Less than three

Прошло уже почти два дня, а нога Тэхёна всё никак не переставала болеть. Он усердно наносил различные охлаждающие и обезболивающие мази, перетягивал ушибленную конечность эластичным бинтом в надежде, что это поможет ускорить процесс выздоровления и даст возможность посетить сегодняшнюю тренировку. Здравый рассудок нашёптывал, что нужно остаться дома и дождаться полного восстановления, но больная и отравленная отцом часть Тэхёна противилась изо всех сил. Не давала спокойно дышать и всё время напоминала, что Ким делает всё не так: недостаточно старается выздороветь; плохо отрабатывает трюки, потому и упал; ищет оправдания, чтобы пропустить тренировку; разочаровывает команду и показывает себя слабаком. Он боится увидеть в их глазах ту же эмоцию, которую наблюдает у Ким Вона каждый раз, когда их взгляды встречаются, поэтому просто не может позволить себе остаться дома. Пусть сквозь боль и стиснутые зубы, но пойдёт и будет танцевать. Чтобы его похвалили. Чтобы гордились. Отсидев пару по экономике, Ким, слегка прихрамывая, ковыляет по университетскому коридору в сторону столовой. За окнами светит яркое солнце, тёплыми лучами оседая в волосах и на лице парня, заставляя жмуриться. Февраль уверенными шагами приближается к своей середине и готовится передать эстафету долгожданной весне. Потом останется всего каких-то три месяца на подготовку к баттлу и… Ко встрече с Куки. Тэхён в последнее время много думает об этом, но прежней паники не ощущает. Наоборот — предвкушает и с нетерпением ждёт. Хочет уже побыстрее разобраться в том, что чувствует к этому человеку и чувствует ли что-то вообще. Может, Юнги был прав? Может, если вживую увидеть обычного парня, то внутри ничего не ёкнет? Киму кажется это невозможным. Если все внутренности переворачиваются от одного утреннего сообщения с пожеланием хорошего дня, то как можно остаться равнодушным, находясь рядом? Подойдя к столику, где уже сидит Юнги, Ким бросает на соседний стул свой рюкзак и, подвигая ближе поднос с едой, берёт в руки палочки. Оценивающим взглядом осматривает предстоящий обед и замечает, что чего-то не хватает. — А сок где? Ответа никакого не следует. Мин сидит, уставившись глазами в стол, на котором лежит его телефон, и что-то усердно печатает, тыкая в экран указательным пальцем. Приподнявшись и уперевшись руками в подлокотники стула, Тэхён заглядывает в смартфон друга, но успевает заметить только имя в чате, прежде чем тот быстрым движением сворачивает переписку. — Кто такая «Рапунцель»? — удивлённо вскинув брови, спрашивает Ким. — Такой. — Эм… Хорошо, — ещё более удивлённо, потому что Мин выглядит… Смущённым? — Кто такой «Рапунцель»? Юнги тяжело вздыхает, пряча телефон в карман кофты, и смотрит таким взглядом, будто умоляет не спрашивать. Но после короткого молчания, всё же выдавливает из себя: — Чимин. Сказать, что Тэхён удивлён — не сказать ничего. Его друг сегодня выглядит странно: какой-то взволнованный, взгляд прячет, телефон проверяет каждые две минуты, будто ждёт очень важного сообщения. Ещё и прозвище Чимину придумал. Серьёзно? Тэхён знает, что до сих пор подписан у него как «КимТэ упр.бизнес», что означало принадлежность к университетскому факультету, а тут… — А почему именно Рапунцель? — Из-за розовых волос, Тэ, не тупи, — лицо у Юнги такое, будто он сейчас объясняет настолько очевидную вещь, что сидящему напротив Киму должно быть стыдно. Тот сначала задумчиво смотрит в потолок, пытаясь что-то вспомнить и потирая подбородок указательным пальцем, а затем, хмыкнув, возвращает внимание другу: — Ой, дурилка ты картонная, — насмешливо,— ты вообще в курсе, что у неё волосы длиннющие и, к тому же, белого цвета? — Да какая, блять, разница? Я похож на того, кто мультики смотрит? — раздражённо бросает Мин. — Вот ты мне скажи, кто такая эта Рапунцель? — Диснеевская принцесса. — Правильно. А на кого похож этот придурок с волосами розовыми, как сахарная вата? — Юнги корчит лицо, будто ему противно, а Тэхён не может сдержать улыбки от этого сравнения. Как бы тот ни пытался показать, что придумал прозвище с целью оскорбить, Ким всё равно читает его как открытую книгу. — Ну… На парня с необычным цветом волос? — Придурок. На эту самую диснеевскую