Less than three

Kookie: Ну так что, ты согласен? Тэхён рассматривает за окном колышущиеся от ветра верхушки деревьев, держит в руках телефон, на котором открыт чат с Куки, и слушает музыку в наушниках. Пытается отпустить все гнетущие мысли, но, невольно вслушиваясь в текст песни, снова возвращается к ним.

SYML - Meant to Say Hid

If I wasn’t so afraid (Если бы я не был так напуган)

I’d shine a light up to space (Я бы осветил собой весь космос)

Then my soul could be (Моя душа могла бы быть)

Strong enough to see your face (Достаточно сильной, чтобы взглянуть на твоё лицо)

Give me one more day (Дай мне ещё один день)

Только Тэхёну мало одного дня. Четыре месяца. Дай мне четыре месяца, Куки, и я стану достаточно смелым. Прокручивая в голове диалог с отцом, Ким пытается понять, что чувствует. Обычно после таких походов в кабинет он запирался в ванной и долго сидел под обжигающими кожу струями воды, пытаясь смыть с себя всю грязь, которую на него вылил отец. Почему же сейчас всё иначе? Тэхён всё ещё ощущает под ногами неустойчивую почву, видит на горизонте свою мечту, слышит запах свободы и идёт по этому извилистому пути, кажется, целую вечность, совсем не приближаясь к желанному. Чувствует тяжёлые кандалы, сковывающие ноги, слышит звенящий звук цепей за спиной, и ему кажется, что он один во всём этом прогнившем мире. Но это всё меркнет, стоит только взгляду зацепиться за светящийся экран телефона и шесть букв, складывающиеся в одно слово, которое вызывает необъяснимый трепет — Kookie. Его Куки. Который не раздумывая ступил на поверхность тернистого пути Тэхёна, поднял с земли тянущиеся за кандалами цепи и держит в своих руках, облегчая путь. Молча идёт рядом к его мечте. Согласен шагать рука об руку сколько понадобится. Куки меняет его. Делает лучше, смелее, увереннее. Пока ещё не настолько, чтобы противостоять отцу, но достаточно для того, чтобы не ощущать себя куском дерьма после очередной вспышки гнева от родителя. Возможно, Тэхёна меняет не сам Куки, а чувства, которые он к нему испытывает. Они действительно окрыляют, не дают упасть, дарят надежду и веру в лучшее. Достаточно понимать, что где-то есть человек, который в тебя верит и кому ты нужен со всеми своими проблемами и тараканами, чтобы иметь в себе силы бороться и не опускать руки. V_tt: Согласен. Но обещаешь, что на наше настоящее свидание наденешь чёрный гольф? Kookie: Всё, что захочешь, малыш :) Тэхён не помнит, в какой момент он перестал душить порхающих в животе бабочек и сопротивляться чувствам. После двух дней заточения в комнате и собственной голове? После разговора с Чонгуком у клуба, когда тот описывал, что чувствуют влюблённые? Или после разговора с Юнги в университетской столовой, когда друг пытался объяснить на пальцах, что его будет ожидать, если он решится завязать романтические отношения с парнем? Хотя это всё уже не важно. Сегодняшний день стал отправной точкой для Кима, и он больше не хочет сдерживать себя и пытаться перекрыть кислород зарождающимся чувствам. Он отпускает все сомнения и страхи, позволяет расцвести улыбке на лице и наслаждается приятным растекающимся теплом внутри от этого ласкового «малыш».

