Путь Ветра

Десять лет назад: тренировочная площадка Учиха       Итачи лениво метнул ещё один кунай в мишень перед собой и вытащил следующий из чехла на бедре, прежде чем первый попал в цель. Ритмичный стук стали по дереву успокаивал. Выбранная им тренировочная площадка находилась далеко от дома его семьи и давала ему подобие уединения.       Завтра начинаются экзамены на чунина.       Бросив последний кунай в широкий столб, он потянулся к иглам сенбона, привязанным к его плечу. Он не сомневался, что его команда пройдет первый тур экзамена. Ицуки и Хана оправдывали определенные надежды как его товарищи по команде, и оба они были достаточно способными генинами, чтобы не встретить особых трудностей в командном раунде соревнований.       Подойдя к мишени, которая теперь была покрыта широким узором из оружия, он начал вытаскивать его из глубоких бороздок в дереве. Солнце уже садилось, он тренировался в одиночестве с полудня. Вечерний воздух охлаждал пот на его коже, а основы метания оружия позволяли ему расслабиться, пока мышцы остывали.       Его не особенно волновали отдельные раунды. Он знал свои сильные стороны и с нетерпением ждал возможности помериться силами с шиноби из других деревень. Старейшины клана уже говорили о том, как они будут гордиться его успехом, и как приятно будет получить такого молодого человека в качестве чунина. Но всё ещё оставалась какая-то затаённая горечь по отношению к его ка-чан и тому факту, что ему тринадцать, а он только сейчас будет сдавать экзамены. Шисуи уже был активным чунином, и среди старейшин клана ходили слухи, что его кандидатуру рассматривают в АНБУ.       Вытащив последний сенбон, он убрал оружие и несколько долгих мгновений рассматривал цель перед собой. Клан должен был стать проблемой. Они уже намекали на ближайшие экзамены в АНБУ и возможность стать джонином в течение года. Некоторые другие кланы уже передали детей его возраста в более высокие классы, и было беспокойство по поводу студентов академии, которые были ровесниками Саске. Особенно Хьюга Неджи. Мягкие, тщательно сформулированные предложения быть примером для брата и поддерживать имя клана дошли до его ушей недавно.       Его не интересовала политика клана. Он понимал их, двигался в знаниях довольно легко, но игнорировал большую часть глупостей. Стать джонином и АНБУ соответствовало бы его и только его целям. Его ка-тян приложила немало усилий, чтобы он и его брат не стали марионетками клана, и он будет выполнять её желание, насколько это возможно.       Повернувшись на пятках, он двинулся обратно к комплексу. Два дня назад он спокойно подал документы для сдачи экзаменов в АНБУ. В то утро Третий встретился с ним для разговора и, похоже, не удивился его просьбе держать клан в неведении о его деятельности. Он согласился обдумать его желание после индивидуальных матчей экзамена.       Итачи не беспокоило колебание Третьего. Число чунинов, проходящих подготовку в АНБУ, было больше, чем известно широкому кругу шиноби. Для подготовки требовалось сдать экзамены, которые, по слухам, были мучительно трудными, но Итачи с нетерпением ждал этого испытания.       Шансы, что Хана и Ицуки сдадут эти экзамены, были ничтожны. Заняв должность АНБУ, он даст себе возможность маневрировать без ограничений, с которыми столкнётся только что назначенный чунин без своей команды. Он не собирался ограничиваться простыми миссиями ранга B с другими чунинами, с которыми он никогда раньше не работал. Перейдя в ряды АНБУ, он был уверен, что по мере своего продвижения получит ранг А и выше, и у него будет доступ к другим видам информации.       Орочимару.       Глаза Итачи сузились. Саннин был слишком тихим в последние несколько лет. Кроме попытки нападения на один из караванов, охраняемых деревней, о нём не было ни слуху ни духу. Итачи был уверен, что Саннин что-то замышляет, и статус АНБУ даст ему ресурсы и квалификацию, необходимые для того, чтобы быть уверенным, что он будет вовлечен, когда придет время разобраться с этим.       Остановившись, он повернулся как раз в тот момент, когда назвали его имя. Саске несся по дорожке, сумка подпрыгивала у него на плече, когда он махал рукой. Семилетний мальчик широко улыбался и был весь в грязи. Встряхнув головой, Саске ухватился за колени брата. Итачи потянулся вниз и поднял его на плечи. Они вернутся на территорию комплекса быстрее, если он позволит Саске болтать без умолку, не отвлекаясь на ходьбу.       Завтра ему предстояло сдать первый тур экзаменов вместе со своей командой. После этого он будет решать проблемы по мере их поступления.       — Аники, я сегодня играл со щенками Ханы! Один из них даже лизнул меня!       Это объясняло грязь и шерсть.       — Ты ведь не пытался принести одного домой? Ка-чан не любит собак в доме.       — Хана сказала, что они слишком маленькие, — в голосе Саске звучало сожаление, а его маленькие ножки легонько пинались о грудь брата. — Ты действительно думаешь, что Ка-чан откажется?       — Да.       Саске вздохнул:       — Хана сказала, что я могу приходить играть с ними, когда захочу.       — В следующий раз не лезь в грязь. Ка-чан не разрешит тебе ходить в гости, если ты снова придешь домой весь в грязи.       — Хорошо. Я хочу есть.       — Мы скоро будем дома.       — Ты уверен, что я не могу завести щенка?       — Саске.       Он вздохнул, прежде чем сказать:       — Я всё равно спрошу.       Покачав головой, Итачи промолчал. Саске скоро научится. Присев и погладив его по голове ещё раз, он поднялся и поставил Саске на землю:       — Если ты поторопишься, то сможешь привести себя в порядок, пока она тебя не увидела.       Ухмыляясь, Саске зашагал по тропинке. Итачи шёл медленнее, засунув руки в карманы.

