Sleeping With Ghosts

Дорога лежала в сторону океана. Они не разговаривали с того момента, как Баки надел гражданскую толстовку с капюшоном и спортивные штаны, которые дала ему Наташа, выпил протеиновый коктейль и схватился за щит. Вопреки тому, что сказала в начале, Наташа позволила ему поспать целых три часа, и Баки был ей благодарен за это, как и за молчание во время двухчасовой поездки к тем координатам, которые ей удалось достать. Он по-прежнему чувствовал себя дерьмово, и каждая выбоина и ухаб на дороге вызывали новую волну боли в его теле, но, по крайней мере, к нему вернулась часть его энергии, и идти к машине было не так больно. Чтобы восстановиться должным образом, ему, вероятно, требовалось отдохнуть целый день. Может быть даже два, учитывая, как много магии он использовал в Трискелионе. В конце маршрута они оказались на мысе между Потомаком и Чесапикским заливом, проезжая через засеянные поля и перелески, минуя небольшие города и аванпосты ВМФ. Дорога сузилась с четырех полос до двух, а затем Наташа свернула с нее за трактором, а потом и вовсе съехала на узкую однополосную грунтовку. Баки стиснул зубы подпрыгивая на ухабах в салоне, и радуясь что это хотя бы джип, который Наташа каким-то образом нашла им вместо седана. В тот момент, когда Баки приноровился было к тряске по проселку, Наташа резко свернула в кусты, за которыми оказалась наезженная колея, и ударила по тормозам. Повиснув на ремне безопасности, Баки издал звук наподобие того, с которым сдувается лопнувший надувной матрас. — Давай оставим машину здесь, — как ни в чем ни бывало сказала Наташа. — Координаты цели всего на пару сотен ярдов впереди. Лес звенел от птичьего пения, пока они взбирались на небольшую возвышенность. После того как он всосал по дороге батончик спортивного питания, Баки чувствовал себя немного лучше, но колени еще страшно болели, и ему реально хотелось вернуться домой и выспаться, может быть даже съесть полноценный обед, как только его желудок сможет это выдержать. В конце дороги на небольшой полянке стоял ветхий склад или сарай, или что-то подобное. На вид совершенно заброшенный: крыша проржавела, стекло в узком окошке заросло грязью до потери прозрачности. Но при этом пятачок перед входом был заасфальтирован, и Баки заметил вокруг проводку и несколько явно рабочих камер наружного наблюдения, так что кто-то здесь явно бывал, и этот кто-то был как минимум заинтересован в защите от несанкционированного проникновения. Наташа вытащила из-за пояса маленький бинокль и осмотрелась по сторонам, пока Баки перевешивал щит со спины на руку, слегка прикоснувшись к его магии чтоб понять, не чувствует ли тот опасность. Магия на руке гудела как крылья колибри, и от этого Баки стало слегка не по себе. — Камеры отключены, — тихо заметила Наташа. — Как и система сигнализации. Провода перерезаны. Похоже, кто-то добрался сюда раньше нас. Они молча обошли здание. Там нашлась боковая дверь, которая выглядела как хорошая точка входа, поэтому они подкрались к ней и обнаружили, что она заперта на кодовый замок. Хорошо что у Наташи с собой был дешифратор запрограммированный Тони, так что замок вскрылся за пять секунд. Внутри стояла настороженная тишина. Судя по виду снаружи можно было ожидать увидеть пыль, грязь и темное помещение, именно это Баки сейчас и наблюдал во всей красе. Идеальная обстановка для фильма ужасов. Хорошо, что никого из них давно не смущала легкая степень кошмарности, так что они просто все обыскали, и не нашли ничего требующего срочных действий. С северной стороны здания была пара комнат, которые, похоже, когда-то использовались как офисные кабинеты и лазарет, а почти вся южная часть представляла собой одно помещение. Там осталось, похоже, самое интересное: рабочие станции и настольные компьютеры и что-то вроде картотеки. На столах были беспорядочно разбросаны грязные кофейные кружки, разные мелочи и ручки, как будто все побросали в страшной спешке. Посреди помещения была установлена странная коробчатая конструкция, к которой шли кабели питания и