*****

— Ты совсем ёбнулся, Чонгук? — лежащий на кровати Чимин пытается собрать кубик Рубика, но, когда лучший друг заканчивает рассказывать увлекательнейшую историю, отбрасывает игрушку в сторону и вопрошающе смотрит на рассказчика. — Ну а что я должен был сделать? Рассказать ему сразу, как догадался? — Чонгук нервными шагами измеряет комнату, зарывшись рукой в волосы и почёсывая затылок. — Он бы послал меня и на этом всё закончилось. — Зато теперь, когда узнает — кинется на тебя с объятиями, — фыркает розововолосый. Он хочет найти оправдания другу и, вроде как, понимает, что тем управляют чувства, а не разум, но всё равно не бросает попыток вернуть Чона на путь истинный. — Чувак, ты должен всё рассказать Тэхёну, пока ещё не поздно. — Не могу, Чимин! — Чонгук останавливается посреди комнаты и шумно выдыхает, пытаясь унять нарастающее чувство тревоги. — Я должен был признаться ему завтра после тренировки, но наша встреча отменилась и в этом больше нет необходимости. Пока всё останется как есть, а до июня я найду способ, как всё объяснить и при этом не потерять его. — Чем дольше ты тянешь, тем больнее ему сделаешь, — Пак берёт в руки бутылку воды и протягивает другу. — Остынь. И хорошо подумай над тем, что делаешь. Ты играешь с его чувствами, так нельзя. Чонгук понимает, что поступает плохо по отношению к Тэхёну, но не считает это игрой. Он просто запутался и надеялся получить от друга совет и поддержку, но услышав в его голосе осуждение, начинает злиться. — Так нельзя? — Чон разворачивается к сидящему на краю кровати Чимину и подходит ближе, смотря на розововолосого сверху вниз. — Ты провоцировал Юнги. Специально выводил на эмоции, не думая о его чувствах, чтобы получить хоть каплю внимания. И в итоге так заигрался, что всё проебал, — в нём говорят эмоции и позже он пожалеет о сказанном. Видит как искажается лицо друга от услышанного, но сейчас слишком зол, чтобы остановиться. — А я с Тэхёном не играю. Это даже обманом не назовёшь, потому что он никогда прямо не спрашивал, кто я. — Оправдывай себя этим, ага, — резко подскочив с кровати и накинув на плечи куртку, бросает Чимин. — Я пойду домой. Достаточно уже на сегодня услышал. Громкий хлопок двери разносится эхом по комнате, и Чонгук устало падает на кровать. Он обязательно извинится перед другом, но сделает это позже, когда оба остынут. Все мысли как магнитом тянутся к тому, кто, скорее всего, прямо сейчас сидит на холодном подоконнике и выдыхает сизый дым сквозь щель приоткрытого окна. Чонгук знает об этой привычке и часто напоминает Ви взять с собой плед, чтобы не простудиться. Он заботится о нём, оберегает. Разве это можно назвать игрой? Чимин ни черта не понимает, поэтому сморозил такую чушь. Вот только фраза «чем дольше ты тянешь, тем больнее ему сделаешь» намертво засела в голове, ядовитым плющом разрастается в теле и пускает корни. Чонгук не хочет никому причинять боль, но и потерять Ви не может. Не сейчас, когда тот нуждается в поддержке после очередной ссоры с отцом. Это признание сделает всё только хуже. Поэтому Чон решает подождать более удобного случая, обещая себе, что это не займёт много времени.

*****

Тэхён тянется к чашке с чаем, стоящей на тумбочке у кровати, не отрывая взгляд от ноутбука, на экране которого мелькают картинки из какого-то нового аниме. Увлечённо наблюдая за происходящим, делает глоток тёплого напитка и чуть не давится, когда два персонажа из мультфильма начинают целоваться. И всё бы ничего, Ким не какой-нибудь девственник, целовался в своей жизни много раз и обычно не смущался, когда видел проявление чувств на экране, но сегодня ему захотелось посмотреть что-то особенное, поэтому он зашёл в раздел «яой». И за поцелуями следует то, чего он точно не ожидал увидеть — персонажи плавно переходят к более откровенным ласкам. Настолько откровенным, что у Кима волосы дыбом встают. Возможно, этот порыв был навеянным тем, что в последние дни они с Куки немного продвинулись дальше в их «отношениях» и пару раз переписывались на довольно интимные темы, отчего Тэхён краснел до кончиков ушей. Тот будто бы постепенно и ненавязчиво подталкивал Кима к чему-то большему. В такие моменты было очень неловко и он старался перевести тему, хотя ханжой себя никогда не считал. Стало любопытно, насколько отношения между парнями отличаются от традиционных, и он не нашёл ничего лучше, чем узнать это с помощью японских мультфильмов. Нажав на паузу, чтобы перевести дыхание и немного успокоить бушующие эмоции, Ким бросает взгляд на часы и понимает, что до свидания осталось всего несколько часов. Четыре дня