Путь Ветра

1 с половиной год назад: Тренировочная площадка Конохи       Наруто присел рядом с ней, сжав ладони вместе и пытаясь сдержать волнение:       — Думаешь, это сработает?       Сакура протянула руку и ударила его по затылку:       — Кажется, ты говорил, что стал быстрее?       Наруто нахмурился:       — Стал! Но у Теме тоже! Он тренировался с Какаши-сенсеем.       Сакура наклонилась вперед, так что её нос почти касался его носа, а его глаза слегка скосились:       — Хочешь, чтобы я попрактиковалась в том, чему научилась, на твоей голове?       Наруто откинулся назад и усмехнулся, явно не понимая угрозы:       — Ладно. Ну, то есть, мы можем сделать это после того, как лишим его драгоценного груза?       Сакура посмотрела на него, прежде чем повернуться в том направлении, откуда должен был идти Саске. Часть её чувствовала себя немного виноватой за то, что они собирались сделать с ним, но остальная её часть была наполнена самодовольным ликованием человека, которого дразнили слишком много раз. Он должен был усвоить урок ещё в двенадцать лет, когда его столкнули с моста.       — Сейчас. Ты помнишь план?       Наруто закатил глаза:       — Да, да. Я иду отвлекать его, ты скрываешь свою чакру, а потом мы ударяем вместе.       — Ты не забыл взять веревку?       — Да, но ты же знаешь, что он использует этот чертов шаринган против нас, если даже подумает, что знает, что мы планируем.       Сакура смотрела на него краем глаза:       — Трудно будет сделать это с полным ртом травы, тебе так не кажется?

___

            — Оооо. В этом бенто есть стружка, — сказал Наруто, откусывая свой рисовый шарик и блаженно прикрывая глаза. — Должно быть, это одно из блюд Итачи, раз ты всегда говоришь, как сильно ненавидишь стружку.       Слова Саске затерялись в звуках, похожих на шипение. Сакура поправила свою позу на его лопатках, стараясь пошевелиться ровно настолько, чтобы его живот снова был прижат к земле. Запутавшись пальцами в его волосах, она приподняла его голову:       — Что это было, Саске?       — Я УБЬЮ ВАС...       Она толкнула его голову обратно, не дав договорить. Наруто улыбнулся, сидя со скрещенными ногами на коленях Саске, прижимая его ноги. Ни один из них не доверял тому, что его руки и ноги были связаны.       — Это для твоего же блага, — Наруто сказал Саске. — Ты знаешь, что Какаши говорит о совместном использовании, командной работе и взгляде исподлобья!       — Хмм. В этом есть рыба, — весело сказала Сакура. — Знаешь, Саске-кун, было очень мило поделиться с нами сегодня. Я ещё не обедала.       Снизу послышалось ещё более бессвязное рычание.       Наруто вскинул голову:       — Я думаю, он предложил тебе доесть Сакура. Мы оба знаем, как он ненавидит, когда ты голодаешь.       Сакура захлопала ресницами, глядя на Наруто:       — Ну что ты, Наруто! Как мило с твоей стороны; как насчет того, чтобы разделить пополам его?       Наруто положил руку на грудь, его глаза сверкали:       — Вау, Сакура! Это честь для меня!       Достав кунай, он аккуратно разрезал последний рисовый шарик пополам. С деланной восторженностью, которой позавидовал бы даже Ли, он передал Сакуре половинку. Подняв каждый свою, они отсалютовали друг другу, прежде чем прикончить их.       — Так? — спросил Наруто, наблюдая, как извивающийся Саске дергается под их телами. — Что же нам теперь делать?       Сакура облизала палец:       — Я думаю, бежать как черти.       Наруто снова усмехнулся:       — Ты просто полна отличных идей сегодня.       Сакура ярко улыбнулась ему в ответ:       — Я не смогла бы сделать это без тебя, Наруто!

***

Наши дни: Тренировочное Поле Конохи D              Если бы Сакура мыслила здраво, она бы никогда не приняла вызов Итачи. Она бы выпрямилась, опустила руки и потребовала, чтобы он выполнил свой долг шиноби Конохи. Но она не думала ясно.       Итачи прервал её в разгар хорошей драки. Адреналин бурлил, импульсы "бей или беги" были накалены до предела, и тут он появился посреди всего этого. Он преследовал её несколько недель, нарушал её жизнь, смотрел на неё своими красивыми глазами — чёрт возьми, он даже поцеловал её.       «И ОН СРАВНИЛ НАС СО СВОЕЙ МАТЕРЬЮ!»       Сакура не любила сюрпризов, и ей не нравилось, когда её смущали. Мысль о том, чтобы вернуть немного своего, пронеслась в ней с примесью горячего предвкушения.       Сакура была более чем готова выместить своё недовольство на его шкуре.       Тем не менее, она не могла просто взять и атаковать без плана. Это был Учиха Итачи. Одна мысль о том, что она знала о его навыках, вызывала воспоминания о затаённых секретах и мастерстве, настолько великом, что никто не знал его истинных возможностей. Сакура сузила глаза. Она тоже была шиноби, и тени были её домом. Она была в одной команде с Узумаки Наруто и Учихой Саске. Её тренировала сама Хокаге. Она победила Сасори из Красного Песка.       А он дразнил её своими красивыми глазками-вертушками.       — Ты проиграешь, Учиха, — Сакура произнесла эти слова медленно, а пальцы сами собой потянулись к утяжелителям на запястье. Её глаза встретились с его, когда она ловко начала снимать грузики. Она двигалась медленно и точно, почти не обращая внимания на узлы и пряжки. Частично она понимала, что в кои-то веки она насмехается над ним. Его глаза горели, и улыбка медленно сходила с прекрасного лица, когда первый, второй, третий и четвертый утяжелитель с рук опустился на землю. Лёгкая ухмылка тронула уголки её губ, когда она полуприсела. Руки скользнули по икрам, кончики пальцев задели аккуратные узлы, прежде чем тоже упасть на землю с глухим стуком.       