. Мэтью стоял позади Билла, обернув руки вокруг бедра отца. Незнакомец смотрел из-под мокрого капюшона, когда Скалли и Малдер спускались по лестнице, он оглядел их и, наконец, остановил взгляд на Уиме, которого Скалли прижимала к плечу. Человек мгновение таращился на ребенка и затем повернулся к Биллу. "Я не думал...", он снова поглядел на Скалли и Уима. Его глаза несколько сузились, и Скалли почувствовала что-то скрутившее живот, странное мимолётное ощущение узнавания. "Я не знал, что с вами маленькие дети", закончил человек. Скалли остановилась у основания лестницы, все еще изучая мужчину. Он ничем не был примечателен, лет сорока пяти или пятидесяти пяти, худощавый, с вежливым выражением лица. Она видела этого человека раньше? Она почувствовала позади себя на нижней ступеньке Малдера, подвинулась, чтобы уступить ему место, и крепче прижала Уима к груди. "Это мистер Фессен из Hatteras Realty", сказал им Билл. "Какие-то проблемы?" спросила она. Мистер Фессен открыто посмотрел на Уима, который корчился против плеча Скалли. Он слегка покачал головой и встретил взгляд Скалли. "Мы арендуем соседний дом", сказал он. "Я просто проверял, чтобы дома по соседству все были заколочены, когда увидел ваши машины…" "Мы не арендуем этот дом", сказала ему Скалли. Мэтью сжал ногу Билла. "Кто это, папа?" спросил он. Билл положил руку на волосы Мэтью, спокойно утихомиривая его. Мистер Фессен нахмурился. "Я также волонтёр Красного Креста в Outer Banks", сказал он, оглядывая взрослых с выражением серьезного беспокойства. "Когда я увидел ваши машины, то пришёл узнать, нужна ли вам помощь, чтобы выбраться из дома. Шторм превратился в ураган - я не знаю, слышали ли вы об этом…" "Мы слышали об этом по радио вчера вечером", сказал Малдер. Скалли почувствовала его руку на своём локте. "Ну, тогда вы знаете, что для вас намного безопасней будет не оставаться в доме". Мистер Фессен снова уставился на Уима. "Здесь возможны штормовые волны, и если они обрушатся на дюны, будет довольно опасное положение для всех вас". "Мы подумали, что будем в большей безопасности в доме, чем в своих машинах на шоссе", объяснил Малдер. Скалли немного передвинулась, склоняясь к нему. Мистер Фессен пристально смотрел на Малдера, все еще нахмурившись, и качал головой. "Может быть", сказал он, в его тоне был очевиден скептицизм. Он поднял голову и оглядел холл, как будто проверяя конструкции дома на признаки прочности или недостатка таковой. "И я вижу, что вы забили окна - это хорошо. Но мне все равно не нравится мысль, что все вы застряли здесь с двумя маленькими детьми". "Угроза настолько серьезна?" спросил Билл. Он наклонился и поднял Мэтью, ухватив его за подмышки. "Я думал, эти здания были построены, чтобы противостоять…" В этот момент балконная дверь, которая вела на веранду и которую они не забили днём прежде, распахнулась, громко ударившись о стену, и в дом ворвался влажный ветер. Малдер пересек комнату и быстро закрыл ее. "О, конечно, конечно", проговорил Фессен, следя за действиями Малдера. "Ветер делает это, распахивает двери и тому подобное - вы захотите забить её". Он снова посмотрел на Билла. "Нет, не из-за дома или ветра вы должны волноваться – а из-за того, что пойманы в ловушку. Волна - опасная часть шторма. Вы можете оказаться без возможности выбраться - машины утонут или будут похоронены в песке". Все затихли, и Скалли увидела тревожный взгляд, которым обменялись Малдер и ее брат, когда Малдер вернулся в коридор. Она почувствовала острую боль раскаяния, что не надавила сильнее вчера, чтобы уехать утром, когда был еще шанс. Мистер Фессен откашлялся и попятился к двери. "Что ж - я должен заняться другими домами", сказал он. "Вы все можете последовать за мной к нашему офису - мы чуть дальше по дороге…" "Там безопасней?" сомнительно спросил Билл. Фессен фыркнул. "Ну, вы не застрянете, во всяком случае. У нас есть там радио, чтобы вызвать..." Он сделал паузу, поскольку его глаза снова устремились к Уиму, и Скалли охранительно прижала ребенка к груди, борясь с убеждением уйти из комнаты. Мистер Фессен поднял взгляд и встретился с ее глазами. "Я не хотел бы, чтобы что-нибудь случилось с этим ребенком", сказал он ей. Скалли моргнула, глядя на него и чувствуя холодный укол страха в животе. "Мы должны будем обсудить это с остальными членами семьи", проговорил Билл. Мистер Фессен посмотрел на него и кивнул. Он открыл дверь. "Что ж, хорошо", сказал Фессен, выходя, нагибаясь, в ветер и дождь. Он искоса посмотрел на них. "Берегите себя - и не рискуйте!" Билл с трудом закрыл за ним дверь, ветер пытался пробиться внутрь. Мэтью погладил отца по щеке. "Там штолм, папа". Билл подтянул Мэтью повыше. "Да, там шторм", сказал он, и, взглянув на сестру и Малдера, понес Мэтью в гостиную комнату. Скалли посмотрела на Малдера, который встретил её взгляд с напряжённым выражением беспокойства. Это все начинало быть слишком знакомым. Феликс и его ветры в семьдесят миль в час обрушатся на них в течение часов, и снова она и Малдер оказались пойманными в ловушку, пережидающими ураган при менее желательных обстоятельствах. Только на этот раз всё было хуже. Вместо комнаты, полной незнакомцев, они были с семьей; и вместо Малдера, раненого в урагане, в то время как она принимала ребенка в импровизированной родильной палате, у нее был собственный ребенок, о котором она волновалась. Это определяло всё. ***** Несколько часов спустя, или, может, это были только минуты - Скалли потеряла всё чувство времени, она спустилась вниз, медленно обходя комнаты, в то время как дождь и ветер бушевали за пределами дома. Тара и Мэгги забрали обоих детей в комнату Мэтью, где Мэгги читала им большую книгу, которую взяла с одной из полок в гостиной. Уим крепко спал на коленях бабушки, а Мэтью тихо прижался к Таре, которая сидела на кровати, рассеянно поглаживая прядки золотистых волос на лобике сына. Только Мэтью поднял взгляд, когда Скалли остановилась в дверном проеме, его веки были тяжелыми, глазки тусклыми, он посасывал большой пальчик. Его пальчики медленно разжались перед маленьким ротиком, и он помахал ей ими как нежная актиния, затем снова мягко сжал их у носика, слушая усыпляющий голос бабушки. "'...Я не смогу нарисовать вам картину Питера и Бенджамина под корзиной, потому что было темно, и потому что запах лука был ужасным; он заставил Кролика Питера и маленького Бенджамина плакать...'" Скалли глубоко вздохнула и прошла мимо темной спальни Тары и Билла в гостиную. Все обсуждали идею собраться и последовать за мистером Фессеном в офисы их компании, где, по крайней мере, они будут среди людей, которые привыкли к этим штормам и которые знали, что делать, если возникнет чрезвычайная ситуация, но Скалли заняла твердую позицию, удивив всех. Снаружи бушевал шторм, медленно усиливаясь, дом дрожал, сотрясаемый ветром; она не вытащит своего ребенка во всё это. В конце концов, все были вынуждены согласиться, что, вероятно, находиться в ловушке в доме было намного предпочтительней, чем находиться в ловушке в машине где-то между офисом мистера Фессена и домом. Она чувствовала себя нервной, заторможенной, неспособной избавиться от слабо колющего беспокойства, которое переполняло её уже многие часы – с тех пор как она проснулась от кошмара, только чтобы найти, что Малдер так и не пришёл в постель. Беспокойство становилось все хуже и хуже после визита мистера Фессена. Она хотела приписать свою тревогу зловещей погоде, темной неподвижности и чувству заключения в доме, но знала, что всё было серьёзней. Они с