Путь Ветра

14 лет назад: комплекс Учиха       Девятилетний Итачи приоткрыл глаз.       — Аники?       Неуклюжие попытки Саске открыть дверь вырвали из прекрасного сна. Дрожащий голос предполагал, что Саске всё ещё боится темноты, черта, которую Итачи никогда не понимал. Тьма была другом шиноби, и её не стоило бояться. Ка-чан же объяснила, что Саске просто реагировал на одиночество. Этот факт оказалось более разумным для Итачи.       Тем не менее, последние несколько дней он работал со своей ка-чан над применением продвинутого гендзюцу и был крайне уставшим. Он поморщился. Когда Итачи, наконец, находил время для себя, ему приходилось иметь дело с Инузукой и Шисуи. Они, казалось, суждены были создавать ему проблемы, когда всё, чего он хотел — это спокойствия и уединения. Он также очень хотел, чтобы его ка-чан не запрещала ему практиковать гендзюцу на ком-либо вне тренировок.       Лёгкая улыбка изогнула губы. Разве Шисуи не просил его потренироваться с ним в последнее время?       — Аники, ты проснулся? — теперь голос Саске дрожал гораздо сильнее.       Сдавшись, Итачи сел и стал рассматривать трёхлетнего мальчика, стоящего в его комнате и держащего в руках свое любимое одеяло. Саске был сонный.       — Что такое, Саске?       На его маленьком личике отразилось облегчение, и он посильнее натянул одеяло:       — Я голоден.       Итачи моргнул:       — Ты ел за ужином?       Ка-чан мыла посуду, когда он вернулся домой после ужина у Абураме. Итачи сомневался, что Саске вышел бы из-за стола голодным. Приглашение на ужин оказалось отличным шансом выяснить, есть ли какая-либо разница в рационе их питания, поскольку они поддерживали ульи под кожей. Приём пищи стал бы разочарованием, если бы он не заметил младшего кузина Ицуки — Шино? — играющего со своими жуками. Острое выражение сосредоточенности предполагало, что работа с жуками требует некоторой практики. Нужно присмотреться к крошечному Абураме.       Саске кивнул почти отчаянно, широко распахнув глаза:       — Да.       — Тогда почему ты голоден?       Маленькое личико сморщилось, и он заколебался:       — Я должен был съесть больше?       Итачи покачал головой и встал, тяжело вздохнув. Младшие братья могут быть такими раздражающими. Он был почти уверен, что к тому времени, когда он был в возрасте Саске, Итачи прокрадывался на кухню, чтобы найти остатки риса, если был голоден, не будя своих родителей. Брови Итачи опустились. Конечно, Ото-сану бы не очень понравилось, если бы Саске попытался их разбудить. По крайней мере, его брат был достаточно умен, чтобы знать это.       Не то чтобы это имело значение. Ка-чан и Ото-сан в этот вечер отсутствовали с Хокаге. Его оставили присматривать за ребёнком. Подойдя к своей двери, он уже собирался выйти в коридор, когда маленькая ручка схватила его за штаны.       — Аники?       Посмотрев вниз, Итачи поднял бровь.       — Там темно, — прошептал малыш. — Ты можешь включить свет?       Маленькие, короткие ручки были слишком малы, чтобы дотянуться до выключателя, и он, очевидно, не мог ожидать, что Саске будет ходить по стенам. Итачи обдумал просьбу брата и, наконец, покачал головой.       — Нет.       Саске заметно сглотнул и крепче схватился за одеяло, тёмные глаза налились слезами. Вздохнув, Итачи сел на корточки и стал изучать маленькое личико перед собой.       — Ты боишься темноты.       Саске посмотрел на него своими слишком большими глазами. Глазами его ка-тян.       — Я не боюсь, — он колебался. — Просто хочу включить свет.       — Почему?       Саске сильнее натянул одеяло под подбородок:       — Ото-сан сказал, что в темноте находятся плохие ниндзя. Что они забирают плохих детей, которые не тренируются.       Итачи подавил желание потереть нос:       — Саске.       — А Ка-чан сказала, что никаких тренировок не будет, — прошептал Саске. Большие глаза сузились, и он выплакал следующие слова. — Я не хочу, чтобы меня забрали.       Итачи почувствовал вспышку раздражения на их отца:       — Саске.       Выглядя несчастным, Саске опустил глаза:       — Он так сказал.       Итачи выдохнул и попытался представить, что бы сделала его Ка-чан, чтобы справиться с этим. На этот раз он действительно потёр нос. Он должен был подозревать, что его ото-сан сказал бы что-то подобное. Итачи смутно помнил подобную речь, когда был ребёнком. Но к тому времени он спокойно мог выскользнуть из своей комнаты, чтобы посмотреть, сколько рисовых шариков может съесть без ведома ка-чана и ото-сана. Предположение, что плохие ниндзя попытаются схватить его, было воспринято как вызов.       — Саске, — огромные глаза поднялись к лицу старшего брата. — Плохой ниндзя не сможет достать тебя, пока я здесь.       Саске долго смотрел в ответ, прежде чем кивнуть:       — Хорошо.       — Если меня здесь не будет, ка-чан тоже не позволит им схватить тебя. Но, — он сделал свой голос строгим, и Саске немного сгорбился. Он мог бы преподать своему младшему брату первый урок скрытности, поскольку было очевидно, что Саске сам его не усвоит. Действительно, младшие братья могут быть такими надоедливыми, — это не значит, что ты не можешь научиться прятаться, чтобы тебя не нашли.       Маленькие брови Саске сдвинулись вместе:       — Прятаться?       — Первое, что делает любой хороший шиноби, это учится прятаться, — спокойно сказал Итачи. — Таким образом, его не увидят, если он сам не захочет, чтобы его увидели.       — Как они это делают?       — Научившись бесшумно передвигаться в темноте.       — Но...       — Саске, — твёрдо сказал Итачи, — разве я только что не сказал, что не позволю им забрать тебя?       Малыш кивнул, тёмная чёлка упала на лоб:       — Да, Аники.       Итачи уставился на малыша, уловив всё ещё нервное выражение глаз брата, и вздохнул. Он хотел снова заснуть сегодня ночью, и было очевидно, что Саске слишком взволнован, чтобы учиться правильно красться в данный момент. Придётся учить его позже. Итачи раскрыл объятия. Саске посмотрел на брата с надеждой и шагнул вперёд.       — Только в этот раз, Саске, — последовал твёрдый ответ. — Завтра я научу тебя двигаться так, что даже ото-сан не услышит, хорошо?       Саске улыбнулся, когда Итачи поднял его и усадил на спину. Подбородок Саске упирался в плечо, но Итачи проигнорировал это и обвил руками ноги Саске, чтобы удержать того на месте.       — Быстрее, Аники, — громко прошептал малыш ему на ухо. — Я голоден.       На кухне было так же темно, как и спальне. Однако Саске успел расслабился на спине брата, шепча какую-то ерунду по пути, которую их ото-сан рассказал ему ещё днём. Посадив Саске на столешницу, он погладил брата по голове.       — А теперь, Саске, если бы я был ка-чан, куда бы я положил рисовые шарики?       — В холодильник, — сказал Саске, широко раскрыв глаза.       — Хорошо, — сказал Итачи, снова погладив его, прежде чем взять закуску для своего брата. Повернувшись с тарелкой в каждой руке, он поднял бровь. — Ты думаешь, что сможешь съесть и то, и другое?       Саске кивнул, протягивая руки:       — Пожалуйста! Ка-чан сказала, что мне нужно много есть, потому что я становлюсь большим!       Итачи прислонился к стойке и внимательно наблюдал за Саске, чтобы убедиться, что тот не забивает рот большим количеством еды. Покачав головой, пока его брат изображал большещёкую белку, он переключил своё внимание на гостиную, почувствовав что-то на краю своего восприятия. Что-то слабое, едва заметное, и если бы он не был настороже с тех пор, как ка-чан поручила ему следить за Саске, Итачи бы отмахнулся от этого как от пустяка. Маловероятно, что кто-то проник бы так далеко вглубь комплекса, не будучи пойманным. И всё же...       Осторожно расширив своё сознание, он ощупал контуры дома. Ловушки отца были яркими для восприятия, а гендзюцу матери было похоже на паучью паутину. Тот факт, что он не смог найти никаких следов слабого вторжения, и что ни одна из ловушек не повреждена, заставил Итачи насторожиться.       Бесшумно двигаясь, Итачи опустился на пол кухни. Скользнув пальцами в маленькую складку, которую не заметило бы большинство шиноби, он беззвучно поднял половицу. Его мать настояла на том, чтобы в нескольких комнатах дома были тайники с оружием на случай нападения. В этом было несколько кунаев и фуума сюрикен. Он не смог бы легко владеть сюрикеном, пока рядом Саске, поэтому взял кунаи и вернул плитку на место. Как только он убедился, что тайник остался незамеченным, Итачи встал перед весёлым Саске, который прикончил свой последний рисовый шарик.       Активировав свой шаринган, Итачи позволил миру обостриться. Он не увидел и не почувствовал ничего необычного, поэтому быстро повторил знакомые жесты рукой, чтобы перейти на уровень выше. Маленькие пальчики дернули сзади за рубашку. По крайней мере, его младший брат знал, что означают эти жесты руками.       — Аники?       — Чщщ, Саске, — прошептал Итачи. Там. Малейшее отклонение, а затем ничего; сузив глаза, старший брат повторил ещё одну серию жестов. Мало-помалу низкоуровневое гендзюцу опустилось на кухонный пол, готовое к активации одним движением.       