Воздух зашипел между зубами Учихи, и Сакура, воспользовавшись своим полуприседом, переместилась в более оборонительную стойку. Тело приняло знакомую до боли позу и она подняла бровь, молча призывая его сделать первый шаг.       Улыбка, которую он подарил ей, была порочной, демонстрирующей оскал зубов. Ветерок убрал длинные пряди его волос со спины, и тело, казалось, растеклось в первых движениях.       Он был так чертовски быстр. Сакура видела его в бою, но раньше никогда не задумывалась о том, как он двигается. С обжигающими вертушками шарингана, с этой предвкушающей улыбкой, искривленной на его губах, Сакура почувствовала, как по позвоночнику прокатилась дрожь, когда она отступила в сторону, а он закрутился в своей почти небрежной комбинации.       Вот только Учиха Итачи ничего не делал без цели.       Она ожидала удара, и он был нанесен быстро и сильно. Сакура подпрыгнула, перевернулась, чтобы приземлиться позади него, но он уже отреагировал на её движение и мелькнул так, чтобы именно он оказался позади неё.       Его рука молниеносно обвилась вокруг её талии, и он притянул её к себе, намереваясь сказать что-то ехидное, когда она всем своим весом бросилась на него, используя его собственный импульс против него. Она врезалась в его грудь спиной на долю секунды, а затем резко развернулась. Сакура держала равновесие, приседая для защиты. Она автоматически потянулась за своим кунаем, но прищур его глаз сказал ей, что было бы опасно доводить бой до такого уровня.       Вместо этого она нахмурила брови и ударила костяшками пальцев по земле, направив свою чакру так, чтобы земля взорвалась вокруг его ног. За полсекунды до того, как сила её удара соединилась с землей, он успел отойти в сторону.       Но и она тоже. Бросившись в падающие обломки, она выполнила любимый кувырок Ли и вовремя поднялась, чтобы блокировать комбинацию ударов, от которых у неё заныли руки. Откинув голову назад, она использовала свой более низкий рост для удара локтём вперёд, а затем нанесла серию особенно неприятных ударов, которые он не только блокировал, но и использовал против неё, схватив её за запястье и отбросив её вес в сторону, его волосы коснулись щеки. Он был так близко.       Сакура переместила свою руку в его хватке и сжала его запястье в ответ. Потребовалось несколько ударов сердца, прежде чем она наполнила свою руку достаточным количеством чакры, чтобы бросить его — он приземлился со слишком слабым ударом, и она выругалась. Заменяющее дзюцу. Когда он успел сделать дзюцу замещения - и без использования печатей?!       Что еще важнее, где он был сейчас?       Очень впечатляюще. Итачи не ожидал ничего меньшего, но сражаться с ней самому было... он прикоснулся кончиком языка к нёбу... волнующе.       Она не была достаточно хороша, чтобы стать вызовом, но была достаточно хороша, чтобы удивлять. На первом уровне его шарингана, её движения всё ещё были достаточно размытыми, чтобы держать в напряжении. А когда она одним ударом разбила землю...       Он переместился и появился у неё за спиной, слегка опустившись, чтобы подсечь её ноги. Однако она ждала его и замерла. Боль вспыхнула в спине, между вторым и третьим ребрами, и он почувствовал, как одно из них треснуло.       Глаза Итачи вспыхнули еще жарче, и он не смог сдержать ухмылку, которая расползлась по его губам. Она ударила его. Она действительно смогла его ударить. Не переставая ухмыляться, он резко развернулся, потянулся к её запястью, прежде чем она успела закончить удар, и уложил её. Он почувствовал, как её дыхание с шипением прорывались сквозь зубы, и, прежде чем она успела среагировать, переместил свой вес вперёд, прижимая свою руку к её горлу, едва касаясь плоти, и наклонился вперед:       — Подожди.       Она смотрела на него, зелёные глаза были глубокими и искрящимися, когда её пульс быстро бился на кончиках его пальцев. Её лицо раскраснелось, кожа под его пальцами стала скользкой от пота, и он жадно впитывал. Её. В себя.       — Учиха...       Она остановилась, когда его пальцы скользнули по её губам. Низко цокая языком, он наклонился вперёд, не обращая внимания на то, как его волосы скользнули по её щеке. Вдыхая аромат кожи розововолосой, смешанный с её напряжением, он поправил:       — Сакура, зови меня Итачи, — его слова превратились в рокот, а взгляд опустился к её губам. — Я сказал, что в следующий раз спрошу твоё разрешение. Если ты ничего сейчас не скажешь, я буду считать, что твоё разрешение получено.       Когда её дыхание только углубилось, что-то такое же горячее промелькнуло в её глазах, прежде чем взгляд переместился на его рот, он провёл большим пальцем по её губам. Он знал, что Сакура думает о том, чтобы поцеловать его; знал, что она перебирает все возможности своим острым умом. И её готовность была для него острой вспышкой возбуждения. Он не был уверен, почему она проводит такие чёткие границы, когда она явно была заинтересована им, и он не собирался требовать от неё полной капитуляции перед желанием, которое пульсировало между ними... пока нет. Нельзя было позволить ей думать слишком много, иначе она могла вспомнить о своей дерзости. Он дал ей еще полдюжины ударов сердца, чтобы отвергнуть его, и когда она этого не сделала, его охватило удовлетворение. На данный момент её готовности, её тонкого разрешения было достаточно:       — Хорошо.       Тот поцелуй с ней в башне был кратким, всего лишь намёк на вкус. Это был импульс, вспышка темперамента, ошибка в его контроле. Это был сбой. Он просто хотел, чтобы она думала о нём, он хотел, чтобы у неё появилась потребность целовать его. И часто.       