Less than three

Прошедшие два дня Тэхён провёл затворником. Желание контактировать с кем-либо напрочь отсутствовало, поэтому, отключив звук на телефоне, он дал себе немного времени побыть в одиночестве. Кима грызли разного рода сомнения, и он очень упорно пытался избавиться от всех мыслей: отвлекался на просмотры аниме, сериалов и комиксов, тайком пронося в комнату всякую вредную дрянь, вроде чипсов или сладкой соломки. Валялся в кровати безвольной куклой и вяло прожёвывал еду, разбрасывая крошки по простыням, забив на окружающий мир. Когда тело начало приобретать форму кровати, а внешний вид стал походить на восставшего из мёртвых, Тэхён понял, что пора бы покинуть своё безопасное убежище в виде кокона из одеяла. Недолго думая, позвонил Джину и попросил съездить с ним в танцевальный клуб. Они ведь договаривались с командой отметить удачно пройденный отбор. Отличный повод утопить все свои мысли и печаль на дне рюмки с соджу. Плетясь по холодному коридору уже такого родного здания и слушая причитания Сокджина о ненавистных пробках, Ким, не дойдя буквально два шага до двери в зал, чувствует вибрацию телефона в кармане. На секунду жалеет, что решил включить уведомления, пока ехал в машине, но увидев, от кого пришло сообщение, невольно улыбается. Пока читает, чувствует, как пылают щёки, и хорошо, что лицо прикрывают волосы, потому что, подняв взгляд от телефона, замечает, что на него смотрит Чонгук. Даже не просто смотрит — пялится. В его взгляде читается какая-то излишняя обеспокоенность, что кажется слегка неожиданным. Да, вид у Кима тот ещё: бледный, растрёпанный, с потрескавшимися губами, но какое до этого дело Чону? Решив об этом подумать позже и придерживаться изначального плана, а именно — напиться, Тэхён сдавленно улыбается и проходит в зал. Юнги и Джину идея Кима совсем не нравится; и если Джин ещё как-то держит себя в руках, то Мин готов рвать и метать. Отчитал за то, что Тэхён пропустил сегодняшние пары и пригрозил рукоприкладством, если тот немедленно не возьмёт себя в руки. Но Тэ, видимо, что-то напутал, и вместо себя — очень настойчиво берёт в руки рюмку с крепким алкоголем и запивает её пивом. Раз за разом. После очередной вспышки гнева от лучшего друга, Тэхён стоит, облокотившись о ледяную стену здания, медленно курит и слушает новую порцию нравоучений от Юнги. — Какого хуя ты творишь, Тэ? Я не узнаю тебя. Два дня морозишься, сейчас нажираешься в слюни и ведёшь себя, как полный долбоёб, а я даже не знаю почему. Мы друзья вообще или где? — Мин пытается скрыть обиду в голосе, но последняя фраза выдаёт его с потрохами. Он беспокоится за друга, видит, что что-то не так. Да тут и слепой бы заметил. Тэхёну самую малость стыдно, но алкоголь настолько затуманил разум, что вместо того, чтобы извиниться, он тихонько смеётся, чем ещё больше злит и без того раздражённого Юнги. — Знаешь что? Иди к чёрту! Поговорим, когда протрезвеешь, — развернувшись на пятках, Мин быстро преодолевает расстояние ко входу в здание и громко хлопает дверью. И Ким уверен, что следующим к нему выйдет Джин, чтобы провести ещё одну воспитательную беседу, но как же сильно удивляется, когда боковым зрением видит приближающегося Чонгука. Старается не подать виду, что озадачен, и просто пялится в небо. Заметив, как тот мнётся и почему-то нервничает, решает заговорить первым и извиниться за случай на сцене — хотя бы какую-то часть того злополучного вечера хочется отпустить. Облегчённо вздыхает, когда Чонгук, протягивая ладонь, шутит, что Тэхён всегда может положиться на его руку, но следом звучит фраза, которая выбивает весь воздух из лёгких и пускает по телу разряд тока. «Я с тобой, Тэ. Я рядом» Киму кажется, что мир вокруг застыл, а перед глазами маячат два фантомных оранжевых огонька в холодном небе ночного Сеула. Он может поклясться, что чувствует запах реки и присутствие Куки поблизости; будто если протянет руку, то сможет прикоснуться. Все попытки упорядочить мысли или утопить их в алкоголе идут прахом, и тоска накатывает