какие-то трубки. В дверце с одной стороны оказалось окошко, ныне разбитое вдребезги. Внутри конструкции было темно и ничего не видно, но Баки все равно вздрогнул, заглянув внутрь. Наташа бросила на него тревожный взгляд. Эта капсула, чем бы она ни была, жутко напоминала ему железную деву, какую он видел в учебнике истории когда был ребенком. А еще он почувствовал как в нем пробуждается страх родом из прошлого. Подобная камера была в углу лаборатории доктора Золы в Крайшберге: темная и обесточенная, с постоянно открытой дверцей. Баки помнил как подолгу смотрел в ее темный зев когда оставался один в лаборатории, привязанный к столу, измученный болью и галлюцинациями. Он никогда не видел камеру в рабочем состоянии и не понимал что это такое на самом деле, но он наблюдал за ней в сумерках лаборатории и знал, что чем бы она ни была, она предназначена для него, если он переживет все испытания Золы. Стив уже спас его от этой участи в прошлом, но увидев эту хрень снова, Баки почувствовал мороз по коже. — Что это за фигня? — спросил он сдавленным голосом. Никакого желания приближаться у него не возникло. Наташа осторожно обошла капсулу по кругу, рассматривая ее со всех сторон. — Криогенная камера, — сказала она с натянутым выражением лица. — Одну из таких я видела в детстве, в Сталинграде. Это оборудование для анабиоза. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Баки. — Думаю, мы сейчас смотрим на объяснение ненормально длинной временной шкалы появлений Зимнего Солдата. — заявила она с непроницаемым видом. — Господи, — выдохнул Баки, чувствуя что ему сейчас станет плохо. — Он мог быть там годами? — Да, — говорит Наташа. — Как ты во льду, замерзая и оттаивая. Она потянула за ручку, и тяжелая дверь медленно распахнулась. Внутри камера оказалась будто разорвана: ограничители вырваны, трубки перерезаны, в обивке показались пулевые отверстия. Можно было подумать, что кто-то хотел убедиться, что это никогда не заработает снова. Внезапно Наташа резко вдохнула и Баки повернулся к ней чтобы увидеть, что она рассматривала что-то на внутренней поверхности двери. — Твою мать, — пробормотала она недоверчивым тоном. — Что там? — спросил Баки, не желая подойти ближе, чтобы посмотреть. В ответ Наташа толкнула дверь, распахивая шире, пока та не лязгнула о стенку камеры. Внутри был нарисован белый символ, уже потертый и облупившийся. Насколько Баки мог разобрать сейчас, это был какой-то… динозавр или лохнесское чудовище, свернувшееся в кольцо. — Это логотип «Левиафана», — сказала Наташа. — Это был ответ Советского Союза Гидре. Когда я была молода, там был один человек, который иногда тренировался с нами. Высокий, широкоплечий. Белокурые волосы. Его называли Американцем. Но у него была маска, так что я никогда не видел его лица. — Ты хочешь сказать... — Я говорю, что если это то же самое, на что указывает символ «Левиафана», возможно, это Зимний Солдат учил нас тогда в Красной комнате, — сказала Наташа, стиснув зубы. — Двадцать лет назад. — Вот дерьмо. Баки попытался открыть ящики в одном из столов, но они оказались заперты. Он подергал их левой рукой, прилагая протезом больше усилий, и когда верхний замок с хрустом подался, в ящике обнаружилась картонная папка для хранения документов, которая выглядит очень многообещающе. — Нам лучше выяснить, что с этим делать. — Ага. Наташа двинулась за ним к рабочим станциям, шевельнула мышкой одного из компьютеров, и экран внезапно загорелся, омывая ее своим тусклым свечением. — Глади-ка! Эти люди свалили в реально страшной спешке, компьютер, например, даже не заблокирован. Посмотрим, сможем ли мы найти имя и лицо для нашего призрака... Баки перевесил щит себе на спину, включил настольную лампу и зарылся в документы. Оказывается, это был своего рода рукописный журнал технического обслуживания, в котором подробно описывалось оборудование и контроль повреждений. Первые логи были датированы 2009 годом, так что все это было достаточно свежим. — Я нашла журнал активности, — сказала Наташа, быстро печатая с другой стороны