В этот раз всё было иначе. На губах был слегка солёный вкус от пота. Он зарылся руками в розовые волосы, смакуя ощущение её рта под своим. Слегка посасывая губу, он уговаривал её углубить поцелуй, прежде чем осторожно прикусить зубами плоть под своим ртом и прекратить поцелуй, понимая, что она не хочет перейти на новый уровень. Она ахнула, когда он поднял голову. Зелёные глаза расширились и были немного ошеломлены.       А потом её руки запутались в его волосах, и она притянула его вниз для ещё одного поцелуя. Она слегка прикусила его губы, прежде чем прижаться своими мягкими губами к его, ослабляя жжение. Её пальцы сжались в его волосах, и Итачи застонал от этого ощущения.       Сакура не совсем понимала, что происходит. Только что она ликовала от чувства победы, которое нахлынуло на неё с осознанием того, что она действительно нанесла удар Учихе Итачи. А в следующую минуту она лежала на спине, глядя в его вращающиеся глаза.       Она боролась изо всех. Конечно, она боролась. Но он без усилий прижал её сверху, а его рука оказалась на неё горле. Это было нежно и катастрофично одновременно. Сакура была практически на сто процентов уверена, что это плохая идея. Сакура знала, что теперь Итачи был уверен, что всё, что ему нужно сделать для того, чтобы добиться желаемой реакции от неё, это едва коснуться. И это было большей угрозой, чем от половины врагов, с которыми она сталкивалась в своей жизни.       Но он не был врагом. Он был Учихой Итачи. И она почувствовала жар от его едва заметных прикосновений на шее, словно клеймо. Он был так близко и Сакура раздумывала, попросить его слезть или приблизиться, но потом его пальцы, тёплые и твердые, скользнули по её губам.       Как только Сакура решила, что нужно дать ему отпор, что всё не должно заходить так далеко, он задал ей этот глупый вопрос, полностью лишая возможности думать. Как бы она не пыталась понять суть этого вопроса, у неё не получалось. Слишком много адреналина в крови из-за спарринга и такого близкого положения их тел. Не успев придумать резкий ответ, всё просто... рухнуло.       Все мысли, раздумья, доводы, логика. Всё.       Он поцеловал её. Это не было прикосновением к её губам. Это было нападение. Кропотливое, тщательное, обдуманное и нежное. Он запустил руки в её волосы, дразня её губы своими, такими успокаивающими, мягкими и тёплыми. Пульсации тепла пробежали по её позвоночнику и взорвались в животе. А когда он поднял голову, на его лице расцвел намёк на знакомое высокомерие, самодовольство, которое сводило с ума.       Так не годится.       Притянув его вниз и немножко привставая сама, Сакура обвила пальцами его шею и приблизила его рот к своему. Но на этот раз она целовала его, а её руки запутались в чёрных волосах. Сакура приподнялась на локтях, чтобы быть ближе к нему. Он застонал ей в рот, а затем провел пальцами одной руки по её шее, останавливаясь между её лопаток. Его рука обжигала спину сквозь тонкий материал рубашки, когда он приподнял тело так, чтобы её грудь оказалась прижатой к его груди. Нос Итачи коснулся её щеки, когда он изменил угол поцелуя. И Сакура не смогла сдержать низкий звук одобрения, как не смогла удержать и свои руки от того, чтобы ещё больше запутаться в его волосах, царапая при этом ногтями шею.       Прижавшись к нему всем телом, Сакура больше чувствовала, как вибрирует его грудь, чем слышала. Его пальцы сжались в её волосах, когда Итачи прервал поцелуй. Розововолосая не успела толком открыть глаза, но увидела мельком красный цвет во взгляде мужчины, прежде чем он откинул её голову назад и прижался губами к уху. Она крепче вцепилась в шею, впиваясь ногтями, когда кончик его языка погладил чувствительную кожу, а затем скользнул вдоль её горла в серии поцелуев. Зажмурив глаза, Сакура тихонько застонала, когда он нашел особую чувствительную зону над ключицами. Она почувствовала, как его губы изогнулись на коже, и тяжело задышала, когда рука на спине переместилась, перенося её вес так, чтобы он мог приподнять её выше, давая его рту более легкий доступ к нежной коже у основания горла. Руки скользнули по его шее, она уперлась ими в мышцы его предплечий, неосознанно подняла ногу...       И он вздрогнул.       Сакура замерла. Это легкое движение, вызванное болью, выдернуло её из тёплой, приятной дымки, в которую она позволила себе погрузиться, и вернуло её обратно, прямо в центр того, что она делала. Она висела в объятиях Итачи, откинув голову назад, обхватив его плечи руками, и была уверена, что если бы он не вздрогнул, она бы обхватила его талию ногами.       Сглотнув, она смело открыла глаза:       — Учиха-сан?       Зубы задели её шею, и она пискнула, прежде чем старший брат Саске продолжил:       — Итачи, Сакура.       Опустив руки с его плеч, она проигнорировала то, как сжался её желудок от опасной нотки в его голосе. Положив ладони на землю, она осторожно приподняла верхнюю часть тела, отводя колено от его бока.       — Я сломала ребро, не так ли?       Он поднял голову, и Сакура увидела, как шаринган стал черным. Выражение этих глаз успокоило её не больше, чем завораживающий эффект шарингана, и она тяжело сглотнула. Его рука выводила узоры вдоль её позвоночника. Выражение удовлетворения Итачи под тяжелыми веками, которое она ясно могла прочесть, заставило её рот пересохнуть.       — Да, ты это сделала.       Для мужчины должно быть незаконным иметь столько одобрения на лице и в глазах из-за её способности ломать кости одним ударом, при этом выглядя так, будто он всё ещё хочет выгнуть назад её спину. Сделав глубокий успокаивающий вдох, она подавила свое либидо и постаралась нахмуриться.       