Less than three

— Вот, выпей. — Спасибо, — Чимин аккуратно обхватывает чашку, стараясь не обжечься о горячие стенки. Подносит напиток к губам, вдыхает приятный аромат трав и цитруса, провожая взглядом выходящего из кухни Мина. Разбитые костяшки горят и продолжают кровоточить, тело будто пережило атомную войну, а голова гудит не столько от боли и до конца не выветрившегося алкоголя, сколько от жужжащего роя мыслей. Юнги своим поведением вводит в ступор и явно не спешит объяснить, какого чёрта вообще происходит. У Чимина иногда проскальзывают мысли, что он просто в пьяном бреду, либо Хёнджин слишком сильно приложился по голове, отчего он впал в кому и видит странный сон. В машине так и не набрался смелости спросить, чем было обусловлено решение Мина отвезти парня к себе, боясь, что тот передумает и выбросит из такси прямо на ходу. И попытаться прочесть эмоции по лицу оказалось невозможным — всё та же вечно недовольная морда и ничего более. Остаётся только покорно плыть по течению, хватаясь за возможность быть рядом и надеясь, что всё же удастся поговорить и в конечном итоге извиниться. — Как допьёшь, иди в душ. Чистую одежду и полотенце я оставил там, — Юнги проходит мимо сидящего за кухонным столом парня, даже не удостоив того взглядом. Открыв холодильник, берёт оттуда маленькую упаковку с напитком и, потягивая его через трубочку, поворачивается к розововолосому с бесстрастным выражением лица. — О, банановое молоко. Чонгук его очень любит, — Чимин понятия не имеет, зачем говорит это. Просто ощущает острую необходимость разбавить гнетущую тишину и выстреливает первое, что приходит в голову. — Очень важная информация. Даже не знаю, как я жил без неё раньше, — закатывая глаза, Юнги одним большим глотком допивает содержимое упаковки, сминает её в руке и бросает в урну. — Что ты делал в клубе? — Отвозил флешку с музыкой. — А почему вдруг решил подойти и помочь мне? — Пак ставит чашку на стол и прожигает взглядом стоящую у холодильника фигуру. — Ты можешь просто допить этот долбаный чай и свалить в душ? От тебя несёт, как от помойки и ты своей кровью пачкаешь мою мебель, — раздражённо бросает Мин, быстрым шагом направляясь в сторону выхода из кухни. У него нет ответа на этот вопрос. Всю дорогу домой сам пытался понять, какой чёрт его дёрнул так поступить, но так и не смог. — Тогда на кой хрен было тащить меня с собой? — кричит вслед абсолютно запутавшийся в происходящем Чимин. Хочется запустить чашку в стену и закатить скандал. Хочется снова вывести эту ледяную глыбу на эмоции, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме обжигающего холода. На секунду остановившись в дверном проёме, Юнги едва слышно шепчет: — Если бы я, блять, знал…

*****

Присев на край разложенного в гостиной дивана, Юнги проводит ладонью по простыне, разглаживая складки и наслаждаясь приятным запахом свежести. Чимин уже как полчаса плещется в душе. Он влетел туда злой как чёрт, хлопнув дверьми так, что одному богу известно, как от этого удара не осыпалась штукатурка с потолка. Мин на это лишь устало покачал головой, мысленно благодаря родителей, что именно в эти выходные они решили уехать к бабушке в Тэгу. Хотя, возможно, их присутствие дома остановило бы его от внезапного желания притащить эту розовую макушку в особняк. Обида никуда не делась, она всё ещё сидит глубоко внутри и тихим шёпотом уговаривает вышвырнуть Пака на улицу и не строить из себя доброго самаритянина. Но каким бы отморозком ни пытался показаться Юнги — поступить так не может. Одного взгляда на это опухшее, избитое лицо хватает, чтобы сердце сжалось от жалости. — Я буду спать здесь? — из раздумий вырывает голос Чимина, застывшего в дверном проёме. Его лицо раскраснелось от горячей воды, разбитая бровь и губа всё ещё немного сочатся кровью, а с кончиков розовых волос стекают капли, оседая на белой футболке, одолженой хозяином дома. В глазах мелькают нотки беспокойства с лёгкой примесью страха, что немного настораживает сидящего на диване Мина. Перед ним будто стоит совсем другой человек. Маленький испуганный мальчик. — Ну да, тебя что-то не устраивает? — вопросительно приподняв бровь, интересуется Юнги. — И почему ты не воспользовался пластырями, которые я оставил на раковине? Всё постельное бельё мне засрёшь. — Ты