***

Наши дни: Башня Хокаге       Сакура не нервничала. Нервничать означало бы признать, что он попал ей под кожу. Он не попал ей под кожу. Он просто вывел. Её. Из себя. Если инцидент на тренировочной площадке был обоюдной ошибкой, то кража её одежды, означала, что Учиха Итачи сунул свой довольно милый нос куда не надо. Она не нервничала, не боялась, и внутри у неё не порхали бабочки от незнания того, как он отреагирует.       Маршируя по коридору, Сакура сохраняла спокойное выражение лица. Она просто не могла войти в эту библиотеку, выглядя хоть немного нерешительной. С неё было довольно и того, что она позволила ему получить незаслуженное удовольствие. Ускорив шаг, девушка проигнорировала то, как затрепетал её желудок, при открытии двери в библиотеку. Зная её удачу, он бы мог ещё не явиться. Значит, она зря готовилась.       В библиотеке всегда было тихо, но ранние утренние часы были почти безмятежными. Позже, когда чакра переливалась из остальных помещений башни и просачивалась под двери и сквозь стены, начинался слабый гул. Городская суета просачивалась сквозь полуденные окна, а приглушенный шёпот отражался от книжных полок. Но раннее утро было тихим и мирным, давая возможность пораньше приступить к сложным исследованиям.       Однако сегодня утром в воздухе чувствовалось почти ожидание, и она не удержалась от желания запустить пальцы в челку. Приготовившись к тому, что он вбил себе в голову на этот раз, Сакура повернулась туда, где практически могла чувствовать его взгляд; никогда не чакру. Если Итачи не решил иначе, никто никогда не знал о его присутствии. По крайней мере, не с помощью обычных средств. Его сила присутствия имела очень мало общего с чакрой, это всё был именно он.       Он держал в руках свиток, прислонившись плечом к стене, в которой находилось большое окно, выходящее во двор. Длинные пряди волос плавно ниспадали на грудь, его поза была слишком непринужденной. И его глаза. У Сакуры пересохло во рту от выражения его глаз. Они горели на ней, слабые красные искры сияли намерением, когда он специально задерживал её взгляд своим, прежде чем опустить на её тело.       Она почти чувствовала, как его глаза скользили по её телу, и желудок сжимался от смеси предвкушения и нервозности, когда она смотрела, как медленная, опасная улыбка изгибает края губ вверх. Адреналин сильно ударил по Сакуре, и дыхание стало поверхностным, когда Итачи снова поднял взгляд к неё глазам, почти дикий огонёк залил его красные глаза.       Сакура сглотнула, когда мужчина двинулся с места и, отложив свиток в сторону, скользнул к ней, не сводя глаз с её лица. Его шаг, когда он преодолевал расстояние между ними, был непринужденным, как будто он не пожирал глазами каждую её реакцию, каждый вздох. Маленькая, рациональная часть её мозга была занята подсчетом того, как легко он двигается, в то время как остальная часть была слишком ошеломлена, чтобы сделать что-то большее, чем просто глазеть на него.       Она была в огромной, беспросветной беде.       Длинные, мозолистые пальцы скользнули по бокам её шеи, большие пальцы ненадолго коснулись челюсти, прежде чем запутаться в волосах за ушами, когда он поднял её подбородок для поцелуя. Несмотря на весь жар и требовательность в его глазах, его рот был до боли мягким, губы нежно побуждали к действию, а он слегка массировал кожу головы кончиками пальцев. Силой воли розововолосой удалось удержать руки на месте, но она не могла остановить то, как её тело обмякло к его хватке, пока он продолжал свою нежную атаку.       Когда он отстранился, ей пришлось думать, не обращая внимания на то, как его большие пальцы двигались за ушами, а взгляд всё ещё оставался ярким. Её пальцы чесались от желания потянуться вверх, запутаться в его волосах и поцеловать в ответ. Но она знала, что нельзя.       — Доброе утро, Сакура, — в голосе слышался гул, от которого грозили подкоситься ноги. — Надеюсь, ты хорошо спала?       Сакура смотрела на него несколько долгих секунд, прежде чем собрать воедино осколки своего мыслительного процесса и вспомнить, что злится на него. Даже утренние поцелуи и красивые глазки не спасут его в этот раз. Сузив взгляд, Сакура выпрямила позвоночник и ткнула рукой ему в живот.       — Отдай. Их. Обратно.       