принцессу! Я не разбираюсь в их шевелюрах, поэтому написал первое, что вспомнил, — Мин подносит ко рту булочку, откусывая большую её часть, и начинает остервенело жевать, демонстрируя, что продолжать диалог не намерен. Тэхён не настаивает. Понимает, что другу неловко и тот не привык делиться своей личной жизнью, поэтому переводит разговор на другую тему. Внезапно вспоминает Чонгука. Делится с Юнги, рассказывая всё о вечере понедельника, и размышляет вслух о странном поведении товарища по команде. Мин лишь пожимает плечами, мол, ну помог и помог, чего так зацикливаться? Но Тэхёна беспокоит не это, а то, как Чон в последнее время на него смотрит — подолгу задерживая взгляд, при этом выглядя так, будто в чём-то виноват. Да и в целом он ведёт себя не так, как со всеми: всегда старается сесть рядом, заговорить, интересуется делами и самочувствием. Такое повышенное внимание к собственной персоне настораживает Кима, пусть и немного льстит. Чонгук всегда был довольно молчалив, изредка перебрасывался с Чимином, Хоупом или капитаном парой слов, но в последнее время тянется именно к Тэхёну, что и кажется странным. — Ну так спроси прямо, хули он к тебе прилип? — предлагает Юнги, на что Тэхён очень быстро мотает головой в отрицании. Он не привык ставить людей в неловкое положение. Даже если увидит у кого-то грязь на носу — постесняется об этом сказать, чтобы не вгонять в краску. А тут ситуация куда сложнее. Покончив с обедом, друзья ещё какое-то время просто болтают ни о чём, в ожидании звонка на пару, когда вдруг к ним за столик подсаживается парень в чёрной мешковатой толстовке. Ким вглядывается в чужое лицо, прикрытое широким капюшоном, и чуть не давится воздухом, когда понимает, кто это. — Чонгук?! — Привет, я не помешал? — тот снимает капюшон, расправляя пальцами взлохмаченные волосы, и как-то странно косится в сторону Юнги. Видимо, ощущает на себе тяжёлый взгляд Мина. — Что ты вообще здесь делаешь? — голос Тэхёна звучит немного хрипло, и он прокашливается, пытаясь прочистить горло. — Учусь. На первом курсе факультета компьютерных наук, — объясняет Чонгук. — Вообще все пары проходят в соседнем корпусе, но вышмат почему-то с сегодняшнего дня перенесли сюда. — В столовую? — хмыкает Юнги, вальяжно развалившись на стуле. Он совсем не рад видеть здесь Чона и даже самому себе не может объяснить почему. Может, потому что он надоедает его другу, а может потому, что Чимин знает, какое молоко любит этот прилипала. — В этот корпус, — сдержанно отвечает Чонгук, слегка напрягаясь от поведения Юнги. — Вообще, я подошёл сказать Тэхёну, что тренировки сегодня не будет. — Почему? Мы не можем сейчас пропускать, Хосок сам говорил, что слишком много работы предстоит, — расстроенно бормочет Ким и замечает какой-то странный взгляд Юнги, направленный на Чона. Мин будто что-то знает, но не решается сказать вслух. Громкий звонок разносится по коридорам, оповещая об окончании перерыва, и парни, поднявшись со своих мест, направляются в сторону выхода из столовой. На вопрос Чонгук так и не ответил, а Юнги не перестал испепелять того взглядом. Тэхён хромает к коридору и никак не может отделаться от мысли, что происходит что-то странное, но препод по английскому языку не терпит опозданий, поэтому приходится забить на оставшихся где-то позади парней и, не прощаясь, отправиться в кабинет на пару. А в это время Юнги и Чонгук стоят возле выхода из столовой, пропуская вперёд особенно спешащих студентов, и обмениваются недружелюбными взглядами. Между ними так и летают искры, причину появления которых не может объяснить ни один ни другой. Когда последний студент покидает столовую, оставив двух парней наедине, Мин делает шаг вперёд, подойдя ближе к Чону, и, задрав голову вверх, из-за своего невысокого роста, произносит: — Забавный факт: Чимин предложил мне сегодня прогуляться после тренировки, — акцентируя внимание на последних словах, выплёвывает Юнги. Он не хотел говорить этого при Киме, потому что считал, что тому действительно лучше остаться сегодня дома и не напрягать больную ногу, но непонимание того, какие цели преследует Чонгук, выводят из себя. — Я не знаю, в какие игры ты играешь и что тебе нужно от Тэ, но держись от него подальше.