пролетели незаметно, не считая тех моментов, когда Тэхён спрыгивал на козырёк первого этажа особняка, а потом перелезал через забор, будто какой-то преступник, сбегая на тренировку к «Choice». Кажется, это навсегда отложится в его памяти и станет одной из тех историй, которую престарелый дедушка будет рассказывать своим внукам, вспоминая шальную молодость. Отец пока ничего не подозревает, и всё идёт своим чередом. Жизнь, кажется, налаживается. Ким даже успел поговорить с Чимином в пятницу, но их короткий разговор ни к чему не привёл. Розововолосый не хотел идти на контакт, бросив лишь: «Этот противный кошак везде меня заблочил, вот пусть и пиздует, куда хочет». Но как бы Пак не пытался изобразить равнодушие, Тэхён всё равно смог рассмотреть в его взгляде отголоски боли и обиды. Схожие эмоции он наблюдал у Юнги, пересекаясь с ним в университетской столовой. И если Чимин хоть как-то удостоил Кима ответом, то Мин на корню пресекал любые попытки завести об этом разговор. Два гордых придурка. Предупредив отца о том, что собирается поужинать в кафе, Тэхён долго вертится у зеркала, выбирая одежду и приводя себя в порядок, что кажется немного забавным, ведь Куки всё равно не сможет оценить его стараний. Но это прибавляет некой уверенности Киму, поэтому он тщательно продумывает образ на сегодняшний вечер. Перебрав несколько вариантов и наконец определившись, он довольно улыбается своему отражению и, ещё раз взглянув на время, спешит к машине. Вместо пафосного ресторана в центре Сеула, Тэхён выбирает довольно простенькое кафе в паре кварталов от дома, к которому мог спокойно пройтись пешком, но отец всё равно настоял, чтобы его отвёз Бон Хван. Ясное дело, что это было сделано с целью проследить за сыном, но Кима это нисколько не волнует — пусть следит сколько хочет, он ничего криминального делать не собирается. Всего лишь свидание с парнем. Но кто об этом узнает? Приятного вида хостес провожает его к уютному столику для двоих, стоящему у большого панорамного окна, и кладёт на стол один экземпляр меню, попутно рассказывая о новинках кухни и фирменном блюде шеф-повара. — Извините, пожалуйста, мне понадобится два, — указывая пальцем на ламинированный лист с перечнем блюд, тихо произносит Тэхён. — Простите? — девушка непонимающе хлопает длинными ресницами. — Столик заказан на одного. С Вами будет ещё кто-то? Киму до ужаса неловко, но не станет же он объяснять, что это просьба его друга, который сидит сейчас где-то совершенно в другом заведении и, скорее всего, выглядит также нелепо. И если последнее — правда, то Ким только рад, потому что жутко нервничает и надеется, что не он один. — Возможно. Поэтому, пожалуйста, принесите ещё один экземпляр, — Тэхён делает глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло и остудить пылающие щёки. Пока девушка удаляется за злополучным меню, Ким обводит взглядом помещение, чтобы немного отвлечься и прийти в себя. Ему нравится, что здесь слегка приглушённый свет, падающий на тёмно-бордового цвета стены и придающий атмосфере уюта и интимности. Столы застелены скатертями такого же цвета, на которых стоят подсвечники с тлеющими свечами и небольшая ваза, наполненная букетом живых пионовидных роз. Тэхён какое-то время наблюдает за пламенем и медленно стекающим воском, затем переводит взгляд на висящие картины с различными пейзажами, на переговаривающихся людей, которые в своём большинстве сидят по парам, и ему становится грустно. Ведь Куки мог бы сейчас сидеть напротив, и тогда не пришлось бы чувствовать себя так нелепо и одиноко. Совсем загрустить и предаться мыслям не даёт подошедшая хостес с дополнительным меню в руках, и в этот же момент в кармане джинсов вибрирует телефон. Поблагодарив девушку, Тэхён достаёт телефон. Kookie: Ты на месте? V_tt: Я очень пунктуальный. Kookie: Тогда давай поужинаем :) Жду фото меню. Потратив какое-то время на обмен фото и выбор блюд в двух заведениях, парни наконец-то сделали заказ. Тэхён решает, что ему не помешает бокал вина, чтобы до конца расслабиться и выдохнуть. Видимо, свидания станут ещё одним поводом выпить. Слишком волнительно. Kookie: Опиши мне заведение, в котором находишься) Kookie: Хотя нет, к чёрту. Лучше опиши мне, как ты сейчас выглядишь) V_tt: Ох. Я решил, что раз ты будешь в своём дурацком чёрном худи, то я должен подходить тебе по стилю. Поэтому надел ЧЁРНЫЙ ГОЛЬФ (подчёркиваю), тёмно-серую джинсовую куртку и чёрные джинсы. V_tt: А, и ещё надел очки прозрачные, чтобы добавить образу... Хрен знает, короче, просто надел. :) И знаешь, я как большое тёмное пятно здесь, потому что остальные