Путь Ветра

14 лет назад: комплекс Учиха       Итачи молча подошёл к углу, который лучше всего защищал бы спину — и Саске — и стал ждать.       — Что мы делаем?       — Прячемся.       Саске напрягся, и когда он снова заговорил, это был слабый шепот:       — Плохие ниндзя здесь?       — Да, — прошептал Итачи в ответ. — Но помни, я не позволю им прикоснуться к тебе.       Маленькая головка шевельнулась у его затылка, и Итачи был благодарен, что Саске решил хранить молчание, позволив брату обострить все свои чувства для точного определения местонахождения незваного гостя.       Умение, которое требовалось, чтобы пройти через комплекс Учих незамеченным, заставило насторожиться. Противнику нужно было избегать не только ловушек и обитателей. Сам комплекс представлял собой тщательно спроектированный лабиринт домов и кровавых дзюцу, через которые могли пройти только люди с кровью Учиха.       Кто-то приложил немало усилий, чтобы зайти так далеко вглубь комплекса.       Итачи осторожно переместил свой вес, вставая на носки, так, чтобы Саске идеально балансировал на нём. Из этого положения он мог двигаться под любым углом, который ему нужен был. Кухонное окно было слишком очевидным побегом, и он не особо сильно хотел срывать родительские печати и ловушки на дверях. Оставалась крыша. Пробить дыру не было большой проблемой — если выбирать между Саске и крышей, он выбрал бы Саске — и это всего лишь применение чакры против дерева и смолы...       Мягкие, прерывистые шаги достигли ушей, когда в дверной проем из прихожей шагнула призрачная фигура, идущая из спален. Итачи сузил глаза.       Золотой взгляд встретился с ним, и до Итачи донесся тревожный смех, прежде чем незваный гость шагнул дальше на свет:       — Ну и ну. Что у нас здесь?       Покровительственный тон заставил Итачи стиснуть зубы. Отличный вопрос. Что это было? Сколько ещё этот вражеский шиноби раскроет, прежде чем атаковать? Чего он хотел? И как Итачи мог бы использовать очевидное пренебрежение этого человека в своих интересах? Итачи не привык к тому, что его недооценивают, но он намеревался извлечь из этого максимум пользы. Он чувствовал, как дрожит Саске, сильнее прижавшись к его спине.       Этот ублюдок заплатит за то, что напугал младшего брата. Теперь Итачи придётся работать вдвое усерднее, чтобы Саске почувствовал себя комфортно в темноте.       — Я пришёл сюда за одним Учихой, а нашёл двоих, одетых и готовых идти, как маленькие ягнята, — шиноби шагнул дальше на кухню, преднамеренно входя в луч света из окна. Наверное, чтобы Итачи мог впечатлиться его внешним видом. Но он не впечатлился.       Незваный гость был среднего телосложения для элитного шиноби и двигался с той же натренированной грацией, что и сотни других джонинов. Шаринган Итачи был продвинут до уровня, когда он мог определить приблизительное количество чакры, которым обладал его противник, и он должен был признать, что это было не плохо. Однако прихорашивание, и то, что он ожидал испуга Итачи как само собой разумеющийся факт — всё это говорило об определенном... недостатке интеллекта, который Итачи собирается использовать с большим удовольствием.       — Нечего сказать, маленький ягнёнок? — золотые глаза сузились. Итачи инстинктивно понял, что если он хочет, чтобы шиноби продолжил говорить, ему придется играть в его игру. Пока.       — Что ты ожидаешь, что я скажу? — спросил Итачи. — Разве ягнята не должны молчать перед закланием?       Шипящий смех действительно раздражал. Итачи подумал о том, как отрежет придурку язык, прежде чем убить.       — Многое можно ожидать от великого гения клана — Учиха Итачи.       Значит, ниндзя слышал о нём. И тем не менее думал, что может просто войти и делать всё, что захочет. Это было просто... оскорбительно. Глаза Итачи сузились:       — Я вижу, что ты слышал обо мне. Забавно. Я о тебе нет.       Это был лёгкий удар, если говорить об оскорблениях. И, как и думал Итачи, огромное эго мужчины восприняло это слишком уж сильно. Золотистые глаза сузились ещё больше, и из горла вырвался слабый шипящий звук, говорящий о внутренней борьбе ниндзя-отступника.       Это было... важно. Итачи почувствовал, как сердце ублюдка начало колотиться, а уголки рта дернулись в безумной улыбке. Было бы забавно превратить намерение этого златоглазового шиноби навредить в оружие, и им же прикончить его.       Саске подавил всхлип, уткнувшись головой в затылок старшего брата. Это помогло Итачи вспомнить о своих приоритетах.       — Возможно, ты ещё не сопоставил лицо с именем, мальчик. Я Орочимару.       Бровь Итачи дернулась, наполовину ожидая, что за таким драматическим заявлением последует вспышка молнии. Орочимару. Да, Итачи слышал о нём:       — Предатель, — голос Итачи стал почти весёлым. — Возвращение в Коноху — смерть для тебя.       Незаметно Итачи слегка переместил свой вес, сигнализируя Саске крепче обнять его за талию. Он почувствовал облегчение, когда Саске был достаточно бдителен, чтобы подчиниться. Им предстояло переместиться. Скоро.       Снова этот смех. На этот раз с большей ноткой безумия:       — И всё же я здесь. Стены Конохи не могут удержать меня, мальчик. Ты ничего не сможешь сделать, чтобы помешать мне получить то, что я хочу.       — И что же ты хочешь? — тихо спросил Итачи.       — Бессмертие! — да, это определенно безумие в глазах Орочимару. — Я буду жить вечно и изучу каждое дзюцу, известное человеку. Я стану самым могущественным, самым знающим, самым лучшим, и буду жить вечно.       Орочимару сделал шаг к ним, волны убийственного намерения усилились:       — А твой младший брат поможет мне.       Итачи едва сдерживал себя от того, чтобы активировать своё гендзюцу и тут же заманить в него Орочимару. Этот ублюдок не приблизится ни на шаг к его братишке. Ему нужно вытянуть больше информации:       — Бессмертие — это детская мечта. А даже если нет, то какой-то ребёнок явно в этом не поможет.       — Не какой-то ребёнок, нет. Именно Саске... Саске — это совокупность всего потенциала Учихи. Ты можешь быть гением, Учиха Итачи, но твой брат способен превзойти тебя. И под моим руководством он это сделает. А затем, когда его тело достигнет своего пика, — Орочимару сделал паузу, чтобы облизать губы отвратительно длинным языком, — я заберу его себе. С шаринганом я выучу каждое дзюцу и стану сильнейшим.       Нелогичность стремления стать сильнейшим без использования своего собственного тела, растворилась в непреодолимом потоке чистого гнева. Орочимару хотел забрать Саске. Навсегда. Он хотел украсть Саске, использовать его и убить. И где-то глубоко внутри Итачи что-то дрогнуло при этой мысли — только не Саске. Никогда Саске. Он не допустит этого. Его брат беззвучно плакал, и Итачи чувствовал, как горячие слезы капают на шею. Этот разговор длился достаточно долго.       — Ты сумасшедший. И ты никогда не тронешь Саске.       — И кто же меня остановит, мальчик? Ты? Ты даже не генин. Твоя семья прибудет сюда как раз вовремя, чтобы увидеть, как остывает твой труп. Я один из легендарных саннинов. Ты не способен выстоять против меня.       На лице Итачи расплылась дикая ухмылка:       — Саске — мой младший брат. И я никогда не позволю тебе дотронуться до него. Запомни: когда мы встретимся в следующий раз, Орочимару, ты умрёшь, захлебнувшись собственной кровью. И мир навсегда избавится от твоей тупости.       Итачи не сомневался, что Орочимару быстр, но позволил себе упасть на пятки, мышцы были слишком напряжены от гнева и высокомерия. Щелкнув пальцами по последнему дзюцу, он ослабил хватку гендзюцу, лежавшего на полу. Он не сомневался, что саннину потребуется всего несколько секунд, чтобы прорваться через него, но это не имело значения.       Несколько секунд — это всё, что было нужно.       Крыша взорвалась наружу градом черепицы, звука и огня. Это было не дзюцу, только применение чакры и давление силы. Огонь был дзюцу, для которого потребовалось полдюжины жестов руками. Приземлившись на крышу, он проверил, как держится Саске, и прыгнул на соседнюю крышу. Звуки недовольного воя Орочимару встретились с криками жителей клана.       Удовлетворенная улыбка дико изогнула его губы, прежде чем Итачи мчался через комплекс в Коноху. Он был уверен, что не пройдет много времени, прежде чем его родители узнают о взрыве, и его мать забеспокоится. Он не сомневался, что саннин дважды подумает, прежде чем следовать за ним в самое сердце деревни. Вибрации будильников уже сотрясали воздух, и в деревне быстро загорались огни. Орочимару потерпел неудачу. Ветер свистел в ушах, пока Итачи мчался.       Окно кабинета Хокаге было открыто, и он мог чувствовать сигнатуру чакр своих родителей. Он увидел силуэт своей ка-чана в окне за мгновение до того, как приземлился на уступ. Её глаза потемнели, когда она увидела выражение его лица, и она тут же потянулась к Саске.       — Итачи? — тихо спросила ка-чан, как только подняла на руки плачущего брата. Саске уткнулся лицом ей в шею и обхватил так сильно, как только мог своими короткими конечностями. Его ото-сан стоял позади неё с напряженным выражением лица.       — Орочимару был в комплексе, — спокойно сказал Итачи. — Он искал Саске.       Сарутоби подошёл к ним через мгновение с серьёзным выражением лица:       — Закрой окно.       Итачи соскользнул с подоконника и сделал, как его просили. Когда он повернулся, чтобы закрыть окно, на губах появилась слабая улыбка при виде потушенного в своём доме огня. Сегодня был не единственный раз, когда он столкнется с Орочимару. Он выследит его.       В следующий раз всё закончится смертью саннина.

***

Наши дни: Больница Конохи       Сакура повела плечами, закончив писать в карточке информацию о пациенте, над которым она провела последние семь часов. Проведя пальцами по своей довольно спутанной чёлке, она взглянула на часы и вздохнула, когда поняла, что у неё осталось всего пять минут до конца смены. С полуночи до семи не было её любимым временем для работы в больнице, но персонал сегодня был в дефиците.       К сожалению, у неё было затаённое подозрение, что о чём бы Цунаде ни хотела поговорить через полчаса, это помешает ей выйти на ту же смену завтра. Это означало оставаться на ногах по крайней мере до темноты, прежде чем можно будет лечь спать. Что ж, ещё одна причина порадоваться выдержке. Кстати, об обязанностях...       Внутреннее чутьё обещало, что чего бы Цунаде ни захотела, это будет связано с Учихой-саном. Мрачно нахмурившись, она с силой закрыла ящик, в который складывала файлы. Прошло уже два дня с тех пор, как она видела Итачи, и она всё ещё злилась на него и была сбита с толку. Он не должен был действовать ей на нервы в течение этих двух дней. Он, казалось, был в целом впечатлён её структурированием информации о кольце, и, хотя это было лестно, организация исследований на самом деле не была такой уж впечатляющей, что заставило её снова усомниться в его искренности. К счастью, свитки были возвращены на следующее утро через Саске, в выражении лица которого ясно читалось: «Я не хочу знать, не говори мне».       