*****

Солнце давно зашло за горизонт и город накрыло сумерками. В комнате, освещённой лишь настольной лампой, играет приглушённая музыка из динамика телефона и слышно чьё-то недовольное кряхтение. Тэхён, стоя на кровати и поджав одну ногу, пытается нацепить на стену гирлянду. На руке прилеплены кусочки скотча, которыми он крепит украшение, глаза прищурены, а кончик языка высунут наружу — так сильно старается. Ким пытается таким образом отвлечься от мыслей и хоть чем-то занять себя, чтобы избавиться от чувства вины за пропущенную тренировку. Понимает, что он здесь ни при чём, ведь отменил её Намджун или Хосок, но всё равно не может найти себе места. Он быстро привык к новому распорядку жизни и даже такие мелкие перемены выбивают из колеи. Хочется сорваться и побежать в пустой зал, чтобы до боли в мышцах отрабатывать каждое выученное движение. Но вместо этого Тэхён, тихо ругаясь себе под нос, пытается распутать провод, неуклюже балансируя на одной ноге на мягком матрасе кровати. Когда со злополучной гирляндой почти покончено, он слышит звук уведомления и, аккуратно отпустив оставшуюся часть украшения, слезает на пол и берёт в руки телефон. За спиной слышится какое-то шуршание и, обернувшись, Ким разочарованно наблюдает, как все его старания катятся коту под хвост. Каждый кусочек скотча отрывается от стены по принципу домино и гирлянда мягко падает на матрас. Он шумно выдыхает и пытается подавить желание выбросить эту чёртову хрень в окно прямо сейчас же. Отвернувшись от кровати, всё же возвращает внимание пришедшему сообщению. Hobi: У тебя опять такси сломалось? Hobi: Или нога так сильно болит?( Тэхён хмурится. Совсем ничего не понимает, но внутри зарождается неприятное ощущение, что его жестоко наебали. thv: Почему ты спрашиваешь? Hobi: Ну ты же из-за травмы тренировку пропускаешь? Или просто опаздываешь? thv: А разве она не отменена? Hobi: Ты что? Нет конечно. Нам нельзя сейчас отступать от графика. Но ты не волнуйся, потом догонишь. Отдыхай и скорее поправляйся. Ким едва сдерживает себя, чтобы не рвануть в клуб, и не наорать на этого грёбаного Чон Чонгука. Или даже врезать, чтобы неповадно было. Тэхён хватает телефон, быстро находит нужный контакт и ждёт, пока на том конце возьмут трубку, чтобы вылить всю свою ярость, злость и обиду, скопившуюся внутри. Он уже готовит гневную речь, подбирает самые нелестные эпитеты, когда вдруг слышит короткие гудки, означающие, что вызов сбросили. Пробует ещё несколько раз, но результат остаётся прежним. thv: Какого хрена, Чонгук?! JK: Прости, Тэхён. Я знаю, что поступил неправильно, но так было нужно thv: Кому нужно? Тебе?! А ты меня спросил вообще? JK: Ты бы по-другому не послушал и припёрся на тренировку. А тебе бы восстановиться для начала thv: Много на себя берёшь, Чон. Я сам способен решить, когда и что мне делать. Почему не сказать нормально? Зачем обманом заставлять меня остаться дома? JK: Читай моё предыдущее сообщение thv: Ой, блять, иди к чёрту. Отшвырнув телефон в сторону, Тэхён нервными шагами расхаживает по комнате, забив на боль в ноге. Он не хотел быть грубым, но эмоции взяли верх над разумом. Понимает, что им ещё тренироваться вместе и лучше бы не портить отношения, но… Какого чёрта вообще? Что этот Чонгук о себе возомнил? С чего он взял, что имеет право вмешиваться? У Кима внутри будто вулкан разверзся, всё тело прямо кипит от злости. Он сгребает ни в чём не повинную