Путь Ветра

11 лет назад: Тренировочная площадка Конохи       Цунаде была учителем-практиком. Во второй раз в своей жизни Сакура обнаружила, что её оценивают по тому, насколько хорошо она умеет контролировать свою чакру, а не по тому, каким количеством она обладает. Бешеные занятия Гая и Ли немного подготовили её к таким ещё более сумасшедшим тренировкам с сенсеем, но иногда она сидела за обеденным столом родителей и смотрела на свои трясущиеся руки. Первые два месяца были почти жестоким применением её чакры в прекрасных, точных упражнениях, и Цунаде требовала совершенства. Она ела, дышала и думала о схемах и уравнениях чакры и мечтала о возможных применениях и ракурсах.       На четвертом месяце она попала прямо в отделение неотложной помощи. В первый раз, когда она помогла собрать чьи-то внутренние органы, Сакура тихо извинилась, как только процедура закончилась, и вырвала свой завтрак. Чакра была чище и полезнее, чем гражданское представление о скальпелях и порезах, но от неё в воздухе пахло перегретой кровью и слабо прожаренным мясом.       К тому времени, когда она, как считалось, достаточно контролировала себя, чтобы справиться с венами и кровотечением, пока Шизуне перестраивала мышечные соединения и сухожилия, руки перестали трястись. В первый раз, когда Сакуре удалось, не дрогнув, восстановить тонкую ткань оторванного плеча, суметь найти каждый кусочек сломанной кости и выровнять его под тщательным наблюдением Цунаде, она почти забыла, какой была жизнь, когда она не удаляла пятна крови из-под ногтей и всегда, всегда работала над совершенствованием контроля, который у неё уже был.       Тогда Цунаде решила, что пришло время действительно начать её обучение. Каждое утро с получаса после рассвета до обеда они с Цунаде выходили на тренировочную площадку и спарринговались. Тайдзюцу, которое Ли вдалбливал ей в рефлексы, и его укрепляющие упражнения сослужили ей хорошую службу, потому что Цунаде обладала таким мастерством, о котором Сакура раньше не думала. Она учила тактике, позиционированию и снова и снова объясняла ей, как важно уклоняться. Там, где Какаши учил девушку, как заглянуть внутрь себя, Цунаде учила её, как нанести наибольший урон с наименьшими усилиями.       — Важно, чтобы ты знала свои пределы. Сколько урона ты можешь позволить себе получить, прежде чем придется выйти из боя; сколько времени тебе нужно для каждой процедуры; сколько чакры тебе нужно для поддержания своих основных функций. На поле ты единственный шиноби, стоящий между своими товарищами по команде и смертью, они же могут стоять между тобой и опасностью.       — Но... что происходит, когда они не могут сражаться.       Цунаде сжала пальцы в кулак и ударила им по дереву так, что оно разлетелось на миллион щепок:       — Тогда ты устранишь проблему. Сакура, сейчас ты должна понять, что ты — последний предохранительный клапан. Либо ты будешь сражаться, либо лечить. Очень немногие медики достаточно сильны, чтобы делать и то, и другое.       Сакура сжала кулаки:       — Я хочу.       Цунаде подняла бровь и скрестила руки на груди:       — Чего ты хочешь?       — Быть и тем, и другим. Я хочу быть достаточно сильной, чтобы быть и тем, и другим.       — Неужели ты думала, что я возьму ученика, который не сможет это? А теперь покажи мне упражнение с пятой чакрой в совершенстве, одновременно повторяя все полевые операции по восстановлению гендзюцу.       — Да, сенсей!       Так что она уворачивалась, била и заставляла себя преодолевать собственные пределы. Она повторяла слова Цунаде, когда училась дробить валуны в щепки, не разбивая при этом костяшек пальцев, когда стояла над больничными койками и вливала чакру в руки. Она повторяла про себя эти слова по ночам перед сном. Когда её голова болела от переизбытка терминов, глаза горели от слишком долгого чтения, а тело сотрясалось от напряжения и недостатка чакры, она повторяла эту мантру снова и снова, снова и снова.       Очень немногие ниндзя медики были достаточно сильны, чтобы нести на своей спине товарищей по команде как боец и целитель, но она сможет. Она устала от того, что её бросали, и она будет достаточно сильной, чтобы стать не только медиком, но и членом команды.       Она будет.

***

Сегодняшний день: Деревня Коноха       Сакура глубоко вдохнула утренний воздух. Было чудесно оказаться на солнце после того, как последние два дня она провела по уши в архивах или в своем кабинете, копаясь в медицинских свитках. Сегодня она была со своими мальчиками, и мир был прекрасен. Приоткрыв один глаз, Сакура посмотрела на тело, которое взъерошило её волосы.       — Наруто?       — Да?       — Тебе нравятся твои пальцы?       Он ухмыльнулся и ещё раз взъерошил розовые волосы для верности. Сакура бросила на него предостерегающий взгляд, прежде чем поправить знакомый вес повязки на голове, а затем ударила его по руке.       — Ой. Я думал, есть правило не бить, пока мы не доберёмся до площадки?       — Слабак.       Саске игнорировал их, идя впереди с напряжёнными плечами. Коснувшись Наруто, розововолосая мотнула головой в сторону их раздраженного товарища по команде. Наруто моргнул, а затем закатил глаза.       — Клановое дерьмо, — пробормотал блондин.       Сакура кивнула, подавляя внезапное желание зарычать. Она уже знала это. Глупый, высокомерный, бешенный брат Саске в очередной раз ворвался в её квартиру. На этот раз он прикрепил записку к зеркалу в ванной, объясняя свое отсутствие, а ниже у него хватило наглости отругать девушку за ловушки. Снова. Бывали дни, когда она проклинала всех Ками, скучавших в тот день, когда они с Итачи встретились. Но на столе всё ещё было полкоробки фантастической помадки, которую она ещё не доела, и странное тёплое чувство, что он хочет, чтобы она знала, где он был.       