хоть иногда бываешь не мудаком? — предыдущая эмоция вмиг исчезает, а на её место возвращается привычное раздражение. — Сейчас налеплю твои сраные пластыри, — разворачиваясь обратно к ванной комнате, бросает Пак. Может Юнги и хотел бы перестать себя так вести, но попросту не может. Ему страшно. Страшно от того, что чем дольше он находится рядом с этим самовлюблённым, развязным и временами до скрипа зубов раздражающим парнем, тем больше понимает, что за влечением, которое испытывал к нему ранее, кроется что-то намного большее. Не простое желание трахнуть, а желание узнать поближе, забраться под кожу, заполнить все мысли и сердце. И это чертовски пугает, потому что Пак Чимин не выглядит как человек, который ищет чего-то серьёзного, а стать игрушкой на пару ночей Мин себе никогда не позволит. Поэтому, единственный выход, который он видит во всей этой ситуации — не дать розововолосому возможности разглядеть в своих глазах правду. Тихо прикрыв дверь в свою комнату, Юнги забирается под одеяло, натягивая его до подбородка, и прикрывает глаза. Пытается не думать о том, что в его гостиной лежит тот, кто переворачивает мысли в голове, заполняя собой всё пространство. Пытается отогнать образ, который появляется перед глазами, стоит только сомкнуть веки. Сегодня он увидел Чимина совсем с другой стороны. Это не был самоуверенный придурок, который только и способен, что языком трепать да губы призывно облизывать. Тогда, в дверном проёме, перед ним стоял обычный парень, который позволил на секунду показать себя настоящего. Он был чем-то напуган и всё, что хотелось сделать в тот миг Юнги — обнять и прижать к себе этот взволнованный комок. Скрип двери заставляет приоткрыть глаза и, приподнявшись на локтях, уставиться на порог комнаты. Там стоит нервно переминающийся с ноги на ногу Чимин, светя перед собой экраном телефона. — Хён… — неуверенный шёпот в темноте. Тело Мина прошибает током от этого робкого "Хён". — Я… — тяжелый вздох, — не могу спать один в чужом доме. Мне страшно. Несколько секунд Юнги борется с диким желанием рассмеяться, но вовремя себя останавливает, не дав смешку вырваться наружу. Этот тихий шёпот пропитан настоящим страхом и он верит, что это не очередная провокация. Молча отодвинув край одеяла, показывая Чимину, что тот может под него забраться, Юнги снова опускается на подушку, повернувшись лицом к стене. Чувствует, как под весом чужого тела прогибается матрас; слышит тяжёлое дыхание позади себя и бешеный стук собственного сердца. — Только попробуй что-то сказать или поглумиться надо мной, — недовольно бормочет Пак, укладываясь поудобнее, повернувшись спиной к рядом лежащему парню. — Ты не можешь быть до конца уверен, что в твоём доме не живут привидения или больной на голову домовой, который ночью захочет избить меня половником. — Ты невыносим, — сквозь смех шепчет Юнги. Сдержаться слишком сложно — этот недовольный, похожий на детский, лепет за спиной настолько умилительный, что способен растопить сердце любого. Под покровом ночи, в абсолютной темноте и тишине комнаты, всё ощущается совсем по-другому. Чувства обостряются, выходят наружу, заполняя собой каждый миллиметр пространства. И именно в этот момент Юнги не хочет сдерживать себя. Не сейчас, когда позади него лежит настоящий Пак Чимин — без привычной маски, без напускной самоуверенности; испугавшийся несуществующих привидений и переступивший через гордость, попросив спрятать его от монстров, живущих в голове. Повернувшись к широкой спине Чимина, Мин какое-то время рассматривает силуэт перед собой, собирая остатки смелости и протягивая руку к розовой макушке. Мягко проводит ладонью по волосам, едва касаясь. Подвигается ближе и нерешительно прижимается к чужому телу, чувствуя, как оно расслабляется от его прикосновений. — Юнги… — Спи, Чимин. Тихий шёпот разносится по комнате, смешиваясь с громкими ударами двух сердец. — Прости, я не должен был так себя вести. Я хотел добиться твоего внимания, но повёл себя как эгоист, не думающий о чувствах других, — едва слышно говорит Пак, сильнее кутаясь в объятия парня. — Я подумаю над этим, — шепчет Мин. — А уберёшь меня из чёрного списка? — Нет, — улыбается Юнги. И молчит о том, что сделал это ещё сидя на диване в гостиной, пока розововолосый плескался в душе.