Его ресницы сузились, так, что она могла видеть только блеск крутящегося томоэ. Руки в волосах переместились, скользнув к шее с таким давлением, что кожа начала покалывать, прежде чем обхватить её затылок. Голова Сакуры против воли была запрокинута назад, ровно настолько, чтобы его дыхание коснулось губ, и она была вынуждена встретить его недовольный и пристальный взгляд прямо. Итачи цокнул, когда его пальцы слегка впились в напряженные мышцы, ослабляя напряжение, о котором она и не подозревала.       — Манеры, Сакура, — глаза напротив опасно сверкнули. — Разве ты не собираешься пожелать мне доброго утра?       Она зарычала на него. Его рот изогнулся в уголках, но взгляд не отводился от неё, и девушка прикусила острый кончик языка, когда его пальцы скользнули по шее.       — Я хочу вернуть свои рубашки, Учи…       Её спина неожиданно резко ударилась в стену позади неё, и, отвлечённая таким действием, Сакура едва заметила, как его рот прижался к её губам, как язык скользнул по складке губ, а рука скользнула вниз по позвоночнику и ягодицам, прежде чем зацепиться за бедро, приподнимая его к себе на талию. Она задохнулась при воспоминании о его жаре, когда он так сильно прижимался к ней от бедра до груди. Его тело было напряженным, а рот твердым, но пальцы, обхватившие затылок, были осторожными, а движения языка — не грубыми, а целенаправленными. Она захныкала.       Итачи отстранился, мягко и нежно поцеловав её покалывающие губы, и провёл ещё несколько поцелуев по щеке к уху. Он поймал зубами мочку уха, и она вздрогнула в его объятиях. Сакура осознала, что все её планы рушатся мелкой пылью ей по ноги уже давным давно. И дело даже не в конкретно этой ситуации.       — Нет, — пробормотал он, прежде чем поцеловать её в висок и опустить ногу. Пальцы в её волосах мгновение потерлись, взгляд глаза стал мягким, когда он позволил шарингану исчезнуть, а улыбка на лице отправила её желудок к лодыжкам.       — Итачи, Сакура. Зови меня Итачи, — он поцеловал её в нос, повернулся и направился к стопкам свитков. — Коробка на столе для тебя.       Она уставилась на его спину, скрывающуюся за полками, губы покалывало, а колени подгибались немного больше, чем ей было удобно. Её правило "больше никаких поцелуев" было в наглую отменено Итачи быстрее, чем исчезновение Какаши, если бы сенсей подумал, что его могут попросить что-то сделать. Он только что поцеловал её. Снова. и опять она не сделала ничего, что остановить его. Итачи отстранился и ушёл без... без вообще каких-либо проблем. Если бы не мягкость в его глазах, Сакура бы сказала, что на него это совершенно не повлияло. Больше всего на свете она хотела броситься к нему сзади, схватить его за плечо, развернуть и... доказать свою правоту, ударив по лицу или запрыгнув на него. Она ни в чём не была сейчас уверена. В эту игру могут играть двое.       Это была библиотека, у них было задание, и именно она требовала профессионализма, так что она собиралась сделать это. Быть профессионалом. То, что она всё ещё чувствовала его руки на своих волосах, когда стояла и моргала, прежде чем направиться к своему столу, было тем, что просто нужно проигнорировать. Там была маленькая белая коробка без этикеток, которую она не узнала, и Сакура решила не открывать её вообще.       Она чувствовала его взгляд, слабый вызов, исходивший от него, и это заставляло Сакуру нервничать. Бормоча проклятия на всю линию Учих, девушка отодвинула стул от стола и уселась на него, потянувшись за свитком, над которым работала со вчерашнего дня. Она решительно настроена игнорировать эту коробку, даже если она её убьёт.       ...коробка была очень громкой для неодушевленного предмета. И теперь взгляд Итачи выражал больше раздражения, чем следовало бы. Она даже не смотрела на него, разве это справедливо, что она улавливала его эмоции? Учиха Итачи в принципе даже не должен был испытывать эмоций.       Итачи подошёл к её спине и наклонился через плечо, чтобы положить руки с двух сторон от неё и свитка перед девушкой. Его тень была единственным, что касалось её, но Сакура всё равно вздрогнула.       — Ты же понимаешь, — пробормотал Итачи, не торопясь выбрать следующий свиток, всё ещё склоняясь над ней, — что чем дольше ты будешь медлить, тем слаще будет твоя капитуляция, — и вдруг его губы коснулись её уха, — Са-ку-ра.       Сакура стиснула зубы, затем повернулась и посмотрела в его смехотворно весёлые, смехотворно тёплые обсидиановые глаза:       — Как глупо с моей стороны, Учиха-сан! Похоже, я совершенно не обратила внимания на твой подарок. Не знаю, как я могла забыть.       