Путь Ветра

18 лет назад: Комплекс Учиха       Шестилетний Итачи не шпионил. Ка-чан ясно дала понять, что есть разница между «шпионством», которым занимаются непослушные дети, и «подкрадыванием», которым занимаются хорошие шиноби.       К сожалению, граница между тем, что шпионило, и тем, что кралось, стала немного размытой. В последнее время он был очень занят; он вообще не видел свою ка-чан. Ото-сан брал его с собой на обходы, обучал специальным приёмам и заставлял демонстрировать свои способности старейшинам клана. Его ото-сан был очень горд.       Вероятно, Итачи не должен был знать, что всё это было подготовкой к выпуску из Академии к следующему дню рождения. Не просто так его называли гением. Он действительно не видел в спешке ничего плохого. Он был намного лучше других детей. Для него имело смысл только окончить школу. Ведь весь остальной его класс был таким. Невыносимо. Медленным.       Он должен был быть снаружи, практиковаться в метании кунаев. Ото-сан внушал, что основы так же важны, как и более продвинутые дзюцу. «Основы, которые когда-нибудь спасут тебе жизнь», говорил ото-сан. Его ото-сан был джонином и главой полицейского управления Конохи. Ото-сан знал, о чём говорил. Так что Итачи был готов практиковаться снова и снова, пока движения не станут такими же рефлекторными, как дыхание.       Но он видел, как его ка-чан и его ото-сан разговаривали в окне. Он так давно не разговаривал со своей ка-чан. Итачи метнул ещё один идеальный раунд кунаев в столб, прежде чем прокрасться — не шпионить — в дом.       Его родители были на кухне. Он хотел просто войти, но Ото-сан расстроился бы из-за того, что он не практикует знания, полученные несколько месяцев назад. Вместо этого мальчик спрятался в кладовке, чтобы наблюдать. Если он не мог поговорить со своей ка-чан, то он мог хотя бы послушать, верно? Это не было шпионством.       — Нет, — сказала ка-чан тем твёрдым, спокойным тоном, которым она объясняла ему, что есть несколько способов учиться. Ему было три года. Она сняла остатки бабочки с его пальцев, взяла его за руку и вывела на поле. С десятками бабочек. Ка-чан велела сесть и смотреть. Он спросил её, как это поможет узнать, как они летают. В ответ прозвучал вопрос, научило ли его чему-нибудь отрывание им крыльев. После этого Итачи стал уделять больше внимания наблюдению.       — Микото, ты не можешь с ним нянчиться. Итачи — гений, который оставит имя Учиха в истории. Он заслуживает того, чтобы ему дали шанс.       — Итачи — шестилетний мальчик. Он заслуживает того, чтобы ему дали шанс вырасти в мужчину. Более того, он мой сын. Сын. Он не оружие, Фугаку, он не инструмент для славы Учихи, он мой сын.       Его ото-сан положил руку на кухонный островок, где ка-чан готовила овощи для ужина.       — Он и мой сын, Микото. Я его отец. Меня заботит только то, что для него лучше.       Его ка-чан рассмеялась, и Итачи никогда раньше не слышал подобного звука. Когда его ка-чан смеялась рядом с ним, всё было легко, и на его сердце тоже становилось легче. Этот звук был резким; лязг, как в тот раз, когда Мацумото Куто уронил все свои кунаи на тротуар.       — Ты только что сказал мне, что хочешь, чтобы мой шестилетний сын закончил Академию в следующем году. В семь он будет генином, в десять он будет чунином — может быть, даже АНБУ. И ты говоришь, что тебя волнует, что будет лучше для него? Фугаку, послушай себя.       — Итачи — гений. Он может справиться с ответственностью.              — Итачи — гений. Дело не в том, справится он или нет. Мы оба знаем, что он превосходит все ожидания как шиноби. Дело касается Итачи. Неправильно подвергать такого рода умственному и моральному стрессу кого-то, кто не подготовлен к этому с точки зрения развития. Никакие ум и навыки не могут компенсировать время и опыт. Ты не отнимешь это у моего сына.       Его ото-сан вздохнул:       — Это не то, что обсуждается, Микото. Старейшины клана и я уже решили подать петицию в Академию о проведении тестов на повышение. Я надеялся, что ты поддержишь меня. Но это не обязательно.       Голос его ка-чан был напряженным:       — Меня не волнует, что ты или старейшины клана говорите. Вы не лишите моего сына детства. Ты не отправишь моего сына на жизнь шиноби до того, как у него появится шанс начать свою собственную жизнь. Мой сын вырастет здоровым.       — Чёрт возьми, Микото, он и мой сын тоже.       Что-то изменилось в голосе его ка-чан. Он стал мягче, слаще — и что-то в нём заставило волосы Итачи встать дыбом:       — Знаешь что, Фугаку? Ты прав. Он твой сын. И если ты когда-нибудь захочешь ещё одного, ты позволишь Итачи окончить школу одновременно с его сверстниками. Он будет взрослеть, развиваться и учиться, как нормальный ребёнок. Он будет создавать связи. Он будет нашим сыном, Фугаку, или, я клянусь всеми Ками и первой пролитой кровью, что тебе придётся жить с последствиями.       На кухне повисла долгая тишина. Голос ото-сана, когда он заговорил, был низким и хриплым:       — Микото. Ты знаешь, что я люблю тебя. Но так лучше для Итачи; так лучше для нашего клана. Я глава клана только потому, что мой аники умер. Мне нужен еще один сын. И ты не единственный способ получить его. Думай, прежде чем говорить, любовь моя.       — Я тоже люблю тебя, Фугаку. Но я думаю, что ты упускаешь мою мысль.       Итачи услышал, как открылась дверь, и глухой стук чего-то мокрого по дереву. Он воспользовался моментом, чтобы проанализировать риск, связанный с уходом из своего укрытия, где он прятался — определенно не шпионил, поскольку это была очевидно важная информация, которую иначе нельзя было бы узнать, — и решил, что его родители слишком увлечены друг другом, чтобы заметить движущуюся тень в безопасности собственной кухни.       Он широко раскрыл глаза, когда увидел, что делает его мать. Она вытащила стейк толщиной в три дюйма и медленно нарезала его ложкой. Лицо ото-сана становилось всё более и более бледным с каждой маленькой отрезанной частью мяса.       Они долго молчали, его ото-сан просто смотрел на его ка-чан. Наконец, когда стейк стал кусочками, мать подняла ложку между ними.       — Я никогда не убью тебя, Фугаку. Я верна тебе как своему мужу и главе моего клана. Но никогда не забывай, кто я такая. И я говорю тебе, что если ты сделаешь это с нашим сыном, ты больше никогда не сможешь иметь детей.       Итачи сосредоточил всё своё внимание на том, как неторопливо его ка-чан положила ложку на стол, ровно горизонтально перед своим бледным ото-саном.       — Надеюсь, ты понял, — тихо сказала ка-чан.       Его ото-сан сглотнул:       — Я… поговорю со старейшинами клана о твоих опасениях. Возможно, мы слишком поторопились и... упустили из виду... некоторые ключевые факторы... о том, как это повлияет на развитие Итачи.       Его ка-чан безупречно поклонилась:       — Спасибо, почтенный муж.       Его ото-сан быстро вышел из кухни.

