Глаз Бога

— Весьма необычно услышать от тебя столько рассуждений, учитывая, что ты почти всегда молчишь, — мужчина лёгким движением руки наполняет хрустальный стакан алкоголем. Коричневая жидкость переливается золотом, поблёскивая в свете нескольких лампочек, висящих над столом в виде подобия на люстру. Казуха впервые видел что-то настолько странное и интересное. Из потресканного потолка свисал толстый чёрный шнур, перекрученный с несколькими железными проводами, поржавевшими в некоторых местах и потемневшими от времени. На конце проводов прикреплены голые, ничем не прикрытые лампочки, заливающие комнату болезненной желтизной. Каждая смотрит в разную сторону, одна из них мигает. Вся эта конструкция напоминает перепутанные внутренности огромной машины, покрытые язвенными пузырями, что вот-вот взорвутся. Это "нечто" пугало не только своим внешним видом, но и скрипом, что образовался из-за покачивания устройства из стороны в сторону. — Нравится? — Дотторе окидывает взглядом собственное произведение, улыбается, пожимая плечами. — Присаживайся, выпьем. — Выглядит… пугающе, — Каэдэхара поджимает губы. Ему не даёт покоя один единственный вопрос. Что он опять замышляет? — Ты ее сделал? — Конечно я, думаешь, кто-нибудь ещё смог бы сделать что-то подобное? Обижаешь, Казуха, — Предвестник самодовольно улыбается, присаживаясь на диван. Он слегка отодвигает маску, чтобы выпить содержимое стакана. — Нет, на что-то такое точно способен только ты, — юноша садится на другом конце дивана, старается игнорировать странную "люстру", что, казалось, в любой момент упадёт на них, раздавив своим весом. — Боишься меня? — мятноволосый посмеивается, покручивая стаканом в руке. Происходящее становится все интереснее. — С чего ты это взял? — Казуха хмурится, по привычке ощупывает свою руку, на которой обычно находится перчатка с глазом порчи. Он вздыхает с неким облегчением. Забыл, что ему позволили время от времени ходить без неё.

Слишком привык.

— Тогда почему сел так далеко? — мужчина не отрывает от него глаз. Казуха не раз подмечал, что его пристальный взгляд иногда пробирал до дрожи во всем теле. — Просто захотелось. Зачем мне садиться ближе? — Ты даже не прикоснулся к своему стакану. Не доверяешь мне? Может, ты злишься на меня? — Дотторе не прекращает улыбаться. Сегодня у него может выдаться прекрасная возможность порыться в чужом сознании. Мужчина давно ждал такого случая.

Не зря же он все это время подготавливал свою новую зверюшку?

— Глупый вопрос, ты и сам знаешь, что да. — Малыш Казуха, чего же ты так боишься? — он укладывает руку на спинку дивана, скрещивая ноги. Предвестник совсем легонько касается его плеча. Мятноволосый больше не крутит стакан в руке. — Я просил не называть меня так, — ронин вновь хмурит брови, невольно сжимает кулак, стараясь выместить агрессию на себе же. Ему нельзя показывать свою слабость. — По-моему, ты забываешь, кто здесь главный, — спокойно, даже слишком, произносит мужчина. Казуха знал, что это.

Леденящее душу спокойствие перед наказанием.

— Я не пью, я уже говорил об этом, — юноша сглатывает ком в горле. Его не наказывали физически, зато эмоционально - да. И такие наказания были намного хуже, чем если бы его просто побили. — Выпей виски из ебанного стакана, — голос Дотторе даже не дрогнул. Все говорило лишь об одном..

Он чертовски зол.

Каэдэхара нехотя берет стакан в руку, сжимает его, чувствуя пальцами объемные узоры из хрусталя. Некоторое время самурай рассматривает жидкость, постукивает по стакану, стараясь оттянуть момент как можно сильнее. Он боялся, что, будучи пьяным, может рассказать то, что Предвестнику ни в коем случае знать нельзя. Проблема светловолосого всегда заключалась в том, что ему достаточно довольно маленького количества алкоголя, чтобы напиться и начать рассказывать всякий бред. — А помнишь, — юноша икает, — как ты, м…, — Казуха потирает лоб, будто пытается вспомнить что-то. — Помнишь, ты хотел повязать на мне шарф, — Казуха вновь икает. Икает так, что слегка падает назад, хватаясь за одежду Томо. — Подул сильный ветер и он улетел, мы тогда его весь день пытались из речки достать, — ронин заливается смехом, прикрывает рот рукой, ещё сильнее краснея, чем до этого. — Казу, ты уже напился? — Томо точно также смеётся, обнимает друга, прижимая к себе. — Я не пьян, — недовольно произносит юноша, щипает мужчину, дуя губы. — Малыш Казуха, ты такой забавный, — он не может сдержать смеха, хватается за живот, смахивая слезинки с глаз. — А ты знал, что я люблю тебя, — протягивает Каэдэхара, как-то глупо улыбается, утыкаясь в чужую грудь. Стыдно. Но какая разница, если он все равно не вспомнит этого утром? — Мило, — хмыкает Томо, поглаживает его по спине, целуя в макушку. — Я тебя тоже,

Казуха

— Что? — юноша вздрагивает, смотрит на Дотторе, что продолжает сверлить его разъярённым взглядом. — Я сказал пей, совсем оглох? — Предвестник встаёт со своего места, берет стакан Каэдэхары в свою руку, второй же берет ронина за подбородок. — Не зли меня ещё сильнее, — он насильно вливает в него алкоголь, гладит по голове, когда видит, что тот все выпил. — Вот видишь, умеешь ведь быть умницей. Светловолосый морщится, стараясь откашляться. Во рту неприятный привкус, что никак не проходит. Дикое желание выпить воды, чтобы убрать этот мерзкий вкус, въевшийся в полость рта, перебивается навязчивой мыслью.

Он назвал его… умницей?