гирлянду с кровати, открывает окно и, замахнувшись, швыряет её на улицу. Легче не становится. Хочется вместо гирлянды выбросить в окно Чонгука. Снова накрывает это дурацкое чувство вины, и Ким, сев на подоконник и свесив одну ногу к полу, достаёт пачку сигарет и закуривает. Получается, теперь Намджун и Хоуп будут думать, что он пропустил тренировку по собственной воле? Да плевать ему на эту травму, пусть хоть сломает ногу, но должен присутствовать на каждом занятии. Он мог бы просто сидеть в уголке и наблюдать, запоминать, снимать на видео, чтобы позже выучить новые связки самостоятельно. Да хоть что-то делать вместо того, чтобы просиживать штаны дома, пока команда старается ради их общей победы! Затушив окурок, Тэхён тянется ещё к одной сигарете и параллельно открывает чат на телефоне. Ему сейчас очень нужно с кем-то поговорить, иначе с ума сойдет. V_tt: Я сейчас пиздецки зол. V_tt: Просто, нахуй, в ярости! Замечает, как над никнеймом Куки загорается зелёный кружочек, означающий, что тот вошёл в сеть, и слегка расслабляется. Знает, что Куки обязательно поддержит и успокоит. Но ни через десять минут, ни даже через полчаса ответ так и не приходит. Тэхён всё это время так и не слезает с подоконника. Сидит нахмуренный и курит уже чёрт знает какую сигарету подряд. Много думает, рассуждает, пытается успокоиться, но лава внутри всё ещё тлеет. Спустя полтора часа Куки всё же выходит на связь. Kookie: На меня злишься? V_tt: Нет. На этого Супермена комнатного, о котором я тебе рассказывал в понедельник. V_tt: Или на тебя тоже есть за что? Kookie: Э, нет! Я самая сладкая булочка в мире, как на меня вообще можно злиться? Kookie: Ладно, что учудил твой карманный супергерой? Тэхён хмурится. V_tt: Он не мой — это раз. А, во-вторых, на карманного мало тянет. V_tt: Этот Бэтмен доморощенный обманул меня. Сказал, что тренировку отменили, а на самом деле никто ничего не отменял! Вот должна была как раз закончиться минут десять назад. А я повёлся как дурак и дома остался. Kookie: Ну, у тебя же там проблемы с ногой какие-то, разве нет? Kookie: И ты специально называешь его героями DC, потому что больше любишь Марвел? Ещё один. Что они так прицепились к этой ноге? V_tt: Ну и что? Это даёт ему право обманывать меня? V_tt: И да, именно поэтому! Kookie: Так, ладно… Если бы он не вмешался, ты бы пошёл на тренировку невзирая на травму? V_tt: Да. Kookie: Ну вот и пошевели мозгами) Я думаю, что это просто такой способ проявления заботы. Вероятно, он не знал, как иначе убедить тебя остаться дома. Так что зря ты напал на парня) Ким несколько раз перечитывает сообщение и пытается вникнуть. Возможно, Куки прав. Точнее, скорее всего, так и есть, но на одном месте Тэхён вертел такую заботу. Можно было просто по-человечески поговорить, а не устраивать спектакли. Вряд ли бы это сработало, конечно, но какая разница? V_tt: Да плевать я хотел. Для меня не существует понятия «ложь во благо». Я не маленький мальчик и сам волен распоряжаться своими действиями. Хватает того, что отец вечно за меня всё решает. А теперь и этот ещё лезет. Kookie: Не руби сгоряча, я почти уверен, что он хотел как лучше Тэхён сползает с подоконника и перемещается в кровать, укутываясь тёплым одеялом. На губах горький привкус никотина, а в голове одни противоречия. Вроде и хочется извиниться перед Чонгуком за грубость, а вроде всё ещё слишком зол. Да и вообще, от одного «иди к