И Сакура двинулась назад. Медленно. Потому что его глаза следили за ней слишком пристально, а она не смела делать вид, что отступает. Это было стратегическое перемещение, а не шанс убежать.       — Тебе нужно снять рубашку.       Уголок его рта приподнялся, и он наклонил голову, медленно скользя глазами по её телу. У неё действительно были большие неприятности. Её размышления по поводу того, куда всё идет и куда всё может зайти, начинало иметь меньшее значение, чем должно было, когда он был так близко. Она просто не могла позволить себе забыть, что не хочет случайностей, не хочет серьёзных отношений с Учихой Итачи.       — Мне нужно увидеть твои ребра, Учиха-сан, — она намеренно использовала формальность, чтобы воздвигнуть между ними барьер. От этой реплики его глаза опасно сузились.       На мгновение Сакура решила, что он собирается повторить своё нелепое требование, но вместо этого что-то вспыхнуло в его глазах.       — Как пожелаешь, — он в последний раз провел рукой по её позвоночнику, останавливаясь, чтобы поддержать поясницу, — Сакура.       Движения Итачи всё ещё были плавными, когда его рука выскользнула из-под её поясницы, аккуратно усаживая девушку на землю, и вставая перед ней. Сакура не могла не смотреть на него с признательностью. Он смотрел ей в глаза, и она не могла отвести взгляд.       Неторопливым движением он потянулся одной рукой к спине через шею и начал медленно стягивать рубашку через голову. Сколько раз она заставляла одного из своих товарищей по команде снять рубашку, чтобы она могла вылечить его после того, как он сломал ребро? Никогда, ни в больнице, ни даже с Саске, у неё не пересыхало во рту. Ей потребовалось сосредоточенное усилие, чтобы не опустить глаза и не поглотить каждый сантиметр кожи, который он старательно обнажал.       Когда он, наконец, снял рубашку и свободно держал её в руке, Сакура задохнулась. Она ожидала увидеть его гладкий мускулистый торс и живот, в конце концов, он был шиноби, но она не ожидала внезапного желания провести руками по впадинам и выпуклостям этой гладкой, бледной кожи. У него было несколько шрамов, и Сакура задалась вопросом, не оставил ли он их из вредности. Один из них пересекал по диагонали левую грудную клетку, и ему явно следовало бы обратить на него внимание, но, видимо, он этого не сделал.       Внезапно осознав, что она смотрела, а он наблюдал за её взглядом, Сакура сузила глаза. Просунув язык между зубами, она прикусила кончик, чтобы хоть как-то сконцентрироваться. Приняв вид профессионального медика, она жестом пригласила его подойти. Она не даст ему той реакции, которую он хотел.       — Будет проще, если ты сядешь.       Глаза Итачи потемнели, когда он наблюдал за движением рук розововолосой, прежде чем сделал шаг и подогнул ноги под себя, без усилий опускаясь на землю. Её глаза снова сузились, и она позволила дыханию вырваться между зубами.       — Учиха-сан, — проворчала она, подходя к нему сама и скользя вперёд, прижимая ладони к месту, куда нужно направить свою чакру. Это должно было быть больно, даже если по его лицу и глазам этого не было видно. Его кожа задрожала под её ладонями, и Сакура подняла глаза, чтобы посмотреть на его лицо. В ответ он наклонил голову, чтобы посмотреть на неё с горящими глазами.       Опустив глаза обратно на его бок, она легко провела пальцами по коже, осторожно ощупывая ребра. Он вздрогнул, когда рука остановилась на его третьем ребре. Сакура провела пальцами по всей длине ребра. Положив руку на то место, где он вздрогнул, она позволила своей чакре скользнуть из ладони в его кожу.       — Оно треснуло, — сказал медик. — К счастью, это не займёт много времени.       — Я не тороплюсь.       Сакура отказывалась смотреть, соответствует ли выражение его лица мягкому, бархатному тону. Вместо этого она набрала больше чакры в руки и направила её в кость. Она знала, что это неприятно, но Итачи не двигался. Тщательно проверив другие его ребра на наличие синяков и разорванных мышц, она залечила поврежденные клетки кожи, стараясь убрать все следы своего удара.       — У тебя не должно быть синяков, — пробормотала она, скользя пальцами по его боку, прежде чем они остановились над длинным диагональным шрамом. — Ты когда-нибудь показывал это?       — Нет.       Сакура нахмурилась и посмотрела на него, прежде чем ответить:       — Это глупо.       Итачи приподнял бровь, но девушка проигнорировала это, опустив глаза и исследуя шрам пальцами:       — Кунай?       — Хммм.       — Он сломал кость?       — Да.       Она нахмурилась еще больше, пока вводила чакру в шрам:       — Я полагаю, что если бы он создавал проблемы при дыхании, ты бы об этом сказал, — Сакура добавила в свой тон немного желчи и не сводила глаз со шрама. — Тебе повезло. Если бы у тебя была хоть какая-то рубцовая ткань в плевральной полости, у тебя были бы проблемы с дыханием. Я не чувствую никаких нервных повреждений. Не зря у нас есть медики, Учиха-сан.       Итачи был глубоко удовлетворен. Каждое прикосновение её пальцев к его коже было блаженством. Сила, заключенная в этих тонких пальцах, которые раньше причиняли боль, а теперь исцеляли, возбуждала. Не говоря уже о том, как её слегка мозолистые, натренированные пальцы гладили его по редко открытым участкам тела...       