Тем не менее, последние два дня были счастливо свободны для Учихи. Пока они ждали появления Джирайи и возможности дальнейшего изучения использования печатей в кольце, делать было особо нечего. Вместо того чтобы листать свитки в поисках информации, которая им не понадобится, она провела вчерашний день, изучая медицинские свитки, а сегодня тренировалась со своими мальчиками.       Однако то, что она его не видела, не означало, что он был далек от её мыслей. Каким-то образом этот Учиха сумел пробраться в её мозг, и Сакура не могла не проверять тени на предмет его присутствия, где бы она не была. Она не скучала по нему, уж точно нет; это было облегчение — несколько дней дышать без его подавляющего присутствия.       Какую бы работу ни выполнял Итачи, казалось, она была прервана проблемой клана, которая явно обострилась до такой степени, что был втянут даже Саске. Насколько Сакура поняла, Фугаку больше интересовался мнением своего первого сына, чем второго. А это означало, что Саске действительно нужно выплеснуть свой гнев. Кивнув Наруто, она потянулась за перчатками.       — Полный контакт сегодня, Саске?       Он сделал паузу, наклонив голову и обдумывая её слова:       — Да.       — Хорошо! — прокричал Наруто, когда они вышли на поле. — Я собираюсь надрать вам обоим задницы!       Сакура подняла бровь и натягивала перчатки на пальцы, сжимая кулаки, чтобы проверить посадку. Перчатки были новыми, и она хотела попробовать их, прежде чем отправляться на задание.       — Неужели? — мягко спросил Саске, и ониксовые глаза налились красным.       Адреналин бурлил в её животе. Это был не бой с Ли, который мог использовать против неё только свою скорость. Саске и Наруто были опасны в том смысле, в котором она сомневалась, что многие шиноби на самом деле это понимали. Их сильные стороны совпадали с её слабостями, и наоборот. Борьба с ними не могла не научить её чему-то новому. Такие спарринги всегда оставляли после себя как минимум несколько сломанных костей и ран, на которые пришлось бы накладывать швы, не будь она медиком.       Наруто ухмыльнулся и пальцы задвигались в знакомом дзюцу. Сакура перевела взгляд на Саске, тот кивнул, и она сделала выпад. Наруто отшатнулся назад, когда Сакура метнула в него кунай и её глаза сузились от сосредоточенности. Он восстановил равновесие, и завершил дзюцу, отправив двух Каге Буншин разбираться с Саске, пока он сам решил сражаться с ней.       Потянувшись вниз, чтобы вытащить ещё один кунай, девушка уклонилась от сюрикена, который бросил Наруто. После этого блондин выполнил серию достаточно быстрых, доказывающих его непрекращающиеся тренировки, приемов тайдзюцу.       Но он не был Ли.       Сакура уклонилась от ударов Наруто и кинула свой кунай вперёд. Блондин уклонился с линии удара влево — и попал прямо в Саске, который набросился на него с ужасной комбинацией ударов руками и ногами. Наруто выругался, крутанувшись на месте. Его глаза расширились, когда он понял, что Саске толкнул его прямо на розововолосую. Её кулак ударил Наруто в челюсть с хрустом кости о кость.       — Слишком медленно, Наруто, — рявкнул Саске, пригнувшись в оборонительной позе, и глаза его закружились с новой силой. — Она бы оторвала тебе голову, если бы использовала чакру.       Наруто поднял себя с земли, надувшись:       — Когда это стало днём пинков Наруто?       — Размазня, — прорычала Сакура. — Если ты разеваешь рот, то следи за ним лучше.       Руки Наруто скользнули в знакомый танец. Сакура выругалась себе под нос и отпрыгнула назад, освобождая место между собой и его клонами. Шаринган Саске перешёл на третий уровень, и он вытащил сюрикены.       — Неважно, — весело сказал Наруто. — Посмотрим, как хорошо уклоняешься ты, Сакура-чан.       Наруто был быстр, но её беспокоил Саске. Из них двоих именно он мог съесть пространство между ними прежде, чем она успеет его засечь. Пора освободить пространство. Затормозив, она вонзила кулак в землю, разрывая её и лишая Наруто опоры. Откатившись в сторону, она следила одним глазом за Саске, а другим — за Наруто.       — Мы не собираемся играть в "Кто может ударить медика", — предупредила их Сакура, скользя в базовую стойку тайдзюцу. Глаза Наруто сверкали весельем и она старалась не смотреть слишком пристально на Саске. Он был вполне способен втянуть её в гендзюцу низкого уровня для отвлечения, и при разрушении иллюзии Сакуре пришлось бы потратить чакру, которая была необходима ей для собственных атак.       Розововолосая не могла позволить себе ждать. Достаточно было одному из них нанести один хороший удар, и всё было бы кончено. Пришло время проверить, действительно ли она улучшила свою скорость. Сакура набросилась на Наруто со всей скоростью, он встретил её атаку радостным возгласом, который сменился возмущенным "Эй!", когда Сакура размылась, перевернулась и приземлилась позади Саске.       Её пальцы порхали по печатям, даже когда Саске вздрогнул. Настраивать гендзюцу было сложно, когда сталкиваешься с этим уровнем шарингана, поэтому девушка не стала накладывать его на Учиху. Вместо этого Сакура оставила его висеть в воздухе между ними, уходя от любимого ниндзюцу Саске. Почувствовав, что Наруто приближается, она выпустила полдюжины сенбонов. Слабое хлопанье уничтожаемых клонов заставило её быстро сместить свой вес в сторону, и светловолосое тело пронеслось мимо неё.       Удар кулаком в землю рядом с ней был достаточной силы, чтобы земля задрожала, сбивая Наруто пути, но не открывая пропасть. Сакура вскочила на ноги, намереваясь продолжить движение и использовать преимущество, но вместо этого увернулась от куная, брошенного Наруто.       