Маловероятно, что нападающий заметит паучий шёлк именно этого гендзюцу, но если Итачи попробует наложить что-то более сложное, то рискует потерять преимущество. Его целью было выяснить личность пробравшегося в дом гостя, и вытащить Саске, а не вступать с ним в открытый бой. По крайней мере, не сейчас. Когда Итачи снова заговорил, его голос звучал тихо и спокойно, решив не тревожить своего и без того перепуганного брата:       — Залезь мне на спину, Саске.       Саске сделал, как было велено. На этот раз он закинул ноги выше талии, а руки вцепились в рубашку, чтобы не мешать рукам старшего брата. Маленький лобик прижался к затылку. Их Ка-чан провела недели, обучая Итачи уворачиваться с цепляющимся за спину братом в случае неожиданной атаки. Сейчас он был почти так же быстр с Саске, как и без него.       Итачи молча подошёл к углу, который лучше всего защищал бы спину — и Саске — и стал ждать.       — Что мы делаем?       — Прячемся.       Саске напрягся, и когда он снова заговорил, это был слабый шепот:       — Плохие ниндзя здесь?       — Да, — прошептал Итачи в ответ. — Но помни, я не позволю им прикоснуться к тебе.       Маленькая головка шевельнулась у его затылка, и Итачи был благодарен, что Саске решил хранить молчание, позволив брату обострить все свои чувства для точного определения местонахождения незваного гостя.

***

Наши дни: квартира Сакуры       Сакура со вздохом опустилась на диван. Она так устала. После доклада Итачи день, казалось, затянулся. Затем Наруто вытащил её на ужин. Цунаде почти приказала ей сообщить Наруто о новых событиях связанных с Орочимару. Когда куноичи попыталась оспорить поспешное решение, её сенсей сказал, что рано или поздно ему придётся всё рассказать. Так что весь ужин и путь до дома она провела, убеждая Наруто, что идти сегодня вечером убивать Орочимару было плохой идеей.       Были дни, когда Цунаде могла быть такой ленивой.       Теперь она, наконец-то, была дома. Чистая, сытая и довольная в старой тренировочной одежде, которую она украла у Наруто и Саске; у неё действительно был целый ящик их футболок. Такая мелочь, как выброшенная рубашка и пара старых шорт, которые ни один из них больше не мог носить, теперь составляла большую часть её одежды для сна.       Взяв один из свитков Песка, которе она принесла домой, Сакура закинула ноги на подлокотник дивана и устроилась поудобнее, чтобы почитать перед сном. Мозг ещё не так устал, как всё остальное тело, и если она не сделает что-нибудь, чтобы утомить себя, то не будет спать всю ночь. Ничто не сравнится с чтением свитка об управлении чакрой с новой точки зрения, чтобы дать небольшое мыслительное испытание, в котором она нуждалась, перед тем как лечь отдохнуть.       Сжав пальцами кружку с чаем, Сакура развернула первый свиток, лежавший у неё на коленях, и начала перебирать уже известные ей факты. Она была на половине третьего свитка, когда раздался стук в дверь. Сакура проигнорировала его. Она навскидку подумала о двух людях, которые могли беспокоить её после долгого дня, и ей не хотелось разговаривать ни с одним из них. Вернувшись к точному количеству чакры, необходимому для управления марионеткой, она тихо зарычала, когда раздалась ещё одна трель стуков. На этот раз громче и настойчивее.       Значит Ино. Наруто уже полез бы окнам. Она не хотела говорить с Ино. Делая большой глоток чая, Сакура размышляла о том, чтобы встать и выключить свет. Девушка покачала головой. В конце концов, это только подтвердило бы, что она дома. Приняв решение, куноичи с тихим и умиротворённым вздохом снова погрузилась в свои свитки.       — Твои ловушки требуют серьёзной доработки, Сакура.       Свиток вылетел из руки с точностью куная прежде, чем она успела подумать. Розововолосая развернулась на диване на 180 градусов и чуть не упала на пол, но сумела удержаться и оказалась лицом к лицу с ним, поймавшим одной рукой свиток и приподнимавшим в удивлении брови.       — Кунай был бы эффективнее.       — Что ты здесь делаешь? — спросила Сакура, стараясь выглядеть непринужденно, вставая с дивана.       Итачи снова изогнул бровь, глядя на неё:       — Я полагаю, у тебя есть кое-что, что я просил сохранить.       На мгновение у Сакуры возникло искушение сказать ему, что она потеряла кольцо, и убраться к чёрту из своей же квартиры. Но он никогда бы ей не поверил, а она не могла лгать о своей компетентности. И глупо было предполагать, что она сможет убежать от грозного Итачи Учихи. А если верить Саске и просто послать негодяя на все четыре стороны, то это всё равно, что пригласить прямо в постель. О чём... действительно не следовало бы думать, пока он стоял перед ней.       