стола. — Последний раз его разморозили третьего февраля и отправили в Йоханнесбург для участия в миссии. Никаких упоминаний о криозаморозке между тем днем и сейчас. Похоже, его в основном использовали для стратегических операций и в качестве грубой силы в тайных миссиях. Баки нахмурился, просматривая файл, который держал в руках. В основном это были медицинские отчеты с очень немногими фотографиями, которые в основном представляли собой очень крупные планы медицинского оборудования или полузаживших ран на торсе Солдата, но там были также упоминания о модифиациях и анализах крови, с комментариями о том как попытки воссоздать удовлетворительную копию потерпели неудачу. Все это смотрелось достаточно странно и жутко, неприятно напоминая ему о Крайшберге и экспериментах доктора Золы, так что Баки просто листал дальше, надеясь найти подходящее фото Солдата. На очередной странице, открывшейся его взгляду была цветная фотография, которая привлекла его внимание. Это был снимок до пояса стоящего спиной к камере мужчины с грязными светлыми волосами, вьющимися на затылке как будто он пропустил одну или две стрижки. Это была первая фотография в папке, на которой было нечто большее, чем просто бок или плечо, так что Баки приблизил настольную лампу, чтобы лучше все рассмотреть. Фотография была сделана в 2011 году судя по дате написанной под ней от руки. Зимний Солдат стоял лицом к стене, голый по пояс и раскинув руки в стороны. Его телосложение казалось почти невероятным: его руки и туловище были обвиты массивными крепкими мышцами, мощными и впечатляющими на фоне удивительно тонкой талии. Как теперь знал Баки, люди тратили свою жизнь на то, чтобы достичь такого тела, но в этом физическом совершенстве было что-то тревожное, вероятно из-за модификаций, упомянутых в документах. Это немного напомнило Баки Стива после сыворотки: Зимний Солдат, пожалуй, был коренастее и тяжелее, как взрослый мужчина, но треугольный силуэт в целом был похож. Через три дня после Сомали, говорилось в примечании к фотографии. Перелом бедренной кости и несколько рваных ран на спине полностью зажили, без видимых рубцов. Никаких сбоев в кровообращении, готов к передаче на хранение. — Здесь сказано, что в 2011 году у него была активная связь на крови, — вслух произносит Баки. — Дело рук Баранского, без сомнения. Наташа издала заинтригованный звук, но никак не прокомментировала. Баки прищурился, вглядываясь в фотографию. Да, заметка была верна — кожа Солдата была гладкая и безупречная, за исключением неровного выцветшего шрама на правом плече. От разбитой бутылки из-под содовой, рассеянно отметил Баки, уже собираясь перевернуть страницу. Затем мысли замерли, и он перестал листать. Нахмурился и поднял глаза. Тут что-то тут было не так. Что-то было чертовски плохо. — Нат, — медленно произнес он. — Когда, ты сказала, была его последняя миссия? — Третьего февраля, — повторила Наташа, не сводя глаз с монитора и быстро стуча ногтями по клавиатуре. — До этого он находился в крио около трех лет. Интересно, почему они отправили его убить Фьюри — судя по его миссиям, он не кажется очевидным выбором для тайного убийства. Убирая волосы от лица Баки почувствовал, что его рука похолодела и покрылась липким потом. В горле резко, почти болезненно пересохло, в животе поселился страх. — Когда проснулся щит? Наташа на мгновение замерла, ее руки перестали печатать, а затем она медленно подняла голову и встретилась взглядом с Баки. Ее лицо было бледным и встревоженным в мерцающем сиянии экрана. Они посмотрели друг на друга в полной тишине. — Третьего февраля, — прошептала она, когда пуля рикошетом взвизгнула от щита на спине Баки. Баки, не задумываясь, перепрыгнул через стол и сбросил щит со спины, приземляясь рядом с Наташей, которая уже вытащила пистолет и присела, укрываясь за столом. В коридоре было темно, но Баки смог разглядеть темную тень кого-то, стоящего там. Не приходилось гадать что сейчас произошло: неуловимый Зимний Солдат пришел за ними. Прозвучал еще один выстрел, который Баки заблокировал