Протирая глаза, Сакура пошла собирать свои вещи. Если он сообщил о кольце Цунаде, то, скорее всего, она снова столкнётся с этом исследованием. Это почти давало Ит...Учихе-сану полную свободу продолжать общение между ними. Хотя она сомневалась, что ему нужны были явные причины, чтобы вторгаться в её личное пространство. Розововолосая стиснула зубы при воспоминании о маленьком «обещании» наследника клана.       Покачав головой, чтобы развеять воспоминания о его пальцах на своей шее, девушка направилась в кабинет Цунаде. Сакура действительно устала думать о нём. Лучше всего поскорее узнать то, что приготовила её сенсей, и покончить с этим как можно быстрее. Она могла бы даже пережить этот опыт без какой-либо встречи с Учихой. Немного оживившись при этой мысли, куноичи направилась вверх по лестнице.       Она кивнула охранникам у двери Цунаде и несколько раз сильно стукнула по ней кулаком.       — Заходи, — позвала шишоу. Сакура открыла дверь, вошла и закрыла её за собой.       — Ах, Сакура, — Цунаде подняла взгляд из-за стопки бумаг, в её глазах загорелся странный огонёк. — Ну, посмотри какая ты занятая маленькая куноичи. Я только что получила восторженный отчёт от Учихи Итачи. И веришь ты или нет, но я впервые слышу об этом исследовании.       Сакура отказывалась давать Цунаде ответ, которого она ждала, даже когда жалобно желудок сжался:       — Что, этот Учиха-сан может говорить комплименты? Для меня это тоже неожиданность.       Цунаде улыбнулась.       — Я уверена, что так оно и есть, — весело сказала сенсей, но потом резко изменилась в тоне. — Не дерзи мне, девчонка. Ты не хочешь объяснить мне, почему ты не включила это кольцо, о котором я вдруг так много слышу, в свой первоначальный отчёт?       Ну, Сакура это предвидела. Не было никакого способа выбраться из этого, не выглядя глупо или вероломно, и Сакура не была уверена, что было хуже:       — По правде говоря, Шишоу... Я просто не подумала об этом. То, как Учиха-сан дал его мне, заставило его казаться... не имеющим отношения к нашей миссии. И тогда я решила исследовать его, желая узнать как можно больше, прежде чем он вернётся с миссии. Я всё ещё находилась в процессе определения важности этой информации, когда он вернулся.       Цунаде какое-то время изучала ученицу перед собой, прежде чем кивнуть:       — Так как теперь ты являешься частью избранной группы людей, которых Итачи допускает в своё личное пространство, у меня есть для тебя задание. Боюсь, из-за этого ты не попадёшь в больницу в течение длительного периода времени, но ты должна понимать, что это того стоит.       Сакуре пришлось потрудиться, чтобы не скривиться. Она действительно не хотела как-либо быть связанной с Учихой в сознании своего сенсея:       — Ох?       Цунаде постучала пальцем по стопке документов на столе:       — Я хочу узнать больше об этом кольце.       Сакура несколько раз моргнула:       — Я мало разбираюсь в украшениях, сенсей.       — Но ты прекрасно разбираешься в контроле чакры. Итачи сообщил мне, что для создания этого украшения потребовалась бы очень тщательная работа. Поскольку твоё предыдущее исследование было крайне удовлетворительным, и мне необходимо отвлечься от удержания Итачи для побега за Орочимару, вы будете работать над этим. Вместе.       Сакура не смогла сдержать выражение испуга, и Цунаде подняла бровь:       — Ты хочешь что-то сказать?       Сакура вытерла лицо и сглотнула. То, что она хотела сказать, и то, что она могла сказать, всегда противоречило друг другу. Миссия с Итачи? Та, которая требовала тесного контакта и долгих часов исследований? Если её сенсей уловит хоть малейший намёк на то, что Итачи... флиртует с ней, она окажется на нескольких сугубо дуэтных миссиях с этим мужчиной. Просто для личного развлечения Цунде. Или, что ещё хуже, она начнёт делать ставки. Ничему из этого нельзя было случиться.       — Нет, сенсей.       — Хорошо, — сказала Хокаге. — Тогда можешь начинать прямо сейчас. Итачи присоединится к тебе этим утром.       Она пронзила Сакуру строгим взглядом:       — Мне не нужно объяснять, насколько важно, чтобы ты разобралась в этом. Если мы сможем проследить материалы и дзюцу до конкретной деревни, мы сможем отследить происхождение Акацуки. Знание их сильных сторон даст нам представление об их слабостях, и если мы хотим победить их, мы должны обладать этой информацией.       Цунаде говорила о защите Наруто. Иногда Сакуру раздражало, что её сенсей так хорошо её понимает, но вместо комментариев девушка кивнула и поклонилась, принимая свиток миссии:       — Да, Хокаге-сама.       Цунаде фыркнула:       — Обязательно съешь что-нибудь этим утром, Сакура. Я ожидаю, что в ближайшее время на моём столе будет предварительный отчёт.       Сакура кивнула, прежде чем выйти за дверь.       Если ей повезет — а её удача, казалось, совсем исчезла из жизни в последнее время — это было бы именно то, что нужно Учихе, чтобы решить, что она не стоит его внимания.       Может быть.       Ей действительно нужно было поговорить с Саске.