*****

Тихонько подпевая песне, играющей в наушниках, Тэхён идёт по коридору, ведущему в танцевальный зал. Настроение приподнято, а голова немного мутная от дневного сна. Остановившись перед светящейся вывеской «Choice», на которой последние несколько дней в предсмертной агонии мигают буквы «о» и «e», он аккуратно складывает наушники в кейс и толкает плечом входную дверь. Зал пуст, все бесы куда-то запропастились. Непривычная тишина настораживает, и Ким, спустив рюкзак со спины и перехватив его в руку, плетётся в сторону раздевалки. Прикрывая за собой дверь, недовольно хмурится — в комнате выключен свет, что очень странно и нетипично. Намджун, который обычно приходит первый, всегда оставляет освещение, потому что окон в помещении нет. Пытаясь в темноте нащупать выключатель, Тэхён натыкается на чью-то руку и коротко вскрикивает. Делает один шаг назад в попытке отойти обратно к двери, но его тут же хватают за запястье и прижимают к стене. Держат крепко, поднимая руку замершего от испуга Кима над головой, пригвождая её к холодному бетону. Тот боится пошевелиться, страх сковал тело, а сердце в сумасшедшем ритме гоняет кровь по венам, грозясь выскочить наружу. Он открывает рот в немом вопросе, но не может выдавить из себя ни звука. Чувствует горячее дыхание на шее, а затем слышит тихий шёпот, который пробирает до мурашек: — Малыш… Мысли хаотично носятся в черепной коробке, тело плавится от ласкового прозвища и осознания того, кто перед ним стоит. — Куки?... Он слышит тихий смешок прямо у своего уха и едва сдерживается, чтобы не застонать — то ли от облегчения, то ли от боли в затёкшей руке, которая всё ещё прижата к стене высоко над головой. Вся эта ситуация выбивает почву из-под ног, все эмоции смешиваются между собой — страх, радость, злость, непонимание происходящего. Хочется задать сотню вопросов, но Тэхён молчит, часто и рвано дыша, пытаясь совладать с собой. — Прости, мой хороший, я не мог больше ждать, — вкрадчивый шёпот пробирается под кожу, вызывая стаи мурашек и лёгкий озноб. Ким чувствует чужой язык, который ведёт влажную дорожку от шеи к мочке уха и плавится от нахлынувшего возбуждения. Куки переплетает их пальцы над головой, а второй рукой окольцовывает талию парня, прижимая горячее тело ближе к себе. Что-то сбивчиво и неразборчиво шепчет в ухо, посасывая и слегка прикусывая мочку, забирается под футболку Кима, оглаживая ладонью мягкую кожу спины. Тот совсем тает и растекается бесформенной лужицей под горячими прикосновениями, не в состоянии сопротивляться. Борется с желанием оттолкнуть и одновременно прижаться ближе. Думает, что нужно задать все интересующие вопросы, но голосовые связки отказываются работать. Хочет расплакаться, как маленький ребёнок и обиженно прошептать «Ты же обещал», но жар, разлившийся по телу, отключает все нервные окончания и прекращает работу мозга. Удаётся лишь всхлипнуть и едва слышно произнести: — Куки, моя рука. Она затекла и очень болит, отпусти, пожалуйста. Тот на секунду останавливается, но руку не отпускает. Прижимается сильнее, горячим дыханием опаляет кожу чужих губ, проводя по нижней языком, когда вдруг в кармане начинает играть мелодия телефона. — Тебе кто-то звонит, — робко произносит Тэхён. — По-моему, это тебе звонят, — шёпот становится еле слышным, звучит будто из-под толщи воды и Ким хмурится от непонимания, почему вдруг так резко заложило уши. Рука предательски ноет, а мелодия раздражает ушные перепонки. — Но… Открыв глаза, Тэхён обводит взглядом комнату, понимая, что звонит будильник, который был предусмотрительно заведён, чтобы не проспать тренировку. Он вымотался в университете и решил немного вздремнуть, прежде чем отправиться на танцы. Поднимая голову, сонным взглядом осматривает руку на которой лежал всё это время, отчего та затекла и занемела. Мозг сыграл с ним злую шутку и переплёл реальные ощущения со сном. Пытаясь размять конечность, Ким садится на кровать и тяжело вздыхает. Голова гудит, в ушах эхом отдаётся ласковое «малыш», а тело будто до сих пор ощущает фантомные прикосновения. Он в полном смятении. Сидит, уставившись в одну точку, и совершенно не понимает, что сделал бы, окажись этот сон явью.