И тут появился Саске, пытаясь воспользоваться тем, что девушка потеряла драгоценное время. Она блокировала его удар и сжала кулак, не желая использовать чакру в столь близком рукопашном бою. Её базовые навыки были лучше, но ему помогали сила и скорость. Руки горели и Сакура опустилась под траекторию удара парня, чтобы активировать гендзюцу, которое она установила ранее. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки, но к тому времени розововолосая уже вонзила ногу ему в живот и бросилась наутёк. Над ухом просвистели кунаи, и она вздрогнула.       Это принесло ей мало пользы, так как Наруто проследил её план и ужалил руку обещанием пореза. Наруто по-волчьи ухмылялся, и Сакура ударила усиленным чакрой локтем в челюсть блондина, разворачиваясь во время движения. Она почувствовала, как рука по привычке задела ещё и грудь Наруто. Противно взвизгивая, его отбросило назад. Прийдя в себя, блондин отчаянно пытался откашляться. Кунай просвистел в воздухе, и Харуно скорее почувствовала, чем увидела, жар огня позади себя. Используя чакру для прыжка на дерево, она выиграла достаточно времени, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем пришлось вернуться в оборонительную позицию.       — Попалась, Сакура-чан!       Сакура закатила глаза:       — Я сделала тебя хуже.       Саске фыркнул:       — Я мог бы убить вас обоих.       Наруто звонко рассмеялся:       — Конечно, мог бы, Теме.       — Вы, Учихи, всегда должны побеждать, — в свою очередь поддразнила Сакура, скрещивая руки.       — Верно, — раздался голос позади неё.       Это был не Саске.       На её плече, возле шеи, лежала рука, и это тоже был не Саске. Наруто присел на корточки, и Итачи, чёрт побери, щёлкнул пальцем. Наруто замер. Гендзюцу. Пальцем.       Затем всё расплылось, и всё, что она успела увидеть, это широко раскрытые шарингановские глаза Саске, смотрящие за спину девушке в недоумении. Мир закружился вокруг неё и остановился, и Сакура упала бы, если бы не державшая её рука. Широко раскрытыми глазами розововолосая смотрела на высокие и нетронутые деревья, а пальцы на шее опустились вниз, медленно проводя по бугоркам позвоночника. Адреналин, бурлящий в жилах, придал скорость, когда она крутанулась на месте и столкнулась кулаком с ладонью.       Его глаза были широко раскрыты, сверкая чем-то диким и горячим. У Сакуры было достаточно гнева, бушующего в венах, чтобы не обращать на это внимания. Не обращать внимания на то, как его глаза скользнули по лицу, шее, медленно опускаясь на грудь и задерживаясь на порезе руки, испачкавшем рубашку. Сердце колотилось в груди, когда его взгляд наконец поднялся на неё, и она злобно оскалила зубы:       — Что, чёрт возьми, ты сделал с Наруто?       Ответная улыбка была медленной и резкой:       — Я бы больше беспокоился о том, что я планирую сделать с тобой, Са-ку-ра.       Её запястье резко повернулось в сторону его большого пальца, разрывая хватку. В выражении его лица появилась острота, угол наклона челюсти, которого она раньше не замечала. Это приглашало огрызнуться, ввязаться в игру, которую он затеял. Часть её кричала, чтобы Сакура успокоилась и потребовала вернуть себя назад. Остальная часть была заряжена адреналином и желанием стереть это выражение с лица Учихи. Однажды она уже сломала ему ребра, она вполне могла сделать это снова.       Сменив позу, девушка сильно сузила глаза. Неужели он думает, что она позволит ему прерывать все её тренировки, когда ему вздумается?       — Иди к чёрту, Учиха-сан.       Улыбка показывала слишком много зубов, а глаза налились красным цветом. Медленно. Как будто он смаковал знакомые перемены. Перчатки жалобно скрипнули, когда она натянула их. Сакура сменила позицию, мозг просчитывал углы и возможные манёвры. Она судорожно перебирала в памяти все его известные дзюцу. Воздух был тяжелым от чакры, и розововолосая разомкнула губы, чтобы поглубже вдохнуть. Взгляд шарингана обострился при этом движении, и единственным предупреждением для неё стало слабое колебание уголков его губ.       Она пригнулась. Воздух гудел, и Сакура не тратила время на раздумья. Её ладонь ударила по земле. Осколки земли взлетели в воздух. Она не ожидала, что это замедлит его движение. Извернувшись, девушка позволила стволу дерева защитить спину, а сама вывернула запястье знакомым движением.       Возможно, сотрясение земли и не заставило бы его колебаться, но удар деревом — да. Сакура просунула руку в дуб и ухватилась за него в неимоверно крепкой хватке. Затем она потянула вверх с точным применением чакры, и дерево вырвалось из земли, ломая корни и разбрызгивая грязь.       Движение с увеличенной чакрой скоростью при переноске большого объекта требовало больше концентрации, но каждая минута стоила того. Перенося себя и дерево, она приземлилась позади Итачи.       Он, конечно, вовремя повернулся и отпрыгнул, но выражение потрясения на его лице заставило Сакуру считать нападение успешным. Сколько людей смогли увидеть это выражение лица и остаться в живых?       Итачи легко приземлился на дерево за пределами её непосредственной дистанции размаха. Какое-то время он просто смотрел на неё. Затем покачал головой, ухмылка — нет, не ухмылка, а улыбка, искренняя радостная улыбка, растянула его губы.       Сакура почувствовала, как остановилось сердце:       — В чём дело, — усмехнулась она, пытаясь подавить свое влечение, — никто никогда раньше не бил тебя деревом?       Он запрокинул голову и рассмеялся. Звук заполнил поляну, полный и свободный, и это действительно не помогло успокоиться.       — О, Сакура.       Она должна была двигаться вперед, она должна была разработать какой-то план, но все, что Сакура могла сделать, это стоять, не сводя с него глаз, и чувствовать... и чувствовать, что её ценят так, как никогда раньше.       Затем его руки расплылись в знакомом дзюцу, изо рта вырвался огонь, и Сакура отпрыгнула от своего внезапно ставшего очень хрустящим дерева. Всё было в порядке. Они были в лесу. Найти другое не должно быть слишком сложно. Кстати говоря...       — Где мы, чёрт возьми, Учиха-сан?       — Любопытно, Сакура? — сказал он, разминая пальцы. Сакура метнула кунай. Подпрыгнув, она положила руку на дерево и перевернулась так, что оказалась вверх ногами на огромной ветке. Оттолкнувшись, девушка побежала назад, чтобы избежать верёвок, обвивавших ствол дерева под ней. Усевшись на ветку, она осмотрела окрестности, позволяя дереву прикрывать спину.       Затылок покалывало, и она упала с дерева, слегка заскользив, прежде чем кувыркнуться. Пальцы пробежались по заменяющему дзюцу, и Сакура попыталась уйти как раз перед тем, как он ударил её. Слабая улыбка тронула губы мужчины, когда клон рассеялся. Обычно куноичи оставила бы заряженную метку, чтобы поприветствовать его, но она не хотела использовать взрывчатку. Не сейчас.       — Я не люблю сюрпризы, Учиха-сан, — напомнила ему Сакура, блокируя ответную атаку. Ониксовые глаза сузились, и Сакура извернулась, нанося удар, от которого, как она ожидала, он увернется. Он так и сделал, но дерево позади разлетелось на куски. Используя взрыв как отвлекающий маневр, она взмахнула ногой, чтобы сбить его с ног. Итачи уклонился, но это дало ей возможность немного подумать.       Деревья. Он не стал бы выводить её за ворота просто для спарринга. Это было недостаточно хитро. Вокруг могло быть слишком много других людей, и если его реакция на их спарринг с Ли, а затем с Наруто и Саске, о чём-то и говорил, так это то, что он не любит делиться. Даже информацией. Всё встало на свои места, и она сдержала ругательство, отбивая брошенный кунай.       — Какого чёрта ты сделал с Шикамару?       Красные глаза загорелись неистовым ликованием, и он атаковал элегантной комбинацией, которую Сакура могла только блокировать. В конце концов, он прижал её к дереву и ответил:       — Ничего. Он просто счёл слишком хлопотным отказать в моей просьбе.       Она собиралась убить его. Их обоих.       Сакура оттолкнула пятку назад и раздробила очередное дерево позади себя, используя удар, чтобы выпрыгнуть на свободу.       Она приземлилась в нескольких футах от него и огляделась в поисках пропажи. Он исчез. Сакура выругалась и решила уйти в подполье.       Свист куная привлёк внимание, и розововолосая быстро уклонилась, поворачиваясь, чтобы найти источник.       Это было именно то, на что он рассчитывал, чёрт бы его побрал. Глядя в красные вращающиеся глаза, мир исчез. Сакура оказалась окруженной чёрным.       Темнота сжималась вокруг неё, и она чувствовала, как чернота вдавливается в кожу, вдавливается в неё, в уши, чтобы она не могла слышать, в глаза — открытые, закрытые, без разницы, она была глуха и слепа и не могла почувствовать даже малейшего намёка на ветер. Она не могла пошевелиться. Она знала, что если откроет рот, чтобы закричать, чернота вдавится и туда, и поглотит шум, поглотит её в своем всепоглощающем небытии.       Сакура почувствовала инстинктивный всплеск паники, прежде чем прийти в себя. О, он был хорош в этом. Но это было не по-настоящему; на самом деле она не была в ловушке, бессмысленно бившись в темноте. Она стояла в лесу Нара, принесённая туда самым раздражающим мужчиной, которого когда-либо встречала, а встречала в свое время куноичи немало, и который, вероятно, сейчас ухмылялся тому, как легко её поймал.       Гнев от этой мысли подстегнул вырваться из ложной реальности Итачи, и Сакура сосредоточила свою чакру, как скальпель, представляя, как разрывает тьму изнутри.       — Кай, — сквозь стиснутые зубы выдавила розововолосая в темноту.       И всё разбилось и исчезло, поднявшись, как стая ворон, оставляя смотреть её в горящие глаза Итачи.       Сакура напряглась, но не отвела взгляда. Она никогда не позволяла себя запугать шаринганом. Ни Какаши, ни Саске. Она не позволила бы себе испугаться шарингана Итачи. Не сводя с него взгляда, Сакура поджала губы и медленно присела на карточки, едва касаясь пальцами земли между раздвинутых ног, а другую руку вытянула в сторону.       Один намек — и она бросится на него.       Итачи опустил взгляд с изумрудных глаз и медленно, начиная с кончиков пальцев ног, прошелся взглядом во всему телу. Девушка почувствовала взгляд где-то на своем горле и с замиранием сердца наблюдала, как кончик его языка вырвался изо рта и облизал губы.       Взгляд остановился на её губах, и он вздрогнул, сжимая руку в кулак, прежде чем снова перевести взгляд на изумруды. Итачи посмотрел ей в глаза, его собственные всё ещё горели красным, прежде чем медленная улыбка изогнула губы. Так же медленно Итачи позволил шарингану угаснуть.       Он протянул ей руку:       — Подойди.       Сакура сузила глаза. Она могла бы обвинить его в том, что он заманивает её в ловушку, но он не сражался с ней без шарингана, и почему-то казалось, что он нарушит... что-то, если поймает её сейчас. Было неловко признаваться в том, что между ними есть что-то, кроме физического влечения. И, взяв его руку, она, казалось, приблизила бы себя к признанию чувств, к которым не была готова. Но в ониксовых глазах был слабый вызов. Если она не примет его, то признает, что он задел за живое. Если примет, то будет вынуждена играть в его игру.       Лучше всего было сделать из этого то, что она могла.       Со вздохом куноичи вложила свою руку в его и позволила ему поднять себя.       — Манеры, Учиха-сан.       Мужские пальцы обвились, переплетаясь между её собственными. Ресницы опустились, чтобы скрыть выражение лица, прежде чем Итачи притянул розововолосую к себе и начал идти.       — Думаю, я очень вежлив, Сакура, — его голос ласкал.       — Да, — пробурчала Сакура. — Похищение — это так вежливо, — в её тоне прозвучала нотка умиления, и Итачи на мгновение затих. Затем его пальцы потянули её вперед, и девушка оказалась прижатой к тёплому боку. Мужчина отпустил её руку, положил свою на бедро Сакуры, и его дыхание обожгло ухо.       — Не искушай меня, Сакура, — тон был нежным. — По крайней мере, не сейчас.       Девушка сказала себе, что толкнула бы его локтем, если бы он не прижал руку. Она чувствовала спиной и боком тёплые и твёрдые мускулы его руки. Итачи слегка сжал бедро, прежде чем снова начать идти. Его волосы щекотали ей шею. Вся эта ситуация была бы приятной, если бы она была с кем-то менее опасным для своего рассудка.       — Куда мы идём? — Сакура не позволила себя отвлечь прикосновениями. Просто хотелось знать, почему они всё ещё находятся в лесу после того, как их спарринг явно закончился. Чужой подбородок коснулся макушки, и девушка прикусила зубами кончик языка. Либо его совершенно не волновало то, насколько он сейчас уязвим, либо он намеренно подставлялся под удар. Она не хотела думать о том, почему эта мысль заставила сердце учащённо биться.       — Некоторые обстоятельства... заставили меня пренебрегать тобой больше, чем я считаю допустимым, — рука на бедре скользнула вверх к талии, а затем снова вниз. Это осталось в рамках допустимого, вежливого контакта; медлительность ласки и сопутствующее тепло заставили перевести дыхание.       — И поэтому, — продолжил он, пользуясь возможностью наклониться ближе к уху, когда они подошли к поваленному бревну, — я воспользовался этим днём, чтобы исправить ситуацию.       Итачи отпустил её только для того, чтобы первым перешагнуть через бревно. Повернувшись к ней с улыбкой, которая так и подмывала сказать что-нибудь, он положил обе руки ей на талию и поднял над бревном, поставив на ноги и скользнув рукой по позвоночнику так легко и непринужденно, как только можно.       Она проигнорировала это. Очаровательно. Он снова был очарователен, и это разрушало её защиту. Это не было покровительством, Итачи прекрасно знал, что она способна поднять это бревно и забить им кого-нибудь (а именно его) до смерти, но он всё равно решил поднять её над препятствием. Это было более... по-рыцарски и дразняще, чем что-либо другое, и Сакура просто не знала, что с этим делать. Поэтому она решительно проигнорировала это.       Отметая "Вообще-то, мне очень понравилось это место", которое, она была уверена, он воспримет как вызов, а не как честную правду, Сакура выбрала другой путь нападения:       — В лесу Нара?       — Так меньше помех, — безразлично ответил Итачи.       Она было правдой. Никто не мог попасть в лес Нара без разрешения. То, что он привел их туда...       Она посмотрела на него из-под ресниц и не удивилась, обнаружив, что он смотрит на неё в ответ. Его выражение лица было расслабленным и открытым. Края рта Итачи углубились в улыбку, и она поняла, что он ждёт ответ.       — Я всё ещё хочу знать, что ты сделал с Шикамару.       Мужчина весело усмехнулся, сжав ладонью её бедро. Сакура подавила желание наклониться ближе и почувствовать, как вибрирует его тело от удовольствия. Это было совершенно несправедливо, что всё, что он делал, не мешало выглядеть таким чертовски привлекательным.       Глаза сверкнули, когда он снова встретился с изумрудным взглядом. Сакура была уверена, что Итачи понял суть этого вопроса. Не заинтересованность, а жалкая попытка избежать подтекста сказанных им раннее слов. Мысли о том, что он специально всё спланировал и что ему нравится проводить с ней время, не нуждались в подтверждении, пока он находился достаточно близко, чтобы она могла чувствовать его руку на своем бедре и его тепло рядом с собой. Ей нужно было лишь напрячь мускулы, чтобы запустить пальцы в его волосы. Прежде чем она смогла найти способ отвлечь себя — и его — от того, как колотилось сердце, Итачи поднял голову, и краешки его губ изогнулись. Сакура проследила за его взглядом и несколько раз моргнула, глядя на раскинувшуюся перед ней обстановку.       Лес Нара был густым, плотно усеянным деревьями, и, как она поняла из разговоров с Шикамару, чем ближе к сердцу леса, тем темнее он становился. Однако здесь ей оставалось только гадать, как глубоко и в какой стороне леса они находятся. В просвете между деревьями виднелись скалы, поросшие мхом и травой. На одном из камней лежала сумка, а рядом с ней — что-то похожее на свёрнутое одеяло.       Сакура безучастно смотрела на открывшуюся перед ней картину. Её мозг намеренно обходил вопрос о том, что это такое. Глубоко вздохнув, она снова посмотрела на Итачи. Он наблюдал за ней. В ответ на её взгляд, его губы скривились в улыбке, от которой подгибались пальцы на ногах.       Конечно, это не было...       — Надеюсь, ты голодна?       Теперь она в открытую уставилась на него. Ониксовые глаза были тёплыми и весёлыми. Улыбка на лице стала шире, и Сакура смогла только глупо моргнуть, когда Итачи заправил прядь розовых волос за ухо, прежде чем повернуться и пойти вперёд. К тому времени, как он расстелил одеяло и поставил на землю сумку, опустился на колени и начал вытаскивать деревянные контейнеры, Сакура достаточно собралась с мыслями, чтобы возмутиться.       — У-чи-ха-сан! Что это? — ей удалось выдавить слова сквозь зубы, но пришлось потрудиться.       Глаза Итачи поднялись к лицу и следили за ней достаточно долго, чтобы волоски на шее поднялись дыбом. Руки не переставали двигаться, и он решил вытащить последнюю коробку, прежде чем заговорить.       — Пикник, Сакура. Я не думал, что ты столь же слепа, сколь упряма, — тон был мягким, и в нём звучали шелковистые нотки, которых она никогда не слышала.       В чём была проблема этого человека? Девушка с недоверием следила за ним, пока мужчина устраивался на скрещенных ногах.       — Я не уверена, что понимаю, о чём ты, Учиха-сан, — Сакура замялась, небрежным жестом раздвинув пальцы. — Почему пикник?       