___

            Когда Итачи нашёл её, Сакура полулежала на столе с недоеденным бенто у локтя и лёгкой морщинкой между бровями, пока читала информацию, которой явно была недовольна. Розововолосая играла с концами своей косы, и его глаза были прикованы к изящным длинным пальцам.       — Учиха-сан, если ты собираешься просто стоять там, можешь вернуться позже.       — Как дружелюбно, Са-ку-ра, — сказал наследник клана, выходя из тени. — Ты так относишься ко всем новым членам своей команды?       Она коротко улыбнулась своей сладкой улыбкой:       — Нет, Учиха-сан. Ты особенный.       Итачи рассмеялся и двинулся к столу:       — О, Сакура, я знал, что ты прозреешь. Но я совсем не ожидал, что ты так быстро уйдёшь.       — И я не ожидала твоей беспечности. Постараюсь яснее выражаться в будущем.       Итачи моргнул, смутно задаваясь вопросом, был ли кто-нибудь настолько смел в общении с ним, как куноичи за столом. Это всё было... в новинку. И ему понравилось.       — Вряд ли это можно назвать правильным началом миссии, — прошептал гений Учиха, потянувшись, чтобы заправить розовую прядь волос за ухо.       Сакура наклонила голову в сторону прежде, чем новоиспечённый товарищ по команде совершил свой манёвр, и нарочито медленно положила свиток на стол, посылая предупреждающий взгляд нарушителю спокойствия:       — Учиха-сан, если мы собираемся работать вместе, я должна попросить тебя оставаться профессионалом. Держи руки при себе.       Ониксовые глаза сузились от брошенного вызова. Конечно же, она имела полное право требовать дистанции, поскольку его поведение определенно не было похоже на обычное общение коллеги. Но ему определённо не понравилось, что он позволил ей так аккуратно загнать себя в рамки. Не сейчас. «Обычное общение» было последним, чего он хотел от Харуно Сакуры.       — По-моему, — положив одну руку на спинку её стула, а другую на стол, Итачи наклонился, отрезая любые пути к отступлению, и, почти касаясь губами женского уха, продолжил, — я тоже просил тебя называть меня по имени.       Он двигался нарочито медленно, ощущая жар от женского тела и отказываясь прикасаться к столь желанной особе, пока не столкнулся с ней лицом к лицу. Расстояние между ними было не больше, чем необходимо для поддержания зрительного контакта:       — Такая маленькая просьба так сложна для тебя, Сакура?       Глаза цвета сосновой рощи смотрели с вызовом:       — Маленькая просьба не должна иметь большого значения, Учиха-сан.       Сакура сжала кулаки и закрыла глаза, впиваясь короткими ногтями в ладони в попытке сохранить ускользающий самоконтроль. Мыль о том, чтобы схватить лежащий перед ней свиток и избить им Итачи до полусмерти, была слишком привлекательной. Если подумать, он был прав в своём требовании. К настоящему времени фамильярность, которую наследник клана так яростно хотел установить между ними, была бы повседневностью. Но позволить этой фамильярности появиться между ними означало проиграть, а Сакура не была согласна проигрывать — даже одну битву; даже в своей голове.       Открыв глаза и попытавшись сфокусировать на собеседнике свой взгляд, Сакура была поражена, поняв, что Итачи решил воспользоваться её абстрагированием и преодолел то небольшое расстояние между ними. Прежде чем она успела среагировать, Итачи скользнул руками по её челюсти и приподнял подбородок. Длинные пальцы коснулись чувствительной кожи за ушами за мгновение до того, как он накрыл её губы своими.       Сакура замерла. Поцелуй был таким нежным, что едва ощущалось прикосновение губ. Большие тёплые руки удерживали голову на месте, когда его губы двигались навстречу, а её собственные покалывали от почти давления. Через несколько мгновений Итачи отстранился и посмотрел на неё тлеющими глазами.       Розововолосая в шоке уставилась на мужчину. Итачи поцеловал её. Мысль крутилась в голове несколько секунд, прежде чем пришло осознание и Сакура взорвалась. Уперевшись ногой в пол, она отодвинула стул так далеко, как только могла без пробития стены.       Губы Итачи изогнулись в довольной улыбке, когда он увидел вздымающуюся от силы гнева грудь Сакуры. Не сводя глаз с медика, он намеренно провел языком по губам, наслаждаясь заминкой в дыхании девушки от проделанного жеста. Наклонив голову, наследник клана медленно просканировал глазами фигуру напротив, останавливаясь на её глазах и приподнимая тёмную бровь.       Сидя настолько прямо, насколько позволял позвоночник, Сакура явно боролась со своей злостью, прежде чем проиграть и зарычать в ответ:       — Личное. Пространство. Учиха-сан!       На этот раз улыбка мужчины была явно хищной:       — Зови меня Итачи. Сакура.       Розововолосая вскочила со стула и подошла к Учихе, сильно тыкая пальцем правой руки в грудь:       — Просьба воздержаться от прикосновений ко мне едва ли находится на том же уровне, что и твоя просьба о назывании тебя по имени, У-чи-ха-сан. Одно из них — нарушение закона, а другое — просьба к тебе соблюдать элементарные правила вежливости.       Сакура убрала руку с твёрдой груди и сжала в крепкий кулак между ними:       — И если ты когда-нибудь снова поцелуешь меня без моего разрешения, клянусь, я убью тебя.       Правая рука Итачи поднялась и поймала хрупкое на вид запястье, а в глазах до сих пор виднелись дикие намерения:       — Как бы мне ни хотелось увидеть твои попытки... — большой палец проследил дорожку по её пульсу. — Но в этом нет необходимости.       Сакура сузила глаза. Тут явно что-то не так.       — В следующий раз, когда я тебя поцелую, — его голос сам по себе был почти прикосновением, низким и целеустремлённым. В нём не было ничего, кроме неумолимой решимости, — я обязательно получу твоё разрешение.       Прежде чем она успела моргнуть или хотя бы осознать сказанное, Итачи поднял левую руку, раскрыл сжатый женский кулак и прижал свою ладонь к её, рассматривая насколько меньше ладошка девушки по сравнению с его:       — Я начинаю любить твои руки, Сакура.       Куноичи насторожилась ещё больше, а дыхание стало поверхностным и быстрым. Сакура хотела ударить его так, чтобы он заткнулся; она хотела, чтобы он продолжил говорить. Она не знала, чего хотела.       Улыбка стала явно хищной, поскольку её растерянное молчание давало достаточно времени и желания, чтобы продолжить:       — Они такие нежные. Но в них есть сила сокрушать горы, уничтожать врагов. И эти же руки обладают способностью извлекать яд, возвращать жизнь... В них жизни твоих друзей и жизни твоих врагов. И всё это находится в такой деликатной оболочке.       Слегка перемещая кисть руки и переплетая их пальцы, Итачи замолчал, внимательно наблюдая за каждой эмоцией на лице Сакуры.       У девушки же было ужасающее, заставляющее задыхаться ощущение, что Итачи больше не играет; что каким-то образом, не смотря на лучшие намерения прекратить эти игры, она только больше разожгла его стремление к ней.       Сакура просунула язык между зубами и сильно прикусила кончик, чтобы протрезветь. Она отказывалась думать о их переплетённых пальцах и о завораживающих глазах напротив.       — Учиха-сан, — Сакура очень гордилась своим ровным тоном, — если ты не отпустишь меня прямо сейчас, то я буду вынуждена объяснять Цунаде-шишоу, почему ты выполняешь миссию в одиночку, и к чёрту последствия.       