чёрту» ещё никто не умирал. V_tt: Мне кажется, ты не в ту сторону воюешь. V_tt: Я вообще-то надеялся на безоговорочную поддержку, а ты тут в роли адвоката выступаешь. Kookie: У меня повышенное чувство справедливости :) Кстати. Тэхён ведь совсем не знает, на кого учится Куки. Если быть точнее, он вообще ничего о нём не знает, но сейчас вдруг стало интересно именно это. V_tt: Ты случайно не на юридическом учишься? Kookie: Нет V_tt: А где? Kookie: А ты? V_tt: Не могу сказать. Kookie: Вот и меня тогда не спрашивай) Справедливо, конечно, но всё равно немного обидно. У Куки же нет никаких причин скрываться. Или есть? V_tt: Ну, у тебя же нет причин оставаться инкогнито. Это я трус, а ты… Я бы хотел знать о тебе всё. Ладно, если не всё, то очень многое. Например, твоё настоящее имя, где ты учишься, куда любишь ходить отдыхать, или… Как ты выглядишь. V_tt: У меня всё ещё иногда простреливает мысль, что ты старый, толстый, лысый извращенец в засаленной майке-алкоголичке, который любит пообщаться с молоденькими мальчиками. :) Kookie: Твоя фантазия иногда не знает границ) Kookie: Ви, я бы с радостью всё тебе рассказал. И однажды обязательно так и произойдет. Но… Я считаю, что будет честным сделать это тогда, когда ты сам будешь готов открыться мне. V_tt: Хорошо. Ты прав. Так правда будет лучше. V_tt: А то вдруг ты окажешься красавчиком и я не смогу сдержаться и сбегу к тебе. Не видать мне тогда танцев… Как и жизни, скорее всего. :D Лучше свести всё в шутку, чем накручивать себя сейчас и расстраиваться. Глупо отрицать, к Куки чертовски тянет. Тэхён замечает, как с каждым днём привязывается к нему всё больше и крепче. Позволяет себе быть раскованнее, увереннее ощущать себя в выражении чувств и эмоций. Мог бы он ещё пару месяцев назад думать о каком-то парне в таком ключе? Представлять рядом, фантазировать об их поцелуях или более интимных ласках? Ему никогда не приходилось всерьёз задумываться о своей ориентации, и сейчас это уже кажется неважным. Тэхён просто чувствует себя свободнее «рядом» с Куки, ему комфортно и тепло. И вряд ли дело именно во влечении. Скорее всего, дело в самом Куки. Но одна мысль всё же не даёт покоя: останется ли всё это, когда они встретятся? Kookie: Что значит «вдруг»? Я вообще-то и есть красавчик. К тому же, очень скромный :) V_tt: А ещё ты дурачок и клоун. :) Kookie: Потому я тебе и нравлюсь, ведь так?) V_tt: Я вообще хотел с тобой поговорить об этом… Типа, я что-то к тебе чувствую и это немного странно, учитывая тот факт, что ничего о тебе не знаю. И мой друг предположил, что всё это навеяно тем, что я не представляю тебя как парня. Мол, если я тебя увижу, то, скорее всего, буду воспринимать исключительно как друга. Вот и как мне разобраться? Не хочется давать ложных надежд ни тебе, ни себе. Kookie: После фразы «что-то к тебе чувствую» у меня всё перед глазами поплыло… <3 Kookie: А если серьёзно, то давай начнём с малого. Предлагаю завтра посмотреть один фильм… Про любовь двух парней) Если тебе будет противно или ты посчитаешь, что происходящее на экране ненормально, то станет более понятно, как ты в целом относишься к однополым отношениям) V_tt: Но я же смотрел яой. Меня немного смутило то, что я увидел, но не могу сказать, что было прям мерзко. Kookie: Это немного не то. В кино всё более реально выглядит. Посмотрим? V_tt: Ну давай. А как называется? Я хоть трейлер гляну. Kookie: «Назови меня своим именем».