с новой силой. Чтобы окончательно не захлебнуться в этом водовороте чувств, Тэхён пытается перевести тему, но, открыв рот, выдаёт совсем не то, что хотел. И он не ожидал, что Чонгук с таким упоением будет рассказывать о любви; его глаза сияют, голос наполнен нежностью и лёгкой грустью, будто он говорит о какой-то несбыточной, но такой желанной мечте. Тэхён внимательно слушает, кивает и осознаёт, что у него есть, как минимум, пара «симптомов». Это всё ещё беспокоит, но отрицать очевидное больше нет сил. Хочется поговорить об этом с Куки. Он знает и понимает Кима, как никто другой, и, возможно, сможет объяснить, что всё-таки происходит. Как только за Чонгуком закрывается дверь, Тэхён шумно выдыхает, создавая клубы горячего пара, и тянется к карману джинсов, пытаясь нащупать телефон. Перечитав ещё раз последние сообщения от Куки, он чувствует, как кровь по венам начинает бежать быстрее, а дыхание учащается. Тэхён скучает. Как бы он ни старался задушить в себе это чувство, но он действительно очень сильно скучает по Куки. Понимает, что для начала стоило бы извиниться, но решает сделать это позже. Поэтому, не теряя больше ни секунды и не давая сомнениям снова поселиться в голове, быстро печатает: V_tt: Теперь моя очередь придумывать, где пройдёт наше следующее свидание. Почти сразу появляется отметка «прочитано», и Тэхён не может сдержать улыбки — Куки ждал его сообщения.

*****

По пути в зал Тэхён обнаруживает в коридоре Чонгука. Тот сидит на полу с опущенным вниз лицом, его руки крепко прижаты к груди, а тело слегка потряхивает. Киму кажется, что Чон плачет, поэтому он не раздумывая кидается его утешать. Приближаясь, слышит невнятное бормотание и, задержав дыхание, напрягает слух, пытаясь понять, что тот говорит. Удаётся разобрать только несколько слов, но, кажется, Чон только их и повторяет: — Вот же придурок, ну какой же придурок… — тихим шёпотом, содрогаясь. Тэхён тихонько присаживается на корточки возле дрожащего тела и в попытке поддержать и показать своё присутствие, кладёт руку на колено Чонгука. Дрожь резко прекращается, голова Чона медленно поднимается вверх, а Ким готовится увидеть заплаканное лицо, мысленно подбирая утешительные слова. Вглядываясь в чужое лицо, замечает капельки слёз собравшиеся в уголках глаз, но понимает, что что-то не так. Прищурившись и придвинувшись поближе до него доходит… Господи, этот придурок ржёт! Да так, что слёзы навернулись. — Айщ! Чонгук, блять, ты меня напугал! — рычит, замахиваясь кулаком, чтобы с силой ударить в плечо. Но Чонгук ловко перехватывает руку и крепко сжимает запястье Тэхёна, защищаясь. — Тэхён… Ох, Тэхён… — причитает, уже вовсю заливаясь громким, счастливым хохотом. Успокоившись и вытерев рукавом выступившие слёзы, Чонгук извиняется за то, что напугал, и, не объяснив причину своего веселья, предлагает вернуться к ребятам. Тэхён, невзирая на любопытство, соглашается и, недовольно цокнув, помогает Чону отряхнуться от пыли, попутно ругая его за глупое решение посидеть на холодном и грязном полу. Войдя в зал, они замечают, что вечеринка окончена и все собираются по домам. Уборка идёт полным ходом, и Тэхён с Чонгуком, переглянувшись, расходятся по разным углам на помощь команде. Морозный воздух немного выветрил алкоголь из организма Кима, и он теперь чувствует острый укол стыда за сегодняшнее поведение. Честно говоря, он даже не думал, что алкоголь на него так повлияет; его максимум — бокал вина, и то, только по какому-нибудь особенному поводу. Поэтому, неловко переминаясь с ноги на ногу, он бормочет извинения перед командой за то, что перебрал, и получает в ответ пару колкостей и шуток. Хосок, не изменяя своим принципам, хохочет во весь голос и сквозь смех причитает, что у Чимина появился соперник по части выпивки. Юнги при этом молчит и даже не поворачивается в сторону друга. Тэхён замечает это и понимает, что должен извиниться. Пусть они и лучшие друзья, но своей привязанности или других чувств не демонстрируют — Юнги ненавидит все эти