*****

V_tt: Ты же не обманываешь меня? Чонгук уже несколько минут смотрит на сообщение, кажется, ни разу не моргнув. Чон едет на тренировку в старом автобусе, но внутри такое ощущение, будто он в самолёте, который набирает высоту — уши заложило, сердце бьётся где-то в горле, а в голове набатом «мы все умрём». Видимо, настал тот момент, когда ему придётся лгать и увиливать от ответа, потому что морально собраться и рассказать правду не хватает духу. Kookie: Ты о чём? V_tt: Ну… Ты же не стал бы нарушать обещание и пытаться найти меня? Kookie: Нет. Почему ты спрашиваешь? V_tt: Мне приснился очень странный сон. Я понимаю, что это глупо, но я так странно себя чувствую и не могу выбросить его из головы. Kookie: Поделишься? V_tt: Это было просто пиздецки странно, Куки. Возможно, это всё последствия субботы, но… Короче, ты каким-то образом нашёл меня и зажал в раздевалке танцевального клуба. Ещё несколько минут назад Чонгуку казалось, что мир вокруг рушится, а сейчас на лице застывает глупая и довольная улыбка. После их маленькой шалости в кафе, Ви стал более открытым, общение явно перешло на новый уровень, хотя обсуждать произошедшее в субботу тот наотрез отказывался. Но то, что он не сбежал и не закинул в игнор — уже успех. Чон не давил на него, но старался помочь раскрепоститься и поверить в себя. Оказалось, что помимо замкнутости, в Тэхёне живёт ещё куча комплексов, которые мешают дышать полной грудью и просто быть собой, без лишнего стеснения и зажатости. И, возможно, Чонгук слишком много на себя берёт, но ему очень хочется вытравить этих тараканов из головы Тэхёна. Kookie: Ви, с каждым днём ты удивляешь меня всё больше и больше) V_tt: Ох, поверь, мне есть ещё чем тебя удивить. Kookie: На мне была та проклятая рубашка? Я выглядел как Тони Старк? Или был в костюме Человека-паука? V_tt: Нет, было темно и я не видел твоего лица, а тем более одежды. V_tt: Да и речь не об этом! Я навернулся и повредил ногу. :D Рука так и тянется ударить себя по лбу. Получается, Тэхён сегодня не придёт на тренировку? Kookie: Ну что за… Сильно повредил? V_tt: Да мелочь, просто подвернул, но всё равно побаливает. Kookie: И как это произошло? Упал с подоконника? V_tt: Ну, частично с подоконника. Мне нужно было спрыгнуть с него на козырёк над террасой, а затем пробраться бесшумным ниндзей к забору. И вот с последним вышла накладка. Точнее, пробраться-то я пробрался, а вот удачно перелезть через него не вышло. Свалился, как мешок с картошкой, и подвернул ногу. V_tt: Я молодец? :D «Да, Тэхён, ты молодец». Чонгук смеётся, представляя себе эту картину, но всё равно немного волнуется за него и за последствия падения. Сейчас очень важно, чтобы каждый из команды «Choice» был в форме и если Ким не сможет посещать тренировки, это скажется на конечном результате. А победа нужна, как никогда. И это ещё одна из причин, почему Чонгук не может открыть правду Тэхёну. Неизвестно, как он отреагирует — вдруг настолько разозлится, что захочет уйти из команды? Времени на поиски нового танцора нет, да и найти кого-то настолько способного будет слишком сложно. Выходя из автобуса и направляясь в сторону клуба, Чонгук задумывается над тем, зачем Ви вообще пришлось лезть через забор? Kookie: Какого чёрта ты вообще лез? V_tt: Это долгая и неинтересная история. Могу лишь сказать, что теперь путь к моей мечте слишком тернист и лежит через забор.) Kookie: Вечно ты загадками говоришь) Kookie: Ну ладно, нога это конечно печально и я всерьёз переживаю за твоё здоровье, но… Что со сном? Расскажешь подробнее? V_tt: На самом деле, я немного в замешательстве. Типа, во сне всё было более-менее нормально, но когда проснулся, почему-то почувствовал себя преданным. Я даже разозлился на тебя, хотя понимаю, что это всего лишь разыгралось моё воображение и ты не виноват. V_tt: Просто… Я ненавижу, когда меня обманывают и обычно такого не прощаю. Поэтому, лучше никогда так не делай. Это уже напоминает поездку на американских горках: сначала ты дрожишь от страха в ожидании пиздеца, затем визжишь от восторга, но стоит аттракциону набрать нужную высоту, чтобы с оглушительной скоростью рухнуть вниз — чувствуешь, будто все