Глаза напротив сузились, когда он сдернул крышку с первой коробки:       — Кажется, я вежливо попросил тебя называть меня Итачи, Сакура.       — Извини, я не принимаю просьбы... — Сакура резко замолчала, переключив своё внимание на другое. — Это рисовые шарики твоей мамы?       Итачи поставил локоть на одно колено скрещенной ноги и подпер подбородок, наблюдая за ней из-под своих слишком длинных ресниц. Медленная улыбка искривила его губы:       — Не хочешь ли ты присоединиться ко мне, Сакура?       Сердце Сакуры гулко стучало в ушах. Его поза была расслабленной, другая свободная рука свисала с ноги, пока он наблюдал за ней. Всё в его теле приглашало подойти поближе, присоединиться к нему, насладиться теплом тела и позволить накормить её обедом. Это всё было гораздо опаснее, чем раньше.       Это были рисовые шарики его матери. Сакура могла сказать по запаху. Чёрт бы его побрал. Его приглашение повисло между ними, и на мгновение девушка задумалась, осмелится ли она позволить себе насладиться тем, на что он явно потратил время, чтобы отложить в сторону бесконечные вопросы и просто… позволить себе этот момент?       Это не помешает в будущем строить менее грязные ловушки и выходы из них, и она… она хотела увидеть, что он запланировал для неё. Только для неё. Как часто для куноичи устраивали романтические пикники?       Ладно. Она съест его дурацкий пикник. Но ей не нужно было сидеть рядом с ним, чтобы сделать это. Пройдя в угол напротив Итачи, Сакура села и поджала под себя ноги. Убедившись, что между ними есть расстояние, розововолосая протянула руку в поисках еды.       — Что ты... Учиха-сан, — это всё, что успела сказать Сакура, прежде чем поднять глаза на мужчину напротив. Она даже не заметила, как мужская рука шевельнулась и схватила её за запястье. У девушки перехватило дыхание от интенсивности ониксового взгляда.       — Мне... любопытно кое-что, — пробормотал Итачи, разводя скрещенные лодыжки и усаживаясь задницей на пятки. Взгляд переместился с хватки на руке на губы, после чего снова встретился с её глазами. — Побалуй меня.       И у Сакуры действительно не было выбора в этом вопросе, потому что она, казалось, просто разучилась шевелить языком. Она вообще не знала, что хотела сказать, а потом его пальцы проникли под край перчатки и стали её стягивать. Медленно.       Мужские пальцы были очень нежны, пока медленно скользили по коже. Его мозоли царапали нервы, контрастируя с грубой кожей новых перчаток и вызывая чувствительность во всех местах, к которым прикасались. Он, казалось, совсем никуда не спешил. Только когда перчатка упала, Итачи перевернул руку ладонью вниз, удерживая, а другой рукой провел указательным пальцем по косточкам, пальцам и венам. Он изучил каждый слабый шрам, прежде чем перевернуть руку и раскрыть ладонь, провести по мозолям на подушечках пальцев. К тому времени, как он закончил, вся рука покалывала.       Ей пришлось сглотнуть, когда мужчина поднял глаза на неё, прежде чем намеренно потянуться ко второй, нетронутой доселе руке. Итачи снова опустил взгляд и полностью уделил внимание новой руке, медленно-медленно снимая перчатку. Он позволил перчатке упасть между ними и потянулся, чтобы взять ее другую руку, держа их обе свободно в своей, глядя на них. Воздух в лесу казался более густым и тёплым, когда он закончил, и она не была уверена, что сможет сдержать волну мурашек.       — Очаровательно, — пробормотал он своим низким, бархатным тоном, и снова провёл подушечками больших пальцев по костяшкам. — Они ни капельки не опухли, — Итачи поднял взгляд и поймал её глаза. — Я уже говорил тебе раньше, Сакура, как сильно я люблю твои руки.       Не сводя с неё глаз, мужчина поднес руки к губам и мягко поцеловал костяшки пальцев обеих рук. Его взгляд был тёплым. Сакура не могла отвести глаза от этой картины.       — Я чувствую себя… всё более и более впечатлённым, — говорил он, касаясь губами и без того чувствительной кожи. Каждый горячий, влажный вздох дразнил нервы, а сочетание мягких губ и пристального взгляда было очень опьяняющим.       Сакура почувствовала, как легкие сжались от искренней признательности и интенсивности его слов.       — Это нелегко, — продолжил он, снова приблизив руку для очередного поцелуя. — Твои навыки действительно достойны внимания.       Что она могла на это ответить? Серьёзно? Разве кто-нибудь когда-нибудь находил время, чтобы остановиться, заметить, дать ей почувствовать, что... что она более чем достаточно хороша. От его искренней признательности и щедрого внимания у Сакуры перехватило дыхание. Девушка даже не могла возразить против того, как он прикасался к ней — в конце концов, они делали гораздо больше, чем это, и это было... безумно приятно.       — Спасибо, — только и смогла вымолвить шёпотом розововолосая, надеясь, что не краснеет.       Она почувствовала, как губы прижались к коже, и он поцеловал её ещё раз, прежде чем резко потянуть вперёд.       Сакуре удалось не растянуться на вершине собранных контейнеров с едой благодаря движению, которое, должно быть, выглядело как акробатический номер и полностью согласовывалось с внезапным перетягиванием Итачи. Но она не смогла сдержать изумленного "ип" от неожиданного поступка. Итачи высвободил одну из её рук, чтобы девушка по инерции поставила её перед собой, в центре его разведённых коленей, и немного наклонил голову, позволяя волосам Сакуры коснуться до своих щёк.       — Не садись так далеко, — мягко упрекнул он её на ухо, скользя своей свободной рукой по боку розововолосой, пока та не достигла талии. Используя эту хватку и удерживая второй рукой её собственную, он резко развернул тело Сакуры, крепко прижимая спиной к своей груди.       