гости одеты куда более прилично для такого места. Kookie: Бляяяяяяя. V_tt: Что? Kookie: Боже, Ви. Я подумал, что ты нарядишься, как на приём у королевы Британии, и решил, что будет правильно сделать то же самое. V_tt: Таааак… Умоляю, опиши мне всё до мельчайших подробностей! Kookie: Ёбаный стыд… Я выгляжу сейчас как полный придурок. На мне светлая (почти белая) рубашка в голубую полоску, которую я последний раз надевал в выпускном классе. Лучше бы её моль сожрала…Чёрные, мать его, брюки, которые сковывают каждое моё движение, и галстук. ГАЛСТУК, ВИ! Который я пытался завязать грёбаную четверть часа! Тэхён приподнимает телефон, чтобы была возможность прочесть сообщение пока пьёт воду, но лучше бы он этого не делал. Рассмеявшись прямо в стакан, парень давится и громко закашливается, привлекая внимание всех гостей заведения. V_tt: У меня вода из носа полилась от смеха. :D Kookie: И я сижу в кофейне! Где все нормальные люди одеты как НОРМАЛЬНЫЕ люди. Вдоволь насмеявшись, Тэхён пытается представить, как тот выглядит, но мозг упорно отказывается включать воображение. Получается либо какое-то размытое пятно в рубашке, либо кто-то из известных личностей, примеривший на себя образ Куки. Поэтому Ким решает не забивать голову подобными размышлениями и просто сделать комплимент волнующемуся из-за внешнего вида парню. V_tt: Да ладно тебе, мне кажется, ты выглядишь прекрасно.) V_tt: И я передумал. Теперь никакого гольфа. Когда мы встретимся, ты просто обязан надеть эту рубашку! Я должен тебя в ней увидеть. Kookie: Я планировал по возвращении домой сжечь её. Вместе с галстуком. V_tt: Даже не думай об этом. Не смей так поступать со мной. Подошедший официант ловко расставляет принесённые блюда на стол, отвлекая хихикающего Тэхёна от переписки. Тот бросает взгляд на аппетитно лежащую еду в тарелках и чувствует, как во рту собирается слюна, а желудок с характерным звуком сводит спазмом. За просмотром долбаного аниме совсем забыл сегодня поесть. V_tt: Ужин подан, сэр. Kookie: Сфоткай. Хочу увидеть, что буду есть) Тэхён послушно выполняет просьбу, фотографируя заказанную Куки пасту с морепродуктами в лучших традициях инстаграма, и решает, что будет забавно добавить сложенные в знаке V пальцы. Визитная карточка, так сказать. Kookie: Еда выглядит аппетитно) Kookie: Но ещё аппетитнее выглядят твои шикарные руки. Даже страшно представить, какие вещи могут вытворять эти длинные пальцы… Ну вот опять он это делает. Чёртов Куки. Тэхён громко сглатывает и тянется к бокалу с вином, сразу отпивая половину содержимого одним большим глотком. Становится душно. Kookie: Если что, я о твоей игре на фортепиано. Ты как-то рассказывал, что занимался музыкой, помнишь?) Теперь хочется громко рассмеяться и со всей силы стукнуть себя рукой по лбу. Становится немного стыдно за свои грязные мыслишки, но выпитое залпом вино раскрепощает и развязывает язык, а перед глазами мелькают картинки из аниме. V_tt: Видимо, зря я решил перед встречей посмотреть яой. Потому что подумал совершенно не о фортепиано. Kookie: Вау. И о чём же ты подумал, маленький извращенец?) V_tt: Не скажу. Kookie: Ну Ви, пожалуйста, хотя бы намекни) V_tt: Да я не знаю, как это всё описать... Просто решил посмотреть этот дурацкий яой, а там такое было... Kookie: Какое?) V_tt: Ну, там персонажи (два парня) сначала целовались, потом ещё целовались, и ещё, а потом... Тэхён в один глоток допивает вино, чувствуя, как все внутренности начинают гореть от воспоминаний картинок и от мысли, что сейчас, возможно, он попробует рассказать об этом Куки. Это чертовски стыдно, но в то же время возбуждающе, будто что-то запретное. V_tt: Ты уверен, что хочешь это знать? Просто предупреждаю, я не был готов, когда увидел вот все те штуки на экране. Kookie: Да какие штуки, Ви?) Слишком жарко. Складывается впечатление, что в ресторане разом включили все кондиционеры на отопительный режим. Ким промакивает лицо салфеткой, пытаясь спастись от духоты, и решает, что ничего страшного не будет в том, что он поделится с Куки впечатлениями о просмотре. Ну что может произойти? Как минимум, тот посмеётся, как максимум, Тэхёну будет очень стыдно. V_tt: Блять. V_tt: Ну смотри. Они сначала целовались, потом перешли в спальню, где тоже целовались, потом один другого уложил на кровать, начал раздевать. Мне дальше рассказывать или сам догадаешься? Kookie: Рассказывай V_tt: Ну вот они на кровати, оба раздеты и опять целуются. Там такие чавкающие звуки были, Куки, это просто жесть. V_tt: Вот, а потом один из них достаёт из тумбочки смазку, смазывает пальцы и... Ну ты понял. Чёрт, как