Было всего несколько ситуаций, которые могли бы быть лучше этой, и какая-то часть его сознания быстро перечисляла их, а также планировала, как он сделает их возможными и причём в ближайшее время. Но всё остальное его внимание было сосредоточено на запоминании каждой йоты этого момента. Запах примятой травы вокруг них, тень её присутствия перед ним, контрастирующая с солнцем на его спине, уверенные прикосновения её рук, то, как она хмурила брови и сжимала губы в сосредоточенности...       Поднимая и запуская одну руку в розовые волосы, он осторожно оттянул её голову назад, так, чтобы она была вынуждена смотреть ему в глаза:       — Правда, Сакура. Как я могу всерьёз воспринимать твою ругань, если даже после всего, что мы сделали вместе, — Итачи намеренно опустил взгляд, чтобы рассмотреть её полностью, прежде чем снова встретиться с ней взглядом, — ты всё ещё отказываешься называть меня по имени.       Её глаза сузились. Он знал, что она собиралась сказать, ещё до того, как она это сделала. Он любил её упрямство, но тот факт, что она всё ещё сопротивлялась ему в этом вопросе, был... раздражающим. Тем более, что, по его мнению, теперь они уже явно миновали стадию формальностей. Если Харуно Сакура когда-либо хотела получить хоть малейший шанс сбежать от него, она никогда не должна была отвечать на его поцелуй, никогда не должна была показывать ему огонь и страсть, которые, как он и предполагал, горели в ней.       — Уч...       Итачи проглотил остаток своей фамилии губами, наклонившись вперёд и захватив её рот своими губами. Он положил вторую руку на её шею, чтобы почувствовать ускоряющийся от его внимания пульс. Он осторожно провел языком по контуру губ, прежде чем сильнее сжать розовые волосы и притянуть к себе ближе.       Земля исчезла под коленями, когда Итачи снова поцеловал её. Сакура удивленно прижала руку к его боку и вздрогнула, когда его рука на её шее медленно опускалась, проводя линию по ключицам, между грудей, по животу, причем обхватила талию и притянула к себе максимально близко. Она задохнулась от этого действия и впилась пальцами в его бок. Итачи воспользовался этим, углубляя поцелуй осторожными, целенаправленными движениями языка. Невозможно было думать, когда её ладони касались его кожи; когда его рот требовал её; а его пальцы двигались в её волосах. Возможность провести руками по всей этой теплой, гладкой коже заставила пальцы Сакуры сжаться еще сильнее на боку Итачи.       Она не была к этому готова.       Всплеск жара в низу живота, когда он втянул язык в свой рот и слегка прикусил, очистил мозг от всего, кроме него, настолько, что одна из её рук против воли поднялась вверх по его позвоночнику и проникла в длинные, шелковые волосы, прежде чем Сакура смогла остановить себя. Рука, которую он положил на её бедро, теперь прокладывала путь по позвоночнику под рубашкой. Грубые мозоли задевали кожу так, что ей хотелось выгнуть спину и мурлыкать.       Ей нужен воздух. Откинув голову назад, она задохнулась и тяжело сглотнула, безжалостно игнорируя растущую потребность:       — Учи...       И в этот момент он слегка провёл зубами по чувствительному участку нервов, который ранее нашёл на её шее, после чего погладил языком. Сакура захныкала, её руки сжались в его волосах достаточно сильно, чтобы потянуть. Решимость снова начала колебаться, девушка хватала ртом воздух. И прежде чем эта уверенность окончательно пропала, Сакура сказала:       — Прекрати.       Это слово прозвучало скорее как стон, чем как приказ, когда его пальцы начали скользить по её ребрам, и, к её удивлению, он перестал двигаться. Дыхание Итачи было резким на шее, губы остановились на пульсе, но сам он замер. Сакура дрожала в его объятиях. Она чувствовала напряжение в его теле, он был подобен притаившемуся тигру, готовящемуся к прыжку, и сдерживал себя ради неё. Сакура знала, что в его компактной позе таится опасность, и тот факт, что он мог бы просто одолеть её, но остановился при тихой просьбе, вызвал в ней жар и пьянящий прилив силы и признательности.       Наконец, он двинулся, мучительно медленно. Она почти почувствовала, как расстояние между ними снова грозит сократиться, когда он скользнул вверх — на расстоянии дюйма от её кожи, пока его лицо не оказалось на одном уровне с её. Он поднял взгляд, чтобы посмотреть в глаза девушке перед ним, и все его маски опустились. От голода в его глазах у Сакуры перехватило дыхание. Очень осторожно, очень медленно он наклонился и прикоснулся губами к её губам в слабой ласке.       Итачи отстранился и выдержал её взгляд:       — Этот день приближается, Сакура.       Рука в её волосах ласкала шею, прежде чем он отпустил её. Итачи высунул руку из-под красной рубашки, чтобы обхватить её талию и небрежно поднять девушку этой же рукой, вставая.       Твёрдо стоя на ногах, Сакура смотрела в тёмные глаза Учихи Итачи в течение нескольких ударов сердца, прежде чем он сделал один медленный, преднамеренный шаг назад. Уголки его губ изогнулись в улыбке, теплой, манящей, а когда он отвел взгляд с неё на кончики пальцев ног, на растрепанные волосы и пухлые губы, улыбка стала невыносимо самодовольной. Он задержал её взгляд достаточно долго, чтобы Сакура почувствовала тяжесть самодовольства Итачи, прежде чем она осталась одна.       Сакура моргнула. В шоке глядя на истерзанное тренировочное поле, она почувствовала эмоции, которым не могла дать название, при осознании всего масштаба произошедшего. Она только что целовалась с Учихой Итачи. Все её мысленные предупреждения и доводы о том, кто он такой, и почему это ни в коем случае нельзя делать, просто исчезли при прикосновении его губ к её. Прижав ладонь ко лбу, Сакура глубоко и судорожно вздохнула.       «О, Чёрт...»