*****

Обычно Юнги не позволяет сомнениям закрасться в голову. Он привык действовать по принципу: «Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, что не сделал». Благодаря этому, Мин неплохо поднялся для своих двадцати трёх лет: пусть и в узких кругах, но имя Шуги на слуху, много кто хочет поработать с молодым и талантливым музыкантом, создающим не только хорошие мэшапы для танцев и клубов, но и качественный инструментал. Юнги всегда шёл напролом с высоко поднятой головой и непроницаемым взглядом, стучался во все двери и не отчаивался, если те были намертво заперты. Он был очень уверен в себе и в том, что делает. Но только не сейчас, когда стоит, оперевшись ногой в бетонную стену в ожидании розововолосого парня, заставившего пошатнуться до этого стабильный и устойчивый мир Шуги. В голове целый поток мыслей, на которые не удаётся найти ответ с той самой ночи, когда они оба позволили себе хотя бы на время не притворяться. Воскресным утром, когда Чимин сидел на его кухне и в его футболке, весь такой сонный, помятый, но излучающий тепло и уют, Юнги отчётливо слышал в ушах какой-то странный хруст — маска равнодушия дала трещину. И в тот момент всё казалось таким правильным, совсем не пугающим и очевидным, что он дал себе волю расслабиться и наслаждаться моментом. Но стоило закрыть дверь за Паком, как на него обрушилась реальность. Юнги боится. Наверное, впервые в жизни боится сделать и пожалеть. Он не доверяет Чимину, не видит в нём того, кто будет всегда рядом, несмотря на трудности. О чём рассуждать, если они даже и двух минут поговорить нормально не могут? Дерзят, пытаются уколоть побольнее. Но как же комфортно было просто посидеть рядом в тишине, как тем утром на кухне. Юнги не хочет привязываться, не хочет влюбляться, потому что знает, что не сможет легко отпустить. А стоит ли добиваться того, кому просто хочется поиграть? — Прости, я немного задержался. Давно ждёшь? — голос Чимина вырывает музыканта из раздумий, и он с напускным скучающим видом оборачивается на подошедшего. Скользит взглядом по розововолосому и, сдвинув брови к переносице, недовольно морщится. Пусть середина февраля и балует тёплой погодой, но это не повод расхаживать в кожаной куртке, которую тот даже застегнуть не удосужился. Сам Юнги одет в дутую куртку, достающую до колен, на голове шапка, а шея укутана вязаным шарфом. Для него давно прошло то время, когда хотелось покрасоваться перед кем-то, важнее комфорт и тепло. — Жду минут двадцать. И хорошо, что мозгов у меня побольше твоего, поэтому я одет как нормальный человек для такой погоды, — бурчит Мин и, немного подумав, разматывает шарф и небрежно накидывает его на шею Чимина, отчего тот удивлённо вскидывает брови и тянет: — Ого... Не знал, что ты можешь быть таким заботливым, — фраза звучит без привычной ухмылки и слишком робко, что совсем не похоже на Пака. — А что ты вообще обо мне знаешь? — Ну, во-первых, ты талантливый музыкант, — загибая один палец, задумчиво тянет Чимин. — Во-вторых, ты чертовски сексуален, особенно, когда злишься, — продолжает, облизнув губы и вернув себе привычную ухмылку. — А, в-третьих, ты плохо притворяешься, когда дело касается чувств. Всё пытаешься делать вид, что я тебе неинтересен, но покорно ждёшь с тренировки, даже не нагрубив за опоздание, — заканчивает уже более серьёзно, впиваясь взглядом в глаза напротив. Юнги лишь фыркает и пытается изобразить равнодушие, хотя внутри всё сковывает напряжением. А когда Пак делает два шага и подходит вплотную, тело будто наливается свинцом, сжимая лёгкие и не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Хочется оттолкнуть и привычно сморозить очередную грубость, но сил хватает только завороженно наблюдать за приближающимся лицом Чимина, который, оказавшись совсем близко, невесомо касается щеки губами и тихо шепчет: — Спасибо за шарф. И прекрати строить из себя недотрогу. Мы оба прекрасно понимаем, чего хотим. Кожа на месте поцелуя горит, ладони потеют, а сердце быстро несётся в неровном ритме. И сказать нечего. В голове звон, Юнги пытается сфокусироваться на отдаляющейся фигуре, направляющейся в сторону парка, но не может сделать и шагу. Куда делась вся спесь непробиваемого парня? Где тот Шуга, который крушит перед собой все преграды и уверенно шагает вперёд, невзирая на трудности? И почему этот человек имеет над ним такую власть, одним своим шёпотом сбивая дыхание? Сделав несколько глубоких вдохов, Юнги, всё же заставив себя сдвинуться с места, плетётся в сторону парка. Может, если дать Чимину то, чего тот так добивается, он наконец оставит его в покое?