Ониксовые глаза задержались ещё на несколько секунд; большой палец преднамеренно провел по миниатюрным костяшкам пальцев, прежде чем отпустить и предоставить столь необходимую передышку. Теперь улыбка была слегка насмешливой.       — Ах, Сакура, — в голосе был тёплый рокот, от которого она ещё сильнее прикусила язык. — Я восхищаюсь твоей упрямостью.       Сакура скрестила руки, собираясь перевести тему как можно скорее:       — Что ты знаешь об Акацуки, Учиха-сан?       — Хммм, — сказал он, пододвигая стул к столу, и его улыбка явно предлагала ей расслабиться, но глаза говорили об обратном. — Я имел дело с... назовем его «компонентом» организации уже некоторое время. Но боюсь, всё засекречено.       Она вздохнула от его внезапного поддразнивания. Кто бы мог подумать, что он на это способен?       — Цунаде позволила мне увидеть несколько твоих отчётов об их действиях. Твоя идея того, что они используют кольца в качестве источника связи, правдоподобна.       — Я рад, что ты одобряешь.       Она несколько мгновений искала в его словах скрытую насмешку и решила проигнорировать её, если таковая была. Когда дело доходило до игр, этот человек был определенно опасен. Лучше всего разобраться с тем, что было по силам сейчас, а с остальным разобраться позже.       — И всё же, тебе до сих пор не удалось представить работающую теорию о том, что они делают с Джинчурики, — Сакура тоже была довольно искусна в издёвках.       Глаза Итачи на мгновение загорелись то ли вызовом, то ли гневом, и он сплёл свои руки с длинными пальцами, скользя взглядом, от которого волосы поднимались на затылке.       — Осторожней, Сакура, — упрекнул он на удивление мягким тоном. — Я человек, у которого не так уж много терпения.       Очко в её пользу.       Раскрыв глаза в ложной невинности, она наклонила голову:       — Кроме отслеживания Акацуки и кражи их колец, что ещё ты можешь мне сказать, Учиха-сан?       — Почему бы тебе не присесть, Сакура, и мы могли бы поговорить об этом, как будто ты не боишься быть рядом со мной?       Сакура скрестила руки на груди:       — До боли очевидно, Учиха-сан.       Он изогнул бровь:       — Возможно, но мои слова всё ещё имеют место быт.       Очевидно — да, глупо — да, но Сакура не могла не ответить на его вызов. Она подошла и выдвинула стул напротив Ит...Учиха-сана. Она не доставила бы ему такого удовольствия даже в своих мыслях.       — Так что же, — повторила она вопрос, — что ты можешь рассказать мне об Акацуки?       Откинувшись на спинку стула, он некоторое время изучал её лицо, прежде чем заговорить:       — Акацуки — это преступная организация, созданная для целей, которые мы всё ещё пытаемся узнать. У них в распоряжении уже есть однохвостый Шукаку, и мы можем предположить, что они работают над сбором других.       Сакура согласно кивнула. Она знала это.       — В течение некоторого времени мы подозревали, что Орочимару изначально был связан с организацией Акацуки, а затем отделился, — он постучал пальцем по столу. — Однако, змей по-прежнему владеет кольцом, которое ему дали, что говорит о каком-то ещё значении этих украшений помимо общения.       Сакура нахмурилась, обдумывая эту информацию:       — Есть ли у нас какое-нибудь представление о том, как они извлекли Шукаку из Гаары? У меня не было возможности прочитать отчёт Какаши о том исследовании пещеры или спросить его об их разговоре с Гаарой.       Что-то мелькнуло в его глазах, а затем исчезло:       — Казекаге-сама не помнит как был украден его биджу, и маловероятно, что они поместили бы такую ​​важную функцию в кольца. Однако они ещё не заменили Орочимару.       Глаза Сакуры заострились:       — Потому что у них нет его кольца?       — Это наше предположение, да, — выражение лица Итачи было почти радостным. — И они захотят вернуть кольцо Сасори.       Сакура скрестила руки:       — Но зачем вообще создавать их?       — Это, Сакура, то, что Цунаде хочет, чтобы мы узнали.       Она фыркнула, потянувшись за свитком:       — Мне удалось найти несколько кандзи, которые я не узнала. Они похожи на те, что мы нашли в Стране Молний несколько лет назад.       Глаза Итачи заострились, когда он обдумывал её слова:       — Страна Молний... У тебя есть эта схема?       — О чём ты думаешь?       — Союз Облака и Звука может длиться дольше, чем мы ожидали, — мягко сказал он, просматривая свиток глазами. — Мы не знаем, как долго Орочимару был с Акацуки, прежде чем уйти. Если бы кольцо было создано кем-то из Облака, или там были куплены материалы, это могло быть началом.       — Облако и Коноха молча воюют годами, — заметила Сакура. — Даже если бы Орочимару утверждал, что он ниндзя-отступник из нашей деревни, они бы опасались его.       — Сакура, ты вариант, в котором Орочимару первый установил контакт. Возможно, кто-то ещё в организации имеет корни от туда, и вполне вероятно, что Орочимару был привлечён после того, как кольца были сделаны, а не раньше.       — Какие у тебя есть доказательства, подтверждающие это?       — Тела, — спокойно сказал Итачи. — Мы можем проследить передвижения Орочимару по количеству тел, которые он оставил за много лет.       — Ох.       — Джирайя проделал отличную работу, отслеживая потребление тел своего старого товарища по команде, — Итачи продолжил. — Принимая во внимание эти данные, мы можем предположить, что присоединение Орочимару к Акацуки и уход из организации произошли недавно. Примерно в то время, когда он начал охотиться на Саске.       Сакура закусила губу, обдумывая информацию, прежде чем покачать головой:       — Я думаю, что связь с Облаком имеет место быть, однако не думаю, что тот, кто собрал это кольцо, был зависим только от одной деревни. Слишком просто для утечки информации. Если бы я собирала что-то настолько сложное, я бы собрала детали из разных мест и соединила их, как только убедилась бы, что ни одну из частей нельзя отследить вместе.       Одобрение Учихи Итачи могло бы стать очень опьяняющим, если бы она позволила. Он наклонил голову, в глазах теплилась смесь одобрения и смеха, как будто он был удивлен и доволен одновременно.       Её язык в скором времени начнёт кровоточить в попытках удержаться от разборок с раздражающим все нервные окончания мужчиной.       — Верно, — согласился Итачи. — Однако, я предположил, что это будет отправной точкой, Сакура, а не ответом на наши вопросы.       — Я буду иметь это в виду, — потянувшись под столом и заняв исходную позу, сказала она и поставила перед ним коробку. — Вот, ты можешь начать с этого.       Он поднял бровь:       — Начать?       — Посмотрим, как быстро ты можешь читать и при этом запоминать информацию, Учиха-сан, — Сакура в открытую бросила вызов. — Я планирую закончить по крайней мере две коробки до того, как у меня выпадут глаза.       — Не надо меня дразнить, Сакура.       — Ой?       — Хммм, — ответил он, наклоняясь вперед так, что его длинные волосы коснулись её руки. — Я не проигрываю.       Подняв подбородок, девушка изогнула бровь:       — Пока.       Он открыто рассмеялся:       — О, вот увидишь, Сакура. Вот увидишь.