***

Наши дни: Башня Хокаге       Сакура не была уверена, кто больше поник — она или Саске, хотя ни один из них не признавал этого. Наруто жульничал с чакрой Кьюби, но даже он выглядел немного потрепанным. Сакура хотела, чтобы их отчёт не был таким срочным, и они могли найти немного еды. Последние четыре дня после стычки в Звуке были тяжелым испытанием, и она устала.       — Чем занята ведьма? — капризничал Наруто, сидя у стены. Сакура приоткрыла глаз и посмотрела на него.       — Возможно, дело АНБУ, или совета, или генина, который сделал какую-то глупость, или, возможно, она была нужна в экстренной операции...       Резкое движение руки Саске прервало её, и куноичи всерьёз подумала ударить его, но не хотела двигаться. Она слишком устала, чтобы тратить энергию, необходимую для того, чтобы удар был засчитан.       — Мы поняли суть.       Из-за угла на них посмотрело радостное лицо Шизуне, на женском лице было ясно видно веселье:       — Вы трое ужасно выглядите.       Наруто подарил ей яркую улыбку:       — Мы много бегали.       Шизуне закатила глаза:              — Я уверена, что это не всё, что вы делали. Пошлите, Хокаге-сама готова вас встретить.       Цунаде сидела за своим столом, и им не потребовалось много времени, чтобы закончить свой отчёт. Саске никогда по-настоящему не чувствовал необходимости смягчать слова, и эта особенность становилась только хуже, когда брюнет был уставшим.       — Итак, — закончил Саске, — мы думаем, что слухи о союзе Облака и Звука правда. Страна Волн особенно нервничает по поводу этого события и приложила немало усилий, чтобы выяснить, так ли это на самом деле.       — Но они ничего не обнаружили, — вмешалась Сакура. — Нашему… информатору нечего было сказать по этому поводу. А затем мы попали в засаду Звука прямо на границе. Это могло быть по ряду причин, но очевидно, что они стали слишком уверенными в своих силах.       Цунаде вздохнула.       — Если Облоко присоединится к Звуку, у нас будут проблемы.       — Мы что-нибудь слышали от наших союзников? — спросил Саске.       — Суна ничего не знает, и я не доверяла ни одному посыльному, чтобы сообщить о наших подозрениях. Какаши задерживается и получил травму, так что он не сможет вернуться так быстро, как вы, — Цунаде сообщила. — Как только он прибудет, мы сможем принять решение.       — Верно, — сказал Саске. Он переместил свой вес на одну ногу, что было редким признаком его усталости. — Это всё, для чего мы тебе нужны?       — Вы трое не дежурите в течение следующих двух дней, — твёрдо сказала Цунаде. — Никаких миссий. Никакой работы в больнице. Отдохните. Если Какаши принесёт что-нибудь интересное, вы трое понадобятся мне в полной боевой готовности.       Сакура вздохнула. Вот и все её планы на завтра:       — Да, Цунаде-сенсей.       — О, Ками... — обреченно вздохнул Наруто.       Саске поклонился, не обращая на них внимания:       — Это всё?       — И держитесь подальше от неприятностей.       Наруто выглядел обиженным. Он открыл было рот, но Сакура схватила блондина сзади за рубашку и потянула:       — Пошли, Наруто.       Саске последовал за товарищами по команде и закрыл за собой дверь.       — Итак, что мы теперь будем делать? — Наруто заскулил. — Кто знает, когда Какаши вернётся? Он всегда опаздывает. Мы можем застрять здесь на месяцы.              Сакура посмотрела на него:       — Ты не можешь серьёзно жаловаться на пару дней отдыха. Не знаю, как вы, ребята, но я иду домой, чтобы принять ванну. Я хочу смыть с себя эту кровь.       Саске дернулся:       — Сакура...       Она повернулась и посмотрела на него:       — Хмм?       Учиха вздохнул:       — Неважно. До завтра.

___

      Итачи быстро двигался по крышам Конохи. Его доклад Цунаде занял больше времени, чем он ожидал, и он с нетерпением ждал душа и чистой одежды. Мужчина скривился под маской, размышляя о задержке своей охоты. Хокаге-сама хотела, чтобы он отдохнул следующие сорок восемь часов, прежде чем последует своей догадке. Он не одобрял, но и не стал бы игнорировать прямой приказ. Вздохнув, Итачи бесшумно приземлился в комплексе Учих.       Два полных дня... он сделал паузу, подняв маску, и обдумывал ощущение присутствия чакры в комплексе. Оказалось, что младший брат опередил его. Улыбка тронула уголки губ, когда Итачи понял, что это значит. Если его брат был дома, то и команда Саске тоже. С блестящими глазами наследник клана бесшумно двинулся в дом, который делил со своими родителями.       