манифестация человечества

хейзел уже тридцать минут не могли вылезти из душа. холодные и горячие струи не особо спешили смешиваться в однородную массу, в основном напоминая только о том, между каким дерьмом зажали их существование. голубенькое платье и пакеты уютно устроились в шкафу бель. сама она сейчас на балконе, явно раскуривает мамин кальян. а филип…

филип.

воспоминания немного режут по живому. а потом оказывается, что это они сами чуть не полоснули по щеке бритвой. щетины там нет… но пушок не нравится. никогда не нравился. хейз не думают, что хотят ассоциироваться с волосами на лице. — могу ли я считать, что вы снова предали моё доверие, сильверстоун?

они сделали это?

…они просто рассказали несколько деталей бель по телефону. вроде… хэй, забавная история, мой попутчик из реки чуть меня не застрелил. а ещё он превращался в монстра и. да. вся эта чушь кажется такой сюрреалистичной вне леса. гораздо ярче мелькают образы их и мун в постели, где-то полгода назад. орешки, какое-то вино, игры с перьями и ненавязчивый флирт. процесс секса её занимал, конечно, сильнее, но хейз любили просто подурачиться. под импортным шипучим шампанским жизнь казалась невероятно лёгкой штукой. правда сейчас они не пьют. не хочется. от воспоминаний об императоре. — садись. можешь прикурить, но протирай платочком. она брезгливая порой. сейчас выглядит зацикленно-уставшей, как будто сегодняшнее приключение скорее было противной мошкой, или помехой. у бель достаточно резко меняется настроение, но сами хейз сейчас не могут не признать, что в её доме чувствуют себя хотя бы менее… неудачливо. может, нет и разницы, рядом с кем проводить свои бездарные деньки, если всё-таки всё, что им нужно — не оставаться в одиночестве?

рука предательски подрагивает.

— зачем ты… рассказала ему всё-таки? я думали, это будет секрет. — почему нет, сильви? знаешь, если ты боишься говорить этому мужику о себе напрямую, то это уже значит, что он абьюзер. — …я не то чтобы не в норме с этим. кольца дыма повисают в темноте. девушка оборачивается к ним, передавая трубку, сверкая золотистым маникюром в лунном освещении. пахнет мускатным орехом и пряностями. хейз нравится мама бель, особенно её стряпня, но, к сожалению, познакомиться им лицом к лицу не судьба. — ты увязли, хейз. можно было бы махнуть в канаду, или испанию, но ты выбираешь держаться жуткого деда с мнимыми эзотерическими способностями? — он не… — не наколдовал тебе денег, или фальшивые документы, а приставил пушку к телу, после убедив, что так поступать нормально.

…частичная правда.

с точки зрения человечности бель права. вот только их с филипом связывает контракт и вполне реальные магические тайны. там, на лесопилке, они так пытались доказать, что не собираются его предавать; но разве звонок — это предательство? они не заслужили… в свежей ране на руке и шее как будто что-то шевелится, и от этого мерзкого фантомного чувства невозможно избавиться.

филип прижимает их к стене рукой.

проклятье незаметно рассекает кожу, вворачиваясь в плоть.

— я глубоко разочарован в тебе, человек. после полуночи бель просыпается от того, что хейз лихорадит и рвёт неизвестной зелёной субстанцией, похожей на болезнь того мужика. сперва она, конечно, приняла это за последствия от приема крокодила, который эти идиоты, очевидно, долбили, не просыхая: это доказывалось точками уколов в венах у мужчины, что были подсмотрены в раздевалке.

но хейз?