Малдером едва обменялись тремя предложениями с утра и были отдельно друг от друга, и теперь только одного вида его, сидящего за обеденным столом, было достаточно, чтобы послать маленькие волны одиночества по ее позвоночнику и обосноваться в яме в животе. Почему так тяжело любить кого-то так сильно? Малдер оторвался от своей книги, когда она вошла в комнату, и их глаза встретились. Она глубоко вздохнула, находя, как всегда, силу и уверенность в возвращении его взгляда. Они проходили и через худшее, не так ли? Они решали и большие проблемы, чем такие, как должны ли они разделять квартиру или - если уж на то пошло - имя. Последние восемь лет они провели, борясь с одним бедствием за другим - преступники, заражения, призраки, угрозы, опасности и вторжения в универсальном масштабе... Почему самые простые вопросы об их будущем внезапно должны замирать? У нее не было на это ответа. Она начинала терять всю объективность. Единственное, что она действительно знала без сомнения, то, что Малдер всегда будет частью ее жизни. Она остановилась за стулом, стоящим в конце стола, и положила руки на спинку. Малдер смотрел на нее немного суженными, вопрошающими глазами, как будто она была загадкой, которую ему поручили решить. Он выглядел усталым. "Привет", сказала она. "Привет. Где Уим?" тихо спросил он. Скалли выдохнула и отвела взгляд, заправляя волосы за ухо. Билл стоял у стола и читал газету. Он поднял голову и на миг встретил взгляд сестры. Скалли снова посмотрела на Малдера. "Он с мамой", сказала она. Они смотрели друг на друга в тишине, и она задавалась вопросом, чувствовал ли он что-либо из того, что чувствовала она после их спора днём прежде. Задавалась вопросом, переворачивал ли он в уме каждую фразу, как она. Она верила в то, что он не собирался спать на диване, но в то же время знала, что не скука вытащила бутылку алкоголя из буфета прошлой ночью. Взгляд в глазах Малдера был более чем усталым, более чем страдающим с похмелья. "Почему бы тебе не присесть, Дана", сказал Билл, не отрывая взгляда от газеты. Она подняла голову, и Малдер вернул внимание книге, связь нарушилась. Скалли вздохнула и отошла от стола. В углу дивана сидел Чарли, положив голову на спинку, а ноги - на край журнального столика. Он открыл один глаз, чтобы посмотреть на нее, когда она подошла к другому концу дивана. "Привет, сестрёнка - что нового?" спросил он, его голос был хриплым и низким. Она слабо улыбнулась ему, и он ухватил ее за колено, когда она села около него. Он закрыл глаз и запрокинул голову. "Какие-нибудь хорошие шутки?" Скалли тихо рассмеялась и покачала головой. "Нет?" спросил Чарли, снова смотря на нее. Скалли положила руку поверх его руки, лежащей на ее колене, и погладила её. "Не думаю, что смогу сегодня рассмешить тебя, Чарли". Чарли промычал. "Да", сказал он. Он повернул голову набок, и его глаза встретились с ее, темные и обеспокоенные, несмотря на его предпринятую радость. Он тяжело сглотнул. "Не в очень смешном настроении", сказал он. "Слишком больно". Скалли увидела дрожь в его вымученной улыбке и прикоснулась к его щеке. Он признательно закрыл глаза и, взяв ее за руку, наклонился к ней, пока его голова не легла на её плечо. Скатываясь ниже, чтобы устроиться поудобней, он освободил длинный, хриплый вздох. "Я дерьмово чувствую себя, Дейни", прошептал он. Скалли поглядела на него и позволила ему свернуть их руки у ее ноги. Она прижалась щекой к его лбу. Он был теплым. "Вот что случается, когда пьешь столько, сколько нужно для того, чтобы вырубить маленького слона", прошептала она в ответ. Чарли тихо хихикнул, что закончилось стоном. "Это не то", сказал он, в его голосе прозвучало глупое, раздражительное хныканье. "Я знаю, как пить. Я – настоящий мужчина". Скалли улыбнулась. "О, неужели?" "Да", вздохнул он менее чем убедительно. Он затих, и они долго смотрели на свои свободно сжатые руки. Он нежно сжал ее пальцы, поднял их руки и положил их на подушку. "Хотя больше не кавалер". Скалли глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Джой была наверху с тех пор, как они с Чарли вернулись, а Чарли - и все его вещи - были весь день внизу. Он прижался лбом к плечу Скалли, а она облизала губы. "Ты говоришь о себе и Джой", сказала она. Чарли в подтверждение промычал, прогибаясь против нее. Скалли приобняла младшего брата. "Так и что - я подразумеваю, что теперь?" тихо спросила она. "Вот так просто?" "Вот так просто", пробормотал Чарли. Он сел, смотря на неё пронзительным взглядом. "Это потрясающе", сказал он, ища ее глаза. "Разве нет? Когда всё заканчивается – вот так просто…" Он слабо сжал пальцы. Она смотрела на него, неспособная ответить. Его голос был тихим, и на мгновение на лице появился запутанный, далекий взгляд. "Ты никогда не думаешь, что всё может произойти так быстро: в одну секунду есть каждый день, и затем – бух…" Скалли неловко поёрзала. Она узнала это на собственном опыте после того, как исчез Малдер. Но она находила, что в это трудно поверить - особенно учитывая то, что вчера она слышала через вентиль - что Чарли не ждал наступления этого. Джой была, конечно, непредсказуема, но Скалли не думала, что всё произойдёт настолько неожиданно. "Ты уверен, Чарли? Может, как только вы вернётесь домой…" "Нет", сказал он, качая головой и отводя взгляд. Он быстро замигал. "Мы прошли все это вчера в машине. Нет. Как только мы вернемся домой, она уйдёт. Она уже где-то там". Скалли сглотнула и подняла их руки, чтобы провести суставами по его подбородку. Он посмотрел на нее, его глаза были темными. "Мне жаль", тихо сказала она. Он кивнул, отводя взгляд. "Да", прошептал он. Его рука выскользнула из ее ладони, и он наклонился вперед, положив локти на колени. Он закрыл лицо руками, на мгновение прижимая пальцы к глазам, и затем провёл ладонями по остриженной голове, сжимая руки за шеей и затем прикрывая рот. Он оглядел комнату, моргая. "Я просто…" произнёс он из-под пальцев, остановился и фыркнул. Он посмотрел на неё и снова положил руку на ее колено. Его хватка была крепкой, голос был шепотом. "Я действительно люблю ее, Дейн…" Скалли коснулась спины брата, проведя рукой по хлопковой футболке, он медленно свернулся на боку и положил голову у ее бедра. Она погладила его по лбу и колючей голове, медленными кругами водя ладонью. Это было точно так же, как в старших классах школы, когда она успокаивала Чарли после болезненного разрыва отношений с девушкой. Он всегда падал сильно и быстро, но всегда умел подняться и идти дальше. "Ты будешь в порядке", мягко сказала она. "Я в порядке", сказал он. "Я просто хочу, чтобы она могла быть в порядке..." Скалли ничего не сказала, просто поглаживала его голову. "Я знаю, что у нее есть некоторые дурацкие идеи", говорил он. "Я всегда знал, что у нее проблемы в определенных вещах - она права в этом..." Он замолчал на какое-то время, и Скалли продолжила поглаживать. Ощущение бархата его головы было захватывающим, почти ошеломляющим. "Полагаю, я думал, что, если бы мы любили друг друга достаточно, это не имело бы значения", сказал он тогда. "Я думал, что этого будет достаточно". Рука Скалли остановилась. Она сглотнула. "Но этого недостаточно", сказала она. Чарли покачал головой под ее рукой, и она почувствовала, что его пальцы впились в ее бедро, когда он повернул лицо. "Нет, этого недостаточно", сказал он, его голос был приглушен подушкой и ее шортами. "Уже нет". Скалли слегка провела пальцами по его голове и глубоко вздохнула. "Мне жаль", снова сказала она, ее голос застрял в горле и был едва ли шепотом. "Мне