же сложно говорить на такие откровенные темы. Ким ловит себя на мысли, что ему неловко именно потому, что это Куки. Юнги он бы рассказал всё в ярких красках, гиперболизируя и преувеличивая, но с Куки так не выходит. Потому что они... Не друзья. Они что-то большее. Kookie: Ты стесняешься об этом говорить?) Я не буду заставлять, если тебе неприятно V_tt: Немного стыдно, да. Но мне не неприятно. Kookie: Тогда расскажешь подробнее?) Kookie: Бля, я сейчас, наверное, звучу как извращенец, да?) Но мне правда интересно) Останови меня, если я перегибаю Вероятно, и правда следовало бы остановиться, но внутри щекочет непонятное тёплое чувство, которое требует продолжения. Оно жжёт кожу, кипятит кровь и горячей лавой спускается вниз живота, стягиваясь в тугой узел. Дело в вине или в этом чувстве — не ясно, но Тэхён отчаянно хочет, чтобы Куки сейчас чувствовал то же самое, а потому, подавив в себе робость, пишет: V_tt: Он смазал пальцы, опустился ниже, к паху своего партнёра, взял его член в рот, а влажными от смазки пальцами начал растягивать... Подготавливать его к анальному сексу. V_tt: Этот парень, который был снизу, он так стонал, Куки... Чёрт. Если честно, это было очень горячо. Ким сам от себя не ожидал такой откровенности, но сделанного уже не вернёшь — сообщения прочитаны, мысли заполнены пошлостью, а возбуждение накатывает безжалостными волнами, заставляя неуклюже ёрзать на стуле. Kookie: О чём или о ком ты думал, когда смотрел это, Ви? V_tt: О тебе. О нас. Kookie: Чёрт, теперь я ещё больше жалею, что надел эти узкие брюки. Тэхён не глупый — понимает, что Куки имеет в виду. И стоит только представить эту картину, как дыхание тут же учащается, тело бросает в жар, а внизу живота сладко ноет. Киму неловко от того, что все присутствующие могут заметить его покрасневшие щёки, которые приобрели уже такой оттенок, что легко могли бы слиться со скатертями. Но хуже всего то, что именно в этот момент подходит официант, чтобы убрать со стола грязную посуду и, слегка нагнувшись, чтобы дотянутся до пустого бокала, бросает взгляд на красного как рак Тэхёна, который прижимает руку к оттопырившейся ширинке, пытаясь скрыть свой позор. Наверное, вино слишком раскрепостило его и стёрло все границы, поэтому хватило даже такого небольшого разговора, чтобы нехило возбудиться. V_tt: Давай поговорим о чём-нибудь другом, пожалуйста. Я и так уже достаточно опозорился. Kookie: Как бы ты отреагировал, если бы я на втором свидании потащил тебя в кабинку туалета прямо в этом кафе? V_tt: Куки, пожалуйста… Kookie: Я бы закрыл за нами дверь, прижал тебя к стене и целовал до звёздочек перед глазами. Зарылся бы рукой в твои волосы и оттянул голову назад, открывая доступ к шее и впиваясь в неё влажным поцелуем, оставляя на твоём теле метки. Kookie: Ты бы позволил, Ви? Справляться с накатившим возбуждением становится сложнее. Куки лишь сильнее разжигает и без того горящее тело, глаза застилает пелена желания, а мозг решает, что сейчас самое время включить воображение и очень детально нарисовать образы двух целующихся и ласкающих друг друга парней в тесной кабинке туалета. От представления этой картины спирает дыхание, а стоящий колом член больно упирается в ширинку. V_tt: Блять. Мне сейчас настолько плохо и одновременно хорошо, что я позволил бы сделать с собой всё, что ты захотел бы. Kookie: О господи… Kookie: Я больше не могу Kookie: Я хочу тебя, Ви Kookie: И сейчас я пойду в уборную, зайду в кабинку и буду представлять, что ты рядом со мной, позволяешь мне целовать и ласкать тебя У Кима кожа покрывается испариной, а дыхание спирает. Хочется выйти на свежий воздух и сделать глоток спасительного кислорода, но вместо этого он выбирает совершенно другое. То, от чего дышать будет ещё сложнее. То, что навсегда изменит их отношения с Куки. V_tt: Я хочу, чтобы ты описал мне всё, что хочешь со мной сделать. Kookie: Буду ждать тебя в кабинке. Напиши, как зайдёшь Тэхён неуклюже поднимается со своего места, перевязывает джинсовую куртку на талии, чтобы скрыть от любопытных взглядов своё внушительное возбуждение, и быстрым шагом направляется в сторону уборной, крепко держа в руках телефон. Заходит в первую попавшуюся кабинку, мысленно благодаря сотрудников ресторана за то, что здесь стерильно чисто, и закрывает её на замок. Прислушивается, нет ли здесь других гостей и, ничего не услышав, открывает чат. V_tt: Я на месте. V_tt: Ты всё ещё хочешь?... Kookie: Странный вопрос, но в какой позе ты сейчас находишься? V_tt: Стою лицом к двери.. Kookie: Представь, что я стою позади тебя Kookie: Мои руки ложатся тебе