бархатное постельное бельё испорчено, девушка с трудом сталкивает партнёра на пол и кладёт таким образом, чтобы не затруднять дыхание. звонить в больницу нельзя: их арестуют. это точно будет не лучшим подарком на вроде как первое нормальное свидание, пускай и включающее в себя старого наркомана. она смешивает воду с солью, раздевая рыжего и тщательно исследует тело на предмет очагов болезни… но кроме недавних ран от сумасшедшего попутчика и кое-как зажившего пулевого ничего не наблюдается. может, они просто перепили, или это следствие длительного стресса во время марафона по окрестной лесополосе? амабель с трудом выдыхает, оставив ненадолго сильвера рядом с тазиком. бельё выкидывается, сразу же производится уборка… она рассматривает фото со своей мамой на холодильнике, после приваливаясь к тому боком и поглаживая домашний телефон. кажется, думая, что она начинает новый виток жизни, лыжи мун устанавливает на уже пройденный круг. хейз… эти бедокуры, каждый раз напрашивающиеся спать к кому-то домой. кто-то даже пустил слушок, что в квартире после одного такого визита пропала мелкая наличка. ей реально нравился необычный вайб и таинственный ореол данной персоны, так же подкреплённый простодушием и жалостливостью, но сама бель никогда не была достаточно мягка, чтобы сойтись с теми компаниями, что вор им предлагали. и ни одно из тройных свиданий не удавалось тоже: быть же исключительно вдвоём им быстро наскучивало, вот и весь секрет разрыва. — это проклятье… филипа… надо найти- — тебе надо проспаться, идиотик. проклятий не существует, а большая часть ваших приключений тебе наверняка снилась под мефедроном. ну? она нежно держит их лицо в ладонях, пытаясь похлопать по чуть пухлым щёчкам и разбудить. хотя сильвер часто попадали в неприятности, это был самый эпичный и самый странный из их провалов, который и закончился болезненнее остальных. несколько дней хейз отлёживаются, но как только начинают ходить, сразу спешат на улицу, причем так, чтобы ускользнуть и раствориться в лесу. конечно, заверяя при этом, что больше подобного не повторится. мун удерживает их, советуя дважды подумать. говорит: живи у меня. приходи на ночёвку, иначе я больше не возьму с тебя трубку, сильверстоун. хотя бы некоторое время это оттягивает рыжего от желания…

разумеется, бежать и искать своего бомжа.

те прогуливаются только до магазина, молла, школы. под присмотром. — я уверена, что он торгует дурью. если не хочешь, чтобы снова накачали — пожалуйста, не встречайся больше с филипом. — …это стрёмно звучит, но у меня правда не было приходов, бель. виттебейн- мне надо хотя бы попробовать его вразумить. он один не справится. — ты действительно думаешь, что в реке в лесу валялся настоящий основатель города из другого измерения, а не галлюцинирующий наркоман-косплеер? может, он местный сумасшедший? в любом случае, найдёт себе друзей по интересам.

нет.