твои внутренности покидают тело. На подобных эмоциональных качелях сейчас катается Чонгук и ему это совсем не по душе. «Обычно такого не прощаю». «Никогда так не делай». Твою же мать. Хорошее настроение мгновенно улетучивается и парень решает ответить позже, уже после тренировки. Медленно выедая себе мозг чайной ложечкой, он толкает металлическую дверь и не спеша идёт в зал, тихо благодаря Вселенную за то, что Тэхёна сегодня не будет. Чонгук чувствует себя виноватым и знает, что в такие моменты выглядит как нашкодивший щенок и никак не может это контролировать. Поздоровавшись с разминающимися Хоупом и Намджуном, Чон проходит в раздевалку и поочерёдно пожимает руки парням из команды, пока очередь не доходит до стоящего спиной Чимина. Тот уже переоделся и, облокотившись одной рукой на приоткрытый шкафчик, залипает в телефоне. Чонгук нарочито громко прокашливается, пытаясь привлечь к себе внимание, но тот настолько погрузился в смартфон, что даже бровью не ведёт. Подкравшись ближе и вытянув шею, Чон бесстыдно заглядывает розововолосому через плечо в надежде увидеть, что же так увлекло друга, когда вдруг слышит холодное: — Ты вторгся в моё личное пространство, Чонгук. — Раньше тебя это не беспокоило, — отойдя на несколько шагов назад. — Раньше ты не вёл себя со мной, как мудак. Времена меняются, — Чимин медленно поворачивается к другу, прячет телефон в карман и, складывая руки на груди, выжидающе смотрит. Чон обращает внимание на синяки, которыми покрыто лицо розововолосого, но решает узнать об истории их появления позже. Сейчас важнее вернуть друга, во взгляде которого, к слову, уже не читается прежняя обида. Видимо, остыл. — Ты же знаешь, что я был тогда на эмоциях. Выключай уже свой режим сучки-тире-драма-квин и давай мириться. Мне не хватает тебя, — склонив голову набок и пуская в ход всё своё обаяние, говорит Чонгук. Наблюдает за быстро сменяющимися эмоциями на лице друга, который что-то усердно обдумывает, прежде чем расплыться в улыбке. — Ну какой же ты засранец, — положив руку на плечо Чонгука, ухмыляется Пак. — Скажи спасибо, что у меня сегодня хорошее настроение, иначе я бы так просто тебя не простил. — И какая же причина радости? Синяки на твоём лице? Это Юнги тебя так? — Чон быстро скидывает джинсы, сменяя их на тренировочные спортивки и присаживается на лавку, чтобы переобуться. Они остались вдвоём в раздевалке, поэтому ничего не мешает обсудить личное. — У меня были весёлые выходные, — задумчиво тянет Чимин, устремив взгляд в потолок и предаваясь воспоминаниям. Переодев футболку и окончательно подготовившись к тренировке, Чонгук подталкивает витающего в облаках друга к выходу из раздевалки, бросив: «Потом мне всё расскажешь». Открыв дверь, Чимин останавливается в проходе и поворачивается к вопросительно вскинувшему бровь Чону. — В субботу я ночевал у Юнги. Но ничего тебе не расскажу — не заслужил, — блефует розововолосый, радуясь реакции Чонгука. Но эмоция удивления на лице последнего вмиг меняется на самодовольную ухмылку. — А я в субботу водил Тэхёна на виртуальное свидание в кафе. И закончилось оно очень горячо в кабинке туалета, — шепчет в ухо друга. Чонгуку немного стыдно, что он так бессовестно рассказывает об их с Ви маленьком секрете, но ведь это Чимин, который даже под дулом пистолета будет держать язык за зубами — ему можно. Наблюдая за тем, как глаза друга вылазят из орбит, а рот то открывается, то закрывается, будто у маленькой рыбки выброшенной на берег, Чонгук слышит громкий хлопок двери и переводит свой взгляд на вошедшего. — Я… Я щас… Водички… — оседая на пол, шепчет запыхавшийся Тэхён. Сердце Чонгука уже в привычной манере делает кульбит и сейчас он едва сдерживает себя, чтобы не спросить, какого чёрта Ким вообще здесь делает со своей повреждённой ногой. Ещё и бежал, судя по всему. Схватив из рюкзака бутылку с водой, подходит к тяжело дышащему парню и молча протягивает её. Тот, жадно глотая воду и, подняв взгляд на спасителя, благодарно кивает. — Ты что, бежал? — сделав тише музыку, спрашивает Хосок. — Да, знаешь, решил размять мышцы перед тренировкой, — наконец отрываясь от бутылки, шутит Ким, и снова возвращает взгляд