так жаль..." Свет замерцал, и Скалли подняла голову, когда комната резко погрузилась в темноту. Из спальни донёсся протестующий вопль от Мэтью. "Что ж, мощь растёт", сказал Билл. Он включил фонарик, помогая себе найти фитиль на фонаре Коулмена, стоящем рядом с ним на столе. Коснувшись фитиля, он установил уровень пламени. Фонарь осветил комнату слабым светом, едва достигая их, сидящих на диване. Малдер встал из-за стола, задвинув стул бедром. Из спальни вышли Мэгги и Тара, Уим извивался в руках Мэгги, а Мэтью сидел на руках Тары, посасывая большой пальчик. "Он только что проснулся", сказала Мэгги, поворачивая Уима в руках, пока он коротко, раздражительно вскрикивал. "Думаю, его нужно переодеть". Подошёл Малдер и осторожно забрал у нее ребенка. "Я сделаю это", сказал он, идя на кухню и беря со стола несколько свечей, зажигалку и один маленький фонарик, прежде чем пересечь гостиную и направиться наверх. Скалли следовала за ними взглядом, ее нервозность и неловкость становились сильнее с каждой минутой. ***** Малдер поднимался в темноте, крепко прижимая Уима к груди и освещая каждую ступеньку желтым светом карманного фонарика. В спальне он подтянул Уима выше на плечо, взял фонарик в зубы и поставил две толстых свечи на комод, доставая из кармана зажигалку и зажигая фитильки. Вытащив изо рта фонарик и положив его на комод, он уложил Уима на пеленальный столик и расстегнул его комбинезон, глазки ребенка устремились к танцующему огню свечей. "Тебе нравится?" спросил Малдер, взглянув на свечу, прежде чем открыть застёжку на липучке памперса, с весельем и отцовским обожанием смотря на личико Уима. Уим махал ручками, лепеча "дай-дай-дай-дай", пока Малдер поднимал его ножки, чтобы вытащить грязный памперс. В спальне звук ветра и дождя, стучащих по окнам и дому, были сильнее почти вдвое, чем внизу. Наверху он также чувствовал шатание дома на сваях, будто дерево на ветру. "Да, дай-дай-дай-дай", пробормотал Малдер, не любя ощущение двигающегося под ним дома, и подложил под попку Уима чистый памперс. "Хорошо, что ты слишком маленький, чтобы понимать то, что происходит". Чем скорее он поменяет памперс, тем скорее спустится вниз, подумал он. И остановился, одной рукой держа пухлые ножки Уима, другой памперс, когда волосы на затылке встали дыбом. За ним наблюдали. Он повернул голову вправо и поймал блеск черных глаз Джой, смотрящих на него из дверного проема. Он мгновение удерживал ее пристальный взгляд, затем снова вернулся к пеленанию. "Я слышала, как ты поднялся", сказала Джой, мешкая в прихожей. Малдер слегка кивнул, застёгивая липучку на чистом памперсе. "Я начинал задаваться вопросом, проведёшь ли ты весь день здесь одна", прокомментировал он, сворачивая грязный памперс в маленький пакетик и бросая его в ведро с памперсами. Джой зашла в комнату, скрестив на груди руки и прислоняясь к окну. "Я могла бы". Малдер пожал плечами. "Это твоё решение. Но здесь довольно темно без света". "Если подумать, темнота не так уж и плоха". Малдер поднял Уима в сидячее положение, держа его под ручки. Уим булькал и засовывал маленькую ручку в ротик, кусая её. "Я полагаю, все бы предпочли, чтобы я оставалась здесь", добавила Джой. Закусив уголок губы, Малдер ладонью поглаживал мягкий темно-рыжий пух на голове Уима. "Я не знаю, верно ли это мнение". "Ты знаешь это чувство", сказала Джой, сужая глаза. "Быть посторонним. Быть осуждённым за свои убеждения". Он не сразу ответил. Она была права в некотором отношении, конечно, но не во всем. На некотором уровне он сомневался, что кто-либо внизу действительно чувствовал, что они на сто процентов были частью времени, семьи или еще чего-нибудь. Люди просто не устанавливали такую связь. Однако семейство Скалли имело свою историю и кровь, связывающую их - хотя у него теперь был Уим, соединяющий его с семьей Скалли. У Джой не было ничего, и он ощущал, что вчерашние события заставили её хорошо осознать этот факт. Ее невозмутимое поведение и беспечное отношение могли бы означать что-то еще, но он знал, что она была одинока. Иначе, рассуждал он, она бы не обращалась к нему. "Я знаю, на что похоже быть отдельно от других из-за вещей, в которые я верю, да", сказал он, наконец, осторожно, чтобы не добавить ей чувства одиночества. "Но, как я и сказал, я не думаю, что кто-либо здесь делает это". "Ты не думаешь, и ты не делаешь", ответила она и опустила руки, смотря в пол. "Но ты понимаешь, на что похоже быть неправильно понятым". Он подумывал указать на различие между поддержанием своих убеждений перед лицом невзгод и втирать эти убеждения перед лицом консервативной хозяйки дома и ее семьи посреди их каникул, но передумал, решив, что она, вероятно, знала, что делала, когда делала это. Вместо этого он осторожно сказал: "Были времена, когда я думал, что никто не понимал, откуда я". "Да". Джой с минуту ничего не говорила; затем ее поза потеряла часть своей напряжённости, когда она прислонилась к дверному косяку, рассеянно поднимая прядь волос и изучая кончики. "То есть - не то чтобы всё так ужасно. Мои убеждения могут здесь не приветствовать, но есть люди, которые понимают", сказала она. "Большинство, по крайней мере". Она вздохнула, посмотрела на него, затем снова вернула внимание кончикам своих волос. "Там, где я росла, политические убеждения, этика, наше чувство духовности и цели - все это было разделено всеми. Найти кого-то за пределами общины, кто разделяет эти идеалы, кто не судит, тяжело". "Так почему ты покинула общину?" Она снова вздохнула, отпуская волосы, заводя руки за спину и смотря в потолок. "Идея была лучше реальности". Малдер поднял Уима и повернулся к ней лицом. "Большинство из них". "Наверно", ответила она, отводя взгляд от потолка и сосредотачиваясь на ребенке в его руках. Она долго смотрела на Уима, затем снова глянула на Малдера, ее взгляд был пристальным. "Это всё, чего ты ожидал?" Он моргнул, глядя на нее, не уверенный в том, о чём она спрашивала. "Семья", разъяснила она. "Быть её частью, иметь свою собственную. Ты думал, что так всё будет?" Малдер изучал ее, задаваясь вопросом, к чему она могла вести. Он был не уверен, но подозревал, что на этой неделе она надеялась что-то найти с семейством Скалли, и что по какой-то причине не оправдало ее ожиданий. Однако выражение ее лица было открытым, и у него возникло чувство, что она спросила не потому, что хотела развенчать достоинства семьи, а просто потому, что действительно хотела знать. Он посмотрел на Уима, закусывая губу и обдумывая вопрос. "Мы были столь сосредоточены на том, как..." тихо сказал он, его голос предавало удивление, которое он все еще чувствовал от этого чуда, которое случилось с ним и Скалли. "Я никогда не возлагал больших надежд на то, на что это будет похоже позже". Он помолчал. "Когда я узнал, у меня уже было много всего, с чем нужно было иметь дело, и не много времени, чтобы справиться с этим". Он почувствовал знакомую теплоту и чувство защиты, распространяющиеся по его телу, пока он смотрел на ребенка в своих руках. "Но теперь, когда он здесь, я не могу представить жизни без него". Глаза Джой были сужены, пока она изучала его, и Малдеру начало становиться неудобно. "Что ж", сказала она, наконец. "Так и должно быть". Она вошла в спальню, прошла мимо него и взяла с комода свечи. Затем стала со свечой в руке позади него, ожидая. Он повернулся и посмотрел на нее, и она указала подбородком к двери. Он не ожидал этого, как и того, что она последует за ним вниз вместо того, чтобы снова вернуться в свою спальню. ***** Все были