телячьи нежности; поэтому, подойдя к другу и помогая ему убрать бутылки со стола, Ким вместо «извини» тихо произносит: — Давай мы с Джином подвезём тебя? Юнги медленно поворачивается, окидывает Тэхёна небрежным взглядом, подмечая, что тот слегка протрезвел, и приподнимает уголки губ в ухмылке. — Подлизываешься? Можешь не стараться, Джин всё равно предложил раньше. Улыбаясь, Тэхён пихает друга плечом, понимая, что тот уже не в обиде, и расслабляется. Юнги вспыльчивый, но быстро остывает. Он чем-то похож на дворового кота — такой же недоступный, с виду самовлюблённый и холодный. Но стоит проявить к нему заботу, ласку и немало терпения — заурчит и будет льнуть ласковым котёнком, лишь изредка выпуская когти. Мин Юнги сложный, редко кого к себе подпускает, и многие видят за его защитной оболочкой обычного отморозка и грубияна, но никто прежде даже не пытался его понять. Никто, кроме Тэхёна. Уложив весь мусор в пакеты, собрав стол и занеся в раздевалку лавочки, парни толпой вываливаются на улицу под аккомпанемент шуток и громкого смеха. Вечер прошёл замечательно, и у всех, включая Тэхёна, приподнятое настроение. Ещё немного поговорив, ребята прощаются и расходятся кто куда. Тэхён, Джин и Юнги, негромко переговариваясь, бредут к парковке, когда Мин вдруг останавливается и оглядывается назад, услышав шарканье чьих-то ботинок за спиной. — Эй, Мин! — Чимин расплывается в дерзкой ухмылке. — Вот же прилипала, — закатив глаза, Юнги разворачивается обратно к друзьям и продолжает идти, слегка замедлившись. На его лице ходят желваки, а кулаки крепко сжаты, будто он чувствует какую-то опасность и готовится обороняться. — Ну Шу-у-уга! Ты что, злишься из-за моей маленькой шалости? — тянет Пак, не уменьшая между ними расстояния. Также не спеша плетётся за ребятами к парковке, хотя ему совершенно в противоположную сторону. Юнги резко разворачивается, широким шагом подходит к Чимину и, схватив того за ворот куртки, выплёвывает: — Для тебя я — хён. Прояви уважение к старшим, невежа! Не дорос ещё меня Шугой называть. Мин не отпускает, всё так же крепко держит Пака за куртку и смотрит прямо в глаза. Чимина, видимо, это нисколько не смущает, а проявленная грубость только больше раззадоривает. Сделав глубокий вдох, он придвигается ближе к лицу Юнги, и тот готов поклясться, что видит пляшущих чёртиков в глазах Пака. — Что-то тебя не шибко беспокоило моё невежество, когда ты засасывал меня на остановке, хён, — выделяя последнее слово, с издёвкой бросает Чимин. Юнги растерянно отталкивает его и отшатывается на несколько шагов назад, с ужасом всматриваясь в непроницаемое лицо напротив. Мин оборачивается к друзьям в надежде, что те ничего не услышали, но, увидев их лица, понимает — он в полной заднице. Тэхён застыл на месте, а его нижняя челюсть, кажется, болтается где-то на уровне асфальта; он быстро моргает, переводя вопросительный взгляд с одного на другого, но те не собираются ничего объяснять. Джин, как более зрелый и опытный, отводит взгляд в сторону, делая вид, что его очень интересует архитектурное решение соседней многоэтажки. Молчание затягивается, а воздух вокруг будто трещит по швам. Такой кричащей неловкости между друзьями ещё не было. Юнги ощущает дичайший стыд вперемешку со жгучей яростью. Возвращая внимание к Чимину, он всем своим видом демонстрирует отвращение, пытаясь скрыть обиду где-то на дне своих глаз; его колотит, но далеко не от холода. Медленно подходит к виновнику своего состояния, всеми силами борясь с жаждой впечатать кулак в эти пухлые губы, застывшие в ухмылке. Долго всматривается в чужие глаза, желая найти там хоть каплю сожаления за сказанные слова, но, к своему разочарованию, не находит. — Ещё раз увижу — клянусь, отхуярю так, что мать родная не узнает, — Юнги пытается звучать максимально угрожающе, но на последних словах дрожь в голосе предательски проскальзывает, стирая ухмылку с лица Чимина. Тот долго ещё будет стоять, наблюдая за отдаляющейся спиной Мина, и чувствовать во рту привкус горечи.