Он был тёплым и твёрдым сзади неё. Она только на мгновение подумала, что он на самом деле ведёт себя романтично. А в итоге это была просто стратегическая уловка для её дальнейшего перемещения. Или нет? Из принципа Сакура сильно ударила его локтем в живот. Это было похоже на удар по граниту в мягкой ткани, и Сакуре пришлось проигнорировать вспыхнувшую боль. Она била и по более твердым вещам — например, по голове Наруто.       Итачи не издал ни звука, но он был достаточно близко, чтобы резкий выдох ударил её чуть выше уха, и Сакура сказала себе, что это не щекотно. Хватка на талии и руке только усилилась, и он, похоже, не собирался её отпускать.       — Я против того, чтобы меня двигали, как солонку, Учиха-сан.       Итачи наклонил голову, прикасаясь своим дыханием вниз по её шее:       — И я возражаю против твоего упрямого, бессмысленного отказа использовать мое имя.       Она проигнорировала его:       — Если мне снова придётся ударить тебя локтем, — сказала Сакура с фальшивой яркостью, — я воспользуюсь чакрой. Давай не будем портить этот прекрасный пикник, который ты приготовил, драками. Я не собираюсь сидеть между твоих коленей во время обеда.       Как будто она нашла выход гендзюцу. Рука Итачи отпустила талию, а другая медленно разжала хватку на её руке. Отстранившись, она сказала себе, что не скучает по его теплу, и, пойдя на компромисс, присела на том же краю одеяла, что и Итачи, пока он сам слезал с пяток и устраивался поудобнее.       Решив, что лучшим выходом для неё будет не обращать внимания на его смутно удивленный взгляд, Сакура снова обратила внимание на искусно вырезанные деревянные коробки, в которые он упаковывал еду. При ближайшем рассмотрении она поняла, что это были коробки для бенто. Значит, он действительно собрал еду, а не купил что-то в кафе или ресторане. Внимательно наблюдая за ним краем глаза, она потянулась и сняла крышку с ближайшего.       Настал её черёд удивляться, каким красивым было бенто. Даже после транспортировки тщательно приготовленная еда была на своем месте. Помимо маминых рисовых шариков, он принес жареный насу, то, что пахло и выглядело как говядина терияки, и очень аккуратно уложенное карри. Сам рис был смешан с каштанами и мелкими семенами кунжута, а в последнем углу была спрятана небольшая коллекция сладкого желе.       Ей очень хотелось попробовать рисовые шарики, но вместо этого она притворилась, что не заметила, как он выжидающе скривил губы. Приняв протянутые ей палочки, Сакура сломала их. Быстро пробормотав слова благодарности, она взяла кусочек говядины. Положив его в рот, девушка стала медленно жевать. На этот раз надеясь, что лучше скрыла своё повторное удивление, но то, как искривился его рот, сказало ей, что она не очень хорошо справилась со своей задачей.       — Это вкусно.       Он зачерпнул немного жареного карри из своего бенто:       — Я рад, что ты одобряешь.       Несколько мгновений они молчали, удаляя тренировочный голод. Медик в Сакуре оценил сочетание белка и овощей, а женщина заставляла себя ждать, чтобы попробовать одно из маленьких желе. То, как он наблюдал за ней, отвлекало почти так же сильно, как и то, как обдуманно и изящно он двигал руками во время еды.       Это действительно было несправедливо, насколько он был привлекателен. Они только что закончили вырубать несколько сотен ярдов леса, и она не без оснований полагала, что заставила его немного попотеть. И всё же, он сидел как ни в чём не бывало. Волосы плавно ниспадали по спине, рубашка не помята, а поза так привлекательно расслаблена. Всё в нём заставляло глаза наслаждаться, и если бы не эта чертова улыбка, Сакура могла бы позволить себе потерять бдительность перед напускным чувством безопасности. Эта улыбка была тёплой, открытой и очень опасной.       Ей нужно было отвлечься — от него, от себя — и Сакура проглотила полный рот ароматного риса, прежде чем заговорить:       — Итак... я так понимаю, с кланом всё улажено?       Итачи пронзил её взглядом, после чего появилось самодовольное выражение лица. Он не спешил с ответом, поднося палочки к губам, а затем медленно вынимая их:       — Они... считают, что мы достигли соглашения.       Ну, что ж. Этот разговор ни к чему не привёл. И теперь он смотрел на неё с жаром в глазах, потому что знал, что она завела этот разговор из-за неловкости. Розововолосая хмыкнула и потянулась за одним из желе. Действительно, она заслужила это, раз терпела его.       — Хорошо, — сказала Сакура воинственно. — Если Саске продолжит дуться, мне придётся расставлять ловушки для его фанаток.       Итачи поднял одну бровь:       — Ты действительно пытаешься держать их подальше? Потому что твои ловушки больше похожи на приглашение.       Сакура поперхнулась. Маленькое желе никак не хотело проходить дальше, и ей пришлось несколько раз откашляться, прежде чем оно освободило горло. Улыбаясь, а она сказала себе, что улыбается, а не скалит зубы, она ответила:       — Не очень-то тонко, Учиха-сан.       Он улыбнулся ей, подняв колено, чтобы опереться на него рукой, и щелкнул палочками в её сторону:       — Если ты не сделаешь с ними что-нибудь, Сакура, это сделаю я.       Сакура направила на него свои палочки для еды, задаваясь вопросом, сколько силы потребуется, чтобы проткнуть ими его красивые глаза:       — А я думала, что тебе нравится возможность вламываться по своему желанию.       Глаза напротив вспыхнули чем-то вроде ликования. Когда он заговорил, голос был мягким, ровным, с эмоциями, почти похожими на любовь:       — Ах, Сакура, потребуется больше, чем несколько ловушек, чтобы удержать меня.       Под этим мягким тоном скрывался очередной вызов. Она не была готова принять его. Саске не преминул предупредить её о трудностях. Сейчас было самое время вспомнить об этом:       — Я буду иметь это в виду.       