явно удивлены увидеть Джой, спускающуюся вслед за Малдером, после часов самоналоженного изгнания, но никто ничего не сказал об этом. Ее появление сопроводилось долгим, утомительным периодом тишины, где никто ничего особо не говорил за исключением Билла и Тары, которые пытались найти способы отвлечь и развлечь своего сына, капризного и страдающего от крайней раздражительности. Все медленно мигрировали на кухню, подумав, что пища могла вылечить скуку. Они стояли свободной группой вокруг стола, пытаясь решить, что делать с ужином, их лица причудливо освещались колыхающимся пламенем двух фонарей Коулмана и бледным светом автомобильного фонаря. Дом почти непрерывно дрожал на ветру, и воздух в комнате был резким от запаха керосина. Скалли наблюдала, как Малдер подходил с Уимом к кухне, глазки ребенка были ослеплены, пока он привыкал от одного света к другому в тусклой кухне. Она протянула руку, чтобы коснуться щечки Уима, когда Малдер подошёл и стал рядом с нею, и на миг встретила его взгляд. Они оба одновременно отвели глаза. Билл и Чарли сидели на табуретках рядом со столом, Мэгги стояла позади них, нежно положив руки на плечи обоих сыновей. Смотря ей за спину, Скалли увидела, что Джой осталась на периферии. Тара составляла список вариантов. "Мы можем согреть спагетти...? Для этого не нужно…" "Нельзя привести в действие водный насос, Тара", напомнил ей Билл. "О, чёрт - я продолжаю забывать". "Ну", предложила Мэгги, "мы всегда можем сделать бутерброды - у нас есть хлеб, арахисовое масло и желе…" "Но что мы будем пить?" спросил Билл. "Послушайте. Ребята..." вмешался Чарли, говоря раздражительно. "Не похоже, что всё мгновенно испортится, когда мы откроем холодильник - я имею в виду, что там? Там на выбор не очень многое, правильно? Давайте просто посмотрим…" Билл нетерпеливо фыркнул. "Чарльз, если мы начнем открывать дверь, холодильник быстро разморозится…" Послышалось цоканье и скрежет, когда Чарли открыл дверку холодильника, не вставая со стула. Мимолетное облако пара зависло в воздухе перед темным холодильником. "Видишь? Ничего…" "Чарльз…" "…с этим неправильного. Мы можем взять здесь несколько вещей и…" Голос Билла был командующим. "Чарльз, сейчас же закрой дверь холодильника". Чарли перестал говорить и уставился на брата. Он закрыл дверь. "Да, сэр", с насмешкой сказал он. Билл злобно посмотрел на брата, но ничего не сказал. "Мы можем пить воду из кувшинов", сказала Мэгги в ответ на более ранний вопрос Билла. "Для этого мы и наполнили их". Мэтью раздражительно застонал. "Мама, я хочу есть". "Я знаю, детка. Мы сейчас сделаем сэндвичи". "Я хочу макалоны с мясом", сказал Мэтью. Он цеплялся за штаны Тары и жаловался. "Я хочу макалоны с мясом, мама..." "Мы сделаем сэндвичи с арахисовым маслом", распорядился Билл. Он вытянул из-под стола ящик, вытащил нож для масла и посмотрел на Тару. "Хлеба на всех хватит? Сколько нас…" "Мне не надо, спасибо", тихо сказала Джой. Она повернулась и села за обеденным столом. Билл поглядел на нее насмешливым взглядом. "Ей не надо", сказал он. "Отлично. Кто-нибудь еще не хочет есть?" Чарли с отвращением глянул на него и встал с табурета. "Мятеж на борту", пробормотал он достаточно громко, чтобы Билл услышал, и пронёсся мимо него в комнату, которую теперь делил с Мэтью. Билл сердито вздохнул и положил сжатые кулаки на стол. Он посмотрел на оставшихся в кухне. Скалли почувствовала, как Малдер напрягся около нее. "Кто-нибудь еще не ест?" снова сказал Билл, его глаза вспыхнули. Тара взяла лежащий на холодильнике хлеб и порезала его на доске перед мужем. Она подняла голову и на мгновение встретила взгляд Скалли. "Билли, перестань", сказала Мэгги. Даже ее терпение казалось натянутым. "Мы все устали. Бесполезно раздражаться…" "Я только пытаюсь удостовериться, что все мы чего-нибудь поедим", сказал Билл. "Дана?" Скалли сжала губы в тонкую линию и покачала головой. Билл опустил подбородок, отведя взгляд. "Знаете, что?" сказал он тогда, подняв руки в жесте сдачи, его голос был притворно оживлённым. "Почему бы всем нам просто не удовлетворить себя, а? Я сделаю сэндвичи для Тары, Мэтью и себя…" "Ма-ка-ло-ны!" закричал Мэтью, топнув ногой. Билл набросился на сына, хватая ручку маленького мальчика. "Так, мистер – всё…" сказал он, сгибаясь к встревоженному лицу Мэтью. "Это всё…" Мэтью открыл рот и освободил хриплый, сердитый крик, когда Билл вывел его из кухни и повёл к спальне. Когда они проходили мимо стола, Джой подняла голову, и Билл поймал её взгляд. Он на мгновение остановился, крепко держа руку Мэтью. "Я полагаю, у тебя и с этим проблема, а?" сказал он. Джой сузила глаза, глядя на него. "Вообще-то да", сказала она и поглядела на Мэтью, который все еще плакал. "Он не хочет идти". "Мало того, что ты ничего не знаешь о воспитании ребенка…" сказал ей Билл, "ты должна научиться заниматься своим собственным проклятым делом". "Ты спросил", ответила Джой, не удостаивая его ещё одним взглядом. Билл продолжил идти к спальням, а Мэтью продолжил вопить: "Но я хочу есть!" Тара последовала за ними с утомленным видом беспокойства и нетерпения на лице. Уим начал плакать, откликаясь на крики Мэтью, и Малдер понёс его в гостиную, покачивая и поглаживая ребенка по попке. На фоне можно было еще слышать приглушенные протесты Мэтью. Скалли открыла холодильник, схватила бутылочку и быстро закрыла дверку. "Холодная, но что поделаешь", сказала она, встряхивая бутылочку и направляясь к Малдеру. Она остановилась, вздыхая, когда голос Мэтью поднялся ещё на октаву. Она протянула руки. "Я возьму его наверх". "Почему бы нам не пойти вместе", ответил Малдер, отказываясь отдавать Уима. "Мы никуда не денемся некоторое время, шторм никуда не денется некоторое время, мы могли бы попытаться расслабиться". "Это хорошая идея", вздохнула Мэгги. "Мы все можем попытаться поспать". Она последовала за ними, когда они пересекали большую комнату, направляясь к лестнице, и только Джой осталась, не двигаясь с места, когда комната опустела. ***** Они тихо лежали в темноте на боку лицом к Уиму, устроившемуся между ними. Скалли находилась достаточно близко, что Малдер чувствовал ее дыхание на лице, но было настолько темно, что он едва мог разобрать ее фигуру, лежащую рядом с ним, даже после того, как его глаза привыкли к нехватке света. Ее рука лежала на бедре Уима, свободно держа его мягкую маленькую ножку, пока ребенок мирно спал, насытившийся бутылочкой. Малдер водил подушечками пальцев вверх и вниз по другой ножке Уима, нежно успокаивая ребенка во сне. На улице бушевал Ураган Феликс, обрушиваясь в полной силе на дом, встряхивая его со всей неустанностью. Внутри, однако, дом был тих. Истерика Мэтью, наконец, успокоилась, и Малдер предположил, что маленький мальчик утомился и заснул. "У меня мало опыта нахождения рядом с детьми", сказал Малдер тихим голосом, как будто начиная с середины разговора. Он услышал, как Скалли медленно вздохнула, слушая. "Думаю, в теории я знал, как жизнь вращается вокруг них – а последние несколько месяцев доказали это. И всё же…" он сделал паузу, тщательно подбирая слова, "я не был готов к действительности того, чтобы делить дом с трёхлетним малышом". Она выдохнула, как будто с облегчением от направления, которое взяли его комментарии. "Ну, мы не знали, что он будет здесь", ответила она, тон ее голоса соответствовал его. "Даже если мы знали о возможности появления Урагана Феликса, мы не могли быть готовы к Урагану Мэтью". Малдер мог слышать в ее голосе улыбку, и это заставило его усмехнуться в темноте. "Он - милый