___

      Саске время от времени задавался вопросом, какой удар судьбы подарил ему гения в качестве брата и полного идиота в качестве лучшего друга. Он предполагал, что в какой-то момент его жизни Сакура уравновесила это уравнение постоянным влиянием на Наруто. Но любые кармические очки, которые она заработала, испарились, как только его брат проявил к ней интерес. Он изо всех сил старался не замечать того, что происходило между Итачи и Сакурой, и по большей части ему это удавалось. Какаши однажды спросил свою команду: если дерево упало, а рядом никого не было, чтобы услышать это, издало ли оно какой-нибудь звук? В настоящее время Саске шёл, полагая, что если он не видит дерева, значит, оно не упало.       За исключением того, что благодаря идиоту, которого он по ошибке когда-то назвал своим лучшим другом, он обнаружил, что ест рамен в знакомом ларьке. Загнанный в угол. Даже если бы он не держал в руках палочку, полную лапши; даже если бы Наруто не выбрал ларёк, который не давал ему абсолютно никаких стратегических путей отступления, он сомневался, что ему удалось бы сбежать.       Инузука Хана была проблемой, которую он научился избегать. Её склонность ставить ловушки для Итачи, как в прямом, так и в переносном смысле, и садистское удовольствие его брата, когда он загонял в них других людей, были уроками жизни, которые он не любил вспоминать. Именно поэтому он был так обескуражен, обнаружив, что его окружили. Шисуи не хватало здравого смысла, которым Ками наделила Наруто, страдальческая поза Ицуки обещала, что у Ханы хватит шантажа, чтобы заставить его пустить в бой этих жутких жуков, пожирающих чакру, а у самой Ханы была слишком знакомая клыкастая улыбка.       Саске смутно задавался вопросом, что из этого всего он мог бы вывалить на колени своего брата.       — Чего ты хочешь, Инузука?       — Где твой брат?       Саске моргнул один раз, прежде чем спросить:       — Извини?       Шисуи имел наглость закатить глаза:       — Прошло почти четыре дня с тех пор, как Хокаге-сама сняла его с активной службы.       Даже Наруто странно посмотрел на Шисуи. Блондин сглотнул, прежде чем начать говорить:       — Ты хочешь пригласить его на свидание или что-то в этом роде?       Саске снова задумался, что он сделал не так в своей прошлой жизни:       — Я не слежу за своим братом, Инузука.       Хана фыркнула:       — Он следит за тобой, — а потом её глаза начали блуждать по окрестностям, и она нахмурилась. — Только я не видела его рядом с тобой в последнее время.       Стиснув зубы, Саске намеренно положил кусочек своего обеда в рот и медленно прожевал. Конечно, Хана не могла ожидать, что он ответит на это.       Наконец Ицуки заговорил:       — Хана... обеспокоена.       Саске подавил желание закатить глаза и сказал:       — Она любопытна.       Хана наставила на него один когтистый палец:       — Обычно твоему брату к этому времени уже становится скучно! Мы не видели его уже четыре дня! — она наклонилась вперед и сузила глаза. — Твой клан не мог затеять опять что-то странное, не так ли?       Наруто поперхнулся своей лапшой. Саске не обратил на это внимания и откусил еще кусочек от своего обеда, прежде чем заговорить:       — Если это дело клана, Инузука, то тебя оно не касается.       Наруто фыркнул, закатив глаза так далеко, как только мог.       — Чушь собачья, и ты это знаешь, Саске, — сказала Хана с рычанием. Она постучала ногтями по столу. — Если это не клан, тогда я не знаю, что это. Только не говори мне, что он заново открыл для себя секс. Прошли годы после его гормональной перестройки, так что, если он не решил попробовать что-то новенькое на другой стороне, для него не должно быть ничего интересного...       На этот раз поперхнулся Саске.       Наруто странно смотрел на Хану:       — Ему определенно нравятся девочки, хотя я думаю, что ему могут нравиться и мальчики.       Глаза Ханы сузились, глядя на блондина:       — Откуда ты это знаешь? Не то чтобы он афишировал, и, судя по реакции Саске, он предпочитает не знать такие подробности.       Саске пнул Наруто в лодыжку, даже когда тот невольно поморщился от её слов. Движение не осталось незамеченным, но это и нужно было. На самом деле, ему стоило огромных усилий удержаться от довольной улыбки, которую Саске практически почувствовал на лице. Вместо этого он посмотрел на Инузуку своим лучшим ровным взглядом:       — Это не твоё дело.       Это было всё равно, что приманивать Чоуджи стопкой идеальных маленьких пирожных. Сохраняя строгое выражение лица, он пристально смотрел на неё. Саске наблюдал, как крутятся шестерёнки в мозгу бывшей напарницы Итачи. Как слегка расширились уголки её глаз, когда она переваривала информацию, как сузились глаза, когда она искала на его лице подвох, и как расправились её плечи в недоумении.       «О да», — с ликованием подумал Саске. — «Просто продолжай обдумывать идею Итачи с кем-то».       Хана была похожа на остальных членов своего клана. Как только у них в голове появлялась идея, они теряли всякую осторожность. Она бы сразу ударила по его брату, и хотя это не было бы угрозой, это было бы для него крайне раздражающим. А Саске должен будет быть крайне осторожен. Это будет той ситуацией, в которой нужно притвориться, что он ничего не знает, но которую младший брат мог бы с радостью смаковать в глубинах своего разума.       