на талию, я прижимаюсь к твоему телу и губами невесомо касаюсь твоей шеи, выдыхая горячий воздух Kookie: Что ты чувствуешь, Ви? Прикрыв глаза, Тэхён пытается представить, что Куки здесь, с ним, делает всё то, что описывает. Он думает о том, как бы всё это ощущалось, будь тот и правда в этой же кабинке. V_tt: Я чувствую, как моя кожа покрывается мурашками. Kookie: Я вжимаюсь в тебя, пока мои губы исследуют твою шею влажными поцелуями... Ты чувствуешь, насколько я возбуждён? Чувствуешь, как сильно я хочу тебя, Ви? — Очень хочу почувствовать, — шепчет Тэхён, одной рукой крепко сжимая телефон, а другой упираясь в дверь, пряча лицо в сгибе локтя. От этих сообщений становится невыносимо душно, хочется широко открыть рот и жадно глотать воздух вместе со стонами, потому что другой рукой он быстро расстёгивает джинсы и спускает их на бёдра вместе с боксерами. Рука плавно ласкает член, размазывая естественную смазку по стволу, и Ким до боли закусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть рвущийся наружу всхлип. V_tt: Чувствую, Куки. Я тоже хочу тебя. Очень. Kookie: Я всё ещё сзади тебя, но мои руки больше не на твоей талии. Они расправляются с ремнём на твоих джинсах, а после спускают их вниз. Почувствуй, как я сжимаю твой член и медленно начинаю двигать рукой Шумно выдохнув сквозь стиснутые зубы, Тэхён пытается делать так, как ему пишут, но адреналин от осознания того, где и чем он занимается, и мысли о том, что где-то сейчас то же самое делает Куки, срывает ему крышу, отчего движения руки становятся резкими, хаотичными и быстрыми. Другой рукой он, едва попадая по буквам, печатает сообщение: V_tt: Я долго нк продержусь Kookie: Ты хочешь быстрее? Поверни ко мне голову. Я хочу целовать тебя, пока рукой буду так быстро двигать на твоём члене, что ты начнёшь задыхаться от удовольствия Kookie: Хочу, чтобы ты стонал мне прямо в губы, Ви Несдержанный всхлип срывается с губ, пока Тэхён доводит себя до исступления, роняя телефон на пол. Ему плевать, разбился тот или нет; всё, что его сейчас волнует — сможет ли он сдержать стон, пока кончает в собственную ладонь, на выдохе произнеся: "Куки...". ...За окном проносятся пейзажи вечернего города, в машине играет приглушённая музыка, разбавленная тихим бормотанием подпевающего Бон Хвана. В кафе на уютном столике возле панорамного окна остались тарелки с едва тронутой едой и крупная сумма чаевых. Тэхён так и не увидел, какие блюда принесли Куки в кофейне — было не до этого. Их свидание снова пошло не по плану. На кончиках пальцев до сих пор чувствуется лёгкое приятное покалывание, тело расслаблено, а щёки снова заливает румянцем, стоит только вспомнить, что произошло в кабинке туалета. Ким и подумать не мог, что когда-нибудь будет заниматься подобным, но чёртов Куки переворачивает его жизнь с ног на голову и толкает на безумства. Завтра будет до ужаса стыдно, но сегодня Тэхён позволяет себе прокрутить в голове, что происходило в той кабинке и насколько хорошо ему было. Возможно, они слишком поспешили и сделали ошибку, но Ким, до конца не разобравшись, что чувствует по этому поводу, обещает себе подумать обо всём завтра, а сегодня просто побыть счастливым. Kookie: Это было лучшее свидание в моей жизни, малыш. Надеюсь, ты не сбежишь снова)

*****

Громкая музыка бьёт по ушам, толпы разгорячённых и пьяных тел двигаются в такт битам, в помещении пахнет алкоголем, похотью и гарью от дым-машины. У барной стойки людей поменьше, поэтому залившему тоску Чимину ничего не мешает припасть на уши бармену. Оперевшись локтем о стол и подперев голову кулаком, Пак пытается сконцентрироваться на мелькающем лице готовящего какой-то хитроумный коктейль парня и что-то несвязно бормочет. — Так вот… А он… Представляешь, даже не позвонил. Я, конечно, понимал, что будет сложно, но… — икнув, — этот уёбок сделал вид, что ничего не было. — А ты что? — бармену абсолютно неинтересно, но за целый день через него проходит столько таких историй, что задавать подобные вопросы и изображать любопытство превратилось в профессиональную привычку. — А что я? Решил ему напомнить, — грустно усмехнувшись, Чимин тянется к стакану с виски. — И всё проебал: друга, кошака этого драного, спокойный сон и… Ой, да пошло оно всё нахуй. Таким потерянным Пак себя не ощущал со времён старшей школы. И если тогда у него был тот, кто помогал выбраться из этой ямы, полной отчаяния и боли, то сейчас Чимин остался совсем один. С Чонгуком они не говорили с той самой ссоры. Вроде оба уже остыли и поняли, что наговорили лишнего, но вслух признать свои ошибки и извиниться не хватает