манифестация человечества

их будят завывания сирен и рык филипа. хейз ожидали многого от пробуждения, но точно не блядких фонариков, прочёсывающих лес и нервных окриков. знакомое чудовище уже выглядит так, как будто готово убить парочку преследователей, но при этом неуверенно мнётся. разумеется, ведь у императора нет никакой настоящей информации о том, из чего теперь убивают, единственный выход в том, чтобы растолкать гида в молодёжный мир, только вот и это помогает мало. сонный взгляд размывает прямой свет. фараоны неподалеку. — виттебейн, съёбываем! они в панике нелепо хватают рюкзак, жестом сигналя непонимающему существу в сторону от шоссе. очевидно, там стоят машины: эту мысль прерывает выстрел, приходящийся прямо по месту, где была их нога секунду назад. проклятье в этом плане полезно хотя бы в том смысле, что быстро двигается. сильвер цепляются за тело разжиженного вида, пытаясь заставить то уклониться, то ли хотя бы бежать не в пизду. весь огонь сразу концентрируется, парочка даже как будто попадает ему по рукам. благо, что непонятная субстанция поглощает. вот только не очень хорошо сейчас приближаться к озеру эклипса, учитывая слабость филипа к воде. хейз предупреждают такой исход событий, изо всех сил уводя башку попутчика в сторону, заставляя продираться сквозь листья, вместе с этим максимально пригибаясь. пули свистят в воздухе и это уже нихуя не смешно: в голове всплывают образы вчерашнего вечера и собственный пистолет, сейчас пристёгнутый к поясу. ...место филипа в человеческом мире может быть и в могиле, но сейчас они только на тяге монстра и съёбывают. впрочем, ощущается, как сам охотник на ведьм напряжён. ага, вчера выступаешь, пытаясь казаться сильнее всех, а уже сегодня тебя словно скот гонят пожиратели пончиков. в темноте они прорываются к берегу и вместо того, чтобы бежать дальше, сука, этот умник останавливается прямо рядом с обклеенным изолентой местом... убийства? ...тела так уж точно прикрыты. из песка восстаёт неизвестная палка, молниеносно направляясь прямо в руку внезапно очеловеченному филипу. хейз падают на спину, с нервным видом поднимая руки... но в них всё равно стреляют. стрёмно. больно. осознание дополнительной боли в значении "аддишенал" приходит не сразу, потому что они уверены: по ним попали. смотрят на филипа, на непонятных мужиков, на блеск металла в воздухе... пули же, не имея никакого эффекта, просто застряли в красном барьере, с той же прыткостью отскочив в стрелявших. трупов теперь только больше. это... вызывает короткий, нервный смех и желание пригнуться ниже. они держатся за бок, тупо принимая тот факт, что сейчас на песок капает собственная кровь. они ломали нос и палец, но быть ранеными пулей? пока виттебейн холодно оглядывает место собственного преступления и с улыбкой поглаживает посох, они спешат закатать одежду и оглядеть зацепленный бок с частью печени. — человек? так вы ранены. — какое... наблюдение. ты прям... они останавливают того от поднятия магического посоха, попросту вцепляясь в палку и со злым видом уводят в сторону — ебись в туман... серьёзно. — неужели произошедшее вчера настолько задело юную душу, что теперь вы предпочтёте отсталые методы магии? — это ты отсталый. нахер- нахер ты меня... так поздно- они цыкают и в спешке заклеивают пробоину, с усердием титана мотая круги из бинта. сумка сейчас открыта и, конечно, первая вещь, которую они берут после медикаментов — сигареты. — не стоит ожидать многого от человека, с которым вы сами не хотели разговаривать вчера. — это вопрос жизни и смерти! — а мне кажется, что это вопрос жизненного урока. вам не следует ссориться с партнёром, особенно в опасные моменты. — тебя это, значит, не касается? — возможно, чувство юмора с годами изменилось. — ты не можешь использовать это оправдание выстрелу, блять! на впалом лице мужчины сейчас светится самая настоящая самодовольная ухмылка. он продолжает с помощью посоха колдовать алые нити и достаточно легко отслеживать, откуда пришли полицейские. на берегу находится одна машина, куда хейзел погружают на задние сидения: те пока до конца не решили, бесятся пиздец, или всё-таки терпимо. они видели парочку столь же ебланистых стариков, как и филип, но на него злиться — что бороться с ветряной мельницей. хотя бы живот отдыхает. — там есть ключи? — я так полагаю, что это можно заставить работать... и без них. — филип, ради всего святого, ты же верующий. возьми блядские ключи. в твоём веке не было машин! — как пожелаете? он некоторое время копается, пытаясь привыкнуть ко всем светящимся лампочкам и рычажкам. но в то же время... виттебейн снова выглядит по-милому потерянным и вместе с тем заворожённым. хейз, конечно, пытаются объяснить теорию, но в итоге на похуй просто указывают, что опускать, а на что давить. большая удача, на пляже нет встречки... они с трудом въезжают в привычную колею, в целом немного потряхивает, вместо тишины и шума леса сильвер предлагают врубить радио, что чуть не заводит водилу в воду. — бля, держи баранку ровно! — прошу прощения? — руль. круг. то, что я объясняли. они высовываются вперёд, игнорируя боль, чуть подвигая филипа, начав шарить в музыкальной