Запах мисо и вареного риса привлек внимание, когда Итачи вошёл на кухню. Саске сидел на табурете с влажными от душа волосами и тихо разговаривал, пока их мать заканчивала готовить еду. Прислонившись к дверному проему, он ждал, пока один из них заметит присутствие вернувшегося старшего сына/брата. Нежная улыбка тронула губы, когда мать увидела его первой, и повернулась с нежным блеском в глазах, держа в руке деревянную ложку:       — Давно пора вернуться домой.       — Я был занят, ка-чан, — сказал Итачи, входя в тёплую кухню.       — Да, Хокаге-сама сообщила мне, что ты снова ушёл на охоту, — Микото протянула руку и погладила сына по щеке. — Тебе нужно принять душ, Итачи. От тебя пахнет бойней.       Он кивнул:       — На этот раз всё было немного грязно.       — Ты можешь вымыть руки и перекусить несколькими рисовыми шариками, чтобы перебить на время аппетит, пока приводишь себя в порядок, а я пока приготовлю для тебя полноценный ужин, — мягко приказала мать, кивнув в сторону раковины.       — Мне ты не давала рисовых шариков, — пожаловался Саске со своего места.       — Ты был недостаточно тактичен, чтобы поприветствовать свою бедную мать перед тем, как пойти в душ, — ответила Микото, постукивая Саске по костяшкам пальцев ложкой. — Кроме того, ты обедал с нами. Твой брат только что вернулся, и я сомневаюсь, что с момента ухода, он съел хоть что-нибудь, кроме солдатских пилюль.       — Неправда, ка-чан, — вмешался Итачи, проглотив рисовый шарик. — Я остановился в милой деревне в Тумане и съел отличную тарелку тушёного мяса.       Микото подняла бровь:       — Я думаю, что не хочу знать, что ты делал в Тумане или что ты сделал, чтобы получить это мясо.       — Хмм, — согласился Итачи, проглотив последний кусок своей закуски. Он изучил содержимое стола и прикинул, сколько времени ей понадобится, чтобы закончить приготовление ужина. Кивнув, он снова обратил внимание на свою ка-чан. — Я спущусь через пятнадцать минут.       — Всё будет готово, — согласилась Микото. — Ваш ото-сан ушёл решать проблемы клана, так что после ужина вы будете только вдвоём. Я отправлюсь за покупками.       Итачи кивнул в знак согласия и направился в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.

___

      Саске чувствовал внимание своего брата на протяжении всего ужина. У него было плохое предчувствие. Он точно знал, о чём Итачи хотел поговорить. Чёрт, во всем виновата Сакура.       Он вызвался помочь своей матери убрать со стола и вымыть посуду не только потому, что хотел получить дополнительное время на размышление, и не только потому, что хотел помочь своей матери, но ещё и потому, что знал, что Итачи не осмелится попробовать что-то «исследовательское по отношению к девушке» перед Микото. В клане это тщательно охраняемый секрет, но Итачи был маменькиным сынком.       Как, чёрт возьми, Сакуре удалось привлечь внимание Итачи? Саске отмахнулся от инцидента в ресторане, спихнув всё на непрекращающиеся попытки брата его разозлить. Простил Итачи за преднамеренные вылазки, когда тот пытался сбить всех интересующихся со следа (да, Саске знал, что они были преднамеренными). Может, он и не Итачи, но он не был глупцом. Но когда брат встал перед его товарищем по команде и взял пальцами её окровавленные волосы...       Саске никогда не подозревал, что у Итачи есть сексуальное влечение. Его всё больше беспокоит (и тревожит!) мысль о том, что давно подавленные гормоны вышли наружу и сосредоточились на Сакуре. Последнее, что ему нужно в мире, это какой-либо мысленный образ этих двоих вместе. Сам факт того, что что-то происходит и он в курсе этого, был отвратителен.       Когда все последние тарелки были убраны, Микото с улыбкой повернулась к Саске:       — Твой брат сказал, что будет ждать тебя у столбов.              Саске вздохнул.       Его брат был там, где он и сказал. Когда Саске приблизился, Итачи поднял кунай и почти небрежно бросил его в столб примерно в пятидесяти ярдах перед собой. Саске остановился, чтобы изучить мишень, в центре которой был маленький, плотно сформированный круг из кунаев.       — Ка-чан не обрадуется повторной замене этого столба.       — Если бы ты поторопился, я бы не заскучал, — спокойно ответил Итачи.       Саске хмыкнул. Очевидно, Итачи хотел о чём-то с ним поговорить. Вероятно, о Сакуре. Будь Саске проклят, если облегчит ему задачу.       