Она сузила глаза:       — Я не помню, чтобы кто-то "просил" меня об этом. Ты хоть знаешь, сколько неприятностей у меня будет из-за того, что я скрываю от Хокаге тот факт, что ты дал мне кольцо Сасори?       — Ни сколько, если она не узнает, — Итачи пробежался глазами по её фигуре. — Я... ценю, что ты сохранила его для меня.       Она уперла руки в бока:       — Хорошо. У меня есть отличная идея о том, как ты можешь показать свою признательность. Как насчет того, чтобы ты сказал мне, почему ты хотел, чтобы я сохранила кольцо Акацуки, и привёл очень вескую причину, по которой я не должна пойти и рассказать об этом Цунаде. Прямо сейчас.       Итачи улыбнулся ей, показывая зубы:       — Сакура. Я шиноби Конохи. Я поклялся сообщать обо всех действиях врага Хокаге.       Сакура просто смотрела на него с прищуренными глазами.       Улыбка Итачи стала шире.       Она бы солгала, если бы сказала, что удовлетворена этим ответом. Но дальнейший рассказ Цунаде поставит под сомнение их верность, а Сакура не была готова зайти так далеко. Она поджала губы:       — Ладно. Я пойду за ним, — девушка указала на него пальцем. — А ты останешься здесь, в гостиной, и ничего не будешь трогать.       Итачи просто смотрел на неё. Она не могла понять эту странно острую улыбку на его лице. Слегка зарычав, Сакура повернулась и направилась в свою комнату, чтобы принести это проклятое кольцо.       Одетая на Сакуре рубашка вырвала Итачи из растущего веселья. Он оценил пижаму, когда вошёл, потому что она была чёрной и достаточно узкой, чтобы подчеркнуть изгибы тела Сакуры. Но когда она повернулась, Итачи смог увидеть красно-белый веер, украшающий спину. Несмотря на то, что он узнал в этой пижаме одну из старых рубашек Саске, ситуация разожгла пожар в его животе.       Ноги двинулись вперёд раньше, чем он успел обдумать своё движение. Плечи Сакуры напряглись под его руками, когда он наклонялся вперёд, вдыхая запах свежевымытых волос, пока его губы не коснулись миниатюрного ушка. Итачи выдохнул, прежде чем заговорить.       — Где ты взяла эту рубашку, Сакура? — правой рукой он соскользнул с плеча, обхватывая её тело и проводя кончиками пальцев по левой руке, прежде чем собственнически опустить руку на женскую талию, отрезая любые пути к отступлению.       Сакура застыла в объятиях:       — Твой брат — мой товарищ по команде. Не думала, что ты придёшь давать мне советы по моде, Учиха-сан.       Рука на левом плече поднялась по шее к волосам. Итачи провёл пальцами по всё ещё влажным локонам, прежде чем схватить кожу у корней волос и повернуть её голову вправо. Изумрудные глаза Сакуры впились прямо в душу, её раздражение было очевидным.       — Кажется, она немного маловата, — сказал он, едва проводя кончиком носа по щеке, пока его губы не нависли над её. — Я должен принести тебе ту, которая будет лучше подходить.       — Учиха-сан, — Сакура на самом деле была гордилась недрогнувшим голосом; ещё больше она гордилась вовремя всплывшей мыслью о том, что насилие только возбуждало этого мужчину, когда всё, чего она хотела — это двинуться назад и сломать каждую кость его высокомерного, раздражающего и красивого тела. — Отпусти меня. Сейчас же.       Куноичи почувствовала, как мужчина замер.       — По-моему, я сказал тебе, — прорычал он в розовые губы, — звать меня Итачи.       И резко притянул Сакуру к себе вплотную, прижимая хрупкую на вид спину к своей груди, а тёплыми и влажными губами прижимаясь к шее. И неужели его язык сейчас облизывал её пульс?       Сакура задохнулась.       Губы Итачи ещё раз помассировали эту область, прежде чем он провёл носом вверх к её уху. От внезапности, голова Сакуры, повернутая прямо от резкого приближения к груди Итачи, откинулась на плечо сзади неё, а его тёмные волосы упали прямо на лицо.       — Неужели это так трудно, — прошептал Итачи, — сделать то, о чём я прошу?       Она промедлила с ответом, потому что в одно мгновение он был полностью обёрнут вокруг неё, а в следующее Сакура уже стояла одна, опираясь рукой о стену для поддержания своего тела.       Розововолосая выпрямилась и злобно посмотрела на него:       — Да.       Улыбка, которую он ей подарил, была абсолютно радостной:       — Хорошо. Чем сложнее задача, тем ценнее приз.       О чёрт. Саске же предупреждал. Сузив глаза в отчаянии, она указала на него пальцем:       — Ничего. Не. Трогай.       