ребенок. Знаешь - и не цитируй меня в этом - но я думаю, Билл и Тара проделывают довольно хорошую работу. Он действительно распоряжается в доме, не так ли?" "Они делают лучшее, что могут", вздохнула Скалли и несколько передвинулась, подняв руку и подперев ею голову. "Мэтью - типичный трехлетний ребёнок, Малдер. В его мире всё вращается вокруг него. Это постоянная борьба между тем, чего он хочет, и что ему разрешают. Он просто пытается понять всё это". Малдер глубоко вздохнул и медленно выдохнул. "А разве не все мы пытаемся?" Он увидел, как ее глаза вспыхнули в темноте. "Я полагаю, слишком уж надеяться, что Уим не будет таким…?" Скалли сомнительно промычала. "Подозреваю, мы израсходовали все наши чудеса", сказала она. Малдер хихикнул, проведя пальцами по животику Уима. "Я полагаю, это одна из причин, почему они рождаются маленькими и беспомощными. Чтобы дать родителям шанс поработать с более трудным материалом". "Ты думаешь, с малышами трудно – подожди, пока ему не исполнится шестнадцать". Малдер застонал. "Ты слышишь это, приятель?" он нагнулся, шепча Уиму. "Тебе повезло, что ты такой милый". Они снова затихли, долгое время их дыхание и тихое сопение Уима были единственными звуками, которые они могли слышать в доме. Малдер знал по тому, как она ёрзала в кровати, что Скалли не заснула. Он передвинул руку, касаясь ее запястья, нежно лаская чувствительную кожу указательным пальцем. "Это то, чего ты ожидала, Скалли?" спросил он. Он задавался вопросом, как Скалли ответит на этот вопрос, с тех пор, как Джой задала его ему ранее. Какие надежды она возложила на этого ребенка, на него как отца, на себя как мать? Избегала ли она, как и он, реальности жизни с ребенком, сосредоточив всю энергию на том, чтобы благополучно привести малыша в мир? Она, казалось, поняла, о чём он спрашивал, и он услышал длинный вздох, пока она готовила свой ответ. "Это настолько лучше, чем что-либо, что я могла представлять себе", ответила она. "Конечно, я задавалась вопросом, на что будет похоже иметь собственного ребенка - я задавалась этим вопросом в течение многих лет - до некоторой степени всю жизнь. Как он будет выглядеть, как я буду чувствовать себя в роли матери. Но после того как я узнала, что беременна…" она сделала паузу и снова вздохнула. "Столько всего происходило…" продолжила она, тщательно измеряя каждое слово, "я была столь сосредоточена на том, чтобы найти тебя, и потом так боялась, что тебя не будет, когда родится ребенок..." Здесь она остановилась, и прошло некоторое время, прежде чем она снова заговорила. Она ничего не сказала - она не должна была - о месяцах, когда была уверена, что ее ребенок никогда не узнает своего отца. Она вздохнула. "Я не могла позволить себе думать о том, на что будет похож каждый день, насколько это изменит мою жизнь…" "Как сильно ты будешь любить его", добавил он, высказывая собственную мысль. Это иногда поражало его в самые странные моменты: как кто-то столь крошечный, столь новый мог заскочить в его жизнь и завоевать его сердце так быстро, так абсолютно и полностью. Родители и должны любить своих детей, это была данность, но осознание им этой любви - испытание глубины эмоций, влюблённость в собственного сына - ошеломляло. Он никогда бы не смог представить это чувство, пока сам не испытал его. Скалли некоторое время молчала, и они просто лежали в темноте, Малдер поглаживал ее запястье, они оба смотрела на спящего между ними ребенка. Наконец, она сказала очень тихим голосом: "Я любила его очень долгое время, Малдер. Со дня, когда я узнала, что беременна, я любила его". Он провёл ладонью по ее голой руке, по плечу, шее и лицу, лаская ее щеку подушечками пальцев. Он мог только представить, что она могла почувствовать, когда узнала, что беременна, после того, как так долго верила, что никогда не будет. "Мне жаль, что я не был там с тобой". Он почувствовал, как ее рука скользит по его руке, плечу, останавливаясь на щеке. "Ты был", ответила она. "Ты был там". Он закрыл глаза, чувствуя, как на него нахлынула сильная волна эмоций. Без предупреждения она могла вызвать у него слезы простым жестом. Он позволил эмоциям пройти, жалея, что не видел выражения ее лица, когда она узнала, что у неё будет ребенок. Он услышал ее тихий вздох, когда она положила голову на предплечье. Они оба ужасно устали, но из-за дрожащего дома и шума урагана снаружи он знал, что они не смогут уснуть. Потому он позволил своему разуму дрейфовать, слушать дождь и тихие вздохи Уима, чувствовать лёгкое прикосновение Скалли к лицу, и он задался вопросом, о чём она могла думать, лёжа с ним в темноте и мягко лаская ладонью его щеку. Она была теплой и не давала ему забыться. Он осознавал блаженство естественного, но давно запоздалого обещания, увидеть Скалли с ее ребенком - их ребенком. Он всегда знал, что она будет хорошей матерью - он говорил ей однажды об этом, давным-давно, до того, как они узнали, что она никогда не забеременеет. Потом, даже после того, как Скалли, казалось, приняла будущее без собственных детей, это осталось одним из его самых больших раскаяний; жестокость потери грызла его. Только позже - когда стало невозможным позволить замерцать их надежде - он понял, что то, что по большому счёту было потерей Скалли, было и его потерей тоже, что он перенёс ее неспособность иметь детей в свою собственную. Только когда она попросила его стать отцом ее ребенка, он осознал, что не хотел детей ни от какой матери, кроме нее. А теперь всё было полноценным. Случилось невозможное, и доказательство их совместного существования лежит уютно и спит тут, в пределах досягаемости его руки. Явное доказательство. Он пропустил большую часть этого. Возможно, он был слишком агрессивным, на этой неделе требовал от нее слишком много, слишком быстро, сверх компенсацию за все месяцы, когда был далеко, похороненный и мертвый. Он знал, что время от времени мог быть властным и целеустремленным, отдаленным и рассеянным. Он знал, что Скалли принимала его со всем этим, принимала его каков он есть, что она любила его, несмотря на его недостатки. Но это не означало, что было легко. Им потребовалось семь лет, чтобы признаться в своих чувствах друг к другу, и ещё год, чтобы добраться до этого мгновения - он должен был знать, что они не смогут разобраться со своими отношениями за одну неделю. "Скалли..." тихо позвал он. Она мгновение молчала, перед тем как ответить. "Что?" "Если потребуются месяцы или даже годы, мы разберёмся". Он нашел ее руку и переплел их пальцы. "Мы разберёмся во всём". "Я тоже в это верю", ответила она, сжимая его руку. Он услышал, как она освободила дрожащий вздох, и они замолчали. Время проходило, пока его разум дрейфовал. Как стремительно, он никак не мог знать и не мог сказать, как долго они лежали в их темной спальне, слушая ярость шторма. Он потерял чувство минут или часов после пробуждения на диване и после того, как весь день провёл запертым внутри, большинство времени проведя без электричества. Он перестал смотреть на свои часы, предпочитая неведение причудливому чувству разъединения, когда знаешь, что вне дома часы действительно идут. Его живот громко заурчал, и он услышал хриплое хихиканье Скалли. "Спустимся и посмотрим, чисто ли на побережье?" пробормотала она. Малдер с усилием поднялся и хихикнул. "Конечно". "Уже почти время ему снова кушать", сказала она, садясь и нежно прижимая Уима к груди. "Мы можем сделать сэндвич или что-нибудь такое…" "Если твой брат не выставил у холодильника охрану", сказал Малдер. Он встал и быстро включил и