Чтобы потянуть время, Саске подошёл к мишени и начал вытаскивать кунаи. Он чувствовал тяжесть взгляда Итачи на своей спине и отказывался сдаваться, несмотря на то, что от этого взгляда волосы на затылке вставали дыбом. Итачи приставал к его товарищу по команде. Итачи приставал к его товарищу по команде. Он приставал к Сакуре.       И если бы Саске сказал Итачи отступить, его брат знал бы, что получит дополнительное удовольствие, в виде его раздражения...       И если он скажет Итачи, что Сакура хочет, чтобы Саске поговорил с ним, и почему, тогда Итачи будет знать не только то, что они вообще разговаривали об этом, но также и то, что она не думает, что он на самом деле заинтересован в ней, и это... совершенно точно станет катастрофой.       Поэтому он не собирался поднимать этот вопрос.       — Чёрт возьми, Аники! — Саске развернулся, держа кунаи между костяшками пальцев в каждом кулаке. — Почему Сакура?       Уголки рта Итачи дернулись вверх:       — Она меня интересует.       Саске закатил глаза:       — Спасибо, я это понял, — он развернулся, бросая в столб прямой линией кунаи, выпущенные из его левой руки.       Столб раскололся под силой атаки.       Итачи издал слабый цокающий звук.       Саске пожал плечами, повернувшись лицом к брату, и проворчал:       — Как бы то ни было, ты сломал его первым, — он скрестил руки на груди, в его правом запястье всё ещё был зажат кунай. — Ты хотел поговорить со мной. Так говори.       Итачи улыбнулся, и Саске подавил дрожь от искры, появившейся в глазах его брата:       — Поправлю, братишка. Я хотел, чтобы ты говорил. Расскажи мне о Сакуре.       Саске уставился на своего брата. Он не был уверен, что Итачи ожидал от него услышать; не говоря уже о том, почему Итачи думал, что он просто начнет болтать историю жизни своего друга. За исключением того факта, что у Итачи был этот взгляд. Следующее, что увидит Саске — первая стадия Шарингана, когда Итачи предложит выбить из младшего брата всю интересующую информацию. И он совершенно точно будет серьёзен.       Во всём виновата Сакура, она просто стала интересной, хотя только Ками знала, как. Мысль о том, что она девчонка, иногда всё ещё беспокоила его. Даже спустя столько лет бок о бок. Крепче сжимая кунай, он отчаянно пытался придумать какой-нибудь выход из этой неразберихи, чтобы его не убили. Потому что Сакура убьет его, если он что-то расскажет, а Итачи убьет, если он этого не сделает.       А если...       Блять, это была вина Сакуры. Он лихорадочно крутил возможные варианты развития событий в голове, и там же сформировался проблеск плана:       — Почему?       Итачи приподнял бровь, немного поёрзав по столбу, на который опирался плечом:       — Почему бы и нет?       — Потому что она мой товарищ по команде, Итачи.       Края губ Итачи изогнулись:       — А ты, судя по всему, очень глупый товарищ по команде.       Саске сузил глаза:       — Что это должно означать?       Итачи перекатился вперёд и подобрал собственный кунай:       — Это означит, мой глупый братишка, что ты собираешься рассказать мне о Сакуре.       Нахмурившись, Саске отвернулся, рефлекторно сжав руку:       — Если ты причинишь ей боль, я сделаю всё возможное, чтобы убить тебя.       — Разумеется.       Саске не позабавил самодовольный тон в голосе брата:       — Если я когда-нибудь услышу хоть намёк на то, что ты продолжил свои поползновения после того, как она сказала «нет», я скажу ка-чан.       Наступила тишина, а затем раздался тихий смех:       — Наконец-то ты развиваешь некую безжалостность. Я одобряю.       Стиснув зубы, Саске скрестил руки на груди, отказываясь смотреть на брата.       — Сакура… Сакура-чан — девочка.       Итачи молчал, а потом фыркнул:       — У тебя есть две минуты, братишка.       Саске махнул рукой:       — Чего ты ожидаешь, Аники. Она мой товарищ по команде!       — Совершенно точно.       Саске зарылся руками в шевелюру и потянул волосы на затылке, разочарование нарастало:       — Чего ты хочешь? Я имею в виду, что гораздо логичнее задавать интересующие тебя вопросы Сакуре, а не мне, разве нет?       — Она, наверное, в постели.       Саске фыркнул, закатив глаза и скрестив руки, а затем замер. «Блять...»       Итачи переместился ближе к полю зрения Саске, выражение его лица стало охотничьим, но именно дикая улыбка предвещала что-то по-настоящему страшное:       — Я слушаю.       «Кто тебя пугает больше... Сакура или твой брат?» — действительно, в конце концов, выбор был очевиден. Переместив свой вес, он бросил взгляд в сторону Итачи.       — Что ты знаешь о Яманаке Ино?