___

      Сакура не знала, как здесь оказалась. Её нынешний товарищ по команде мог быть очень убедительным, когда что-то задумал. Учиха Итачи решил, что им пора купить что-нибудь поесть. В одну минуту она склонялась над свитком, пытаясь разобраться в особенностях некоего модуля сбора чакры, а в следующую секунду её, моргающую в сумерках, вели в уютный, тихий ресторан с рассеянным освещением и бесплатными хлебными палочками.       Она взяла одну, ещё тёплую, и начала грызть край, созерцая своего спутника. С момента их последнего... «разговора» об этом, Учиха Итачи виртуозно играл с её личным пространством. Он делал так, что независимо от того, где он был или не был, она всегда знала о нём, и в то же время умудрялся быть полностью профессиональным. Он проводил пальцем по её затылку, а в следующее мгновение хмурил брови в другом конце комнаты, как будто ничего не делал.       Сакура перешла к своей второй палочке, и он ухмылялся, как будто знал содержание её мыслей.       — Ладно, — призналась Сакура, надеясь отвлечь его, если он действительно был экстрасенсом, — я признаю. Я была голодна.       Каким-то образом ему удалось выглядеть ещё более самодовольным. Она не была уверена, как это возможно.       — Ммм, — сказал он, рассчитывая время, когда его собственная рука в корзине с хлебом совпадет с её, чтобы он мог «случайно» коснуться её пальцами в поисках хлебной палочки. Она отказалась доставлять ему удовольствие и отдергивать свою руку. Сакура спокойно взяла очередную палочку, не вздрогнув от неожиданности. Каждый раз, когда он прикасался к ней, её кожа пылала, и никакие суровые мысленные разговоры не могли этого изменить. Ранее она провела очень чёткую и решительную линию в своих границах. Она не хотела позволять ему вмешиваться в её работу, позволять ему запутывать её мыслями о нём как о мужчине, когда ей нужно, чтобы он был шиноби.       Здесь она должна была сделать то же самое. Сакура всё время ела со своими товарищами по команде, их случай не исключение. Легко отмахнуться или аргументировать ситуацию предлогом дружелюбия. Но как бы она ни пыталась убедить себя, что это всего лишь обычный ужин с другом, это было не так. То, что Итачи сосредоточился на ней с таким сильным любопытством, было столь же захватывающим, сколь и тревожным. И без условия их миссии между ними она обнаружила, что не могла провести такую ​​же жёсткую линию личного пространства.       Она начала задаваться вопросом нравился ли он ей хоть немного и эти рассуждения становились опасными для эмоционального равновесия. Сакура обнаружила, что ей любопытно, что движет им, и, возможно, она могла бы воспользоваться этой миссией — и всеми вытекающими — чтобы узнать немного больше, чтобы понять, с чего началась эта цепочка событий, которая привела к сегодняшнему вечеру. Потому что, насколько ей было известно, мужчины Учиха не влюблялись, и применять это слово к нему было нелепо даже в её голове, не говоря уже о возможной ситуации в настоящем.       — Не нужно быть медиком, чтобы знать, что происходит, когда пропускаешь обед, — продолжил Итачи со слабым вызовом в глазах.       Она указала на него своей хлебной палочкой:       — Я съела бенто.       Его глаза переместились с её на хлебную палочку.       — У тебя было бенто на завтрак, Сакура, — он снова посмотрел на неё, перегнулся через стол и взял кончик её хлебной палочки в рот, медленно откусив, прежде чем снова откинуться на спинку стула.       Он прожевал и проглотил, прежде чем проговорить тихим голосом:       — Ты же не думаешь, что я бы не заметил?       Сакура сглотнула, прежде чем позволить хлебной палочке выпасть из безвольных пальцев на стол. Её желудок скрутило узлом от этого мягкого замечания, и что это вообще значит?       — Лучше бы осталась ещё одна хлебная палочка, — пробормотала она, опустив глаза и потянувшись к корзине, совсем не желая отвечать на его слова.       Его глаза вспыхнули, и он потянулся, чтобы нежно взять её руку в свою. Сакура не ахнула от прикосновения, но ей очень хотелось. Вместо этого она вернула свй взгляд к нему. Итачи провёл большим пальцем по костяшкам её пальцев.       — Сначала ты неоднократно игнорировала мою очень вежливую просьбу, теперь ты даже не отвечаешь на мои вопросы? Я бы не подумал, что ты способна на такую ​​грубость, Харуно Сакура.       Её глаза сузились:       — Я способна на гораздо большее, чем обычная грубость, Учиха-сан, — она дернула себя за руку, но безрезультатно. Чужая хватка оставалась легкой, но её рука никуда не двинется, если только она не использует свою чакру. И она всерьёз обдумывала эту возможность хотя бы потому, что ей не нравилось, когда её загоняют в угол, и чем раньше он это узнает, тем лучше.       Итачи потянул её руку на себя, заставляя Сакуру наклониться к нему, и, не сводя с неё глаз, сказал:       — Сакура, я постоянно нахожусь под впечатлением от твоих способностей. Надеюсь, однажды ты продемонстрируешь мне их в полной мере, — он запечатлел обжигающий поцелуй на её костяшках пальцев.       От порыва либо разбить тарелку о его голову, либо, что еще хуже, покраснеть, её спасло появление официанта. Итачи медленно отпустил руку Сакуры из своей мозолистой хватки.       — Что я могу предложить вам двоим сегодня?       