спасителю. — Спасибо, Чонгук, ты мой герой. А у названого «героя» спирает дыхание. Он смотрит на покрытый испариной лоб, от которой спадающая чёлка взмокла и ещё больше завилась, на пухлые губы, которые Тэхён постоянно облизывает, на благодарный взгляд таких красивых глаз цвета тёмного шоколада и изо всех сил старается не пялиться, но ничего не может с собой поделать. Интересно, он так же выглядел тогда в кафе, когда представлял их вместе в кабинке туалета и ласкал себя? От воспоминаний того вечера Чонгук чувствует, как жар приливает к паху и спешно отворачивается, отходя в середину зала и начав разминаться. — А если серьёзно, зачем бежал? — интересуется Намджун. — Такси сломалось на половине пути, а я не хотел опаздывать, — потирая ушибленную ногу, отвечает Тэхён и, поднявшись, уходит в раздевалку. «Я очень пунктуальный», — вспоминает Чонгук и усмехается. И танцы для него важнее всего, поэтому пришёл, не обращая внимания на боль в ноге. Глупый. Когда вся команда уже в полном составе размялась, Хосок выключает музыку и жестом приглашает всех присесть на пол, волоча за собой демонстрационную доску, на которой маркерами нарисованы человечки с номерами. — Я смотрю, ты очень постарался, — фыркает Чимин, когда замечает, что на импровизированной картине все выглядят одинаково, кроме одного единственного персонажа. — Мне пришлось специально искать розовый маркер, чтобы выделить тебя, Чимин-и, — улыбается Хосок. — Если вы не заметили, то вот тот лысый чувак — это Намджун. Спросите, почему лысый? Потому что доска белая и его волосы сливаются с ней, — заливается хохотом горе-художник, гордясь своим творением и заражая своим смехом всех вокруг. Отсмеявшись и отдышавшись, Хоуп подходит к доске, рисует на ней какие-то стрелки и начинает объяснять: — Мы с Джуном очень долго думали, что такого привнести в наш номер, чтобы сделать его интереснее. На отборе наша команда показала себя хорошо, но танец был довольно прост. В этот раз придётся повозиться больше, потому что будет частая смена позиций. — О да, частая смена позиций — это хорошо, — ухмыляется Чимин. — В одной быстро надоедает, да и тело затекает. По залу разносятся смешки, а Чонгук умиляется и не может оторвать взгляд от покрасневших щёк Тэхёна. Опять аниме вспоминает? — В общем, помимо этого, — продолжает улыбающийся во все тридцать два Хосок, — мы решили добавить немного акробатики. Так как Тэхён у нас самый лёгенький, судя по виду, то вертеть сальтухи будет он. Сейчас попробуем пару раз, я покажу в чём задумка. — Почему именно Тэхён? — получилось как-то грубо, но Чонгуку плевать. Он волнуется за ногу Кима и бесится, что тот молчит о своей травме, но высказать вслух свои претензии не может, что злит ещё больше. — Ты вообще слушал меня? Я же сказал — Тэ самый лёгкий, — раздражённо бросает Хосок. Он главный хореограф и отвечает за все постановки. Со стороны всем может показаться, что Хоуп несерьёзный и взбалмошный, но когда дело касается работы — всё должно быть идеально и без лишних вопросов. — Давай сегодня без прыжков? Отработаем до идеала то, что уже выучили. Посмотри на Тэ, он и так устал пока бежал сюда, — не унимается Чон, ловя на себе удивлённый взгляд Тэхёна. — Нет, всё нормально, — вмешивается тот. — Если это будет переднее сальто, то я справлюсь. Я когда-то дома учился с кровати прыгать, — на лице Тэхёна прямоугольная улыбка, а подбородок гордо вздёрнут. О том, сколько синяков он себе набил пытаясь выучить трюк, молчит. — Это упрощает задачу, потому что прыгать ты как раз будешь не с места, — Хосок жестом просит всех подняться и подойти ближе к нему. Ведёт маркером по ранее нарисованным стрелкам на доске и объясняет команде их передвижения перед главным трюком. — Потом наша задача разделиться по четыре человека с каждой стороны. И стоять мы должны в форме латинской буквы V, — увлечённо вещает хореограф, а Чонгук, забывшись, хмыкает. В страхе поднимает взгляд к Тэхёну, но тот, видимо, ничего не заметил. И слава богу. — Когда мы выстроимся, а сделать это надо будет очень быстро и, желательно, не оттоптав друг другу ноги, Тэ должен присесть позади нашего так называемого клина и ждать, пока мы не