щитом. Наташа открыла ответный огонь, выталкивая Баки из их уязвимой позиции свободной рукой. Он откатился в сторону, к распахнутой дверце криокамеры, уклоняясь от новых пуль летящих в его сторону. В том как шел обстрел было что-то не так. Баки видел, как Зимний Солдат выстрелил в Ника Фьюри сквозь стену с почти неестественной точностью, но эти выстрелы здесь и сейчас были почти небрежны и совершенно не похожи на то, чего он ожидал. Как будто Зимний Солдат пытается выкурить их со склада своим осторожным обстрелом, а не убить. Поднявшись, полускрытый за криокамерой, Баки метнул в него щит, торопливо запихивая левую руку под ткань толстовки, чтобы нащупать под кожей свой темный огонь, но тьма не ответила на его зов. Он почувствовал как волосы на теле встают дыбом от страха. Он рванулся к источнику магии внутри себя изо всех сил, постепенно впадая в ярость, но все, что сумел ощутить в ответ — это нервное смятение магии, явно не годящейся для нападения. Неужели он полностью истощил себя в Трискелионе, стараясь выложиться там на все сто? Щит срикошетил от дверного проема и отскочил от стены прежде чем вернуться в руку Баки. Когда он поймал его, то почувствовал как магия щита поет внутри как никогда раньше, восторженно, ярко и жизнерадостно, проносясь сквозь него как ток высокого напряжения, заставляя ноющие колени подгибаться. Тем временем Наташа сделала еще пару выстрелов и пнула стол в боковину, используя грохот от падения чтоб отвлечь внимание противника и прокатиться по полу прочь из зоны обстрела. Когда она замерла там, за пределами комнаты, они с Баки одновременно поняли, что стрельба по ним на самом деле уже прекратилась. На складе было пугающе тихо, земля под ногами Баки внезапно замерла, как будто во время глубокого вдоха. А затем из темного коридора на свет вышел Зимний Солдат, и весь так старательно выстроенный новый мир Баки полетел в бездну. Потому что перед ним стоял Стив, высокий и импозантный, одетый в черную униформу, которая была настолько сильно похожа на новый костюм Баки, что это не могло быть случайным совпадением. Он был такой мощный, настоящий танк с огромными мускулами плеч и торса, еще более накачанный чем раньше, с легкой тенью щетины на мужественном лице. Когда он шагнул ближе, свет настольной лампы упал на его соломенно-светлые волосы, и у Баки на мгновение закружилась голова. «Вот и все», мимолетно подумал он. Наконец-то рассудок покинул его, и телепортировал по дороге назад во времени. Но все было не так, как раньше. Теперь Стив по-другому ходил. Он двигался целеустремленно и угрожающе, сжав в кулак руку, свободную от оружия. — Стив? — спросил Баки. Звук застрял у него в горле, потому что это не могло быть правдой, не могло быть, но щит звенел восторгом у него на руке, а в голове складывались в огромный паззл кусочки головоломки. Невероятно растянутая временная шкала, способность поймать щит и остаться в живых. Модификации — это идеально спроектированное тело со шрамом от бутылки из-под газировки на плече — прямо как тот, который Стив получил в драке когда они были подростками. Третье февраля. Магия щита пробудилась в подвале Трискелиона, щелкая острыми зубами, и при первой же возможности уничтожила мага крови, который держал в плену Зимнего Солдата. Стив нахмурился и остановился, сжимая челюсти, а затем сказал: — Кто, черт возьми, такой Стив? Это был его голос, хриплый, будто заржавевший от того, что его не использовали долгое время, но такой знакомый. Этот голос шептал Баки утешения, когда его мучали кошмары о том времени, что он провел в лаборатории доктора Золы. Баки знал его настолько близко, он жил с ним в своих снах, и именно это помогло ему сейчас понять, что все происходит наяву. Восставшие тела не разговаривают. Роботы не могут ловить щит Капитана Америка. Но Стив, стоящий прямо перед ним, Стив может делать и то, и другое, и магия щита из-за него сейчас поет и вибрирует с волнением и любовью. — Стив, — повторил Баки, потрясенный и шокированный, пытаясь осознать все, что сейчас происходит. Как это