духу ни одному, ни другому. На тренировках делают вид, что сосредоточены на изучении связок, а на вопросы Намджуна в один голос отвечают, что всё в порядке, даже не глядя в сторону друг друга. Но капитана не обманешь, он видит, что между друзьями летают едва заметные искры, но, видимо, решил не лезть — сами разберутся, не маленькие. Чего не скажешь о Тэхёне. Когда тот подошёл после тренировки, Чимин ожидал очередных надоедливых вопросов об их ссоре с Чонгуком, но, к его удивлению, речь зашла о Юнги. На долю секунды появилась надежда, что это «кошак» подослал Кима, но вспомнив, о ком разговор, отбросил эту мысль. Хотелось упиться до состояния анабиоза. Чимин давно перестал следить за тем, какой по счёту стакан он в себя вливает, но перед глазами всё уже немного плывёт, хотя сознание остаётся более-менее ясным. Он находится в той кондиции, когда хочется либо написать бывшему, либо затеять драку. Поэтому, когда Пак видит, как к барной стойке сквозь толпу пробирается красноволосый из «Toxic Crew» со своей свитой, растягивает губы в довольной улыбке. — Виски со льдом, пожалуйста, — Хёнджин присаживается через стул от Чимина и обращается к бармену. — Пять стаканов. Пак окидывает взглядом капитана «токсиков», пробегается по остальным, мысленно подсчитывая, скольким из них он успеет надрать зад, прежде чем лишится зубов. В таком состоянии кажется, что он способен развалить всех в одиночку, но здравый смысл всё же намекает на другой исход. — Эй, кладмен! — Чимин салютует красноголовому стаканом. — Работаешь? Если ты вдруг не знал, сюда пускают только совершеннолетних, поэтому пиздуй-ка отсюда торговать своим дерьмом в другое место. Хёнджин медленно поворачивает голову в сторону Пака, окидывает его пренебрежительным взглядом и, фыркнув, отворачивается. Вот только Чимина такой расклад не устраивает. Бывшему писать он явно не собирается, к Юнги не достучишься, так как заблокирован, поэтому остаётся только почесать кулаки. Только вот «токсики», видимо, на драку не настроены. Но это легко можно изменить. — Где свою красавицу потеряли? — намекая на Лину, хмыкает Чимин. По слухам он знает, что как минимум двое из этой команды неровно дышат в её сторону, поэтому решает таким способом вывести их на эмоции. — Твоё какое дело? — в разговор вмешивается Феликс, явно недовольный вопросом. — О, а вот и сучка Хёнджина отозвалась, — презрительно хмыкает Чимин, — что, надоело члены сосать, поэтому переключился на девочек? Уже через несколько коротких мгновений Хёнджин держит Пака за ворот футболки, натягивая её с такой силой, что та неприятно врезается в шею, и зло шипит: — Иди помой рот с мылом, пока я тебе все твои поганые косточки не переломал. — Что, так задело? Расстроен, что больше никто не сосёт? — наслаждаясь победой, тянет Чимин. Он добился, чего хотел. Видит, как в глазах напротив плещется ярость, как ходят желваки на лице красноволосого, а кулак свободной руки уже наготове нанести первый удар. — Либо ты сейчас идёшь со мной на улицу, либо оставшийся вечер собираешь свои зубы по барной стойке, — рычит Хёнджин, брезгливо отпустив футболку Пака и направившись к выходу из клуба. Чимину дважды повторять не нужно. Оставив кожаную куртку на стуле, он в одной футболке отправляется навстречу своему маленькому приключению. Пусть на улице и минусовая температура, но, во-первых, холодно ему точно не будет из-за предстоящей драки, а, во-вторых, запачкать любимую кожанку кровью совсем не хочется. Вдохнув морозный воздух, он не спеша бредёт в сторону стоящей компании из пяти парней. Те о чём-то тихо переговариваются, и Чимин, чувствуя прилив адреналина, предвкушает, как будет по очереди ломать им носы. Но планам не суждено сбыться. Пусть слава о «токсиках» ходит превратная, но, кажется, они не собираются нападать на одного толпой. — Кто первый? — Чимин показательно разминает кулаки и, ухмыляясь, рассматривает шайку перед собой. Феликс подаётся вперёд, но красноволосый останавливает его одним движением и бросает тихое: «Я сам, Ликси». Пак, наблюдая за всем этим спектаклем, думает, что для разогрева у них будет словесная перепалка, и никак не ожидает того, что Хёнджин в несколько быстрых шагов разорвёт между ними расстояние и сразу заедет кулаком в челюсть. Услышав неприятный хруст и сплюнув на землю выступившую из разбитой губы кровь, Чимин, довольно ухмыльнувшись, подаётся вперёд и заносит руку для удара. Адреналин будто вытеснил из крови алкоголь, по телу бегают мурашки от холодного ветра, а происходящее приводит его в дикий восторг. Он не чувствует боли, хотя понимает, что завтра вряд ли встанет