Кроме того, он не хотел, чтобы Сакура думала, что младший Учиха причастен к тому, что сделает Хана, когда узнает, что происходит. Итачи мог быть садистом, но он мог раздвинуть эти границы только настолько, чтобы их ка-чан не заметила. И у Сакуры не было никаких угрызений совести, когда она разрывала тела своих товарищей на мелкие, болезненные кусочки.       И всё-таки Саске должен был отдать Хане должное. Она не отступает в своей попытке вынюхать информацию:       — Ты не собираешься мне рассказывать, не так ли?       — Нет, — ровно сказал Саске, намеренно возвращаясь к уже остывшей лапше.       Она зарычала на него.       Переводя обратно на Хану глаза, Учиха-младший приподнял бровь:       — Ты хочешь что-то сказать, Инузука?       Саске почувствовал внезапное напряжение в двух мужчинах позади неё. Хана была хорошим бойцом. Она сражалась грязно и упорно, и после того, как она провела свои дни генина с Итачи, она была быстрой. У неё также была неприятная привычка расставлять ловушки задолго до того, как она выступала в драку. Ещё одно умение, которое она переняла от его старшего брата. К несчастью для Ханы, пока она играла грязно, Саске вырос, наблюдая, как его мать и брат втягивают друг друга и других в маленькие мерзкие игры, которые обычно оставляли несчастную душу, против которой они выступали, в умственных (а иногда и физических) осколках. Если бы дело дошло до драки, он бы победил.       Хана наконец вздохнула:       — Я разберусь, ты же знаешь.       Саске пожал плечами, ещё раз пнул Наруто для убедительности и закончил трапезу. Он не поднимал глаз, пока не убедился, что Ицуки не оставил одного из своих маленьких жуков, чтобы подслушать их разговор. Уловка, которую раскрыл ему старший брат. Саске никогда не был благодарен этой информации так, как сейчас.       Наруто подозрительно посмотрел на него:       — Ты сделал это нарочно, не так ли?       Саске фыркнул:       — Сделал что?       Наруто выглядел озадаченным:       — Я не знаю что именно, но я уверен, что ты что-то сделал. Ты практически ухмыляешься.       Саске закатил глаза и бросил несколько монет на стол, желая перевести тему для разговора:       — Тренировочное поле в три?       Наруто ухмыльнулся, поняв этот трюк:       — Ты знаешь это. И не думай, что я не скажу Сакуре, чья это вина, если Хана начнет её беспокоить.       Саске лишь пожал плечами, чтобы скрыть гримасу, и вышел из стойки с раменом.

___

      Сакура прислонилась к стене душа, позволяя горячей воде бить по мышцам спины и плеч, пока она смывала пену с волос. Прислонившись лбом к стене, она сопротивлялась желанию начать колотить ею по ней.       О чем она думала? Откинув челку с лица, девушка тяжело вздохнула. Это не она. Она не могла. Он был слишком искусен в чтении людей, слишком хорош в нахождении лазеек. У Сакуры действительно не получилось подумать и дать отпор. Итачи совершенно не давал ей даже шанса на то, чтобы она обдумала и треснула его. А она бы точно это сделала, и он знал это. Она серьёзно не думала. Она реагировала. Реагировала на этот рот, эти руки и эти волосы... на этот раз она с небольшой силой ударилась лбом об стену. Реагировать на Учиху Итачи было плохой идеей. Она поморщилась.       Там, на тренировочном поле, все было довольно чувственно. Она не была уверена, что сможет снова драться там. И Ли... Сакура застонала.       Он уронил Ли в пруд где-то за пределами деревни. Он прибежал, его волосы торчали во все стороны, требуя знать, всё ли с ней в порядке. Честно говоря, она не знала, как ответить на этот вопрос. Осознание того, насколько привлекательно, когда очень опасный, очень красивый мужчина направляет на тебя свою очень сильную личность и во время спарринга, и... после него, оставило её немного взволнованной. Это было лестно. Захватывающе. Учиха Итачи был очень сильным человеком. И от того, что всё это внимание, вся эта интенсивность была направлена на неё, у Сакуры немного подгибались коленки.       Выключив воду, Сакура потянулась за полотенцем и вздохнула. Ладно. Не страшно. Она признает это. Её влекло к Итачи не только физически, но и ментально. Её мозг постоянно воспроизводил, как ловко он играл её телом, как легко он окутал её ощущениями и собой. Если бы не его сломанное ребро, Сакура не была уверена, что ей хватило бы времени осознать и остановить то, к чему всё шло. Она гордилась тем, что нашла силу воли, чтобы остановить его во второй раз.       Вытерев волосы насухо, девушка направилась в спальню, чтобы приготовиться ко сну. Ей предстояло выяснить, что именно она собирается делать в этой ситуации. Она была в том же положении, что и несколько дней назад: она не знала, чего хочет он. Она также не знала, что привлекло его внимание, независимо от того, как усердно она изучала их взаимодействия.       Сакура может предположить, что эта одержимость появилась где-то во время той миссии, или вскоре после неё. И совокупность всего этого начинало раздражать. Она не сделала ничего необычного. Она просто следовала протоколу и выполняла свою работу. Возможно, не имело смысла знать, что привлекло его внимание, пока она знала, каковы были его намерения.       Но и этого она не знала.       