ни было абсурдно, его мозг по привычке вернул в память ту старую фантазию о Стиве-не-Стиве, который прожил долгую жизнь в Европе. О том Стиве, который выжил. В конце концов, так и вышло. Кто-то нашел Стива, только не доброжелательный фермер, а вероятнее всего враги, которые забрали его, придали ему новую форму, и поместили в криокамеру на хранение, пока щит и Баки спали смертным сном во льдах Арктики, не в силах защитить его... Если бы кто-то... Баки судорожно вздохнул, чувствуя что ему сейчас станет плохо. Могло ли быть так, что кому-то удалось подключиться к связи между ним и Стивом и разорвать ее, высосать из Баки магию, исказить ее, запятнать и использовать чтобы заставить Стива работать на них? Это определенно объясняет, почему он проснулся лишенным магии и почему возвращение Стива заставило ее снова вспыхнуть в его груди. — Милый мой, — беспомощно прошептал он. Решительное выражение лица Стива дрогнуло, и какое-то мгновение он выглядел сбитым с толку, словно пытаясь сообразить, почему кто-то назвал его так странно. Наташа пораженно молчала рядом с Баки, впрочем не теряя бдительности. Во всяком случае, когда Баки двинулся из-под защиты укрытия, она быстро помешала ему сделать это. — Отпусти меня, — прошептал Баки, — мне нужно… — Что? — зашипела Наташа. — Быть убитым? Мы не знаем, что здесь происходит. Оставайся на месте. — Это Стив, — снова попытался Баки. — Я должен помочь ему! При этом лицо Стива снова стало жестким, и он снова двинулся к ним, вскинув оружие для стрельбы. Баки с Наташей не сговариваясь снова нырнули за угол. — Здесь нет никого с таким именем, — веско произнес Стив приближаясь, и Баки едва успел вскинуть поднять щит, прежде чем Стив отбросил оружие и кинулся на него с кулаками. «Конечно», — думал Баки пригнувшись чтобы не поймать нокаут, ловя удар Стива щитом и привычно танцуя в сторону. Стив сейчас, может, и не помнит Баки, но что-то все равно удерживает его от убийства Баки и Наташи, заставляет бросить пистолет и попытаться их запугать. И нападая в рукопашную он явно сдерживает удары, когда давно мог бы размазать Баки по стенке. А потом он сделал то свое привычное движение, перехватывая щит. Долю секунды они просто смотрели друг на друга поверх его купола. А затем вдруг раздался ужасно громкий, какой-то всасывающий звук, и Баки почувствовал, как пол исчез из под ног. Вскрикнув от удивления, он выпустил щит и кувыркнулся сквозь тьму, в которой засверкали звезды. И в этой тьме был всплеск знакомой магии щита, которая швырнула его во что-то, по чему он привычно перекатился и встал на ноги. Он успел окинуть окрестности беглым взглядом, заметив небольшую полянку в густом лесу, лишенную птичьего пения и ветра, когда Стив снова схватывает его, бросая спиной о лесную подстилку. Баки использовал это движение, чтобы перевернуть Стива через голову, согнуться и присесть, подняв руки в умиротворяющем жесте ладонями к Стиву. — Тебя зовут Стив Роджерс, — сказал он слегка запыхавшись и чувствуя тошноту от кувырка сквозь червоточину, в который они только что провалились. — Это я, Баки. Мы познакомились, когда тебе было восемь лет. Стив выглядел ужасно сердитым, а его лицо было искажено в ярости. Под бледным весенним солнцем его волосы и лицо выглядели странно выцветшими на фоне потертого черного костюма. Его волосы были теперь коротко выбриты по бокам головы и оставлены подлиннее на макушке, смотрясь как первая армейская стрижка Баки в XXI веке. Он выглядел едва ли на пару лет старше, чем был когда упал с поезда. Скорее всего это можно было объяснить влиянием суперсолдатской сыворотки и долгими годами, проведенными в криозаморозке, но все равно при виде этого у Баки кружилась голова. Щита нигде не было видно. Может быть он остался там, откуда они прибыли. Стив не стал ничего выяснять. Он оскалил зубы в рычании, присел для атаки, и Баки почувствовал, что его сердце бьется так быстро, что кажется пытается вырваться из груди. Последние два года Баки всегда одерживал верх в рукопашном бою из-за своих собственных модификаций, но он