Он знал, что она лжет. Она знала, что он знал, что она лжет. Это не имело значения. Что действительно имело значение, незаметное подергивание его челюсти, вызванное тем, что она назвала его фамилию, и её вежливым тоном.       — Мне нужно немедленно исправить ситуацию, — продолжала она, отодвигая стул и чуть не наступая ему на ногу. — Не знаю, куда могли деться мои манеры, Учиха-сан.       Его ресницы опустились, чтобы частично скрыть выражение его глаз, и Сакура отвернулась, чтобы посмотреть на маленькую коробочку. Не обращая внимания на то, что его присутствие заставляло мелкие волоски на шее вставать дыбом, она мысленно рассуждала, что именно этот Учиха посчитает хорошим подарком. Приготовившись ко всему, розововолосая большим пальцем сломала печать на боковой стороне коробки и открыла крышку.       Ей потребовалось несколько секунд, чтобы обработать то, что видели её глаза, и когда она поняла это, то перестала дышать. Должно быть, кто-то рассказал ему о её пристрастии к сладкому — они с Наруто собирались поговорить — потому что он принес ей сливочную помадку. Не просто помадку, а такую, которая была слишком дорогой, чтобы она могла позволить себе её купить, за исключением редких случаев. Такую, которая была еще тёплой, когда её упаковывали в коробку, и крошилась под пальцами.       Она сглотнула, пытаясь найти опору, которую внезапно и довольно несправедливо потеряла. Утренние поцелуи и подарки. Она чувствовала, как глаза Итачи изучают её профиль, и всё ещё не могла найти ответы на свои вопросы, когда осторожные пальцы заправили её волосы за ухо. Её глаза метнулись к его глазам, и хотя мужчина напротив излучал удовлетворение, его взгляд был слишком тёплым, чтобы она могла чувствовать себя комфортно.       Тыльной стороной костяшек пальцев он провел по её щеке:       — Всегда пожалуйста.

___

      Хана начала чувствовать себя немного разочарованной. В то время как их разговор с Саске прошел хорошо — девушка? — её начинало раздражать, как трудно было выследить Итачи. Все его обычные места обитания были пусты, и даже Шикамару не видел его уже несколько дней. Тот факт, что его не было в списках дежурных, говорил о том, что он не был на миссии, а Саске был в городе, так что велика вероятность, что клан пока не воспользовался возможностью заставить его решать проблемы. Итачи всегда находил способ втянуть своего младшего брата в любые споры, которые ему приходилось решать.       Так где же он был?       — Он появится, когда появится, — мягко сказал Шисуи, крепко держа в руке палочку данго. — Хватит об этом беспокоиться.       Хана бросила на него взгляд:       — Я не беспокоюсь.       Ицуки хранил блаженное молчание, глядя на деревья, и его поза говорила о вселенской скуке. По крайней мере, он знал, когда нужно было держать рот на замке.       — Неужели никого из вас не беспокоит, что мы его не видели?       Ицуки пожал плечами:       — Возможно, это одна из его маленьких игр.       Хана махнула рукой:       — Он ещё не показал нам, что это за ловушка. Ты не хуже меня знаешь, что он предпочитает показывать, во что ты ввязываешься, прежде чем толкать тебя в неё.       Шисуи сглотнул:       — Она права.       Хана взяла одну из его палочек данго:       — Однако, если есть настоящая девушка...       — Тогда это хорошо для него, вот что я скажу, — Шисуи потянулся и в отместку налил себе немного напитка Ханы. — Неестественно так долго обходиться без этого. Когда в последний раз у него был хоть кто-то в постели, Хана?       — Я же не веду счёт, придурок! То, что нос знает, не означает, что я это запоминаю, — Хана откусила от своего данго и немного успокоилась, увидев, как Шисуи сглотнул. Конечно, то, как его взгляд следовал за её горлом и вниз, пока она глотала, не очень-то говорило о запугивании...       — И вообще, — сказала она, направив палочку данго на Шисуи, — дело в том, что Итачи никогда не тратил так много времени с другими своими маленькими приключениями. Обычно ему просто нужно появиться, сказать несколько загадочных вещей и выставить напоказ свои волосы, а затем это бац, бам, спасибо, мэм. Он не исчезает целыми днями в погоне — ни одна из этих любовниц никогда не удерживала его интерес достаточно долго, чтобы он пропал без вести на несколько дней.       — Что ты хочешь сказать? — Шисуи снял шарик с палочки данго и сунул его в рот. Глаза Ханы сузились.       — Я хочу сказать, что если есть девушка, — краем глаза она заметила, как Ицуки поник в ожидании её следующих слов, — мы должны выяснить, кто это.       Ицуки сник еще больше:       — Ну вот, опять, — пробормотал он.       — Зачем нам это знать? — сказал Шисуи. — Мужское дело — это его личное.       — Заткнись, — сказала Хана. — Ты знаешь, что хочешь узнать, кто это, так же сильно, как и я. Ты просто думаешь, что сможешь выпытать у него подробности позже. Может быть, это сработало бы раньше, но я говорю тебе, что в этом случае он действует по-другому.       — Почему это должно иметь значение? — спросил Шисуи, выглядя совершенно неприкаянным. — Это Итачи. Возможно, он просто пытается вывести тебя из себя.       Хана прижала палку данго к челюсти Шисуи:       — Итачи. Девушка. Погоня. Такая комбинация чревата большими неприятностями, и ты не можешь сказать мне, что не хочешь в этом участвовать. И он не знает, что мы его ищем, иначе он бы уже явился, чтобы подкалывать нас информацией. Ты знаешь это. Перестань вести себя как Яманака.       — Милая девушка в цветочном магазине?       Прежде чем Хана успела ответить, Ицуки встал:       — Он в магазине суши.       — Тогда в следующий раз уклоняйся, — Хана попятилась назад, опередив мальчиков. Итачи всегда ходил только в одно место, где подавали суши. К счастью, оно находилось недалеко, так что если бы они поторопятся, то смогут поймать его, когда он будет уходить.       Именно в этот момент они и догнали его. Он открывал дверь, выражение его лица было тщательно равнодушным, и он кивнул кому-то, кто был внутри. Хана замерла на месте при виде его. Дело было не в том, что он был вежлив: Учиха Микото позаботилась о том, чтобы Итачи был очень вежлив, когда ему это нужно, а в том, что в его руках было два аккуратно завернутых обеденных бенто, и это её поразило. Он мог собирать обед для своей матери, для Саске, для кого угодно, но...       Для девушки?       — Ну, посмотри на это, Хана! — громко сказал Шисуи. — Как раз тот человек, которого мы искали. А ты думала, что он умер.       Итачи, ублюдок, даже не дёрнулся. Хана закатила глаза. Конечно, нет. Это было недостаточно тонко. Она двинулась вперёд, заметив, что Ицуки автоматически занял позицию на фланге. Как бы он ни отрицал это, но Абураме был не прочь поиздеваться над своим бывшим товарищем по команде. Итачи понятия не имел, каково это — быть в команде с самим собой, а Хана самодовольно сознавала, что оказала им всем услугу, возглавив эту маленькую миссию:       — Что там у тебя, И-та-чи?       Итачи приподнял бровь в своей манере, на что Шисуи тут же перевёл взгляд, опережая её и прижимаясь лицом к завёрнутым коробкам, которые нёс Итачи:       — Хана, где же твоя наблюдательность? Ясно, что то, что Итачи несет, это обед. И не просто один обед, — продолжил он с ухмылкой и закинул руку на плечи Итачи, рискуя как минимум уйти со сломанной костью, — а два обеда.       Итачи напрягся на половину драгоценной, прекрасной секунды, прежде чем его поза приобрела ту опасную плавность, которую Хана так хорошо знала. Пора атаковать с другого фронта. Она скрестила руки, наклонилась и промурлыкала:       — На днях я услышала интереснейший слух, Итачи-сан. Разве тебе не любопытно?       Глаза Итачи встретились с её взглядом.       — Конечно, ему любопытно, Хана, — сказал Ицуки. — Первая обязанность шиноби — собирать информацию. Шисуи убрал руку с плеч и, воспользовавшись тем, что Итачи отвлекся на разговор Ицуки, выхватил коробку из рук Итачи.       Шисуи открыл коробку и начал рассматривать содержимое:       — О-о-о, как мило! Он свернут, как морская ракушка!       Глаза Итачи вернулись к Шисуи, и Хана ударила его, придвинувшись ближе, чтобы привлечь его внимание:       — Я слышала, что тебя сняли с активной службы. Поэтому, конечно, я с нетерпением ждала нашего маленького воссоединения.       Взгляд Итачи вернулся к ней, как к наиболее потенциальной угрозе, и презрительно фыркнул на её слова. Хана невозмутимо продолжила:       — Представь себе, как я волновалась, когда один, два, три дня прошли без твоих особых сюрпризов! Но потом мне на плечо приземлилась птичка, и представляешь, что она мне сказала?       Хана выждала немного. Она разложила приманку как можно лучше — посмотрим, насколько далеко он готов зайти.       — И что же? — голос Итачи был ровным и монотонным, на лице не было и тени интереса.       