*****

Flashback День отбора Юнги наблюдает за выступлением лучшего друга и ощущает, как по спине бегут стаи приятных мурашек. Он гордится и восхищается Тэхёном, радуется тому, что «Choice» танцуют под его мэшап и пытается не пялиться на розововолосого парня, который двигается слишком сексуально и вызывающе. Несколько раз поймав на себе взгляд этого демона-искусителя, Юнги, боясь быть пойманным с поличным, всё же отворачивается. Нечего пялиться на этого придурка, подумает ещё невесть что… Да и вообще он неистово раздражает. Откуда-то взял номер Мина и написывает последние два дня. Слишком навязчивый и бесцеремонный. И если поначалу речь в переписках шла только о музыке и танцах, то потом Чимин пытался перейти на личные темы, что очень злило. Юнги откровенно игнорировал большинство вопросов, а на остальные отвечал односложно, показывая своё безразличие. Если бы это работало… Зная, что трек подходит к концу, Юнги уходит в раздевалку, чтобы принести воды запыхавшимся после танца ребятам. И, господи, как же он об этом жалеет. Мало того, что Тэхён чуть ли не душит своими объятиями, которые Мин не жалует, так ещё и приходится лицезреть Чимина, жадно глотающего воду. Широко открыв рот и запрокинув голову, тот вливает жидкость прямо в глотку, не заботясь о пролитых каплях, которые стекают по подбородку, кадыку, переходя к шее и скрываясь за воротом футболки. На этот раз Юнги откровенно пялится и пытается избавиться от желания повторить путь этих капель своими пальцами или, того хуже, языком. Рисуя в голове эту картину, горе-художник даже не замечает, что Чимин перестал пить и смотрит на него со своей блядской ухмылкой, приподняв одну бровь в немом вопросе. Такое ощущение, что он прочёл мысли в чужой голове и ждёт каких-нибудь действий. Но Юнги не собирается ничего предпринимать, поэтому, надев свою привычную маску недовольства, молча отворачивается. Пока все идут в раздевалку, шумно обсуждая прошедший отбор, Чимин, поравнявшись с одиноко идущим Юнги, предлагает тому прогуляться вместе до остановки. — Заодно обсудим концепцию следующего мэшапа для нашего танца, — добавляет Пак, замечая в глазах парня сомнение. Юнги какое-то время колеблется, борясь с желанием одновременно послать и согласиться на предложение, но зная, что тот всё равно не отвяжется, соглашается. Вдыхая морозный воздух и слушая бесконечный лепет рядом идущего парня, Юнги радуется, что нужная остановка находится всего в паре кварталов. Минут двадцать пути и он наконец распрощается с этим надоедливым Пак Чимином. Как же он раздражает… Почему так сложно оторвать взгляд от его губ, когда он говорит? И хочется подарить ему увлажняющий бальзам, потому что задолбал уже постоянно их облизывать. Бесит. — Ты вообще слушаешь меня? — А? Да… Ты что-то про котов говорил, — Юнги отворачивается, в попытке скрыться от пытливого взгляда. — Я сказал, что ты на кота похож. Твой разрез глаз — кошачий, — улыбается Чимин. Ему очень забавно видеть такого Мина — слишком тихого, будто бы даже смущённого. Так и хочется подразнить. — Можно я буду называть тебя «котиком»? — А я смотрю, ты себе не изменяешь. Как всегда хуйню какую-то несёшь, — фыркает Юнги. А у самого внутри всё сжимается от голоса Чимина, когда тот произнёс дурацкое прозвище. — Конечно не изменяю. Я вообще очень верный. Будешь моим парнем — докажу, — чуть серьёзнее, чем требовалось бы для шутки, произносит розововолосый. — Поверю на слово. Добравшись до остановки, Юнги наспех прощается, желая как можно быстрее покинуть эту сомнительную