___

      Сакура удивленно посмотрела на Ино:       — Ино, ты не могла меня перепить.       — Могла, — фыркнула Ино.       Сакура подняла три пальца:       — Сколько пальцев я держу?       — Ха! Я на это не попадусь!       Сакура весело покачала головой. Она чувствовала себя немного утомленной после миссии, с которой они только что вернулись, но дневной сон помог, а горячий душ — ещё больше. К тому времени, когда появилась Ино, требуя, чтобы она присоединилась к ней за выпивкой, Сакура практически чувствовала себя человеком.       Просто отвлечение, в котором медик нуждалась, но не из-за произошедшего между ней и Итачи. Она просто была счастлива погулять со своей подругой. Немного девчачьего времени, немного выпивки, и Сакура была уверена, что хрупкое равновесие вернётся в норму и она сможет игнорировать подкрадывающееся чувство, что она что-то упустила.       Кстати, о напитках.       — Ино, где Шика?       — Несёт ещё выпивку.       Оказывается, это одна из тех самых ночей.       — Сакура!       Куноичи повернулась и оказалась лицом к лицу с Кибой. Кибой, который был одет во всё черное и улыбался ей скорее клыками, чем зубами. Тот самый Киба.       — Киба!       — Ты выглядишь немного покрасневшей, Сакура.       Она фыркнула:       — Я пью с Ино... — она подняла запястье и посмотрела на часы. — Хммм, по крайней мере, уже час.       — Всего час?       Высунув язык, Сакура указала на него пальцем:              — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты на задании!       Киба оперся бедром о их стол и улыбнулся ей:       — Я только вернулся.       — И пришёл сюда, чтобы..?       — Человек должен есть.       Сакура моргнула несколько раз. На самом деле она никогда не приходила в это конкретное заведение, чтобы поесть. Наклонив голову, она обдумала, что тут, скорее всего, приготовят, и поморщилась. Она поспорила бы, что Наруто тоже ел здесь.       — Как мило, — вмешалась Ино. Блондинка с любопытством разглядывала Кибу. — Когда у тебя появился брат?       — Возможно, мы пили больше часа, — пробормотала Сакура.       Киба рассмеялся:       — Она совсем пропала, да? — Инузука окинул взглядом растрепанную фигуру Ино. — Хотя... выглядит она не так уж плохо.       Ино икнула и подпрыгнула от этого. Глаза Кибы проследили за движением блондинки.       Сакура ударила его по руке.       — Ой! За что?       — Она пьяна, — сказала Сакура, закатывая глаза. — Заткнись, пока я не снесла тебе голову.       — Я не виноват, что она выглядит как... Ой!       Сакура снова замахнулась:       — Оставь мою подругу в покое, Киба.       Киба потёр руку:       — Ты такая злая, когда пьяная, Сакура-чааан.       Сакура приятно улыбнулась:       — Нет. Я просто злая.       Киба засмеялся, а Сакура усмехнулась.       И кто-то освободил свою чакру. Сакура отказывалась поворачиваться и искать его. Лучше бы Саске передал своему брату её сообщение. Она слишком усердно работала над своей гордостью, чтобы позволить старшему Учихе играть с ней. Мысль о том, что Итачи испытывает к ней романтический интерес, была просто… невозможной.       Приняв решение, Сакура проигнорировала внезапную вспышку чакры и посмотрела на свой недопитый коктейль, гадая, сможет ли она уговорить Кибу купить ей ещё один. Если она сама уйдет за новым напитком, то она была почти уверена, что её место будет занято по возвращению. Пьяная Ино особенно хорошо привлекала внимание мужчин. Где был Шикамару?       — Киба, как ты думаешь… — и замолчала. Глаза Кибы были немного шире, чем обычно, а челюсть отвисла. Сделав ещё один глубокий вдох, она замерла от внезапного удара чакры и последующего жара вдоль позвоночника.       Изумрудные глаза неотрывно смотрели на Кибу. Она не даст ему удовольствия от своего вздрагивания и не повернется, чтобы посмотреть на него, и... секунду... это его пальцы в её волосах?       — Инузука.       — Учиха-сан, — выдавил Киба. — Эм, ну… я думаю, мы ещё увидимся, Сакура.       