Развернувшись на пятках, она направилась в свою спальню, тихо ругаясь и вытаскивая кольцо из комода. Она не убирала его обратно в шкаф с момента изучения. Скользнув взглядом по книжной полке, на которой лежали её исследования вперемешку с медицинскими свитками, переписанными ею лично, она глубоко вздохнула.       Представив все способы, которыми она могла бы сломать кости Итачи, Сакура приободрилась настолько, что вернулась в гостиную. Девушка остановилась в дверном проёме и зарычала, когда поймала его на перелистывании свитков из Песка:       — Ты плохо слышишь?       Длинные ресницы поднялись, чтобы показать блеск в ониксовых глазах:       — Поскольку ты так вежливо отклонила мою просьбу, Сакура, я подумал, что ты могла бы побаловать меня.       Она собиралась убить его. Стиснув зубы, розововолосая швырнула кольцо, целясь точно в голову. Рука мгновенно метнулась вверх и поймала украшение, из глубины его горла вырвался неодобрительный звук, но в глазах плясали весёлые огоньки:       — Спасибо.       — Пожалуйста, — Сакура замолчала, прежде чем скрестить руки. — Это всё?       — Вообще-то, мне любопытно, — сказал Итачи, вставая. Сакура прищурила изумрудные глаза. Как и говорил Саске, любопытство Итачи совсем не способствовало здравомыслию окружающих. Он держал кольцо между пальцами, склонив голову очень знакомым образом. — Почему ты так легко отдаёшь его?       Сакура фыркнула и прислонилась бедром к дивану:       — Я правда надеялась, что оно ударит тебя по голове.       Он усмехнулся, звук тёплый и низкий, пальцы задумчиво крутили кольцо:       — Возможно. Но я не думаю, что это все ответы, Сакура.       — Очень жаль.       Эта улыбка снова тронула уголки его губ:       — А... Видимо, ты начала исследование.       Она приподняла бровь, а желудок подпрыгнул от какой-то неизвестной эмоции:       — Это только твоё предположение.       Он цокнул:       — Сакура, если ты собираешься изучить врага, тебе нужны уловки получше.       Ей захотелось швырнуть в него диван из-за безмятежного высокомерия в голосе, и любое желание решить вопросы вместе испарилось как дым. Вместо этого она улыбнулась и прошипела сквозь стиснутые зубы:       — Ты знаешь, где дверь.       Ониксовые глаза танцевали:       — Да. Но, Сакура, если я уйду, ты не сможешь задать мне все вопросы, которые, как я знаю, крутятся в твоей голове.       — Всё, что крутится в моей голове — это уравнение необходимого контроля чакры, чтобы швырнуть в тебя диван, — она села, изо всех сил отказываясь реагировать на горячий взгляд, вспыхнувший в глазах Итачи.       — Маленькая лгунья, — он толкнул коробку со свитками ногой. — Знания Суны о контроле чакры, встроенной в марионеток. Именно так Сасори смог сформировать такие сложные нити чакры, чтобы управлять своими маленькими питомцами. Это похоже на процесс, необходимый для внедрения дзюцу в украшения. Но, — на этот раз его улыбка была определенно хищной, — ты уже узнала это, верно?       Сакура решила изобразить невинность с широко открытыми глазами:       — О, это то, что написано в свитке? Я уверена, что почти дошла до этой части, как кто-то прервал меня.       Итачи действительно рассмеялся. Она никогда раньше не слышала этого смеха, вместо тёплого и хриплого, он был громким и ликующим. Звук эхом отразился от стен, и будь она проклята, но ей понравилось.       — Сакура, Сакура, — он снова цокнул, качая головой, — я понимаю, что ты сопротивляешься мне, но когда дело доходит до чего-то, чего мы оба хотим? Зачем тратить время?       Взгляд, который он бросил на неё, был горячим, и Сакура почувствовала, что краснеет. Она хотела высунуть язык, но в последний момент решила, что это можно рассмотреть как способ поддразнить его, и вместо этого закатила глаза:       — Ты продолжаешь делать разные предположения, Учиха-сан, и это может привлечь неприятности.       — Мне нравятся неприятности, — заверил он, устраиваясь в двухместном кресле. — Ты можешь сказать мне сейчас или позже, но, скорее всего, я буду знать, с чего начать поиск ответов на вопросы, которые у тебя есть.       Улыбка Итачи была привлекательной, и Сакура поджала губы, прежде чем сказать:       — Ты очень раздражающий человек.       — Так мне уже говорили.       Сакура глубоко вздохнула. Встав и развернувшись, она остановилась:       — На этот раз ничего не трогай, иначе я ничем не буду делиться.       Улыбка, которую он подарил ей, была яркой, и Сакура громко фыркнула, прежде чем вернуться в свою комнату.       