с кровати, но сейчас им одолевает дух соперничества и наслаждения от того, что снова стал кукловодом и сыграл на чужих эмоциях. На периферии слуха разносятся чьи-то выкрики, но Пак даже не пытается разобраться, что кричат — он пытается блокировать удары Хёнджина и при этом не забывать наносить свои. Ему хочется раскрошить это надменное лицо в пыль, будто это как-то поможет успокоиться. Но с каждой новой каплей крови становится только хуже. Физическая боль не действует так, как рассчитывал Чимин — не заглушает душевную. Спустя какое-то время они стоят друг напротив друга, обессиленные и истекающие кровью, но остановиться — значит проиграть. Пак осознаёт, что победителем ему не выйти, потому что, даже если ему удастся одолеть Хёнджина, то за его спиной стоят ещё четверо желающих отомстить за честь капитана. Вымотавшись, он уже плохо попадает по лицу противника, поэтому, пропустив несколько ударов, падает на землю. Тело ноет, во рту стоит металлический привкус и Чимин понимает, что нужно встать, чтобы не опозориться, но не может. Просто лежит и ждёт, пока его добьют. Он ощущает под собой холодную промёрзлую землю, чувствует, как веки закрываются от усталости и выпитого алкоголя, но вдруг слышит знакомый голос и на лице непроизвольно расползается вымученная улыбка. — Это что за хуйня здесь происходит? Юнги подлетает к стоящему над Чимином Хёнджину и с силой отталкивает его к стене. Занеся руку перед ударом, готовится услышать хруст сломанного носа, но кто-то перехватывает его за запястье и оттаскивает от Хёнджина. — Остынь. Этот придурок сам нарвался, — парень всё ещё держит Мина, опасаясь, что тот сорвётся и налетит на обессилено осевшего на землю капитана. — Я задал вопрос, — Юнги раздражённо выдёргивает руку из хватки и в ожидании ответа зло смотрит на защитника. — Он твой друг? Вот пусть этот долбоёб сам объясняет, чего пытался добиться. Никто, кроме него, этой драки не хотел. — Минхо, забей на них. Нужно отвести Джина домой, — Мин наблюдает, как кто-то из этой же компании подходит к парню, который пытался успокоить его, и, приобняв за плечи, отводит в сторону. Юнги шумно выдыхает, потирая пальцами переносицу, подходит к лежащему Чимину и, пытаясь скрыть беспокойство в голосе, тихо спрашивает: — Встать можешь? — Могу, — приподнимаясь, Чимин, скривившись от боли, пытается отряхнуть футболку от грязи. — Что ты здесь делаешь? — Где твоя куртка? — игнорируя вопрос. — На стуле возле барной стойки. Юнги быстрым шагом уходит в сторону клуба, а Чимин, присев на бордюр, пытается успокоить колотящееся сердце. Боль медленно просачивается в каждую клеточку тела, даже самое маленькое движение требует больших усилий и приносит столько дискомфорта, что остаётся только сцепить зубы, чтобы не завыть. В процессе драки Пак не обратил внимания, что ему достался достойный соперник, но сейчас отчётливо это понимает. Сколько по времени они махали кулаками — неизвестно. Казалось, прошло всего пару минут, но если бы это было так, Чимин бы сейчас не ощущал весь этот спектр эмоций и адскую боль в теле. Единственное, что его радует — осознание того, что его соперник чувствует то же самое. Он наблюдает за тем, как команда «токсиков» тащит своего капитана к машине и ликует, даже не пытаясь скрыть своего удовлетворения от драки. — Чего лыбишься, придурок? Тебя отпиздили, а ты и рад, — подошедший Юнги накидывает на плечи Чимина куртку и садится рядом. — Ты видел этого красноголового? Я отделал его не хуже. — Доберёшься домой сам? — А ты можешь проводить? — повернув голову к Мину, улыбается Пак. — Какой же ты еблан… — Юнги достаёт из кармана телефон, что-то быстро печатает и, поднявшись, протягивает руку Чимину. — Вставай, я вызвал такси. Наблюдая за тем, как искажается в гримасе боли лицо избитого Чимина, пока тот встаёт, Мин тяжело вздыхает и, придерживая его за плечи, медленно бредёт к машине. Пока они едут, в салоне стоит мёртвая тишина. Паку хочется задать очень много вопросов, спросить, как Юнги здесь оказался, почему решил помочь, почему провожает в такси прямо до дома. Да хотя бы просто поговорить, но он боится ляпнуть лишнее и снова всё испортить. Поэтому тихо наслаждается внезапной компанией и пытается придумать, как завязать диалог. Перебирая в голове варианты, Чимин обращает внимание на то, что за окном проносятся совсем незнакомые районы. Он много раз возвращался домой из того клуба на такси, но путь всегда лежал по другому маршруту. И едут они дольше обычного. А ещё Юнги не знает, где живёт Чимин. — Ты же не знаешь моего адреса. — Не знаю. — Тогда куда мы едем? — Ко мне домой.