Левая бровь дернулась, и куноичи сузила глаза. Киба решительно не смотрел в лицо медику и слегка кокетливо улыбался Ино, явно пытаясь отвлечься от шиноби, застрявшего в розовых волосах. Ино игнорировала Инузуку, уставившись широко открытыми глазами на мужчину, который стоял непозволительно близко к спине Сакуры.       Последняя же собиралась убить Саске.       — Сакууура, — пьяно протянула Ино. — Кто этот мужчина в твоих волосах?       Сакура никогда в жизни не хотела видеть Шикамару сильнее, чем в этот момент. Вероятно, он тоже это знал. Поэтому не появлялся. Она должна была признать, что ситуация выглядела неприятно даже для неё самой.       Итак, вопрос заключался в следующем: оставит ли она свою изрядно пьяную подругу одну в баре и займется ли проблемой, которая так неожиданно запуталась в ней?       Пальцы Итачи сжались сильнее в розовых волосах.       Она послала Кибе приторно-сладкую улыбку:        — Киба? Учиха-сан и я собираемся выйти на минутку. Я оставлю Ино на твоём попечении. Если я узнаю, что с ней случилось хотя бы что-то, что я бы предотвратила, даже если она даже расстроится, то я кастрирую тебя.       Киба побледнел.       Хватка Итачи сжалась повторно, почти до боли. Сакура серьёзно задумалась о ноже на столе. Она всегда задавалась вопросом, как бы она выглядела с короткими волосами.       Вместо этого девушка потянулась и легонько положила руку на запястье Итачи, посылая заряд чакры в определенную точку в мышце, что заставило мужчину ослабить хватку настолько, чтобы куноичи смогла оттолкнуться от стола и встать.       Она повернулась к Итачи, та же милая улыбка изогнула её губы. Саске и Наруто уже должны были бежать. Слегка дикие глаза Итачи стали только шире. Сакура проигнорировала дрожь, пробежавшую по ней от этого зрелища. Ей было не так плохо, как Ино, но она была изрядно пьяна.       — Пойдем, Учиха-сан? — с этими словами она повернулась и вышла из бара.       Ей потребовалось немного больше усилий, чем она ожидала, чтобы дойти до входной двери, но, по крайней мере, если у неё были всего лишь проблемы с координацией, то Ино была достаточно пьяна, чтобы завтра ничего не помнить. Как маловероятно. У Ино, видимо, была отдельная часть мозга, предназначенная только для того, чтобы помнить неловкие моменты, произошедшие с друзьями.       Снаружи было темно, а улицы были в основном пусты, поэтому Сакура отправилась в маленькую нишу между входной дверью и переулком. Она была пьяна, а не глупа, и не собиралась идти в тёмный переулок с Учихой Итачи. Обернувшись, девушка была поражена тем, как близко он стоял. Достаточно близко, чтобы она могла ясно разглядеть черты его лица даже в темноте.       Итачи открыл рот, но, чёрт возьми, она ни за что не могла позволить ему заговорить первому. Ткнув пальцем ему в грудь, она злобно посмотрела на него:       — Что это было?       — Ты флиртовала с Инузукой.       Сакура почувствовала, как за левым глазом начинает болеть голова. Сильнее ткнув пальцем ему в грудь, она зашипела в ответ:       — Это не было флиртом. Кроме того, мы едва обменялись десятью предложениями! Почему ты думаешь, что можешь просто подойти ко мне сзади, когда я разговариваю с друзьями, и положить на меня свои грёбанные руки, как будто я принадлежу тебе!       Мужская ладонь сомкнулась вокруг пальца, прижатого к его груди, мозолистые подушечки мягко поглаживали её костяшки:       — Ах, Сакура, я думал, это очевидно.       Она не боялась того, как он за ней наблюдал. Этот едва заметный изгиб губ и пугающий взгляд в глазах; она отказывалась верить, что бабочки в животе вызваны чем-то другим, кроме адреналина. Зарычав на него, Сакура попыталась вернуть свой палец, да и в целом руку.       — Я думаю, что очевидно только одно — ты ведешь себя грубо.       Он улыбнулся, уголки его рта изогнулись в нечто дикое.       — Хммм.       Снова дернув рукой, она посмотрела на него:       — Отпусти меня.       — Я решил изучить тебя, Харуно Сакура.       