выключил фонарик, проверяя его. Она не засмеялась, но Малдер чувствовал, что она улыбалась, пока он вел их из комнаты и вниз по темной лестнице. ***** Сэндвич с арахисовым маслом и желе и крошки от других находились посреди разделочной доски на кухонном столе, наряду с несколькими маленькими дольками арбуза и быстро подогретым молоком. Чарли и Джой сидели в разных концах дивана, Чарли сидел со скрещенными ногами в одном углу лицом к Джой, а она с другой стороны с закрытыми глазами и покрывающей лоб рукой в позе утомленной терпеливости. Ни один из них не поднял головы, когда Малдер и Скалли спустились. Малдер вошел в кухню и устремил взгляд на сэндвич. "Я говорю, что просто не должно быть всё вот так", быстро проговорил Чарли шепотом. Джой не открыла глаз и не двинулась, только покачала головой и вздохнула. "Это чей-то?" спросил Малдер. Чарли поднял голову и нетерпеливо махнул рукой. "Нет, это все ваше, парень..." Малдер поднял брови, глядя на Скалли, и протянул сэндвич ей. Она поставила кресло Уима на стол и пыталась уложить его, не разбудив. Она боковым зрением увидела предлагаемый бутерброд и улыбнулась. "Ешь", мягко сказала она. Малдер укусил с одного угла и наблюдал, как она подворачивала одеяльце вокруг ребенка. Последние восемь лет могли быть полны тупиков и разочарований, но он не мог сожалеть об этом моменте, если все вело к нему. Как всегда, осознание этого поразило его как удар в живот. У него была семья. Скалли медленно оторвала от Уима взгляд, ощутив его глаза на себе, и подарила ему любопытную улыбку. Она выглядела настолько красивой для него в полутемноте комнаты, ее правый глаз все еще был затенен синяком, морщинки на лице были от утомления и беспокойства. Но она улыбалась ему, и он любил ее. Она открыла рот, чтобы заговорить, но он поднёс к ее губам край бутерброда, лучшей частью, где было больше арахисового масла. Она усмехнулась и укусила. "Полагаю, ко всем вернулся аппетит". Мэгги спустилась по лестнице и вошла в кухню. Она остановилась у стола и утомленно положила руку на тонкий ломоть хлеба. "Кто-нибудь знает, сколько время? Все часы не работают, и я не могу увидеть свои в этой темноте…" Малдер вручил оставшуюся часть сэндвича Скалли и подсветил свои часы. "Одиннадцать тридцать", сказал он с полным ртом арахисового масла. Глаза Мэгги расширились. "Силы небесные - я понятия не имела, что уже так поздно". "Я полагаю, у нас у всех немного изменилось чувство времени", сказала Скалли, беря молоко. Мэгги кивнула и подошла к Уиму, улыбаясь спящему ребенку. "Какой милый мальчик", тихо ворковала она, касаясь его маленьких пальчиков ножек, выглядывающих из-под одеяла. "Этот ужасный шторм не беспокоит тебя, не так ли?" Она поглядела на Малдера и Скалли. "Не возражаете, если я посижу с ним немного?" спросила она. Скалли покачала головой, и Мэгги подняла со стола кресло Уима и понесла его в гостиную, где поставила на журнальный столик и села в мягкое кресло напротив двухместного диванчика. Чарли и Джой говорили тихими, серьезными голосами на диване, и теперь Чарли резко поднялся, нетерпеливо проводя руками по голове и уходя. "Не бери в голову", пробормотал он, направляясь к спальням первого этажа. В это время из прихожей вышел Билл. "Куда ты?" спросил он. Чарли остановился, чтобы подарить брату взгляд чистого презрения. "Я ложусь спать", сказал он. "Ты не против?" "Отлично", сказал Билл, возвращая Чарли взгляд. "Только постарайся не разбудить Мэтью, хорошо? Мы провели адское время в попытках успокоить его и не нуждаемся в том, чтобы ты снова поднял его…" "Ьудто я собираюсь войти туда и разбудить его нарочно…?" сказал Чарли, его голос становился громче, он смотрел на брата. "Какого чёрта, Билл…" "Мальчики…" предупредила Мэгги. В этот момент вспышка молнии осветила края всех забитых окон, освещая стекла единственной незабитой двери ярче, чем днём. С нулевой задержкой последовал гром - огромный, разрывающий небо хлопок, как выстрел из винтовки, гремящий в воздухе над домом. Все стояли неподвижно, ошеломленные звуком. Малдер и Скалли немедленно посмотрели на Уима, который каким-то образом, казалось, не слышал ничего и все еще мирно спал. Из прихожей позади Билла раздался долгий тонкий крик. Мэтью проснулся. Билл тяжело вздохнул. "Здорово", сказал он и поглядел на брата. "Просто здорово". Чарли недоверчиво покачал головой. "Так это моя вина? Ты меня разыгрываешь? Господи Иисусе, Билл…" Братья уставились друг на друга, и все услышали, как по прихожей прошла Тара и стала успокаивать своего маленького мальчика. "Разве я сказал, что это твоя вина?" прорычал Билл. "Я просто не хотел, чтобы он снова проснулся…" "Слишком поздно". Тара появилась позади мужа, неся Мэтью, который рыдал у ее плеча. Она понесла его к дивану и села на место, которое только что освободил Чарли. Все в комнате молчали. Малдер сделал ещё один укус сэндвича и наблюдал за братьями, чувствуя напряженность, исходящую от них как вибрация. Чарли все еще стоял перед Биллом, и они все еще свирепо смотрели друг на друга. Чарли сломался первым, с отвращением фыркая и излишне близко проходя мимо Билла на пути в кухню. Скалли повернулась спиной к гостиной комнате, когда подходил ее младший брат, и посмотрела на Малдера, расстроено вздохнув. "Я ненавижу, когда они такие", выдохнула она. Малдер посмотрел на неё и напряжённо улыбнулся, подняв руку, чтобы слегка прикоснуться к синяку под ее глазом. "Не вмешивайся на сей раз", произнёс он одними губами, подмигнув ей. Она закатила глаза и прислонилась к столу с ещё одним вздохом. Малдер изучал тускло освещённую комнату, ища нейтральное изменение темы разговора. За пределами дома выл ветер, по стенам и доскам хлестал дождь. Малдер сглотнул и откашлялся. "Кто-нибудь слушал радио?" спросил он. Билл оторвал от груди подбородок и посмотрел на Малдера. "Я слушал", сказал он и поглядел на Чарли, который потянулся к буфету за стаканом. "Пока батарейки не сели". "Я думала, мы включили вчера в список покупок дополнительные батарейки", сказала Скалли, оборачиваясь. Она поглядела на братьев. "Разве нет?" "Включили", сказал Билл и многозначительно посмотрел на Чарли. Чарли оторвал взгляд от стакана молока. "Что?" раздражительно спросил он. "Что теперь?" "Ты не купил батареек?" спросила Скалли. Чарли уставился на нее. "Я купил батарейки!" сказал он с негодованием и повернулся к Биллу, Мэгги и остальным, сидящим в комнате. "Я купил всё, что было в том списке. Вот…" Он вразнобой начал вытаскивать ящики. Находя в одном пластиковый кулёк, он вынул его и вытряхнул на стол содержимое. Выпали три упаковки батареек - одна со стандартными щелочными и две двойных A - и большой коробок спичек. Чарли схватил одну упаковку и поднял ее. "Видишь? Я купил твои проклятые батарейки…" "Моему коротковолновому нужны тройные A", проворчал Билл. Чарли моргнул, охваченный недоверием. Он освободил несколько коротких вздохов. "Сукин сын", пробормотал он и угрожающе расширил глаза, глядя на брата. "Каким ХРЕНОМ я должен был знать об этом…?" "Чарльз…" "Нет - нет, чёрт возьми! Мама - прости, но я по горло сыт тем, как он обращается со всеми нами, будто мы маленькие дети…!" Билл рассмеялся. "Может, если бы ты не вёл себя как ребёнок…" Чарли набросился на него. "Ты перестал бы, Билл? Мы не твои дети!" сказал он, произнося каждое слово с язвительной чёткостью. "И ты определенно не папа". Билл с нетерпением фыркнул. "Я не знаю, о чём ты говоришь…" "Эта нелепая хрень 'глава семьи', которую ты тянул всю неделю!" кричал Чарли. "'Я думаю, что всем пора спать', 