знал, что против Стива ему не выстоять и раунда. Он может выложиться по полной, но Стив был слишком большой, слишком тяжелый и сильный, а тело Баки все еще восстанавливалось после того, что произошло в Трискелионе. Все, что было у Баки, — это его ум и его магия, и даже это, похоже, отказывалось ему служить. Чтобы пережить этот опасный момент, ему нужно было быть быстрым, умным и стараться не думать, что Стив жив, что Стив был жив все это время. Если он позволит себе осознать это сейчас, то вместо того чтобы защищаться начнет плакать, а если он начнет плакать, то никогда не сможет остановиться. — Ты в безопасности, — попытался найти контакт Баки, шаря рукой по своей груди, чтобы дотронуться до более легкого и послушного магического начала внутри себя. Возможно ему таки удастся что-то сделать со своей целительной магией. Исцелить травму в памяти Стива. — Мы поймали Барански. Никто больше не причинит тебе вреда, я обещаю. Услышав имя Барански, Стив зарычал как загнанный в угол зверь. — Пойдем с нами, — уговаривает Баки. — Мы можем помочь тебе. Оглядываясь назад, можно сказать, что это, вероятно, была не самая лучшая его идея — сначала сказать, что они поймали Барански, а затем попросить Стива пойти с ними. В ответ Стив издал звуки ярости, вскочил и набросился на него как бешеный. Дальше все завертелось в вихре ударов и пинков. Баки делал все возможное, чтобы блокировать их, пытаясь защищаться, а не атаковать, но Стив был и неестественно силен, и достаточно скоро Баки приходится пытаться попросить пощады. — Стив, прекрати, — взмолился он, — не делай этого! Баки сильно замедлился из-за той цены, которую заплатил за схватку предыдущей ночью в Вашингтоне и за всю магию, которую пришлось там использовать. Его колени и лодыжки будто горели, рука устала и начала болеть, и по сравнению со Стивом он чувствовал себя как будто двигается в замедленной съемке. Не помогали даже все грязные приемы, которые он пытался использовать. Его протез держался лучше, чем он сам, но это было хреновое утешение, когда плечо, к которому он прикреплен, чертовски болело. Стив был одет в потертый, но полный тактический костюм, так что слабые удары Баки мало что значили для него. А вот у Баки не было никакой защиты между тканью одежды и телом. Каждый удар Стива попадал прямо в цель, и Баки еле сдерживался, чтобы не кричать от боли. У него уже точно была пара сломанных ребер, о чем он догадывался по вспышкам аццкой боли в груди, когда он запнулся о корень в лесной подстилке, потерял равновесие, и кулак Стива кувалдой ударил его в челюсть. Голова Баки откинулась назад, заставляя окончательно потерять равновесие, и в тот же момент Стив набросился на него, швыряя на землю. Баки крепко приложился затылком, что заставило его застонать, пытаясь сморгнуть кружащиеся перед глазами черные пятна. Стив был аццки тяжелый и давил на сломанные ребра и живот рядом с раной. А затем он сгреб тостовку Баки в кулак, и ухватив за нее, хорошенько встряхнул, снова приложив Баки головой оземь. — Кто ты? — зарычал он, источая недоверие всем своим видом, — На кого ты работаешь? — Ты меня знаешь, — выдавил Баки. — Пожалуйста, Стив, не надо... — Заткнись, — снова рыкнул Стив, перехватив ткань толстовки так, что ворот начал душить Баки. Затем снова ударил. Баки почувствовал, как хрустнула, ломаясь, кость скулы. Боль расцвела на полголовы, острая и непреодолимая. — Не называй меня так! — Ой да ладно, — прохрипел Баки, искренне не понимая откуда взялось такое острое неприятие. Стив навис над ним, занося руку для последнего, смертельного удара, который, несомненно, разнесет голову Баки, как дыню. — Я буду звать тебя как хочу, я думал, ты сдох. Глаза Стива подозрительно сузились, и он немного ослабил хватку, почти нерешительно выпуская ткань, но его кулак остался поднятым. Что-то в Баки постепенно начало разворачиваться, побежало по венам безумным огнем: та магия, которая так неохотно отвечала на его зов, теперь тянулась к Стиву, ощутив его достаточно близко. Он никогда не чувствовал ничего подобного, но