схватимся за руки, создавая импровизированный мостик, по которому ему нужно будет пробежать пару шагов, прежде чем прыгнуть, — продолжает Хосок, быстро рисуя схемы на доске. — Тэхён, ты по музыке поймёшь, когда нужно будет крутануть сальто. Там между битами будет небольшая пауза, а потом громкое БАМ! — выкрикивает так громко, что вся команда от неожиданности дёргается. — Если всем всё понятно, то предлагаю попробовать, — заканчивает Хоуп, довольно улыбаясь. Выбора нет, поэтому Чонгук послушно плетётся со всей командой к середине зала и ждёт пока включится музыка. Бросает виноватые взгляды в сторону Кима, который выглядит слишком уверенно для человека, у которого болит нога, и молится всем существующим и несуществующим богам, чтобы всё прошло хорошо. Хосок перематывает трек на нужный момент, подробно объясняет каждому шаги и выстраивает команду в клин. Тэхён слушает песню, мысленно просчитывая каждый удар бита и ждёт нужного момента, чтобы запрыгнуть на импровизированный мост из рук. Сегодня, видимо, не его день, потому что запрыгнуть-то он запрыгнул. Даже сальто удалось прокрутить. Но вот удачно приземлиться — нет. Громко вскрикнув и ухватившись за ногу, Тэхён катается по полу от боли и тараторит под нос самые изощрённые ругательства. Первым к нему кидается Чонгук, а следом и вся команда. — Тэ, ты как? — глупый вопрос, но от волнения ничего лучшего в голову Чона не пришло. Ему становится больно от одного вида корчащегося на полу парня. Долбаный Хосок со своими безумными идеями. — Дайте мне пару минут и попробуем ещё раз, — сквозь боль шипит Тэхён. Ещё один помешанный. Ребята по очереди интересуются у Кима о его состоянии, но их прерывает раздражённый Чонгук, из глаз которого вот-вот посыплются искры. — Ну уж нет. На сегодня хватит. Я отвезу тебя домой, — протягивая руку лежащему на полу Тэхёну, — поднимайся и запрыгивай мне на спину. — На чём отвезёшь, придурок? На спине? У тебя же машины нет, — фыркает Чимин. — Если понадобится, то и на спине довезу, — огрызается Чон. Ему сейчас явно не до шуток и это замечает Тэхён, который почему-то послушно поднимается и пытается запрыгнуть на спину, стоя на одной ноге. Боль, скорее всего, адская, раз он решил не спорить и покинуть тренировку. Намджун собирает вещи парней и отдаёт Киму рюкзаки, пока Чимин вызывает такси, а Хосок, бледный как мел, стоит в стороне с очень виноватым видом. — Эй, Хоби, всё хорошо, в среду продолжим, — обращается к нему висящий на спине Тэхён и утешительно улыбается. — Ага, блять, продолжим, — бурчит едва слышно Чонгук и сильнее подхватывает под ноги свою ношу. Он чертовски зол и взволнован, но как же приятно ощущать Ви так близко, чувствовать тепло его тела и иметь возможность прикоснуться. Чимин заботливо накрывает спину Тэхёна курткой и просит его подержать вещи Чонгука, который наотрез отказывается отпускать висящего, чтобы одеться. Позже, усадив «раненого» на заднее сидение такси, Чон сам садится рядом, аккуратно закрыв дверь автомобиля и натыкаясь на ошарашенный вид Кима. — Ты что, со мной поедешь? — Сказал же, что домой отвезу. Ты идти не можешь, поэтому я донесу тебя прямо до двери, — всматриваясь в почти чёрные, широко открытые от удивления глаза, отвечает Чонгук. Он знает, что Ви не любит, когда кто-то вмешивается в его жизнь и не хочет демонстрировать в какой роскоши живёт, но сейчас это всё неважно. Важнее доставить его домой целым и невредимым, особенно, если взять в расчёт историю с забором. — Это совсем не обязательно. Я могу спокойно допрыгать на одной ноге, — стоит на своём Тэхён, но какая теперь разница, если такси всё равно уже едет по указанному маршруту? Чонгук пытается отвлечь взволнованного Кима разговорами, обсуждая с ним всякую нелепую чушь и тщательно фильтруя всё сказанное, боясь как-то себя выдать. Хочется перейти на их привычное общение, прочувствовать в живую каково это — говорить с Ви, который не зажимается, не боится говорить о своих чувствах и эмоциях; который соглашается идти с ним на свидания; которому он снится, пусть тот и не знает об этом; который уже такой родной и близкий, но всё ещё так далеко. Чон ловит каждое слово, произнесённое такими