компанию. Уже развернувшись и достав телефон, чтобы вызвать такси, чувствует на запястье крепкую хватку. Чимин держит его за руку и смотрит прямо в глаза умоляющим взглядом. Грёбаный манипулятор. — Подожди. Постой со мной, пожалуйста, пока не приедет автобус. Уже поздно, остановка пустая, вдруг меня украдут? — Да кому ты, блять, нужен, — безразлично бросает Мин, вырывая руку из хватки. Он устал и хочет быстрее оказаться дома, но бросать Чимина одного в такое время и правда как-то стрёмно. Облокотившись на забор рядом с остановкой, Мин рассматривает свои ботинки, молча давая понять, что никуда не уйдёт. Считая трещинки на асфальте, находящиеся под подошвами, и задумавшись о чём-то своём, он совсем не замечает, как Чимин оказывается рядом. Слишком близко. — Кому нужен? Хмм… Может быть, тебе? — Мечтай, — Юнги уже очень жалеет, что согласился остаться. И что вообще пошёл на эту чёртову авантюру с прогулкой. — Ну да, ну да. Ты весь танец пялился на меня, как на кусок мяса после дикой голодовки. Думаешь, я не заметил? — придвигаясь ближе, мурлычет Чимин. — И всю дорогу до остановки взглядом мои губы облизывал. Скажешь, что мне показалось? Юнги начинает нехило заводиться. И не в том смысле, что его возбуждает подобное поведение, а в том, что хочется врезать по этому самодовольному лицу. Пусть тот и прав, но какого хрена говорить об этом так открыто? Где чувство такта, где хотя бы намёк на скромность и воспитание? Хотя, боже, о чём он говорит… Это же Пак-блядский-Чимин. О какой скромности может идти речь? — Я тебя засмущал? Прости, не думал, что это вообще кому-нибудь под силу. Великий Шуга — грубый, холодный, неприступный музыкант-матершинник, засмущался от маленького, безобидного Чимина, — тянет розововолосый, становясь между ног Юнги и почти прижимаясь к застывшему от такой наглости телу. — Думал, ты смелее. Злость накатывает с такой силой, что держать себя в руках становится слишком сложно. Юнги вскидывает голову и смотрит в ухмыляющееся лицо напротив, до скрипа сжав зубы. Он понимает, что это чистой воды провокация, но ведётся, как маленький ребёнок. Хочется разбить кулак об это красивое лицо, скрывающее под собой настоящего дьявола, или стереть эту блядскую ухмылку своими губами, прикусив нижнюю губу до крови. Юнги раздражён. Ему не нравится, что им манипулируют, но не может с этим бороться. Терпение с оглушительным треском взрывается на тысячи мелких осколков, грозясь изранить своими частичками всех окружающих. Юнги, приняв своё поражение в борьбе с самообладанием, с силой хватает Чимина за затылок и резко притягивает к себе. Грубо впивается в чужие губы, просовывая язык в податливый рот, не чувствуя никакого сопротивления. В этом поцелуе нет никакой нежности, признаний в чувствах и чего-либо связанного с романтикой. Лишь дикая злость и вожделение. Юнги зарывается пальцами в розовые волосы, с силой оттягивает пряди и прикусывает нижнюю губу Пака, держа в зубах до тех пор, пока не чувствует металлический привкус во рту. Проведя языком по ранке, он снова вовлекает их в тягучий поцелуй, не обращая внимания на окружающий мир и на то, что их может кто-то увидеть. Чимин, наслаждаясь победой, льнёт ближе, прижимая бедро к паху Юнги, вырывая из того глухой стон. Довольно ухмыляясь прямо в губы, продолжает тереться бедром и чувствует, что если они продолжат, то спустит прямо в штаны. Слишком мокро, слишком пошло, слишком горячо. Звук открывающихся со скрипом дверей заставляет двух парней оторваться друг от друга. Они даже не слышали, как