опять же — он никогда раньше не был так долго без Стива. — Мне пришлось так долго жить без тебя, и я не хочу больше этого делать, — сказал Баки, и его голос прозвучал хрипло, может быть, от удушья, может быть, от горя и тяжести прожитых лет. Он не мог понять, что сейчас чувствует кроме боли: раскаяние, сожаление, злость на Вселенную, которая так безжалостно разорвала их на части, а затем попыталась исправить содеянное, соединив снова вот так. Облегчение от того, что, возможно, ему, наконец, не придется держаться за жизнь в одиночестве. — Я так чертовски устал, Стив. Стив посмотрел на него сверху вниз, слегка хмурясь, как будто пытался разгадать какую-то головоломку, и Баки закрыл глаза, когда магия, распустившаяся внутри него, достигла максимального накала рванувшись наружу, прорываясь заживо сквозь тело к Стиву, который впервые за долгое время оказался так близко. Это было больно как ничто и никогда прежде. Хуже чем Крайшберг. Хуже, чем смотреть как Стив падает к смерти, хуже, чем просыпаться и знать, что он никогда больше не увидит маму, Бекку или Стива. Он успел открыть рот чтобы закричать, но не сумел издать ни звука. Вес Стива исчез будто растаял, и когда за ним приходит тьма, Баки впускает ее внутрь. ____________________________________ Солдат... Солдат не понимает что произошло. В какой-то момент он был готов заткнуть этого человека навсегда, прекрати повторять что ты знаешь меня, прекрати повторять «Стив», пожалуйста!! — а в следующий момент его отбросило на несколько футов, он врезался в дерево и ударился головой. Он моргнул раз, другой, а затем в дело пошли его рефлексы, натренированные годами службы. Он перекатился и присел, готовый к новой атаке. Но его противник не был готов атаковать. Он по-прежнему лежал там где его бросил Солдат, не двигаясь, свесив голову набок. Солдат знал имя этого человека. Он никогда не слышал его раньше, но откуда-то он его знал. Солдат поднялся на ноги и приблизился к телу Джеймса Барнса. Что-то внутри него пело как теплая пульсация в костях. То же самое чувство, что он ощутил когда впервые поймал щит Барнса, и затем, когда сражался с ним в рукопашной, но больше, сильнее. У Солдата нет собственной магии, она была выжжена из него давным-давно наложенными на него чарами, но если не магия, то что еще это может быть сейчас? Барнс отключился, его протез безвольно лежал рядом с телом. Он был бессилен, цепи перегорели, все чары сняты, и отчего-то Солдату становится очень плохо, когда он смотрит на все это. Осторожно он подкрался поближе, стянул перчатки и присел рядом с Барнсом, касаясь его лица. Легкое прикосновение заставило искры щекотать его под его кожей, как статическое электричество. Он провел кончиками пальцев по резкому изгибу челюсти Барнса, отыскивая впадину на подбородке, куда, как Солдат почему-то знал, идеально помещается его большой палец. Он провел ладонью по плечу и руке Барнса, взял в руку влажную кисть. Пальцы Барнса выглядели просто ужасно, они были сломаны в нескольких местах, с вялыми и отекшими суставами, но ладонь была теплая когда Солдат осторожно баюкал ее в своих руках, смакуя новое ощущение. — Отойди, Солдат. Он напрягается и выхватил пистолет когда вскинулся чтоб найти взглядом женщину со склада, стоящую в нескольких футах от него, и держащую щит Барнса. Должно быть, она использовала магию, чтобы найти их: ее одежда слегка обгорела в разных местах и еще дымилась. Огненный маг, и похоже могущественный — ведь ее магия была так тщательно спрятана, что Солдат не понял этого, когда сражался с ней раньше. Они молча смотрели друг на друга какое-то время, Солдат, стоящий на коленях рядом с телом Барнса, сжимающий его изуродованную руку, и женщина, вышедшая из огня. Затем Солдат просто спросил: — Кто он? Взрыв магии Барнса в последний момент прошелся по нему отбойным молотком, так что голос прозвучал весьма хрипло, а тело постепенно наливалось болью. Но это сейчас было не важно. Никогда раньше Солдат не видел ничего подобного. Магия, которую он привык видеть раньше, в том числе в роли