'я думаю, что все должны просто успокоиться', 'я просто пытаюсь удостовериться, что все чего-нибудь поедят', и тому подобное…" Он остановился и ткнул пальцем в брата. "Иди к чёрту, Билл. Ты не папа и никогда им не будешь, так почему бы тебе не отвязаться от меня, чёрт возьми". Он вышел из кухни, все еще держа батарейки, которые с силой пихнул в грудь Билла, когда проходил мимо. Билл поймал батарейки с кашляющим звуком, и на мгновение мог только удивленно смотреть на остальных. Тогда он бросил батарейки на диван и повернулся, следуя за братом к спальням первого этажа. Все в большой комнате задержали дыхание. Даже Мэтью затих, и несколько секунд единственным звуком был вой урагана снаружи, сотрясающего дом. Раздался ещё один низкий грохот грома. Малдер посмотрел на Скалли, увидев, что она склонила голову, закрыла глаза и сконцентрировано сморщила лоб, как будто осуществляла телепатическую связь с братьями. До них донеслись голоса Билла и Чарли, резко поднявшиеся от гнева, но приглушенные из-за стен, они прерывали друг друга. "Если бы ты не был столь поглощён своей подружкой хиппи…" "…придирался ко мне с той минуты, как я приехал сюда…!" "…и ее радикальными мировоззрениями, может, ты бы понял…" Джой встала с дивана и пересекла комнату, в то время как все остальные наблюдали. Мэгги протянула к ней руку, но Джой проигнорировала её, направляясь к прихожей и спальням. Тара с тревогой подняла голову. "Джой, не надо…" Но Джой уже шла по прихожей, где раздавались сердитые голоса и внезапно звуки драки и крушения. Через шум прорвался голос Джой. "Перестаньте! Прекратите…!" Малдер и Скалли одновременно сорвались с места, Тара следовала перед ними, а Мэгги позади. Они оказались в прихожей вовремя, чтобы увидеть Чарли и Билла, вываливающихся из комнаты Мэтью, схватившись друг с другом, ударяя везде, где могли. Джой, стоящая с другой стороны дверного проема, беспомощно наблюдала с видом тревоги и презрения на лице. Малдер вышел вперед, когда Чарли пихнул Билла к стене, сильно прижимая предплечье к шее брата. Билл боролся с ним, задыхаясь, его лицо стало багровым, он бил Чарли кулаками по ребрам. Чарли, казалось, не чувствовал этого, злобно рычал и наваливался на свою руку, всем весом вжимаясь в горло Билла. Малдер прошёл мимо Тары и положил руку на плечо Чарли. "Ты достал меня!" хрипло кричал Чарли, не обращая внимания на попытки Малдера оттащить его от брата. "Ты достал меня!" Билл кашлял и булькал, его лицо стало фиолетовым. Если Малдер не сможет оторвать их друг от друга, Чарли задушит его. ***** "Чарльз Симус Скалли, хватит!" закричала Мэгги, упершись руками в бока, ее голос дрожал. Она вошла прямо посреди действа и была сверх сердита - она была разъярена, сильная эмоциональная дрожь била ее тело. Каким образом ее мальчики стали настолько враждовать? "Я не буду это терпеть!" кричала она. "Не буду! Я собрала вас здесь не для того, чтобы вы дрались как пара хулиганов!" Билл отпихнул с себя Чарли, когда Чарли сам отпустил, младший брат, споткнувшись, отошёл назад, в то время как старший тяжело глотал воздух ртом. "Тогда зачем ты собрала нас здесь?" вызывающе огрызнулся Чарли, стряхивая руку матери со своей руки. "Ты должна была обмануть нас всех, чтобы собрать здесь - так чего ты ожидала?" "Эй!" прорычал Билл. "Следи за своим языком…" "Иди к чёрту!" снова напал на него Чарли, только чтобы найти, что Фокс удерживал его руки за спиной. Дана в то же самое время предупредила: "Чарли", но Чарли избавился от Фокса, скрестил руки на груди и впился взглядом в Билла, затем посмотрел на мать. "Я мирился с этим всю свою жизнь", прорычал он. Напряженность зависла в воздухе, никто не произносил ни слова. Чарли глядел на всех, ища поддержки. "Что, теперь вы все просто собираетесь притворяться, что согласны с этим?" Повисла долгая пауза, воздух был тяжёлым и недвижимым, гнетущим и напряжённым. Мэгги расстроено отбросила волосы, прижав ладонь ко лбу, и посмотрела на каждого своего ребёнка. Билл, Коммандер Скалли, ее старший сын, смотрел в лицо жизни и менял место работы, которая отправит его Бог знает куда. Дана, которая вынесла так много страданий в прошлом году, сейчас пыталась найти баланс в своих отношениях, материнстве и карьере. И Чарльз. Ее глаза дольше всех задержались на Чарльзе. Он всегда так стремился любить, угодить и быть любимым. Всегда выбирал самое тяжёлое направление, самую неожиданную ситуацию. Всегда ставил амбициозные задачи. Всегда быстрее всех приходил в ярость. Мэгги вздохнула дрожащим, утомленным вздохом матери. "Я год за годом наблюдала, как эта семья медленно разваливается. Я наблюдала, как вы все отдаляетесь друг от друга, отталкиваете меня раз за разом, отказываетесь от любви и поддержки, имеющихся у вас, поворачиваетесь спиной к самому великому подарку, который даровал вам Господь..." Тара поглядела на Билла, который вернул ей взгляд, а Дана опустила подбородок к груди, медленно вздыхая. Мэгги посмотрела на Чарльза, который оставался стоять в защитной позе, переминаясь с ноги на ногу. Она продолжила. "Вы отказываетесь от себя и отказываетесь от меня. Да, вы отказываетесь от меня", снова сказала она, когда Дана посмотрела на неё. "Я вижу вас тогда, когда у вас есть время, тогда, когда вы можете включить меня в свои расписания. Я вижу своих внуков, когда это удобно для вас. И я приняла это. У вас у всех собственные жизни. Чего вы не понимаете – так это того, что, в то время как у вас всех есть свои жизни, свои приоритеты, у меня тоже есть свои". Она сделала паузу, мелко дыша, чувствуя, что гнев становится болезненным, слезы укололи глаза. Она заговорила тише. "Вы не понимаете, что моя жизнь – это вы. Все вы - мои дети. Все вы - мой приоритет". Мэгги вытерла слезы, поднимая голову и встречая взгляд Фокса. Его взгляд был сочувствующим, перемещающимся от нее к Дане, ожидающим, когда Дана посмотрит на него. Как будто чувствуя на себе его взгляд, Дана поглядела на него, на её лице было выражение вины и печали. Они, казалось, вели какой-то тихий диалог, но Мэгги не закончила высказываться. "Да, я собрала вас здесь обманным путём. И не сожалею об этом", сказала она, ее голос был приглушён, в глазах продолжали собираться слезы. Она устремила пристальный взгляд на Чарльза. "Я должна была обратиться к обману, чтобы собрать вас всех здесь, но я не сожалею. Ни одной минуты". Повисла долгая тишина. "Мама…" начала Дана, но остановилась. Чарли фыркнул, но его поза изменилась, стала менее оборонительной. Раздался стук двери, и в комнату ворвался влажный воздух, заставляя всех вздрогнуть. Балконная дверь снова распахнулась, и Тара, которая ближе всех стояла к двери, вышла из комнаты, вытирая щеки. Слабый свет ее фонаря предшествовал ее движениям, и Джой направилась за нею, чтобы помочь. "Это я сожалею, мама", тихо сказал Билл, проводя рукой по голове и подходя к ней сзади. Мэгги повернулась к нему лицом, и Билл обнял мать, вздыхая, когда она обернула вокруг его сильной спины руки. Оглушительный шум урагана, завывающего в большой комнате, резко прекратился, когда Тара и Джой закрыли и заперли балконную дверь. "Я тоже", добавил Чарли тихим голосом, его гнев явно уменьшился. "Мне жаль, мама". Лоб Тары был нахмурен от замешательства и тревоги, когда она вернулась. "Мэтти здесь?" быстро спросила она, озираясь. "Он был здесь минуту назад", ответил Чарли, и Дана выпрямила спину, осматривая прихожую и спальню, ее глаза сузились. "Разве нет?" Позади Тары Джой покачала головой. "Он вернулся в гостиную". Мэгги почувствовала удар паники и