Сакура скрестила руки на груди, убирая их подальше из его поля досягаемости и защищая себя от соблазна либо снова коснуться его, либо ударить. Она не уделяла должного внимания меню, чтобы понять, чего она хочет, но если бы он хоть немного был похож на Саске, то, вероятно, заказал бы за неё. На самом деле, почти каждый шиноби, с которым она когда-либо встречалась, за исключением Наруто, которому было всё равно, и Какаши, которому тоже было всё равно, и Шикамару, который был слишком ленив, старался заказать что-то для девушки сам.       Она была ошеломлена, когда Итачи закончил свой заказ и снова посмотрел на неё, вопросительно изогнув брови.       — А для вас, мисс?       Сакура улыбнулась официанту:       — Я возьму специальное.       — Пожарить или потушить?       — Пожарить, пожалуйста, — пробормотала она. Она была почти уверена, что заказала какую-то рыбу. Быстрый взгляд на меню подсказал, что в этом заведении любопытно сочетаются традиционные и иностранные блюда.       Официант кивнул, прежде чем исчезнуть, снова оставив её наедине с Итачи. Тем не менее, небольшая передышка дала время, чтобы собраться и запихнуть своё беспокойство в более безопасный уголок разума. Она вытащит и изучит его позже. Глаза Итачи сияли огнём, который Сакура быстро начала приравнивать к опасному для её психического здоровья. Розововолосая мысленно приготовилась к очередному вторжению в её личное пространство.       — Почему ниндзя-медик?       Сакура моргнула, глядя на него:       — Что?       Итачи просто улыбнулся и Сакура почти растаяла:       — Почему ты решила стать ниндзя-медиком? Это не самый распространенный путь для куноичи, даже с идеальным контролем чакры.       Она хмуро посмотрела на него, ища какой-то скрытый мотив. Помимо того, что его позабавило её подозрение, он просто наблюдал за ней. Мысленно пытаясь сообразить, сколько хлопот она может навлечь на себя игнорированием или уходом от темы, она неохотно ответила на его вопрос:       — Я как бы влипла в это, Учиха-сан.       — Как так?       Сакура подняла бровь:       — Саске твой брат, верно?       Итачи повторил выражение её жест:       — Да, это так. И как это связано с твоим решением стать ниндзя-медиком?       Сакура немного расслабилась. Саске и Наруто были безопасными темами для разговора, и самое большее, что ей нужно было объяснить, это свою привязанность к своей команде. Привязанность, которая была среди всех генинов.       — Когда мы были моложе, я уверена, ты знаешь, что Саске и Наруто имели склонность пытаться покончить с собой. Или друг с другом. Причем как можно изобретательнее. Какаши дал мне несколько свитков для изучения основ оказания первой помощи, потому что кто-то должен был собирать их по кусочкам снова и снова. Я обнаружила, что у меня неплохо получается, — она немного поиграла с хлебной палочкой, прежде чем продолжить. — После экзаменов на чунина я решила, что было бы неплохо побольше потренироваться в этой области.       — Я не знал, что медики допускают генинов к такого рода углубленным исследованиям, которые ты должна была взять на себя без специального разрешения, — Итачи задумался.       — Они и не допускают, — Сакура ответила криво. — В свободное время я начала посещать несколько базовых курсов, а затем начала работать волонтером в больнице. К этому моменту Команда Семь практически распалась. Мне удалось найти шиноби, который позволил мне тренироваться с ним по ночам, но нужно было чем-то заниматься и днём. Для одной куноичи было не так много миссий генина, поэтому я проводила свободное время в больнице. Когда я встретила Цунаде-шишоу, всё как бы встало на свои места.       Итачи изучал её лицо, тщательно делая пометки обо всём, что она не говорила. Было очевидно, что ситуация, когда два товарища по команде покинули её, задела её. Пребывание в больнице дало шанс встать на ноги. Оказалось, что при всей своей дерзости, Сакура оставалась очень хрупкой.       Итак, Какаши ушёл тренироваться с его младшим братом и позволил Наруто тренироваться с Джирайей, не предоставив никаких инструкций к дальнейшим действиям для куноичи в его команде. Он всегда подозревал, что копирующий ниндзя слегка рассеян. Теперь у него были доказательства.       — Понятно. Значит, Цунаде заинтересовалась тобой?       Сакура покраснела:       — Не совсем так, — Сакура до сих пор помнила, чего ей стоило прийти в кабинет Хокаге и попросить стать её ученицей. Она вообще не могла есть в тот день, и её трясло несколько часов, даже после того, как Цунаде сказала «да». — Я попросила её обучить меня. Я до сих пор не понимаю, почему она просто не выгнала меня из своего кабинета. Но она дала мне три недели, чтобы изучить то, что для меня тогда было невероятно сложным дзюцу. Если бы я смогла выучить дзюцу, запомнить список распространённых ядов и противоядий и улучшить своё время бега как минимум на 2 секунды, не отставая от обычных обязанностей, она сказала, что могла бы подумать об этом.       Она пожала плечами:       — По её словам, она всё ещё думает.       — Значит, ты знала, чего хочешь, и пошла за этим. Цунаде увидела в тебе ценный актив, когда согласилась рассмотреть возможность твоего обучения, — ониксовые глаза мгновенно вспыхнули жаром, прежде чем оторваться от её лица и быстро осмотреть её полностью. — Тебе нравится выбранный тобой путь?       