цели магического удара, не накапливалась в теле таким образом и не разрушала тело волшебника. Тем не менее, что-то такое вертелось в глубине его сознания, как будто когда-то он видел что-то подобное. — Твой ключ к свободе, — сказала рыжая женщина. — Но я думаю, ты это уже знаешь. Я Наташа Романова. Это имя прозвенело где-то в его голове, но сейчас не было времени, чтоб вспоминать. Солдат снова посмотрел вниз. Лицо Джеймса Барнса было окровавлено, багровый синяк растекавшийся на сломанной скуле становился все больше, глаза опухли, и руки Солдата дернулись от сожаления в том, что он сделал в порыве ярости, что испортил что-то настолько прекрасное. Барнс был смертельно бледен, и Солдат почти видел, как магия проедает его тело, гнездясь в ранах. — Ты убил его? — спросила Романова. Она была напряжена как струна, стоя рядом в явной готовности атаковать со щитом на руке. Солдат чувствовал, как что-то в глубине души отзывается в нем при виде этого зрелища. — Нет, — ответил Солдат, сжимая руку Барнса в своей. — Он жив. Это была его магия. — Я чувствую, — кивнула Романова, и когда Солдат осторожно принюхался, он понял, что вся поляна воняет: это была странная смесь запахов горячей смолы и сырой земли, тимьяна и запаха тлена. — Мне нужно проверить его. Шаг назад! Вместо этого Солдат встает еще ближе к телу Барнса, все так же лежащему на земле. — Нет, — ответил он с растущей уверенностью. Романова прищурилась и расчетливо оглядела экспозицию из Барнса и Солдата на земле перед собой. Затем она резко дернула рукой и швырнула щит прямо в лицо Солдату. Дальше сработали чистые рефлексы. Не размышляя Солдат выронил пистолет и поймал щит. Его тело прекрасно знает как это делать: как в точности расположить руку, чтобы перехватить за ремни вместо острого края, как поймать убийственный импульс щита и стать с ним единым целым. Чего его тело не ожидало, так это того, что магия щита рванется сквозь него как сквозь проводник, стремясь к руке Барнса, которую он все еще держит. Он почувствовал как его заживо рассекает на части. В голове распахнулась огромная дверь, и вдруг он увидел..... --ему тринадцать и он ждет, когда Ма вернется с работы, копирует домашку Баки по математике, потому что он снова болел и здорово отстал в школе-- --строит дом из спичек не прикасаясь к ним, хотя он знает, что использование магии заставит его чувствовать себя слабым в течение нескольких дней, и что Баки будет орать на него, когда узнает-- --ему двадцать четыре, он давно сидит пишет письмо в темноте, начиная снова и снова, потому что не может не продолжает писать. «Хотел бы я быть рядом с тобой, чтобы обнять тебя-- --наблюдает за исполненным блаженства лицом Баки в их залитой лунным светом палатке, пытаясь удержаться от ругани вслух из-за того, как Баки сжимает свой член, как их дыхание вырывается в морозном воздухе, магия окутывает их-- --падает и падает и пытается на лету создать веревку, мост, что угодно, но сил так мало, земля поднимается навстречу так быстро, а Баки так далеко-- Он выпускает руку Баки, отшатываясь под натиском воспоминаний, его тело отказывается сотрудничать наполняется болью, голова двигается со скоростью миля в минуту и не останавливается, пока не натыкается на пень и все тело не падает на лесную подстилку как подкошенное. Романова бросается вперед как только Солдат (--нет-- Стив-- нет!--------) исчезает с дороги, быстро проверяет пульс Баки (кто, черт возьми, такой Баки?!), затем она оглядывается на Солдата с выражением сочувствия на лице. — Нет, — слабым голосом стонет он, — не надо. Баки… Но она уже взяла Барнса на руки, и пламя помогает ей нести его. Она быстро бормочет в гарнитуру: «Хилл, мне нужен воздушный транспорт, быстро!», и… --Баки смеется, когда Стив наклоняется, чтобы поцеловать его грудь, гладкую, молодую и еще без шрамов-- Солдат изо всех сил пытается встать, но воспоминание о пальцах Баки в его волосах обрушивается на него, удерживая на земле, так что единственное, что он может сделать — это протянуть к нему руку, сомкнув пальцы на пустоте.