подъехал автобус. Юнги смотрит на раскрасневшегося Чимина, на его искусанные и припухлые от долгого поцелуя губы, и будто приходит в себя. Резко поднявшись, хватает его за рукав и подталкивает к автобусу, не говоря ни слова. Тот смотрит с озадаченным видом, но не сопротивляется. Знает, что сейчас лучше ничего не говорить, пусть и есть, что сказать. Когда за розовой макушкой закрываются двери и автобус отъезжает, Юнги устало садится на лавку, прижимает холодные пальцы к горячим, исцелованным губам и пытается понять, во что он, блять, только что вляпался. End of flashback

*****

Черная Audi мягко плывёт по асфальту ночного города, разрезая светом фар кромешную тьму впереди. Юнги живёт в небольшом особняке почти на окраине города, поэтому дорога занимает больше. Половину пути в машине звенит тишина, нарушаемая лишь тихой музыкой из магнитолы и беспокойными постукиваниями пальцев водителя о руль. Джину хочется нервно рассмеяться и обрызгать салон святой водой, потому что, ей богу, кажется, что кто-то навёл порчу на автомобиль, и в последнее время все, кто в него садятся — теряют дар речи. Решая самолично снять это проклятие, Сокджин идёт на крайние меры. — Юнги, как думаешь, что говорит подушка человеку, когда тот в плохом настроении? Тэхён закатывает глаза, пытаясь подавить рвущуюся наружу улыбку, а Юнги, отрываясь от созерцания пейзажей за окном, недовольно бормочет: — Что? — «Ты можешь на меня положиться!» — выкрикивает Сокджин, приправляя шутку смехом, похожим на звук стеклоочистителя. Тэхён прыскает в кулак, а Юнги, улыбнувшись лишь краешком губ, поворачивается обратно к окну, возвращаясь к своим мыслям. Он рад, что к нему не лезут с расспросами, но замечает, как нервно заламывает пальцы Тэхён в попытке усмирить своё любопытство. Мин не привык делиться личным, даже с лучшим другом. Легче было переварить всё самому или просто запереть переживания за сотней замков где-то в глубине сознания. Поначалу Тэхён пытался найти ключи к этим замкам, хотел заглянуть глубже в душу друга, но, наткнувшись на сильное сопротивление, граничащее с грубостью, бросил попытки. Притёрся, привык, смирился и принимает Юнги таким, какой он есть, со всеми странностями и недостатками. Только вот в данной ситуации, грызущее любопытство умоляет Кима наплевать на условные рамки и вытрясти из Юнги всё, вплоть до мельчайших подробностей. Если понадобится — шантажом или силой. — Юнги… — Не начинай, Тэ. Я не хочу об этом говорить. — Тогда я спрошу у Чимина. Он, знаешь ли, иногда такой болтливый… Юнги тяжело вздыхает и устало откидывается на спинку сиденья, моля небеса дать ему сил пережить этот день. Сопротивление бесполезно, Тэхён добьётся своего и в любом случае всё узнает — либо от него, либо от Чимина. И страшно даже представить, с какими грязными подробностями Пак будет описывать их «маленькое недоразумение». Лучше уж самому. — Мы просто прогулялись после отбора. Он меня разозлил, я его поцеловал. Такой ответ устроит? — Так вот что за планы у тебя были… — задумчиво тянет Ким, — но мне нужны подробности, Юнги. Я столько раз тебя злил, но в ответ получал лишь затрещину вместо поцелуя, так что на этот раз не отвертишься. Мы же друзья, всё-таки, мог бы и рассказать… — А, да?! Ну, знаешь, если бы ты соизволил ответить хотя бы на один телефонный звонок за эти два дня, то сейчас бы меня не задрачивал, — злится Мин. Конечно, он не звонил ему с целью рассказать о поцелуе, но не воспользоваться возможностью пристыдить друга за игнор считает кощунством. Может, Киму станет