последовала за Джой, Тарой, Фоксом и Даной в гостиную. Она услышала, что Билл и Чарли последовали за нею, чувство неотложности заполнило пространство вокруг них. Фокс остановился у журнального столика, затем повернулся, чтобы посмотреть на Дану, водя фонариком по комнате. "Уима нет в кресле", сказал он, его голос был ровным, за исключением небольшой дрожи в конце последнего слова. Мэгги знала его достаточно хорошо, чтобы видеть, что он был совсем не спокоен. "Что…?" Дана пересекла комнату, останавливаясь рядом с ним и в ужасе смотря на пустое кресло на журнальном столике. "Мэтью…?" позвал позади нее Билл, и Мэгги повернулась, обыскивая комнату. "Мэтью!" повторила за ним Тара. Фокс и Дана обменялись долгим, мучительным взглядом, затем Дана побежала в комнату Билла и Тары, Фокс рванул по лестнице наверх, перепрыгивая через две ступеньки. "Мэтью!" звала Дана, в то время как Фокс звал наверху. Они могли слышать, как он переходил из комнаты в комнату, открывая двери, отодвигая мебель с пути и зовя ребенка. Тара и Билл звали Мэтью на кухне, ища в нижних шкафах, как вероятном потайном месте для напуганного трехлетнего ребёнка. Чарли шагал по комнате, едва способный сдержать весь адреналин и эмоции, которые, казалось, завладели его телом. Холодный ужас начал расти в груди Мэгги, когда она осознала смысл происходящего. Пустое кресло, открывшаяся дверь. Ее чувство было отражено на лице Даны, когда она появилась в гостиной, её глаза были дикими, грудь повышалась и опадала с глубокими, паническими вздохами. Дана подняла взгляд, когда Фокс слетел по лестнице вниз. "Их там нет", отрывисто сказал Фокс. Он тяжело дышал. "На улице", ответила Дана, ее голос был почти шепотом в шуме ветра, сокрушающем дом. Она покачнулась и сделала маленький шаг, как будто могла упасть, но каким-то образом осталась стоять на ногах. Фокс сжал ее плечо - краткое прикосновение, но оно, казалось, было всем, что ей нужно, чтобы восстановить равновесие. Фокс пересек комнату тремя быстрыми шагами, направив фонарь в стекла балконной двери, в шумную ночь. "Они не могут быть на улице", сказал Билл из кухни. "Ты во всех шкафах смотрел? Под кроватями?" Фокс посмотрел на него, как будто ответ на вопрос Билла был очевидным, и Тара всхлипнула, прикрыв рукой рот. "О, Боже мой!" вскрикнула она, прислоняясь к Биллу, который обернул руку вокруг ее плеч. Чарли присоединился к Малдеру у двери на веранду, всматриваясь в стекло. "Мэтью не пошел бы туда", повторил Билл, и Мэгги услышала резкий вздох Даны, когда она уставилась на брата. "Откуда ты знаешь, что он пошел туда сам?" бросила ему Дана, ее голос был острым. "Они должны быть где-то там", сказал Фокс, "потому что их нет в доме. Здесь на полу вода…" Он посмотрел на Тару. "Эта дверь была открыта, правильно?" Тара уставилась на него расширенными глазами и кивнула. "Да", ответила Джой. "Тогда идем", сказал Малдер, прикасаясь к ручке двери. Билл подошёл к двери, смотря мимо Малдера и Чарли в темноту, но Тара отступила, ее плечи дрожали от тихих рыданий. Мэгги чувствовала себя беспомощной и разрывающейся на части, зная, что у них не было никакого выбора, кроме как выйти в шторм, чтобы искать детей. Зная, что случиться могло что угодно. Ветер был достаточно сильным, чтобы поднять вещи, и могла быть штормовая волна, столь внезапная и сильная, которую невозможно предугадать и избежать. Она хотела пойти с ними и помочь, но также она знала, что будет мало полезна на ветру и под дождем. К двери подошла Джой. Билл с предупреждением глянул на неё. "Ты не можешь пойти туда", сказал он. "Почему нет?" потребовала ответа Джой. В этот момент Фокс открыл дверь, порыв влажного ветра заставил его сделать шаг назад, его одежда, лицо и волосы намокли, ветер ворвался в комнату и поразил всех остальных влажным, жалящим ударом. Стоящие ближе всех к двери отвернулись от дождя, пряча лица от внезапного ветра. Там, где она стояла посреди комнаты, Мэгги могла чувствовать влажный воздушный порыв внутри дома. "Вот поэтому", пытаясь перекричать ветер, проорал Чарли, уже промокший до нитки и пробившийся против силы ветра, помогал Малдеру с дверью. "Там небольшой Ураган, помнишь?" "Мне всё равно!" проорала ему в ответ Джой, едва слышимая в шуме ветра. "Ты идешь. Он идет и она…" Она кивнула на Фокса и затем на Дану, которая не двинулась с того места, где стояла посреди комнаты. Джой повернулась к Чарли и Биллу, вызывающе смотря на них. "Я могу не быть родителем, но я знаю, что детей нужно найти, а стоять здесь и говорить о том, иду я или нет, это пустая трата ценного времени". "Она права. Мы все идем", сказал Фокс. Ярко вспыхнула молния, немедленно сопроводившаяся грохотом грома, ослепляющая их глаза и на миг затопляющая всю комнату светом. С силой, на какую Мэгги и не предположила бы, что она способна, Джой прошла мимо Чарли и Билла и вступила в ураган, немедленно исчезая из поля зрения Мэгги, черная ночь и погода забрали ее из безопасности дома в неизвестное. Она вновь появилась мгновение спустя, ее волосы и одежда прилипли к телу. В руке она держала мокрый желтый кусок ткани, в котором Мэгги немедленно узнала одно из одеялец Уима. ***** Скалли почувствовала, как крик застрял в ее горле, когда она увидела, что Малдер забирал у Джой мокрое одеяльце. Он посмотрел на неё с выражением ужаса и решимости, буквально одной ногой стоя внутри, а другой уже за дверью, пока шторм пытался обойти его. Редкая порода дерева среди простых щепок, выдал откуда-то её разум. Она не могла двинуться. Всё вокруг нее, казалось, происходило в замедленном движении, как во сне, и всё, что она могла осознать, это что ее ребенок был в опасности. Уим. А она не могла двинуться. Она чувствовала на себе взгляды всех, наблюдающие за нею, ожидающие. Малдер звал её, его голос был далеким и приглушенным в ее ушах. "Скалли…" "Малдер..." пробормотала она, смотря в его глаза, чувствуя, как беспомощность и отчаяние, которые изводили ее все эти месяцы, взяли ее в свои руки, вдавливая ее в то место, где она стояла. Она боялась. Она была в замешательстве. Она не могла сделать то, что должна была сделать. В ушах звенело, зрение постепенно исчезало, а перед глазами плыли яркие белые пятна… "Скалли", снова позвал её Малдер, протягивая ей руку. Она не могла двинуться, не могла взять его руку, и он отошёл от двери, крепко оборачивая руку вокруг ее предплечья. "Пойдём, Скалли!" быстро прошептал он ей на ухо. "Я нуждаюсь в тебе здесь…" Она моргнула, ее зрение прояснилось. Она сделала глубокий вздох, ее слух, казалось, обострился, стало больше звуков, полумрак рассеивался. Малдер отчаянно схватил ее за руку. "Мы нуждаемся в тебе здесь…!" Она освободила дрожащий вздох, выходя вперед и протягивая руку, пока не почувствовала грудь Малдера, твёрдое тело под своими руками. Рука Малдера на ее руке была сильной и поддерживающей, в его глазах отражался взгляд уверенности. Уверенности в ней. Она задышала в ритм с его дыханием, в то время как ее пальцы схватили его за рубашку, и она почувствовала, что ее сила вернулась, адреналин начал проникать в ее тело, готовясь к полету. То, что казалось ей часами бессилия, было простыми секундами, и она вытянулась в полный рост, выпрямила плечи, отпустила рубашку Малдера и искоса посмотрела на дверь, где бушевал ветер. "Пойдем", сказала она с возобновленным авторитетом. Пересекая порог целеустремленным большим шагом, она оставила других стоять у двери, и почувствовала, как ее тело поглощается, отталкивается, когда ветер сменил направление, и на неё напало мокрое жало Феликса.