Она была такой милой, когда злилась. Скрестив руки на груди, Итачи восхитился тем, как двигались её бедра во время ходьбы, и он позволил своей улыбке стать еще острее, когда девушка скрылась за дверным проёмом. Такая милая и так легко выводится из себя.       Какой же глупый, глупый младший брат у него был. Откинув голову назад, он рассмотрел угол потолка. Итачи приподнял бровь, обдумывая, какие слои защиты он мог бы нанести на периметр, и какие именно триггеры он должен использовать, чтобы активировать ловушки, в которых она так отчаянно нуждалась в своей квартире.       Ему нужно поговорить со своим братом о том, почему Саске позволил своему товарищу по команде обойтись всего несколькими кунаями и хрупкими растяжками, чтобы защитить свою личную жизнь. Было очевидно, что, хотя она чрезвычайно заботилась об окружающих её людях, она не относилась к себе так серьёзно.       Потребуется осторожная работа, чтобы она ничего не поняла. Улыбка Итачи стала ещё шире при этой мысли.       Сакура нахмурилась из-за почти коварного изгиба губ своего собеседника и закатила глаза, когда он снова посмотрел на нее. Ей нужен чай. Взглянув на кружку на столе, она сморщила нос. Наверное, уже остыл.       — Вот.       Итачи протянул руку, чтобы взять свитки, и бросил на неё удивлённый взгляд, когда Сакура не позволила своим пальцам коснуться его:       — И что это?       Она бросила на него взгляд, попутно направляясь на кухню:       — Ты хотел посмотреть, что я сделала до сих пор. Это оно. Я заварю чай.       Итачи какое-то время наблюдал за ней, прежде чем поддаться своему любопытству и углубиться в свитки. Их было три. Первый представлял собой полную схему кольца и разбивку слоёв, которые она обнаружила. Её аккуратная женская рука обрисовала детали и возможные варианты использования каждого сегмента, а также описала, какие металлы, по её мнению, использовались помимо золота. В стороне было несколько аккуратных вопросов о металлах и камнях. Второй свиток представлял собой схему расположения символов, которые использовались в кольце. Она тщательно скопировала каждый из них по отдельности, увеличив символы для облегчения изучения, а также расположила их в нескольких различных комбинациях. Дзюцу комбинациях. В третьем было краткое изложение того, какая информация у неё есть и какую ещё ей нужно собрать. Он с удовлетворением заметил, что она отметила людей, с которыми хотела бы поработать в первую очередь, чтобы найти ответы.       Её исследование было аккуратным, организованным и подробным. Как только Итачи закончил изучать записи, он позволил себе подумать, как именно эта организованность отражала мысли его куноичи. Она была сообразительна, и то, как она сложила свитки, указывало на естественную склонность к стратегии.       Нет. Она была по-настоящему умна, что отличалось от сообразительности. Сакура взялась за кольцо с рвением человека, любящего хорошую головоломку, и подошла к ней логическим путем, за которым было легко следить, если она захотела бы привлечь кого-то ещё.       Он провёл пальцем по особенно сложному иероглифу и наслаждался осознанием того, что она способна не отставать от него, по крайней мере, в этой области. Увидев, как идеально она ответила на его безмолвный вызов, было трудно не пройти на кухню и не выразить свою искреннюю... признательность.       — Чаю?       Он повернулся и кивнул в знак благодарности, когда девушка протянула ему простую кружку. Она устроилась на диване, выглядя при этом немного агрессивно. Было очевидно, что она устала. Он хотел отложить этот разговор, но в изумрудных глазах был особый блеск, который подсказал ему, что она будет упрямиться, если он попытается это сделать. Лучше уйти тогда, когда она начнёт засыпать.       — Спасибо, Сакура.       Она пожала плечами и снова посмотрела на свиток:       — Итак?       — Ты очень хорошо справилась, — мягко похвалил он. — Твой анализ кандзи, а также возможных комбинаций дзюцу был сделан очень хорошо.       В её глазах было настороженное подозрение, которое позабавило его:       — Но?       Губы Итачи дернулись:       — Нет никаких «но», Сакура. Ты проделала отличную работу. Если ты не можешь принять комплимент, я буду рад выразить свою признательность другими способами, — он намеренно позволил своему взгляду задержаться на розовых губах и ухмыльнулся, когда она покраснела.       