Тяжело вздохнув, она нахмурилась и схватила расческу для волос. Часть её была почти уверена, что если Сакура пойдет к нему и попросит разъяснений, он просто одарит её этой приводящей в бешенство улыбкой и скажет, что, по его мнению, он совершенно ясно выразился, и тогда она не знала, что, чёрт возьми, она с ним сделает.       Он хотел изучить её. Он хотел, чтобы она трепетала от его прикосновений. Он был достаточно самоуверен, чтобы предположить, что для первых взаимодействий этого достаточно; ей просто хотелось бы знать, что будут означать их следующие взаимодействия. Как она должна была играть и не бояться зайти слишком далеко? Сакура смогла придти только к одному выводу. Если этот несносный Учиха будет продолжать кидать ей вызовы, она определенно будет их принимать, не в её характере поступать по-другому, но ни в коем случае не заходить близко с черте "переспать и разбежаться". Если она не будет осторожна, то обернётся и обнаружит, что слишком привязалась, слишком увлечена, а он получил всё, что хотел. И исчезнет. Она так не сможет.       В конце концов, возможно, ей придется поговорить с Саске, и разве это не будет весело?       Потянувшись к ящику комода, чтобы вытащить одну из старых рубашек своего товарища по команде, которую она "одолжила" для сна, Сакура замерла от ощущения материала, с которым столкнулись её пальцы. Тренировочные рубашки Саске были тонкими, залатанными и сделанными из хлопка, который стал мягким только благодаря бесчисленным стиркам. Материал под её рукой был настолько мягким, что мозоли не цеплялись, и более тяжёлым, чем она ожидала. Плотно зажмурив глаза, Сакура сжала руку в кулак и вытащила её из ящика. Сделав глубокий успокаивающий вдох и досчитав до трёх, она приоткрыла один глаз и посмотрела на рубашку между пальцами.       Материал был черным, за исключением рисунка на спине в виде знакомого красно-белого веера. Она была явно больше, чем старая рубашка Саске. Её зубы сжимались так сильно, что Сакура могла слышать их скрежет. Бросив рубашку на кровать, девушка выдвинула ящик и недоверчиво уставилась на стопку аккуратно сложенных рубашек. Три рубашки, которые она украла у Саске, и даже старая рубашка, которую Киба оставил после долгой совместной миссии, и которую она так и не вернула, исчезли. Только шорты, которые она выманила у Наруто, всё ещё были на месте, глядя на неё во всём увядшем оранжевом великолепии.       Возмущение переполняло ее. Она собиралась его убить. Сжав кулаки до боли, она задрожала от силы недоверия и горячего всплеска гнева. Желание что-нибудь сломать заставило сделать несколько маленьких осторожных шагов в сторону от комода, и она с шипением выдохнула сквозь стиснутые зубы. Он вломился в её квартиру. Снова. Забрал её любимую одежду для сна и заменил своей. Как будто она на самом деле будет это носить. Если бы одежда не была выкрашена в черный цвет, она бы разорвала её на полевые бинты, чтобы потешить своё эго.       Потянувшись вперед, она вытащила старые шорты Наруто и натянула их, пальцами расправляя швы с силой своего гнева. На мгновение она подумала о том, чтобы уснуть в нагрудных повязках, но в последний раз, когда она осмелилась так сделать, она чуть не накинулась на офицера АНБУ, который пришёл разбудить её из-за необходимой помощи в больнице.       Не нужно испытывать судьбу дважды. Глубоко вдохнув, чтобы подавить жжение в груди, Сакура развернулась на пятках и направилась к своему шкафу. Будь она проклята, если наденет что-то из того, что подарил ей этот мужчина. Даже тот факт, что они были явно высокого качества и в них, скорее всего, было невероятно удобно спать, не делал её счастливее.       Перерыв стопку коробок, она наконец нашла ту, которую искала. Сдернув крышку, Сакура вытащила пижаму, которую Ино подарила ей на день рождения год назад. Ей было не очень удобно ложиться спать в этом, это вещь не была создана для того, чтобы быть удобной, но если бы она легла спать ещё и в повязках, это будет приемлемый внешний вид. Возможно, она заслужит одну или две приподнятых бровей за свои странные привычки, но, по крайней мере, она не даст какому-нибудь глупому мужлану увидеть больше, чем он того заслуживает.       О чём только думал этот ублюдок? Под тлеющим гневом скрывался небольшой нервный срыв. Загнав свои эмоции в маленький кармашек, куда она засовывала их во время работы, она повернулась к всё ещё открытому ящику и посмотрела на одежду. Итачи никогда не делал ничего без причины. Что он хотел этим сказать? Она искренне сомневалась, что кто-то, кроме его матери, прикасался к его одежде... Она понятия не имела, почему он отдал ей это. Впиваясь ногтями в ладони, Сакура пытаясь прочесть, какой смысл скрывается под этим поступком.       Если бы он был Наруто, она бы решила, что он сделал это, чтобы разозлить её. Но она не целовалась с Наруто на тренировочном поле. Он не загонял её в угол, не играл с её пропитанными кровью волосами и не смотрел на неё глазами, в которых были непонятные ей обещания.       Сглотнув, она потянулась и закрыла ящик. Сейчас было не время анализировать это. Она была слишком взвинчена и слишком физически устала, чтобы как следует обдумать ситуацию. Завтра. Завтра она разберется с этим чёртовым Учихой и заставит его вернуть ей рубашки.       И она будет чертовски осторожнее с ним.       Больше никаких поцелуев.