Его улыбка снова изменилась, и она сглотнула. Решив не обращать внимания на то, как учащается пульс, Сакура опустила глаза на свой бенто и поддалась зову рисового шарика. Если пикник продолжится в неожиданном для неё направлении, она съест ещё один, пока есть возможность.       Итачи, крысиный ублюдок, отодвинул контейнер с рисовыми шариками подальше. Сакура подавила рык.       — Мне очень любопытно узнать, что ты думаешь об этих рисовых шариках, — сказал Итачи, взяв одной рукой идеально сформированный шарик, а другой ставя контейнер рядом с собой. — Я слышал, что ты восхищаешься рецептом моей матери.       Сакура скрипнула зубами:       — Последние рисовые шарики твоей матери стали причиной более чем нескольких спаррингов в Команде 7. Микото-сан превосходно готовит.       Итачи снова оперся на локоть, частично откинувшись назад, и протянул Сакуре рисовый шарик:       — Я обязательно передам твои комплименты шеф-повару.       Глядя на рисовый шарик, Сакура потянулась за ним. Итачи убрал руку с дороги.       Она сузила глаза, злобно проговорив:       — В последний раз, когда Учиха дразнил меня одним из блюд Микото-сан, он оказался лицом в грязи.       Итачи усмехнулся, его глаза стали почти шарингановскими:       — Я никогда не откажу тебе, Сакура, — сказал он и протянул руку.       Она протянулась за ним, но рисовый шарик снова исчез из поля досягаемости. Сакура не стала сдерживать свое раздражение.       Итачи использовал руку, на которую опирался, чтобы толкнуть себя вперёд, и внезапно оказался очень близко к лицу розововолосой. Его тёмные глаза встретились с её глазами, а волосы, как занавес, рассыпались по плечам, в то время как рисовый шарик был зажат между ними.       — Не так, Сакура, — пробормотал он.       Слишком сильное замешательство и разочарование сменились полнейшим шоком от ужаса. Конечно, он не думал…       — Что ты имеешь в виду?       — Возьми из моей руки, — продолжал он тем же тёмным, восхитительно-опьяняющим тоном, — или же не бери вовсе.       Глаза Сакуры сузились:       — Очень плохая идея вставать между женщиной и её едой, Учиха-сан.       Он метнулся вперёд, быстро и плавно, и поймал её нижнюю губу своей. Он прикусил её до боли, а затем отсасывал эту боль. Медленно отстранившись и выпуская губу с лёгким хлопком, Итачи поймал взгляд Сакуры своим.       — Зови меня Итачи, — сказал он, и в его глазах появился почти раздражённый свет. Он снова поднял рисовый шарик между ними, чуть ниже её подбородка.       Сакура сглотнула. У неё было ощущение, что оставаться бескомпромиссной по обоим этим вопросам — очень, очень плохая идея. Это что-то значило для него. Отказать ему в обоих этих вещах было бы равносильно отказу от него, и он либо уйдет, либо попытается ещё больше повысить ставки. Мысль о том, что он ещё больше раздвигает границы, вызвала волну нервного трепета в животе (откровенно говоря, Сакура не думала, что справится с новым возможным уровнем их игры), а мысль о том, что он уйдет... Она не хотела, чтобы он уходил. К тому же, рисовый шарик пах очень вкусно.       Медленно, не сводя с него глаз, Сакура наклонилась и откусила кусочек. Она медленно жевала, смакуя смесь вкусов на языке. Прошло некоторое время с тех пор, как она в последний раз наслаждалась рисовыми шариками Микото-сан. Проведя языком по нижней губе, она убедилась, что не пропустила ни одного рисового зернышка. Глаза Итачи то темнели, то становились ярче до такой степени, что она почти могла различить слабые искры шарингана во взгляде.       Сакура не решалась наклониться и доесть лакомство, так как была уверена, что не коснуться его пальцев языком просто не получится. Вместо этого она откинулась назад ровно настолько, чтобы иметь хоть какое-то предупреждение перед его движением. Опустив ресницы, она сглотнула от того, как он просто смотрел.       — Они остаются такими же вкусными, как я помню, Учиха-сан.       Вместо того чтобы немедленно ответить, он поднес остаток рисового шарика ко рту, и тот исчез по щелчку пальцев. Медленно пережёвывая, Итачи проглотил, прежде чем его губы изогнулись в коварной улыбки. Сакура насторожилась.       — Их довольно легко приготовить, если у тебя есть рецепт.       Настроение Сакуры изменилось от затаившегося до откровенно раздражённого. Прищурившись, она изучала самодовольное выражение лица Итачи и пыталась решить, удастся ли ей всё-таки избежать наказания за убийство наследника клана. Поджав губы, она, наконец, уступила тому, как он довольно напевал с насмешливым терпением. Он знал, что она хотела спросить.       — У тебя есть рецепт?       Коварная улыбка медленно стала шире:       — Это секрет клана Учиха. Один из многих.       Бровь Сакуры поднялась:       — Я ела рисовые шарики твоей тети. Они не такие.       Костяшками пальцев Итачи заправил прядь волос ей за ухо:       — Совершенство не измеряется рецептами.       Глаза Сакуры резко сузились, прежде чем она ответила:       — Не пытайся увернуться от меня, Учиха-сан. Я медик. Я могу отличить ингредиенты, когда пробую их на вкус.       Глаза Итачи тоже сузились, и он отодвинулся, снова опираясь на локоть:       — Пожалуй, правильнее было бы сказать, что это семейная тайна.       Сакура скрестила руки на груди и надулась:       — Ну, вкус не ограничивается семейной оценкой. Будь так любезен, верни их, пожалуйста.       Самодовольная улыбка скривила его губы, когда Итачи потянулся к контейнеру и передал ей. Ониксовые глаза снова загорелись, тяжело давя на неё, пока Сакура брала контейнер из его руки и ставила рядом с собой.       Он пристально смотрел, как она подносит рисовый шарик ко рту, и ждал, пока розововолосая откусит кусочек, прежде чем заговорить:       — Мне нужно будет не забывать делать их для тебя почаще, Сакура.       Сакура задохнулась.