хейз внутренне просто готовятся к моменту встречи. они понимают, что филип зол, более того, он их ранил. уже действительно. без преувеличений. но ощущение магического браслета и отголосков чужого проклятия не дает спокойно смотреть в зеркало. где бы они ни были — филип их тоже найдёт. только вот их отношения станут намного, намного хуже. поэтому стоит хотя бы попытаться объясниться. …возможно, было ошибкой втягивать мун в это. возможно, им не нужна была третья сторона, и несмотря на собственные нервы, лучше было перетерпеть. сохранить их тайну, а не оступаться вот так глупо там, где до этого пытался держаться особняком. бель и так всё знает. сильвер… слегка похолодели и от ощущения нового предательства от более-менее близкого, желание что-либо делать забилось в угол. они ходили по инерции, говорили по инерции. по крайней мере несколько дней притворяться, что это действительно было действие наркотиков получалось. а потом мун попыталась удержать их за руку. злость, проистекающая изнутри, больно саданула по сердцу. неизвестное прежде отчаяние и желание высказаться застряло в горле вместе с налетом растительности. — бель. я должны идти. я не могу уже делать вид, что это все… окей. молчание. они пытаются подобрать слова, топчась за порогом в утренней росе. разумеется, бель проснулась, когда они попытались сбежать из-под её бока. — ты нормальная, как мои дядя с тётей. тебе круто дома, без дерьма и прочего. я поняли. меня это… ощущение душит. даже если захочу, не смогу с тобой остаться, надо валить. — …всё мечешься в поисках ответа? мун в этой розовой ночнушке со сложенными на груди руками выглядит точь в точь как недовольная жена. и об этом забавно думать, учитывая, что у них мог бы быть нормальный проблематичный брак с мужем, постоянно желающим большего и домоседкой женой. — я вернусь, как только понадобится место, где вынесут мозги. — конечно же вернёшься. на прощание их окатывает прохладно-томный взгляд. колокольчик звенит, как и разбитые бутылки под ногами. хейз вытаскивают одну из заветных водок ещё с кладбищенской тусовки и рвёт на клумбе у парка гортензии. и букет, и обед. они снова стоят перед домиком в лесу, где ещё недавно император переживал срыв. почему-то сильвер кажется, что он никуда отсюда не денется. всё равно придёт. и сами занимают матрас, в исступлении перелистывая странички музейной книжки. это снова ведьмы, снова филип с братом и какие-то бессмысленные религиозные войны. навевает тепло и одновременно заставляет почувствовать себя так оторванно от мира… они не принадлежат тому, что видел и любил филип, в то же время не относясь и к современной повестке. хейзел хочется просто быть. жаль, в современном мире это слишком большая роскошь. — хм? неужели вы пришли покаяться? ночной воздух разрывает знакомое мелодичное переплетение звуков. сильвер выпускают из пальцев книгу, очухиваясь от дремы, и в совершенно искреннем порыве встают, тупо тыкаясь мужчине лбом в грудь. — филип… — я так полагаю, таким образом вы выражаете сожаление о том, что мне пришлось терпеть унижение от этой женщины? или же за то, что продали наш секрет? о, нет… это было из-за того, что несколько дней вы даже и не думали приблизиться ко мне, хотя чувствовали по связи. — …ты постоянно проходил под домом мун — чтобы убить тебя! ↑ложь и с самым натуральным бешенством сжимает их плечо чyть-чуть, изображая на лице безразличие. но хейз уже хотя бы чуть-чуть понимают в том, как император прячет свои истинные эмоции. это практически дважды два, только в этот раз даже проще. — …можешь убить сейчас, если хочешь. я правда. правда… ебланы. — можешь отметить это, как свою черту, активную с самого рождения, человек. я ещё не встречал никого, кто бы мог быть разочарованием с самого своего появления, но ты превзошёл все мыслимые ожидания. — …я тебя реально обидели, хах? — нам нужно двигаться. — что? — как я и сказал, сильверстоун, нам нужно двигаться. я не хочу потерять из-за тебя ещё больше времени, так что предлагаю проследовать в новое убежище. — оно у нас есть?.. запинаясь о доски в кромешной тьме, они неожиданно для себя обнаруживают у филипа фонарь с самой настоящей свечой внутри. мужчина идёт размеренно, точно расчитывая движения, не позволяя воску выливаться, а ветру перебивать огонь. в золотистом свете его волосы кажутся очень мягкими, и заплетены всё так же красиво и ровно. он явно расчёсывался и менял одежду… филип, который вроде как четыреста лет не был в городе и в общем в человеческом мире. — можешь не сдерживать своего любопытства. — ты серьёзно сам- — да, хейзел. это их имя. на него сделан особенный упор: хейзел поднимают глаза, обнаруживая обернувшегося филипа с протянутой к ним рукой и чуть более мягким выражением презрения, чем до этого. малиновая рубашка и брюки выглядят чисто, что удивительно после стольких-то их приключений в лесах. сверху наброшена спортивная куртка, волосы заплетены… он ухоженный. слишком даже. раньше как-то сильвер такого не замечали. — я не чувствовал от тебя интенции намеренного вреда, и тем не менее сорвался. могу пообещать излечить раны, как только мы найдём здесь больше источников магии. сильвер тупо пялятся, после протягивая и свою ладонь, касаясь грубоватой кожи. император легко перехватывает их жест, кладя вторую ладонь поверх, доверительно склоняясь. — и ещё… ты вернулся ко мне прежде, чем молчание стало бы невежливым. хейз смеются, неловко переступая через коряги, с трудом двигаясь сквозь чащу. то и дело отвлекали укусы комаров и непрошенная листва. на обочине дороги, прямо рядом с жилым районом, воздух был пропитан тишиной и влажным туманом. это — любимое время императора, да и самим хейз больше нравится находится в тени. никакого воя сирен, или подозрительных взглядов, сейчас жизнь казалась удивительно нормальной. филип же жестом указывает на фургон, припаркованный как-то криво на туристической стоянке. рэднэки тоже были частью их микромира, так что трейлерные акценты в виде этих нелепых американских домов на колёсах часто встречались. сильвер переводят взгляд с чуда техники на филипа и назад. — это… твое? — я любезно попросил продать нам данный дом на колёсах за некоторое количество золота. — …у тебя было золото? — у меня была магия. до сегодняшнего дня. и также я, право, надеялся, что вы бы оценили столь практичный вариант, который я нашёл не без усилий и… некоторого количества неловких бесед. хейз переводят взгляд с предлагаемых ключей на виттебейна.

с виттебейна — на ключи.