коробке. играет что-то вроде "трясём жопами и сиськами!" а император не знает, как убавить, теряется, нажимает газ вместо тормоза и с грандиозным "юхуууууу" полицейская машина прыгает на каменных кочках, разбивая фары о дюны. — так вааам! в надломленном, сиплом голосе торжество и одновременно жутко психованное избегание понимания факта того, что они творят. убивать людей. воровать тачки. содействовать человеку, который хочет тебя убить. они ржут от бессилия и понимания, в какой жопе оказались, не в силах даже высунуться из окна и вдохнуть что-то кроме запаха древности, плесени, сигарет и бухла. — я бы посоветовал поберечь силы до тех пор, пока мы не попадём в грейвсфилд. — может просто телепортируемся, нет? у тебя же магический посох. — у меня крайне ограниченный запас магии и тратить его таким образом, не оставляя хотя бы немного для демонстрации, глупо. — так нахуя ты меня стеной закрывал? призвал бы свою плесень снова. — я должен был проверить стабильность магии. — а плесень для этого не годится? проклятье снова начинает просачиваться, капая на кожаный салон. филип с выражением безграничного терпения выдыхает, но всё равно разбивает радио, заставляя музыку прекратиться. дальше они едут в тишине. в конце концов машина брошена около леса, потому что до публичной зоны остаётся около километра, а неподалеку грохочет вечеринка с потенциальными помощниками в выживании. они сгружаются, зацепив бок мужчины, тут же отскочившего с шипением. так выявляются и несколько царапин в попутчике. сейчас он наотрез отказывается идти, продолжая мутировать. хейз мысленно обращаются к господу богу, молясь, чтобы за ними не приебашило ещё человек триста, и, закусив губу, пытаются растолкать развалившегося императора. — поднимай... жопу! я тебя не попру! — не подходи, человек... бляяять. пустая фляга со спиртом сейчас ехидно позвякивает, пока сами хейз пятятся к воде и машут руками еле-еле передвигающемуся животному. это последняя и самая хуёвая идея, других, впрочем, в эти дни им не приходит. переваливаясь, оставляя за собой нечто, похожее на ил, смешанный со слаймом, виттебейн идёт на сигнал и валится в прибрежные воды. откисает, пока сами хейз курят и в полном нервном истощении бредут вдоль береговой линии, ковыляя, приближаясь к звукам. они могут поклясться, что это что-то молодёжное, причём из разряда того же, что они слушали в тачке. а значит- — хэээй, подруга~ ты как раз вовремя, туса уже в самом разгаре! отбив пять, натягивают фальшивую улыбку, стараясь не ковылять, в полутьме освещения неоном около лодочной станции тусит целая группа незнакомых рож. и хейз им улыбаются, машут ручкой, тем же временем сгружая в рюкзак по несколько бутылок бухла за раз. они никогда не были поклонниками ночных тус с риском быть выебанным и обоссаным сразу целой толпой и предпочитали квартирники. вообще, это отчасти даже навевало воспоминания о доме, об их школе и постоянных ночёвках у друзей. несмотря на то, что хейз не ненавидели своих дядю и тётю, делать вид, что им подходит городская обычная жизнь вообще не приходилось. в конце концов каждый кому не лень пытался ткнуть юных неудачников и вывести на драку, чисто проверить, правдивы ли слова о диком долбоёбе из приюта? они бы и рады позлиться ещё, вот только какому-то умнику приспичило купаться голому, сука. дежавю от сцены, где молодняк из кучи дурачков подъебывается к месту расположения злосчастной грязи филипа, заставляет пропотеть. они дрожат, понимая, что сейчас напоить мужчину будет куда сложнее, чем в обычном виде: пуль для глока не наблюдается. они бросаются к машине, подрубая мигалку, и с переменным успехом заруливают на толпу: слава богу, маловерные ебланы, струханувшие ещё на звуке сирены, поспешили улепётывать, оставив нескольких индивидумов тонуть, засасываясь в монстра. крик, истерика, мольбы о помощи, а хейз просто выходят из машины, вставая в полный рост и достав спиртягу из рюкзака. ноги трясутся, как будто они напились. ор от мигалки с сиреной и красно-синее мигание на лице показывает их то злыми, то испуганными. — филип. на меня смотри. и плюнь детей, пускай бегут. грязевая рука сама собой падает, пока получеловек в замешательстве приближается, сбрасывая слой за слоем маскировки, перевоплощаясь в привычного охуевшего филипа. подростки, слава богу, додумываются убежать ещё на моменте, когда хейз падают на песок и протягивают мужчине пойло. тот с горем пополам отпивает, оставляя и на забинтованную рану попутчика, а у тех разум как ёжик в тумане. и смешно, и страшно, и грустно отчего-то. они тянутся как-то от филипа, размазывая по мутному лицу проклятие и тупо смеются. он же их хотел убить, а опять не может, и теперь им из-за этого дерьма даже нормально в зону комфорта не попасть, потому что туристам наплетут про полицию и монстра. жизнь просто не может быть дерьмовее. по крайней мере, остаётся экстренный вариант перемещения с помощью посоха, так что если их решат убить, то хоть это нормально не выйдет. чувство, как будто края раны опять разошлись, являя их нутро до самого мяса. слабо воспринимается и звук, и запах, но они готовы поклясться, что пахнет хуйней. словно умер кто-то...