стыдно и он отстанет с расспросами. И это почти работает. Тэхёну правда становится стыдно за то, что вёл себя так эгоистично. В то время, когда друг нуждался в нём — он переживал о виртуальном свидании и таком же виртуальном поцелуе, позабыв обо всём на свете. Ким прокручивает в голове субботний вечер и задумывается; снова вспоминает лавирующий китайский фонарик в звёздном небе, то приятное тепло глубоко внутри от сообщений Куки, и не может сдержать улыбки. Если бы они были в тот вечер рядом, то, может быть… Стоп. Улыбка Кима становится шире, а глаза упираются в Юнги, который в ответ смотрит недоуменным взглядом. Кажется, что если прислушаться, то можно услышать, как крутятся шестерёнки в голове Тэхёна. Он о чём-то усердно думает, и чем больше погружается в размышления, тем шире становится его улыбка, пока совсем не превращается в громкий хохот. Из глаз брызгают слёзы, он бьёт ладонью по бедру и заливисто смеётся. — Суббота… Блять… Магнитные бури или ретроградный Меркурий? — несвязно бормочет, ловя на себе удивлённые взгляды. — Может, каким-то чудом… Нептун приблизился слишком близко к Земле? — смех превращается в вопли раненой гиены, а наблюдающие за этим сумасшествием Юнги и Джин переглядываются, мысленно обмениваясь вопросом, не пора ли звонить в дурку. — Ты совсем ёбу дал, Тэ? — не выдерживает Мин. Ким переводит дыхание и прикладывает максимум усилий, чтобы успокоиться. Смех больше походит на истерику, чем нехило пугает друзей. Они настороженно наблюдают за вытирающим слёзы Тэхёном и ждут хоть каких-то объяснений. А тот, икая от внезапно сильного приступа смеха, думает о том, какой же он дурак. Пребывая два дня в добровольном заточении в собственной комнате, он съедал себя изнутри переживаниями о том, что лучший друг отвернётся от него, когда узнает, что его влечёт к парню. Не так совестно было перед отцом и мамой, как перед Юнги. Было мерзко от самого себя. Он представлял лицо Мина, который смотрит на него с отвращением после услышанного; как тот разворачивается и, уходя, просит никогда больше не писать и не звонить. А на деле оказывается, что в тот же вечер его лучший друг целовался с парнем. Забавно, но только сейчас Тэхён задумывается о том, что никогда не видел Юнги с девушкой. Они могли пофлиртовать с представительницами прекрасного пола в ночном клубе, после чего Ким иногда уезжал с одной из них в какой-нибудь ближайший отель, но не придавал значения, что Мин никогда так не делал. Часто проскальзывали шутки, что Юнги в серьёзных отношениях с музыкой и работой, и на этом тема себя исчерпывала. Тэхёну становится интересно, всегда ли его друг был таким? И не рассказывал он, потому что боялся того же, чего и Ким? — Ох, Юнги… Это пиздец смешно, если честно. В эту субботу, походу, в нашем городе была какая-то слишком голубая аура, — хмыкает, но уже без былого веселья. — Джин, может и у тебя есть какие-то секретики, которые ты хочешь нам поведать? Водитель, паркуясь у дома Юнги, отрицательно мотает головой. Ему не хочется участвовать в обсуждении подобной темы. Пусть он и друг Тэхёна, но Мин ему по сути никто и, наверное, последнему не очень приятно, что Джин стал свидетелем чего-то слишком личного. — О чём ты говоришь? — теперь уже Юнги любопытно. — Ты устал, иди домой, а я позвоню тебе позже и всё расскажу. Но только в том случае, если ты поведаешь мне все подробности того, что было у вас с Чимином, — предлагает Тэхён, а Юнги что-то недовольно бурчит себе под нос, прощается со всеми и шаркающими шагами направляется к дому.