о, чёрт, да они всю жизнь мечтали о такой тачке, ебаный же император с его всплесками щедрости! не сдерживаясь, они снова подбегают, чуть ли не сбивая того с ног обнимашками. слышится, как гудит проклятье, а сам филип очень терпеливо считает до десяти одними губами. — я тебя иногда так люблю. ключи наконец в руках и они спешат забежать внутрь транспортного средства, оставляя немного недоуменного мужчину посреди дороги. виттебейн не привык, чтобы люди вокруг выражали настолько сильные эмоции, но всё-таки это был другой век и даже другое тысячелетие. и хейзел обожали его лапать… как же всё-таки тяжело иногда быть единственным воспитанным человеком в мире людей. — почему ты так резко решил сделать подарок? я думали, ты наоборот обижен? — обида — это нерациональное чувство, особенно на фоне более глобальной цели, господин сильверстоун. — хейзел. — …о, я всё ещё надеюсь, что это вы перейдёте на господин виттебейн, а не наоборот. — король охоты на ведьм, господин император виттебейн. — то, что я говорю, человек… нам нужно отправиться в путешествие кое-куда и я очень надеюсь, что ты будешь кооперативен. это звучит уже холоднее и спокойнее. дружеская беседа приобретает несколько противоречивый тон, филип смотрит на них так, словно бы читает, пытаясь наилучшим образом исправить написанное, не оставляя клякс. — и… куда? перед ними открывается ещё одна книга из музея, но в этот раз почему-то страницы куда более пожухлые и это… не напоминает сувенирчик на продажу. о, блять. филип спиздил у джейкоба его реликвию… — только не говори мне, что это та книга, о которой так печется твой правнук… — это, человек, мемуары моего брата калеба. здесь с куда большей точностью отражено произошедшее со мной… и согласно этим записям, потомки ведьм всё так же обитают в грейвсфилде. обозначено их место паломничества…

хах?

они склоняются, пытаясь разобрать конкретную дорогу до точки на карте, но она явно слишком древняя. на месте, где должно быть собрание, сейчас совершенно точно находится развалина древней постройки, на которую водят всяких впечатлительных мифолюбов. это недалеко от туристического маршрута, в общем-то, но если честно, ехать эти двадцать километров на машине будет покруче, чем шарахаться сквозь лес пешком… плюс дорога обратно, да. имеет смысл, если он всё-таки решил обличать сообщество колдунов перед церковью, или кем там. правда... это возвращает к старому разговору. если он собирается кого-то в чем-то обвинять, то тут прямая дорога в психушку. с другой стороны, виттебейн кажется таким воспрявшим духом, когда мелет свои истории о крестовых походах и праведном сожжении еретиков. хейз невольно тепло улыбаются в первый раз за долгое время и поправляют выбившийся локон филипа, тронув подушечкой пальца острый кончик. он напрягается, хмурясь, но вместо того, чтобы привычно отвергнуть жест, наоборот вопросительно смотрит. мол, чего ты от меня ждёшь? — ты весь светишься, говоря об убийстве колдунов. — может, это единственная часть данного мира, что остаётся понятной и близкой мне. — почему так? ты разве никогда не видел, как церковь сжигает невинных типа тебя? — я не невинен. это мой повод положить жизнь на то, чтобы каждой секундой собственного существования внушать страх в низменных существ. — так доблестно быть частью чего-то большего. — именно так, человек. он улыбается, неожиданно светло смотря на них, как будто подумав, что хейз действительно разделили эту позицию. жаль, что длится это воодушевление лишь секунду. после он задумывается, отводя взгляд, с неуверенным видом приглаживая края рубашки и хмурясь. — я понимаю то, о чём вы говорите, в виде того, что бог не способен контролировать земную справедливость, но если впасть в уныние, виня лишь его и не пытаясь самому поступить по чести, мир людей не станет лучше сам собой. молчание. он перелистывает страницу, показывая иллюстрацию со злобными ведьмами, сжигающими неизвестных персон. хейзел читают то, что пишет калеб

«я совершил ужасную ошибку, те люди, что прежде казались мне частью

божьего замысла и его проповедниками, на самом деле сами управлялись

из темноты демонами и заставляли меня плясять…

филип, то, что ты мне сказал было правдой: этот город будет основан на костях.

как жаль, что тебя нет рядом…»

— все ведьмы, до сих пор обитающие здесь, являются потомками детей титана, прародителя измерения, где я был заточён. они лишили меня дома, семьи… человечности. я верю, хейзел, что имею право так же лишить их чего-то важного. — …так ты решил убить их всех? ты же понимаешь, что среди жителей полно людей с примесями крови древних ведьм? — я пощажу тех, кто до сих пор не молится титану, вместо истинного бога. потому нам и нужно проверить место, где прежде проводились собрания. — ну а если… там никого не будет? — я так полагаю, это невозможно… учитывая, что мой потомок так же имел записи о ведьмах на стенах с фотографиями места, указанного здесь. — …ты же понимаешь, что это немного не то, на что мы договаривались? филип молчит, после поднимаясь и делая широкий жест рукой, обозначающий что-то вроде «тогда выходи, подождёшь в грейвсфилде». хейзел мгновенно представляют примерно миллион сценариев, где филип, не знающий о существовании встречного потока машин, попадает в аварию. умирает от голода, забыв, что не бессмертен здесь. просто ведёт себя как дурак, не понимающий, что сигналить и без повода врубать поворотник — это херовая идея. нда. — забей… я поведу. но не собираюсь участвовать в массовом убийстве. — значит, мы договорились.