*****

В парке тихо и почти безлюдно. Несколько влюблённых парочек заняли самые удобные лавочки и негромко переговариваются о чём-то своём. Чимин медленно передвигает ноги, слыша за спиной шаркающие шаги Мина, и думает о том, что тоже хотел бы вот так просто сидеть под мягким светом фонарей и болтать обо всём на свете, держась за руки. Только смелости сказать об этом вслух не хватает. Истратил всю на этот глупый поцелуй в щёку и бессмысленную фразу, которая ввела в ступор музыканта. Вряд ли тот правильно истолковал то, что он хотел сказать. А объяснить всё духу не хватило, поэтому пришлось быстро ретироваться с места преступления. И почему рядом с Юнги Чимин превращается в школьника? Всё пытается строить из себя уверенного альфа-самца, но стоит только взглянуть в эти прищуренные глаза-треугольнички, как всё напускное спокойствие машет ручкой и уходит в закат. Пак видит, что небезразличен, чувствует это каждой клеточкой своего тела, но отчего-то не может решиться сделать первый шаг и серьёзно поговорить. Так и ходят оба вокруг да около, терзая себя желанием и сомнениями. — Мои родители в субботу снова уезжают в Тэгу, — поравнявшись с Чимином, как бы невзначай бросает Юнги. — Тогда мне срочно нужно договориться с Хёнджином снова подраться, чтобы ты потащил меня к себе, — ухмыляется Пак, а сам пытается понять, почему Мин вдруг решил ему об этом сказать. Намекает? — Это необязательно. Ты можешь приехать и так. Чимин резко останавливается и медленно поворачивает голову в сторону музыканта, стараясь скрыть волнение в голосе: — Ты приглашаешь меня к себе? — Приглашаю. Разве не ты пятнадцать минут назад сказал, что мы оба понимаем, чего хотим? Что тогда напрягся так? Передумал? — Юнги, вернув себе прежнюю уверенность, подходит ближе к застывшему парню и, склонив голову набок, ожидает ответа. — Не передумал. Я приеду, — как-то совсем невнятно бормочет Чимин, мысленно умоляя своё сердце прекратить так бешено колотиться. Ещё пара секунд и он просто позорно ляпнется в обморок. Но виду, естественно, не подаёт и, обогнув Мина, садится на первую попавшуюся лавочку. Какое-то время они проводят в молчании, каждый размышляя о своём, пока вдруг неловкую тишину не нарушает Юнги: — Слушай, а ты же общаешься с этим банановым? — С кем? — Ну с любителем бананового молока, то бишь Чонгуком, — объясняет Мин, вызывая у Чимина смешок. — Он мой лучший друг ещё со школьных времён. А что? Понравился? — хмыкает тот, а где-то под рёбрами сладко потягивается внезапно пробудившаяся ревность. — Сдался он мне. Этот чёрт к Тэхёну пристал, и я не совсем понимаю, что ему от него нужно. Может, ты знаешь? — как бы невзначай спрашивает Юнги, а Чимин заметно напрягается. Он не хочет выдавать секреты друга, даже если считает, что тот поступает неправильно. Но и откровенно лгать сейчас не хочется, в глазах напротив и так слишком много недоверия и настороженности. — Всё, что я знаю, это то, что никаких злых помыслов у него нет. Чонгук хороший человек, он и мухи не обидит. Так что, думаю, ты можешь быть спокоен, — разговор на эту тему продолжать не хочется, Пак не любит обсуждать кого-то за спиной, поэтому не находит ничего лучше, чем отвлечь внимание Юнги на себя. Собирает все остатки смелости и аккуратно касается чужой руки, невесомо проводя по ней указательным пальцем, а затем кладёт сверху ладонь, слегка сжимая. — Хотел бы я, чтобы ты за меня так волновался, как за Тэхёна, — ждёт реакции, опустив взгляд куда-то в землю, а когда Мин переворачивает свою руку, сплетая их пальцы в замок, давится воздухом и застывает с приоткрытым ртом, боясь, что порхающие в лёгких бабочки вылетят наружу и спугнут момент. — Если бы я за тебя не волновался, ты бы остался тогда валяться под клубом, истекая кровью, — тихо говорит тот, отвернувшись в сторону и разглядывая голые ветви деревьев. У Чимина внутри фейерверки, а перед глазами рождаются сверхновые. Он так хотел просто сидеть с Юнги под мягким светом фонарей и болтать обо всём на свете, держась за руки, но между ними снова эта тишина, которую нарушают только лёгкий хруст двух трескающихся масок, звонкими осколками опадающих под ноги, и громкий стук учащённого сердцебиения.