*****

На обратном пути, Тэхён вкратце рассказывает Джину о Куки, избегая подробностей. Просто говорит, что они хорошие друзья, у которых было «почти свидание», и что это показалось забавным, учитывая ситуацию Юнги. Он любит Сокджина, доверяет ему, но не настолько, чтобы открыть душу и рассказать о чувствах. Да и сам Джин не настаивает — он всего лишь водитель, который сдружился с сыном начальника больше, чем следовало бы. Проболтав всю дорогу и наконец добравшись домой, они тепло прощаются и расходятся по своим комнатам — Джин живёт с ними в отдельном крыле для прислуги. Приняв душ и переодевшись, Тэхён заваливается на кровать и, взяв в руки телефон, предвкушает увидеть сообщение от Куки. Но его нет. Он прочитал и ничего не ответил. Ким чувствует лёгкий укол обиды, но, решая ещё немного подождать, пишет Юнги с просьбой созвониться, на что получает короткое: «Завтра», и, отбросив в сторону телефон, включает «режим Хатико». Хватает его ровно на двадцать четыре минуты — Тэхён считал. Желание пообщаться после двух дней молчания усыпляет гордость, поэтому он снова тянется к телефону. Немного нервничает, но всё же считает, что виноват перед Куки, и теперь его очередь делать первый шаг. V_tt: Ты передумал? Ждёт ещё минут пять, которые кажутся ему несколькими часами, прежде чем получает ответ. Kookie: Нет! Kookie: Прости, я был немного занят. Сначала был слишком шокирован, чтобы тебе ответить, а потом пытался спасти лучшего друга от неразделённой любви и попыток натворить глупостей) Снова это приятное чувство тепла разливается по телу. Тэхён улыбается и думает о том, как ему этого не хватало. V_tt: Я понял.) Прости, что пропал на два дня. Мне нужно было о многом подумать. По-хорошему, стоило бы тебя предупредить, но я не смог. Ты не злишься? Kookie: Не злюсь) Я, конечно, очень волновался, но уже всё хорошо) Просто… Не пропадай больше. Говори со мной, если что-то не так. Тэхён прижимает ладонь к покрасневшим щекам и пытается понять, от чего они так горят. От осознания, что о тебе волнуются, или от стыда, что всё же заставил Куки испытать это чувство? V_tt: Прости ещё раз. Постараюсь больше так не делать. Но не обещаю. :) Kookie: Ви Kookie: А если я скажу, что скучал по тебе, ты снова сбежишь?) Теперь щёки уже пылают настолько, что, кажется, ещё немного и прожгут кожу до кости. V_tt: Не в этот раз.) V_tt: Я тоже скучал. Возможно, ситуация с Юнги прибавила Тэхёну смелости. Уже не так страшно принимать эти чувства и отвечать на них. Не так стыдно думать о том, что скучаешь по Куки совсем не по-дружески. Появляется желание узнать, останется ли всё это, если встретиться в реальной жизни. Хочется большего. Kookie: Я покраснел, как девчонка) Kookie: Так что насчёт свидания? Что ты задумал?) V_tt: Мы пойдём в ресторан.) Kookie: В один? То есть… Я не совсем понимаю. Объясни, что ты имеешь в виду, иначе я надумаю себе непонятно чего. Тэхён нервничает. Понимает, что это слишком импульсивное решение, которое может понести за собой ужасные последствия. Оно может разрушить планы на баттл, может дать повод отцу увезти его учиться заграницу или вообще запереть где-то в подвале без еды и с книгами по экономике. Это может испортить всё. Но сейчас Тэхёну совершенно наплевать. Слишком большое желание увидеть Куки: заглянуть в глаза и понять, действительно ли между ними что-то есть или всё это придумало больное воображение Тэхёна. Надоело представлять, как выглядит Куки и рисовать в голове его образ, который каждый раз выглядит по-новому. Надоело накручивать себя и постоянно бояться, что его раскроют. Хочется быть смелым. Хочется большего. V_tt: Ты всё правильно понял, Куки.) Я хочу увидеть тебя.