Лицо Ханы озарила дикая ухмылка. Она получила ответ! Теперь он у неё в руках. Она шагнула ближе и тыкала в его руку с каждым произнесенным словом:       — Я слышала, что ты, великий Учиха Итачи... преследовал девушку.       Сложив руки под грудью, Хана внимательно следила за его лицом, ожидая ответа.       Итачи снова поднял бровь:       — Ты ожидала, что я буду гоняться за мальчиком?       Шисуи издал сдавленный звук, и Ицуки вздохнул.       Хана была невозмутима. Она получила ответ; теперь ей нужно было только продолжать. Быть агрессивной!       — Значит, это правда? Ты на самом деле гонишься за кем-то? Живая девушка, которая тебя так сильно заинтересовала?       Выражение лица Итачи оставалось ровным, но что-то в его взгляде говорило Хане, что он оценивает ситуацию. В его позе ничего не изменилось, но в воздухе витало чувство, похожее на предвкушение:       — Это то, что тебя так волновало? — холодная нотка в его голосе была почти презрительной.       Шисуи, осознавая ситуацию так же ясно, как и Хана, поднял голову и улыбнулся такой же широкой и сияющей улыбкой, как и сама Инузука:       — Ты нас не обманешь! Она должна быть чем-то особенным, если ты берёшь для неё суши... не просто суши, а красивые суши!       Глаза Итачи метнулись к Шисуи, и он протянул руку за коробкой. Молчаливое требование содержало невысказанную угрозу, и Шисуи с улыбкой защелкнул крышку на место:       — Опаздываешь на свидание?       — Любопытно?       Игра внезапно изменилась, и Хана нахмурилась, сохраняя улыбку на месте после многих лет практики. Это единственное, вовремя сказанное слово предоставило ему равновесие и дало шанс вернуть себе лидерство в их маленькой игре. Он предлагал им свою ловушку.       Ицуки тоже понял это. Он шагнул вперёд и засунул руки в карманы:       — Ты никогда раньше не скрывал от нас предмет своего интереса, Итачи. Почему этот такой особенный?       Тонко. Агрессивно. Совершенно. Когда он решал играть, Абураме мог идти в ногу с лучшими. Ухмылка Ханы стала ещё шире.       Взгляд Итачи переместился с Ицуки на Хану и снова на Шисуи. Самодовольная улыбка скривила его губы:       — Меня интересует Харуно Сакура. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя забытым в свете этого факта.       На них опустилась ошеломляющая тишина. Итачи нанёс ещё один удар, пока они еще не оправились от первого — Хана не знала, на что ответить в первую очередь. На то, что кто-то есть, на то, как легко он назвал её имя, или на то, что Итачи намекал, что они чувствовали себя заброшенными.       Шисуи пришёл в себя первым:       — Харуно Сакура? Ученица Хокаге? Стоп, Итачи, о чём ты думаешь? Есть девушки, с которыми не стоит сюсюкаться ради интрижки. Например, такие, которые могут пробить тебя насквозь.       Глаза Ханы расширились. Он что, пытался сейчас заставить Итачи бросить идею заигрывания с этой девушкой?       Итачи ответил прежде, чем она успела вмешаться, и его ухмылка была дикой, а голос звучал плавно, предвещая насилие:       — Я прекрасно знаю, кто она, Шисуи.       Будет время разобраться с этим позже. На самом деле ей нравится Харуно. Но сейчас было не время думать об этом. Хана усмехнулась и положила руки на бедра:       — Итак, маленький медик привлёк твое внимание? Как давно это продолжается, Итачи?       Нарушив шаблон, Ицуки вставил свой вопрос, прежде чем они получили ответ от Итачи:       — Ты балуешься с товарищем по команде своего младшего брата?       По тому, как глаза Итачи мгновенно переметнулись на Ицуки, а одна рука угрожающе сжалась, Хана почувствовала запах крови. Ох, иногда ей нравился этот жуткий человек-жук. И теперь она, наконец-то, поняла, почему Саске выглядел так неловко, когда его спрашивали о брате, и почему он так осторожно и обдуманно пинал Наруто.       Позже ей придется отплатить ему за это.       — Саске знает об этом? — Хана знала, что улыбка растягивается на её лице. — Я слышала, что он и белокурый паршивец очень защищают её.       Тонкий намек на то, что он, возможно, не в состоянии иметь дело с защитниками Харуно, заставил тело Итачи ослабить непринужденную маску, обещая кровавое возмездие, но ей было всё равно.       Шисуи фыркнул:       — Забудь о её товарищах по команде! — он поднял палец и помахал им перед носом Итачи. — Так вот почему ты постоянно ускользал и ходил по городу? Милая маленькая ученица! Я не могу в это поверить! Ты видел, что она со мной сделала? Она может отморозить твои яйца, парень.       