Честное одобрение Итачи не должно было так согревать и трепетать внутри. Это заставило нервничать и не знать, как реагировать. Обычно, если кто-то из товарищей по команде выводил её из равновесия, она била его об стол. Это была... потрясающе плохая идея с Итачи. Покушение на убийство наследника клана осуждалось, во-первых, а во-вторых, она ей придётся объяснить Цунаде, почему. Сама эта мысль наполнила её ужасом. Лучше сконцентрироваться на обсуждаемом вопросе.       — Я что-то упускаю.       — Да, — согласился Итачи, откидываясь назад и поднимая кольцо. — У меня была идея на этот счёт.       — О?       — Хммм, — он согласился. Рядом несильно вспыхнула чакра, и Сакура наклонилась вперёд. Она была немного поражена, увидев шаринган в его глазах, и моргнула, когда Итачи сделал ручные печати, чтобы перейти на третий уровень своего шарингана. Она наклонила голову и стала пристально изучать структуру его чакры. Если он не скрывал количество затраченной чакры, то у него был лучше контроль, чем у брата, и Итачи использовал её значительно меньше, чем Саске.       Кровавый взгляд переместился на неё:       — Да?       — Ты лучше в этом, чем Саске, — слова вырвались прежде, чем она успела их остановить, и улыбка тронула уголки его рта.       — В моём младшем брате больше ото-сана, чем во мне, — Итачи снова повернулся к кольцу. — На этом камне есть символ.       — Что?       — Скрытый под очень сложным дзюцу, — спокойно продолжил Итачи. — Я полагаю, это то, чего тебе не хватает?       — Возможно, — пробормотала Сакура, мрачно нахмурившись. — Что это?       — Гёкуньо.       Сакура медленно моргнула, нахмурившись:       — Девственница.       — Хммм… — согласился Итачи.       — Интересно, что это символизирует... помимо очевидного.       — Думаю, это вопрос завтрашнего дня.       Прежде чем она успела ответить, он встал перед ней со свитками в руке:       — Я могу одолжить это?       — При условии, что ты вернёшь их, прежде чем отправиться на следующую миссию, — строго сказала Сакура.       Итачи наклонился, тёмные волосы коснулись щеки Сакуры. Девушка напряглась, когда его рука легла на её горло.       — Однажды, Сакура, — в его голосе слышалось рычание, от которого в животе начали порхать бабочки. — Ты не застынешь от моего прикосновения. Ты будешь рада ему.       Тёмные глаза стали острее и загорелись странным огнём:       — Это я тебе обещаю.       В ответ Сакура прикусила кончик языка, чтобы не бросить ему вызов во второй раз за ночь. Он не мог не заметить этого жеста.       — Спи спокойно, — прошептал Итачи, поглаживая пальцами её горло.       И она вдруг оказалась одна. Глубоко вдохнув, Сакура подумала об остатках своего чая.

___

      Когда Учиха Итачи находился в деревне между миссиями, было очень мало людей, с которыми он проводил время. Нара Шикамару был одним из них с двенадцати лет. Шикамару никак не мог решить, рад ли он этому факту.       В отличие от Учихи Итачи, Шикамару всегда было легко найти, когда он не работал. Если он не был со своей командой, или не работал на территории своей семьи, или не был погребён под бумагами, или не убегал от страшных женщин в своей жизни... Шикамару смотрел на облака или играл в сёги в парке.       Именно там его и нашёл Итачи в двенадцать лет. Шикамару до сих пор не был уверен, что именно вызвало интерес Итачи, но он понял, что у Итачи не всегда были рациональные мотивы для своих действий. Итачи вызвал его на игру, и Шикамару, которому всё равно было скучно, решил, что отказ одному из АНБУ доставит больше проблем, чем пользы.       Шикамару слышал рассказы о вундеркинде Учиха. Он согласился, что это не преувеличение. Они часами спорили из-за доски сёги, и Шикамару было так же трудно сохранять свой беспристрастный вид, как и предугадывать тактику человека напротив. Игра закончилась на закате, когда Итачи аккуратно закрыл доску и попросил Шикамару снова встретиться с ним там, когда он вернётся с задания на следующей неделе.       Шикамару согласился. Он решил, что лучше встретиться и закончить игру, чем позволить исходу игры преследовать его.       Та конкретная партия закончилась ничьей, но это всё ещё не давало спокойно жить. Если бы Шикамару знал об этом много лет спустя, он всё равно сыграл бы в сёги с Учихой Итачи. И не было никакой уверенности, что он не проиграл бы ту конкретную партию в первые двадцать ходов.       Но правда в том, признался он себе, кривя губы, что ему нравятся испытания, которые Учиха Итачи привнёс в его жизнь. Даже если некоторые из них были значительно более хлопотными, чем сёги. Он толкнул фу вперёд.       