желанными губами, всматривается в забавные завитушки слегка отросших тёмных волос и борется с жаждой заботливо заправить за ухо одну из них. Ему сейчас так тошно, но одновременно так хорошо. Они так близко, но между ними огромная пропасть. — Мы приехали, — вырывает из раздумий голос Тэхёна, и Чонгуку становится немного стыдно за то, что последние несколько минут он просто пялился и совсем не слушал собеседника. Когда такси уезжает, Тэхён, нервно закусывая губу, косится в сторону особняка, опираясь на плечо Чона. — Ты почему так напрягся? — слегка приобняв того, спрашивает Чонгук. — Давай я дальше сам дойду? — Нет, Тэхён. Я не успокоюсь, пока не доведу тебя прямо к двери. — К подоконнику… — тихо шепчет Ким, и тут до Чонгука доходит. «Тернистый путь к мечте, лежащий через забор». Он вспоминает сегодняшнюю историю от Ви и из груди вырывается нервный смешок. Как этот чудак собирается лезть с больной ногой? — Ну, если захочешь, могу и к подоконнику. Мне не сложно. — Чонгук… Тебе сейчас всё покажется очень странным, но… Чтобы попасть домой, мне нужно перелезть через забор, а затем забраться на второй этаж к окну, — слегка запинаясь говорит Тэхён. — Не задавай только лишних вопросов, прошу, мне и так чертовски стыдно. А Чон и не собирался. Он и так уже всё знает. Поэтому молча присаживается, чтобы Киму было легче взобраться на спину и, крепко обхватив его за ноги, спрашивает: — Куда идти? Направляясь в сторону забора, который с виду кажется высотой в метра два, Чонгук пытается придумать, как бы безопасно переправить через него Тэхёна, чтобы совсем не сломать ему уже дважды повреждённую ногу. — Значит так, — подойдя ближе к препятствию и оценив свои возможности, говорит Чонгук, — ты остаёшься на спине, только прижмись крепче и сильнее обхвати меня ногами за талию, а я попытаюсь подпрыгнуть и перелезть с тобой. — А силёнок-то хватит? — наглеет Тэхён, а Чона пробирает острое ощущение, что за его спиной сейчас не кто иной, как Ви — только он из двух личностей этого парня может так дерзить. — Вот сейчас и проверим. Отталкиваясь от земли, Чонгук пытается ухватиться за край забора, но пальцы предательски соскальзывают и он возвращается на исходную позицию, слыша за спиной тихий хохот. Фыркнув, отходит на пару шагов назад и с разбегу цепляется двумя руками, подтягиваясь и опираясь коленом на забор. Чон немного переоценил свои возможности и вес ноши, поэтому от одного неловкого движения теряет равновесие и заваливается вперёд. Будь бы он сам, то, возможно, смог бы удержаться, но дополнительные килограммы, висящие на спине, не дают никакого шанса. Выставив вперёд руки, чтобы не проехаться лицом, Чон падает на землю, чувствуя, как Тэхён сползает со спины, и радуется, что весь основной удар пришёлся на него, а не на Кима. — Ну ты пиздец, Чонгук… — хохочет тот, развалившись рядом звёздочкой и устремив взгляд к небу. — Я почти справился. Ты в порядке? — спрашивает Чонгук сквозь смех, поворачиваясь на спину и принимая такую же позу. Руки стёсаны, болят неистово, как и колени, но он весь светится от счастья. — Если сейчас не прибежит охрана, то буду в порядке, — поднимаясь, Тэхён собирает разлетевшиеся вещи, всё ещё балансируя на одной ноге. — Сам-то как? Я удивлён, что ты не сломал руки. — Всё в норме, просто стесал кожу, — улыбается Чон. Надев куртку и подняв рюкзаки, они бесшумно, как настоящие ниндзя, добираются до террасы. Чонгук помогает Тэхёну забраться на козырёк и не уходит до тех пор, пока тот не перелезает через окно и не машет на прощание рукой, широко улыбаясь. Направляясь домой, Чон, сидя в такси, думает, что его разорвёт на мелкие кусочки от счастья. Разбитые колени и кожа на руках саднят, но с лица не сходит довольная, влюблённая улыбка. Он прокручивает в голове сегодняшний вечер, как вдруг тишину в машине нарушает звук уведомления. V_tt: У меня сегодня просто какой-то день приключений. V_tt: Я встретил настоящего супергероя. :D Чонгук хмыкает. Kookie: Если это не Питер Паркер, то не интересно. Хотя в действительности ох как интересно. V_tt: Не он. Всего лишь один парень, который спас меня. Дважды.) Kookie: Эй! Мне уже начинать ревновать? V_tt: Возможно. ;)