Звериная улыбка чуть приподнялась по уголкам его губ:       — Это не в её интересах.       Хана фыркнула прежде, чем смогла сдержаться:       — И что Саске скажет по этому поводу?       Итачи перевел взгляд на неё, и взгляд моментально похолодел. Приняв бесстрастный царственный вид, присущий наследникам кланов, он ответил:       — Это не его забота. И не твоя. Это дело касается только меня и Сакуры, — его улыбка была совсем неприятной, когда он взял коробку из рук Шисуи. — И, как вы уже заметили, я могу опоздать на свидание.       Он шагнул вперёд, проходя между ней и Ицуки со спокойностью человека, у которого есть всё время в мире. Он оставил их ошеломлёнными и уставившимися друг на друга.       — Что ж, — через мгновение сказал Шисуи. — Это было больше, чем мы ожидали.       Глаза Ицуки встретились с глазами Ханы:       — Не говори этого.       Но Хана улыбалась:       — Что ж, похоже, мы знаем, кого нам нужно навестить в следующий раз.       Ицуки застонал.       — Харуно Сакура, — с удовольствием закончила Хана.

___

      Сакура подцепила палочками огурец и нахмурилась, глядя на лежащий перед ней свиток. К её удивлению, Итачи сам вызвался сходить за обедом. Вместо того, чтобы вернуться с фальшивой едой, которую подавали в столовой, он принес маленькие белые коробочки на вынос из киоска, расположенного неподалеку, где готовили отличные суши. На его лице появилось любопытное выражение, но она не осмелилась спросить.       Всё, что вызывало у Учихи Итачи это самодовольное выражение лица, смешанное с садистским весельем, вызывало у неё холодные мурашки, и Сакура не хотела быть вовлеченной в это. Либо случайно, либо специально. Поэтому вместо этого она толкнула ему коробку со свитками, вежливо поблагодарила за обед, сунула ему несколько монет, чтобы покрыть расходы, и устроилась поудобнее, дочитывая сложный свиток.       С редкими паузами, чтобы насладиться обедом и превосходным чаем, который он откуда-то раздобыл. В этой башне он никак не мог найти чай любого качества.       Взяв ещё один кусочек еды, она рассматривала сложную таблицу, объясняющую теории применения крови в дзюцу. Она была достаточно похожа на медицинские схемы и карты вызова, которые ей пришлось выучить после экзаменов на чунина, и ей было удобно работать с ними, но здесь были некоторые возможности, которые она не рассматривала.       — Ты работал с каким-нибудь кровавым дзюцу?       — Немного, — сказал Итачи, поднимая взгляд. После нескольких часов, проведенных практически без разговоров, его напряженность вдруг переключилась на неё. — Ты что-то нашла?       — Возможно, — осторожно сказала Сакура. Она постучала кончиком палочки по нижней губе, обдумывая эту идею. — Я не работала с большим количеством коммуникативных дзюцу или гендзюцу, требующих крови.       — Хмм. Коммуникационные дзюцу, требующие крови, сложны, — сказал Итачи, переплетая пальцы и изучая её из-под своих нелепых ресниц. — Я не нашел им особого применения. Что касается гендзюцу, то кровь просто позволяет заклинателю либо усилить свой недостаток мастерства, либо сузить цель до одного человека, если он не в состоянии сделать это самостоятельно. И с тем, и с другим есть очевидные проблемы.       Сакура кивнула, размышляя над этим. Гендзюцу было эффективным, потому что его можно было быстро использовать, чтобы заманить противника в ловушку. Кровь требовала либо тщательного планирования, либо достаточного количества чакры, чтобы провести сложное гендзюцу в разгар боя.       — О чём ты думаешь?       Сакура указала на свиток своими палочками для еды:       — Мы используем кровавое дзюцу в больнице в тяжелых случаях. Это помогает нам привязать пациента к нашим печатям. Если они используют эти кольца, как минимум, в качестве устройства связи, имеет ли смысл привязывать каждого человека к кольцу через кровь? Как бы тогда они передавали кольцо новому члену?       — Орочимару всё ещё владеет своим кольцом, — в его голосе прозвучало раздражение, когда он произнес имя саннина. — Насколько я понимаю, его ещё не заменили Акацуки.       — Хмм... — Сакура задумалась над этим.       Итачи пристально посмотрел на неё:       — Скорее всего, Орочимару пришлось сменить тело, когда он дезертировал. Любая кровная привязка, сделанная по желанию, является постоянной, и этому очень трудно противостоять.       Сакура нахмурилась:       — Требуется ли кровь для дзюцу, необходимого для проклятой печати и смены тела?       — Да, — он согласился, его глаза сияли одобрением. — Кабуто должен был это предусмотреть.       При упоминании о медике глаза Сакуры сузились, а пальцы сжались вокруг палочек:       — Да, я полагаю, что да.       На мгновение глаза Итачи окрасились весельем, прежде чем он достал ещё один свиток:       — Если речь идёт о печати, нам нужно будет спросить Джирайю.       — Он также мог бы сказать нам, поменялся ли Орочимару телами после своего дезертирства, — отметила Сакура. — Мы должны предположить, что кольцо является частью связи между Акацуки. Они слишком рассеяны, за исключением случаев кражи биджу, и если бы они использовали обычные средства связи, кто-нибудь уже перехватил бы закодированную информацию.       Итачи молчал, явно обдумывая это:       — Это возможно. Можно с уверенностью предположить, что кольца — это одна из форм связи между ними без дальнейшего расследования.       Сакура кивнула:       — Да. Если кольца связаны кровью и Орочимару поменял тело, возможно, он не может использовать их ни для чего, кроме злости.       Глаза Итачи заблестели, а уголки его губ изогнулись во что-то острое:       — Да. В этом мы можем быть уверены.       Сакуре пришлось прикусить язык, чтобы не задать очевидный вопрос. В его взгляде читалось ожидание, но чутье подсказывало ей, что он не ответит на вопрос, даже если она его задаст, а ей не хотелось играть на его ожиданиях. Его сбор информации об Орочимару был тщательно засекречен (она знала это, однажды уже пыталась подсмотреть), так что вероятность того, что он будет в состоянии рассказать ей что-либо, была невелика. Лучше спросить Цунаде, когда представится возможность, или выяснить всё самой.       — Джирайя как минимум в трёх днях пути от деревни, — Сакура сказала со вздохом. — Если мы пошлём бегуна, им потребуется не менее недели, чтобы вернуться.       Улыбка Итачи стала шире:       — Оставь это мне.       Сакура сузила глаза:       — Почему?       — Любопытно?       Она настороженно наблюдала за ним и решила не заглатывать очевидную наживку:       — Теперь твоя очередь отчитываться перед Цунаде. Я говорила с ней, пока ты ходил за обедом.       Его глаза сверкнули на неё, прежде чем он начал раскладывать свитки по своим коробкам:       — Да. Я полагаю, что это так.       Она смотрела на него еще мгновение, прежде чем бросить взгляд в окно. Их поздний обед был столь необходимой передышкой, но они уже некоторое время сидели взаперти. По крайней мере, она. Хотя она могла провести весь день, заучивая медицинские свитки, подобные исследования были утомительными и отнимали много времени. Сжав губы, Сакура рассматривала свитки, заполненные заметками и небольшими, быстрыми идеями о возможных направлениях. До прихода Джирайи было бесполезно гоняться за ненужной информацией. Как только им укажут направление, они смогут сконцентрировать свои усилия на свитках.       Жаль, что Цунаде запретила ей посещать больницу. Она могла бы немного поработать сегодня днем. Протянув руку, она помогла Итачи аккуратно свернуть свитки и убрать их рабочее место.       — Я проверю архивы позже и посмотрю, не пропустили ли мы что-нибудь ещё о кровавом дзюцу, — Сакура сказала, заворачивая последний свиток.       Итачи некоторое время молчал, прежде чем кивнул:       — Маловероятно, что в архивах моей семьи есть информация по этому вопросу. Однако я посмотрю, что смогу найти.       Сакура подняла коробку со свитками:       — Это хорошая идея. Я, вероятно, буду копаться в большом количестве медицинских свитков, так что если ты что-нибудь найдешь, я буду в архиве.       — Буду искать тебя там.       Сакура кивнула и направилась к дверям. Было приятно хоть раз поработать с кем-то, кто имел склонность к исследованиям, но работать в одиночку было еще лучше. Копаться в старых медицинских свитках было приятно, а отсутствие Учихи за плечами ускоряло работу. После утреннего приветствия он сохранил сугубо профессиональные отношения, и они установили удивительно комфортную схему работы.       Может быть, если ей повезет, его затянет в библиотеку клана, и он никогда оттуда не выйдет. Позабавленная этой идеей, она приподняла коробку со свитками повыше и направилась в кабинет Цунаде. Она предоставила Итачи разбираться с отчетом, но никогда не помешает сообщить своему сенсею, что ты решила суть нос в архивы.       Ты никогда не можешь быть уверена, что найдешь там, и будет лучше, если Цунаде будет в курсе.