Сакура подавила тёплый румянец, возникший от его явного одобрения. Вместо этого она серьёзно обдумала вопрос. Ничего в специализации ниндзя-медика не было лёгким. Потеря первого пациента почти убила её. Ты должна была мириться с тем, что будут времена неудач и ты ничего не сможешь с этим поделать. Это ужасало Сакуру. Наруто научил, что неудача недопустима; работа медиком — что это неизбежно. Она не была Ками.       Но она по-прежнему получала удовольствие каждый раз, когда спасала кого-то от края пропасти; каждый раз, когда кому-то не приходилось испытывать боль из-за её присутствия. Сакура пришла к пониманию, что независимо от уровня её силы, Наруто и Саске всегда будут на шаг впереди неё. Во рту был горький привкус от этой мысли, но она утешала себя тем фактом, что даже если она не может угнаться за ними, она может прикрывать их спины как никто другой. Её мальчики не умрут на её глазах. Она достаточно усвоила урок Наруто, чтобы быть чертовски уверенной в этом.       Часы работы были долгими, и, в отличие от большинства шиноби, она никогда не была вне службы. Если её не было на поле боя, то она была в больнице. Если её не было в больнице, она пыталась отдохнуть. Жизни драгоценных людей держались на балансе её знаний и навыков, и Сакура была полна решимости, что в этой области у неё никогда не будет недостатков. Смерти приходилось вырывать у неё из рук пациентов ломом, потому что просто так она никогда никого не отпустит.       Губы дернулись вверх. Все шиноби танцевали со Смертью. И она была единственной, кто мог дать отпор. И каждый раз, когда она это делала, Сакура наполнялась уверенностью и ликованием; оно того стоило.       — Я не могла выбрать ничего лучше.       Глаза Итачи подсказывали, что она всё-таки позволила некоторым эмоциям просочиться сквозь свои раздумья. И хотя Сакура опасалась, что Итачи может сделать с этой информацией, в то же время время ей было всё равно. Это было правдой. Она не стыдилась своего выбора.       Официант прибыл с их едой. Она с облегчением отвлеклась и улыбнулась, когда перед ней поставили блюдо. От рыбы и тарелки с рисом шёл пар, и она вдруг вспомнила, как голодна. Тщательно покопавшись в еде, она подождала, пока не утолит немного голод, прежде чем снова встретиться взглядом с Итачи.       Сакура посмотрела на него поверх своей жареной рыбы с яркой улыбкой:       — Итак, Учиха-сан. Что насчет тебя? Саске как-то раз сказал, что ты рано присоединился к АНБУ, и если верить слухам, ты мог бы закончить Академию в шесть лет. Даже для шиноби это очень серьёзно.       — Моя мать настояла на том, чтобы мне разрешили закончить учебу в нормальном темпе. Она хотела, чтобы у меня было как можно больше нормального детства, — Итачи оскалился. — Она взяла на себя всех старейшин клана, и ей пришлось иметь дело с моим непониманием и характером, когда я был вынужден остаться. Но она объяснила, что это было скорее... возможностью, чем препятствием. Я очень благодарен ей за то время.       Сакура откусила кусочек рыбы и переваривала информацию. Он определенно был более... открытым, чем она ожидала:       — Возможностью? Что ты имеешь в виду?       Глаза Итачи внезапно налились красным:       — У Учиха есть естественное преимущество перед большинством других шиноби. Это сила, которую легко превратить в слабость. Существует естественная тенденция сосредотачиваться на том, что кажется самым быстрым путем к наибольшей силе, — он позволил своему шарингану исчезнуть. — Ка-чан научила меня наблюдать за моими собратьями-шиноби, видеть, насколько они сильны, и учиться включать эту силу в себя. Таким образом, я научился совершенствовать все аспекты боя. Я не завишу от особенностей родословной.       Он послал ей ещё одну острую ухмылку:       — Хотя у шарингана, безусловно, есть свои более... интересные возможности.       Сакуре потребовалось некоторое время, чтобы переварить сказанное, прежде чем ответить:       — Итак... твоя мать убедила тебя остаться в Академии, чтобы ты мог наблюдать за сильными и слабыми сторонами других кланов, пока они учились, — она покачала головой. Его матери удалось защитить его от ужасов жизни шиноби в раннем возрасте, в то же время вооружая своего сына против самых могущественных кланов Конохи. Учиха Микото была... пугающей. — Я начинаю понимать, откуда у тебя такая хитрость, Учиха-сан.       — Я рад, что ты так легко уловила суть, Са-ку-ра, — он ласково произнёс её имя. — Я бы назвал это преимуществом.       Сакура сглотнула. Почему она не могла просто держать свой большой рот на замке? Этот взгляд... как будто он был голоден.       Отвлечь. Уклониться. Она была ниндзя-медиком, уклонение было её работой:       — Ты, должно быть, очень любишь свою мать.       Уголки губ Итачи дернулись вверх, а ониксовые глаза поймали и задержали её взгляд:       — Она установила определенный стандарт, когда дело доходит до моих отношений с женщинами. Было очень трудно найти кого-то, кто мог бы соответствовать. Ты очень проницательна, Сакура.       Голос в голове Сакуры, которого она не слышала уже очень давно, кричал во всё горло:       «ОН ТОЛЬКО ЧТО СРАВНИЛ НАС СО СВОЕЙ МАТЕРЬЮ?!»       Тяжелое чувство охватило Сакуру. Это была тяжесть его признательности, напряженность взгляда и абсолютная уверенность в том, что она обречена.