Сакура замерла. Его голос был мягок, но в этих словах была резкость, от которой волосы на затылке встали дыбом. Выражение ониксовых глаз теперь было почти ленивым.        — Что?       Его свободная рука запуталась в розовых волосах у неё за ухом, но она была слишком поражена и слишком пьяна, чтобы сделать что-то ещё, кроме как пялиться на него. Это, казалось, позабавило Итачи, и он прислонился к стене. Мужские руки притянули её достаточно близко, чтобы она могла чувствовать его тепло на своем теле.       — Я не думал, что у тебя проблемы со слухом, — сказал Итачи, притягивая девушку ещё ближе. Учиха наклонился вперёд так, что его длинные волосы коснулись её лица и шеи, когда он прижался губами прямо к женскому уху. — Я сказал, что решил изучить тебя, Харуно Сакура.       Сакура невольно вздрогнула. Учиха Итачи был очень привлекательным мужчиной. Очень опасным человеком, чьё здравомыслие вообще было под вопросом. И её в основном пьяный мозг изо всех сил пытался понять, что он говорит, потому что его явно коротит из-за алкоголя и непозволительной близости чужого тела. Изучить её, изучить её? Что это значит?       А потом его дыхание скользнуло по шее, оставив после себя мурашки, и в этот момент розовую голову посетили неприятные мысли, что это может быть именно то, что она упустила. Итачи... может быть серьёзен. Возможно, он действительно флиртует с ней, не потому, что играет во что-то, а… просто флиртует. Потому что… он может…       Боже, она была слишком пьяна для этого.       Сакура заставила себя успокоиться. Итак, что если Учиха Итачи вдруг решил пофлиртовать? Но почему с ней? Она только что сказала ему отпустить её, а это означало, что он должен отпустить. Однако, тот факт, что она пьяна, не означает, что она не сможет ударить капитана АНБУ, если тот решит не выполнять просьбу. Девушка наклонилась вперёд ровно настолько, чтобы прикоснуться губами к его уху, потому что её не запугаешь так просто:       — А я сказала тебе: Отпусти. Меня.       Сакура была достаточно близко, чтобы почувствовать, как Итачи напрягся, как худощавая фигура стала до невозможности неподвижна. А потом рассмеялся тёплым, глубоким смехом, от которого в животе не должны были порхать бабочки, как это произошло.       — Я думаю, — пробормотал Итачи, — что мне очень понравится изучать тебя. И, Сакура… я всегда преуспевал в любой области, которую выбирал для изучения.       Он резко опустил голову и страстно поцеловал девушку в основание горла. Проведя носом вверх по шее, он вернул рот к её уху:       — Я ещё не закончил с тобой.       И прежде чем поток его тёплого дыхания закончил стекать вниз по горлу, куноичи осталась одна. Сакура несколько секунд тупо смотрела в стену, прежде чем ей пришлось напрячься, чтобы не протянуть руку и не коснуться тёплого места на шее.       Итачи только что поцеловал её в шею.       Очевидно, Саске не донес до него её точку зрения. Или Итачи воспринял это как вызов. В любом случае, нужно вернуться в бар. Был шанс, что он наблюдает за ней, чтобы увидеть реакцию на произошедшее, и она никогда не позволит ему получить удовольствие.       Он не добрался до неё. Повернувшись на каблуках, Сакура быстро двинулась обратно в зал.       Киба был там, где она его и оставила, к нему присоединился своенравный Шикамару. Ино тяжело наклонилась в сторону, но бирюзовые глаза вспыхнули довольно зловещим блеском, когда блондинка увидела приближающуюся Сакуру.       Розововолосая должна была просто позволить Ино стать проблемой Шикамару. Тем не менее, если Итачи смотрел — а Саске, казалось, был действительно уверен, что он наблюдает за реакцией людей после того, как морочил им головы — она должна была быть здесь. Не там. И, возможно, она могла бы выбить у Шикамару несколько советов о том, как вести себя с Учихами. Они были чем-то вроде друзей и даже соревновались друг с другом, играя в сёги. Так что он должен был знать хоть что-то о том, как работает разум Итачи.       — Харуно Сакура! Ты вышла на улицу и целовалась с Учихой Итачи?       Предстояла очень длинная ночь.