Выражение лица Итачи было расслабленным, когда он обдумывал стратегию и возможности сделанного манёвра Шикамару. Они давно прошли начальные ходы и перешли к сути игры. Можно было с уверенностью предположить, что Нара глубоко задумался.       — Твои ходы медленнее, чем обычно, — пробормотал Шикамару, подняв глаза и изучая облачные образования над ними.       — Возможно, — ответил Итачи. Он постучал пальцем по столу. — Недавно я имел дело с ниндзя, который возомнил себя мастером сёги. Мне любопытно посмотреть, работают ли его приёмы.       — Слишком скучно, — ответил Шикамару.       Итачи продвинул свой джи вперёд, прежде чем откинуться назад. Шикамару посмотрел вниз и моргнул. Итачи сохранял равнодушное выражение лица, наблюдая за тем, как его напарник изо всех сил пытается проработать логику этого конкретного хода, безмолвно опуская уголки рта.       — У него были интересные теории о замках, — Итачи продолжил, как будто это не он только что преднамеренно испортил настроение Шикамару.       — В каждом замке есть одна или две слабости, — ответил Нара, не поднимая глаз.       — Больше всего его интересовал кей.       Шикамару, уже было потянувшийся к этой фигуре, остановился, наконец подняв глаза:       — Правда?       Итачи пожал плечами, решив не озвучивать свой ответ. Вместо этого он позволил своим глазам вернуться к доске перед ним, анализируя то, что там было, и то, как именно он мог бы использовать свои фигуры.       Наконец Шикамару пожал плечами, двигая еще одну свою фишку фу:       — В таких случаях кей не так интересен, как рю.       Итачи ещё больше расслабился:       — Возможно.       Шикамару посмотрел вверх:       — Полагаться на кей в таких случаях нелогично. Лучше ударить по слабости противника, чем по сильной его стороне.       — Наличие менее вероятной фигуры позволяет противнику командовать двумя полями боя, — ответил Итачи. — Можно нанести удар по ничего не подозревающему сильному месту, чтобы в будущем иметь то же двойное преимущество.       — Базовая тактика, — ответил Шикамару, прежде чем вздохнуть. — Как хлопотно.       Итачи поставил своё фу на место, захватив в процессе одну из фигур Шикамару. Положив их на свою сторону стола, он позволил пальцам задержаться на них:       — Жаль, что их нельзя вернуть.       Глаза Шикамару сузились:       — Это изменило бы всю природу игры.       Итачи откинулся назад:       — Верно.       Итачи наблюдал, как мысли собираются и организуются в глазах Шикамару. Ему всегда было любопытно, что именно стоит за блестящими стратегиями Нары. Поскольку идея проникновения в разум союзника не принималась обществом, он позволял себе эти игры.       Но теперь, когда Итачи добавил ещё один слой смысла в их диалог, он обнаружил, что появилась ещё одна причина наслаждаться этими маленькими битвами темпераментов.       — Конечно, изменило бы.

***

      Хочу внести ясность касательно игры в сёги и второго смысла в диалогах Шикамару и Итачи, потому что конкретно у меня понимание этого момента пришло далеко не сразу. Возможно, кому-то будет полезно. С:       1. Момент, где говорится "работают ли приёмы мастера сёги" можно так же понять, как и работают ли ЕГО приёмы по завоеванию Сакуры. Он хочет проверить правильность своей тактики на примере игры и с помощью гениального мозга Нары рассмотреть свою стратегию с разных сторон.       2. Момент, где Итачи говорит о замке, то есть о построении фишек вокруг короля с целью защиты. Король, до которого Итачи хочет добраться в жизни — это Сакура. Кей в данном случае самая сильная пешка. А кто у нас самая сильная пешка, то бишь оборона для короля-Сакуры? С;       3. Момент, где Шикамару говорит, что по Кей ударять нелогично, а нужно нацелиться на Рю — на фишку, по которой было бы "проще" ударить (скорее всего, это кто-то из близкого окружения Харуно, например, Наруто или Саске), но Итачи считает, что как раз таки удар по самой маловероятной (и сильной) Кей и приведёт к победе над королём (то бишь Сакурой).       4. Противник же (наша Сакура) может играть на два поля боя, имея в строю сильную Кей. Но если Итачи "одолеет" (читай: перетянет на свою сторону) эту Кей, он также сможет играть на два поля боя с целью одержать победу над королём-Сакурой.       5. Момент, где Итачи говорит, что жаль, что фишки нельзя вернуть, а Нара отвечает, что это изменило бы всю игру — как только фишка проигрывает, то на поле боя уже не вернётся. Как только Итачи получит расположение таинственной Кей — потерять не сможет (ну, если быть точнее, просто не допустит этого).       Ну, как-то так. С: