Less than three

Юнги размешивает сахар в свежесваренном кофе, очень громко стуча ложкой о стенки чашки. Его взгляд устремлён в широкое окно, за которым уже вовсю светит полуденное солнце, рука подпирает подбородок, а пальцы нервно отстукивают неровный ритм по щеке. В голове невообразимая каша, и Мин отчётливо это осознаёт, когда обращает внимание на чашку и на то, чем занимается уже на протяжении не менее пяти минут. Он терпеть не может сладкий кофе. Но, кажется, в это утро его тело живёт отдельно от разума и действует исключительно в своих интересах, намекая, что уставшему организму нужна хотя бы капля глюкозы для нормального функционирования. Юнги почти не спал, всё ворочался в кровати, прокручивал в голове дурацкое сообщение и не мог перестать себя накручивать. Ещё и Чимин всё время мешал — то ногу на него закинет, то вообще облепит как коала, что аж дышать нечем. Такой тёплый, мягкий, причмокивает во сне губами, как маленький, невинный ребёнок. Но невинный ли? Мысли крутятся вокруг прочитанных сообщений и Юнги никак не может прогнать их прочь. Тогда, в парке, Чимин уверял, что повода для беспокойства нет и у бананового нет никаких злых помыслов, но что тогда имел в виду грёбаный Чонгукки? О чём Тэхён стал догадываться? Почему Чонгук так этого боится? Какая роль в этой истории отведена Паку? В голове столько вопросов и так мало ответов. Первой мыслью было разбудить Чимина сразу же после прочтения и потребовать объяснений, но этот вариант быстро был отметён в сторону — в таком состоянии конструктивного диалога всё равно не вышло бы. Юнги был на взводе и прекрасно знал, насколько бывает резок в такие моменты, и как сложно удерживать разговор в рамках приличия. Мин поднимается из-за стола, чтобы вылить неудавшийся кофе в раковину и заварить нормальный, когда слышит из своей спальни крик. — Саске, вернись в деревню! — голос звучит приглушённо, будто кричащий лежит лицом в подушку. Юнги хмыкает и чувствует, как под рёбрами скребёт отвратительно неприятное чувство. Видимо, Чимин заметил на полочках коллекцию манги по «Наруто», которую Мин собирал ещё в школьные годы, и решил зайти с козырей. И если бы не эта грозовая туча в виде нерешённой проблемы с сообщением над головой музыканта, он бы оценил шутку. Возможно, даже подыграл бы. Но сейчас совсем не до веселья. Если раньше Юнги мог только предполагать, что Пак что-то скрывает, то теперь почти в этом уверен. И первостепенная задача — выяснить, что именно. Если Чонгук хочет как-либо навредить Тэхёну, а Чимин ему в этом помогает, то Мин их со свету сживёт. Так и не переделав кофе, Юнги садится обратно за стол в ожидании появления розововолосого. Стоя в дверном проёме, Чимин несколько мгновений неловко переминается с ноги на ногу, пытаясь решить, как вести себя в данной ситуации. Вроде хочется подойти и обнять, пожелать доброго утра, но по лицу Юнги не скажешь, что он будет рад такому развитию событий. Пак ещё какое-то время стоит, нервно теребя край длинной футболки и жалея, что решил выйти, не надев штаны. Натянув на лицо что-то похожее на улыбку, он проходит к столу, игнорируя острое желание прикоснуться и промурчать какую-нибудь глупость на ухо угрюмому музыканту. — Давно проснулся? — Давно, — снова этот ледяной тон от Мина, пронзающий лёгкие насквозь. Юнги наблюдает, как розововолосый обходит стол, направляясь к кофемашине, открывает несколько полок над ней в поисках чашек, напевая под нос какую-то мелодию и привстав на носочки. Мин громко сглатывает, не в состоянии отвести взгляд от открывшейся перед собой картины: футболка Чимина задралась вверх, демонстрируя аппетитные формы, которые ещё совсем недавно музыкант сжимал в руках. И он бы не прочь поглазеть подольше, но в данный момент это сбивает весь настрой на серьёзный разговор. — Надень штаны, пожалуйста, — как можно сдержаннее произносит Юнги. — А? — Пак поворачивается, вопросительно приподняв бровь. Пусть он сам чувствует себя не совсем комфортно в таком виде, но подразнить музыканта — дело святое. — Что ты там не видел? — Просто надень ебучие штаны, Чимин. Кофе я сварю сам, — поднявшись со своего места, Мин подходит к кофемашине и непроизвольно кладёт руку на спину Пака, легонько подталкивая того в сторону выхода из кухни. Чимин лишь обиженно хмыкает в ответ, но послушно уходит в комнату. Интуиция подсказывает, что сейчас лучше не шутить и не нарываться. Что-то в поведении Юнги настораживает, и Чимин старается не показывать виду, но предательское предчувствие, что музыкант жалеет о проведённой ночи и хочет быстрее избавиться от его компании, скручивает все внутренности в неприятный комок и мешает свободно дышать. Быстро натянув джинсы и схватив телефон, Чимин возвращается на кухню, где уже вовсю витает приятный аромат свежесваренного кофе. Он присаживается за стол, обхватив протянутую чашку двумя руками. В доме тепло, но Чимина всё равно немного потряхивает от нервного напряжения и витающего в воздухе чувства неловкости. Первым тишину нарушает Мин: — Знаешь, Тэхён мой лучший друг, — откинувшись на спинку стула, он поднимает взгляд на Чимина. — Уже больше четырёх лет. И он единственный мой близкий человек, не считая семьи. Пак хмурится. Серьёзно? Самое, блять, время поговорить о дружбе. И как бы он ни старался не обращать внимания на «единственный близкий человек», фраза всё равно вонзается осколками куда-то под рёбра. Не то чтобы он после одной ночи представлял их счастливое, безоблачное будущее, но всё же для влюблённого сердца это было больно. — Приятно, конечно, что ты делишься со мной этой информацией, — Пак сильнее сжимает чашку в руках, — но к чему это сейчас? — Что Чонгуку нужно от Тэ? — Юнги складывает руки на груди и слегка прищуренным взглядом изучает парня напротив. Чимин нервно ведёт плечом. Создаётся ощущение, что он на каком-то допросе. Не хватает только наручников и настольной лампы, направленной в лицо. — Это действительно то, о чём ты сейчас хочешь поговорить? — пытаясь звучать безразлично, интересуется Пак. Он всё пытается понять, какого чёрта Юнги завёл этот разговор с самого утра. Они ведь уже обсуждали это и вроде как Чимин дал ясный ответ ещё в тогда, в парке. — Это всё, что меня на данный момент интересует, — лжёт Мин. В его голове целый рой мыслей и вопросов никак не касающихся сообщений, но он готов их озвучить лишь в том случае, если Чимин честно ответит на уже заданный. Пак за долгие годы привык притворяться, и маска человека, которого невозможно задеть или обидеть, намертво приросла к коже. Но это же грёбаный Мин Юнги. Чимин изо всех старается делать вид, что его не ранят слова музыканта, но с каждой минутой это становится делать всё сложнее и сложнее, и он чувствует, как напускное спокойствие и равнодушие трещит по швам. — Почему бы тебе не поинтересоваться у самого Чонгука? При чём здесь я? — Насколько я понял, ты в этом тоже замешан. К чему лишние телодвижения, если я могу узнать всё у тебя? Пак фыркает и отводит взгляд к окну. Он представлял это утро совершенно другим. Казалось, вчера они ступили на новый уровень отношений, расставив точки и раскрыв истинные желания, но Юнги, вероятно, не готов брать на себя ответственность и всеми силами тянет их обратно. И этого вполне достаточно, чтобы Чимин вспыхнул как спичка. — Что, блять? В чём замешан? Что ты приебался ко мне с этим Чонгуком? — Пак со злостью отодвигает от себя чашку, чуть не пролив содержимое на стол. Он честно пытался держать себя в руках, но этот холод со стороны Юнги вновь и вновь заставляет его выходить из себя. — Я не знаю, что за игру вы ведёте, но лучше тебе прямо сейчас хорошенько подумать и добровольно мне всё рассказать, — Юнги говорит с абсолютным спокойствием, хотя внутри него бушует ураган, способный снести на своём пути всё, что попадёт под его разрушительное действие. Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что прошедшая ночь что-то значила для Чимина и он не будет скрывать правду. Но, видимо, Мин ошибся. — Добровольно? А то что? Снова трахнешь и сделаешь вид, будто между нами ничего не было? — Пак невесело усмехается. Ещё вчера перед ним был парень способный дарить тепло и нежность, а сегодня кто-то совершенно другой, абсолютно безразличный и холодный. В голове набатом стучит мысль: «Тобой просто воспользовались». — Блять… Я понял, конструктивного диалога не выйдет, — Юнги шумно выдыхает и нечитаемым взглядом всматривается в лицо напротив. — Думаю, тебе пора, Чимин. Пак, даже не дослушав фразу до конца, подрывается со своего места и вылетает из кухни в сторону комнаты. Его всего трясёт от ярости и обиды. Злость настолько сильная, что он сжимает челюсти до скрипа, стараясь не дать навернувшимся слезам скатиться с глаз. Будь это не Юнги, он бы никогда не закончил разговор, не оставив за собой последнего слова, но сейчас боль внутри мешает ясно мыслить и всё, что хочется сделать — убраться отсюда подальше. Быстро переодев футболку, Чимин садится на край кровати, чтобы вызвать такси. Достав телефон, он видит два висящих уведомления от Чонгука и едва не взвывает в голос, хлопая ладонью по лбу. Пазл за пазлом складывается в голове, и Пак догадывается, что у дурацких разговоров про дружбу, Тэхёна и Чонгука есть вполне себе весомая причина. — Как же тебе повезло, что ты сейчас не рядом... — бурчит под нос Чимин, быстро печатая сообщение. Jimin: беги из Сеула нахуй Jimin: иначе, когда я тебя увижу, ты потом ещё месяц через трубочку питаться будешь Пропуская пряди волос через пальцы, Пак ещё какое-то время просто сидит, пялясь в экран телефона и размышляя о дальнейших действиях. Как бы ни хотелось свалить, он понимает, что разговор состоится либо сейчас, либо никогда. Во-первых, хочется наорать на Юнги за то, что читает чужие переписки, а во-вторых, Чимин осознаёт, что если уйдёт, то Мин незамедлительно помчится к Тэхёну, и тогда у Чонгука будут проблемы. Да, Пак очень зол на друга, но, несмотря на это, всё ещё остаётся на его стороне. Все свои претензии он выскажет позже, а пока что, нужно разобраться с музыкантом. Поднявшись, Чимин нервно отряхивает футболку от несуществующей пыли и уверенным шагом направляется обратно к Мину. Желваки на лице ходят от злости, а кулаки крепко сжаты. Такое нестабильное состояние только на руку, потому что за яростью Чимин хорошо умеет прятать боль и обиду. Когда он заходит на кухню, Юнги даже не оборачивается — стоит у раковины и усердно натирает мочалкой чашки. Его лицо излучает абсолютное спокойствие, но напряжённое тело и резкие движения рук всё равно выдают нервозность. — Ты рылся в моём телефоне? — Чимин подходит ближе и встаёт рядом, но Юнги, игнорируя его, продолжает заниматься своими делами. — Что ты там пытался найти? Мы даже не в отношениях, а ты ведёшь себя как ревнивая сучка, проверяя мои переписки, пока я сплю. Стоит отдать должное Паку. Его голос звучит настолько холодно и резко, что даже Мин мог бы позавидовать. Но, кажется, тому совсем нет дела ни до такого тона, ни до его хозяина. Юнги ставит чашку на сушилку и со скучающим видом принимается мыть руки, будто вокруг ничего не происходит. — Твой банановый мешал мне спать. И если ты настолько тупой, чтобы не заметить, что сообщения даже не были прочитаны, это не мои проблемы, — фыркает он. — И да, мы не в отношениях. И не будем. Мне не нужен рядом человек, который пиздит на каждом шагу, — Мин вытирает руки полотенцем и бросает его на столешницу. Он боковым зрением замечает, как Чимин весь сжался и помрачнел от услышанного, и увиденное вынуждает его отойти к окну, чтобы успокоиться и унять желание забрать слова обратно. — Ты… Что ты несёшь? — Пак, не моргая, смотрит в спину музыканту, пытаясь утихомирить колотящееся сердце. Он явно не ожидал, что разговор наберёт такие обороты, и чувствует сейчас, будто ему влепили смачную пощёчину. — Ты совсем крышей поехал? Когда я тебе врал? — Да постоянно, Чимин! — развернувшись, выкрикивает Юнги. — Ты всё время играешь, строишь из себя непонятно кого! Когда ты настоящий рядом со мной? Когда ведёшь себя как похотливая сучка? Когда пугаешься несуществующих монстров и просишь спрятать тебя от них? Или когда стонешь подо мной? — всё мнимое спокойствие смывает потоком откровения и Мин больше не может перестать кричать. В его голосе сквозит отчаяние, как бы он ни пытался его скрыть. — И даже сейчас, пусть после единственной проведённой вместе ночи, ты нагло пиздишь мне в глаза, что твой сраный Чонгукки ничего не задумал! — Да отъебись ты уже от него! — взвывает Пак, зарываясь пальцами в волосы. Ему порядком надоело, что все сегодняшние разговоры сводятся к этим двоим, и нестерпимо хочется поставить точку в этом вопросе. — Чонгук просто запал на Тэ, ясно? Боится, что если тот узнает о чувствах, то оттолкнёт и в добавок свалит из команды! Вот и весь секрет. Теперь ты доволен? — сил кричать уже просто нет и последние фразы Чимин, потирая виски, произносит тихим, усталым голосом. — Просто оставь их в покое, пускай разбираются сами, ладно? Чонгук мой друг и я не должен предавать его доверие, но ты со своими блядскими подозрениями вынудил меня. Просто не лезь туда, хорошо? — практически умоляя, Пак сокращает между ними расстояние и подходит почти вплотную к музыканту, не решаясь сделать последний шаг и прикоснуться. В груди всё ещё жжёт от резких слов, но вид отчаявшегося Юнги притупляет чувство обиды. — Что за Санта-Барбара, блять… — выдыхает Мин. Ответ его немного успокаивает, но внутри продолжает кипеть злость, и от этого хочется остаться наедине и попытаться упорядочить мысли. — Эти интриги и притворства утомляют. Иди домой, Чимин, мне нужно всё обдумать. — Да ты заебал! Может, ты так зациклился на притворстве, потому что понимаешь, что сам такой же? Вечно прячешься за своей маской безразличия, строишь из себя ледяного принца. Но я не тупой и прекрасно вижу, что ты просто боишься доверять, — злость с новой силой вспыхивает внутри Пака и он понимает, что это тот самый шанс, когда есть возможность расставить все точки над «i». — Мы ничем не отличаемся, Юнги. Каждый из нас защищается от этого грёбаного мира, как может. И ты не имеешь права судить меня, когда поступаешь так же. Мин молча продолжает стоять на кухне, разглядывая узоры на стене и обдумывая услышанное, до того момента, пока на другом конце дома не хлопает входная дверь.

*****

Едва разомкнув веки, Тэхён сразу же тянется к телефону, лежащему под подушкой. Прикрыв один глаз, чтобы навести резкость, он всматривается в экран, надеясь увидеть там долгожданный ответ от Куки, но в уведомлениях висит только пара реклам из служб доставок и несколько сообщений из общего чата «Choice». Разочарованно выдохнув, он поднимается с кровати и, разведя руки в стороны и широко зевая, потягивается, чувствуя лёгкое головокружение. Проспать до обеда оказалось плохой идеей — такое ощущение, будто его пережевали и выплюнули: всё тело ломит, голова тяжёлая, и во рту настолько сухо, что, кажется, даже язык распух. Осушив в пару глотков пол-литровую бутылку воды и приняв душ, Ким чувствует себя немного лучше физически, но морально остаётся подавленным. Куки не появляется в сети со вчерашнего вечера и Тэхён понимает, что тот не обязан перед ним отчитываться, но всё равно не может перестать злиться и волноваться. Вдруг что-то случилось? В какой-то момент промелькнула мысль позвонить в скайпе, чтобы успокоиться, но Ким вовремя себя одёрнул, представив, насколько глупо это выглядело бы. Тихий шёпот в трубку: «Куки, у тебя всё хорошо?». Смешно же. Всё же лучше дождаться, пока тот сам выйдет на связь, и не разводить сопли на ровном месте. Приняв решение отвлечься от навязчивых мыслей, Тэхён включает музыку и удобно укладывается на кровати, лёжа на животе и уткнувшись лицом в подушку. Он что-то невнятно бормочет, подпевая песне и стараясь выбросить Куки из головы, но получается откровенно плохо. Ким банально скучает и ничего не может с этим поделать. Настолько привычным стало их постоянное общение, что без него у Тэхёна начинается ломка. Ему не хватает сообщений, пропитанных теплом и заботой, не хватает флирта и этого ласкового «Малыш», даже грязных и пошлых фразочек не хватает. Да хотя бы просто поговорить о чём-то, главное с ним. В очередной раз потянувшись к телефону, чтобы проверить, не появлялся ли Куки в сети, Ким вздрагивает от удивления, когда телефон в эту же секунду жужжит прямо у него в руках. Kookie: Куки — не производное от имени Kookie: Куки — производное от печенья :) Kookie: Ну, знаешь, вот это вот американское, с шоколадной крошкой. Обожаю его) Лёгкая улыбка на лице Тэхёна резко меняется на хмурость. Он уже успел забыть о своих подозрениях, пока боролся с сонливостью и утопал в других размышлениях. И сейчас почему-то все те догадки и предположения кажутся настолько глупыми, что ему становится стыдно. Как ему вообще это в голову пришло? Созвучное прозвище и фраза, которую мог сказать абсолютно любой, заставила сомневаться в человеке, который окутывает его нежностью и заботой, поддерживает и остаётся рядом, несмотря на все заморочки и дурацкие закидоны. Как он мог сравнить его с заносчивым, молчаливым, эгоистичным Чонгуком? Тому только танцы подавай и позлить Тэхёна своими выходками и желанием взять всё под контроль. А Куки совершенно другой — ласковый и игривый, он в первую очередь заботится о Киме, не вмешивается в его жизнь, хотя имеет на это куда больше прав. Они определённо точно не могут быть одним и тем же человеком. Отложив эти мысли на дальнюю полку сознания, Тэхён решает перевести тему. V_tt: Почему так долго не отвечал? Kookie: Прости, был занят Kookie: Скучал? ;) V_tt: Волновался. V_tt: Мог бы и предупредить, что свалишь из сети так надолго. Тэхён недовольно морщится, перечитав сообщение, и спешит объясниться, чувствуя, что его сообщения выглядят слишком грубыми. V_tt: Чёрт. Я не это имел ввиду. Кто я тебе такой, чтобы предъявы кидать? V_tt: Просто забей, сделаем вид, что я этого не писал. Kookie: А кем ты хочешь быть мне? V_tt: Эм... То есть? Не знаю. Я об этом не думал. Наглая ложь. Он часто размышляет над этим, не решаясь спросить у Куки напрямую, кем они являются друг другу. Парой их назвать сложно, учитывая специфику их общения, но если брать во внимание все последние события, то как тогда это называется? Вешать ярлыки не обязательно, но Киму определённо было бы так спокойнее. Kookie: А я думал. V_tt: И…? Kookie: Я бы хотел быть твоим парнем. Kookie: Думаю, это очевидно, после всего, что между нами было) Тэхён резко принимает сидячее положение, прижав руку с телефоном к груди и не прекращая глупо улыбаться. Да, это действительно логично и предсказуемо, но до чёртиков приятно, когда тебе говорят об этом прямо. В животе снова порхают бабочки, а по телу разливается приятное тепло от осознания, что они думают об одном и том же. Ким снова ложится, раздумывая над тем, как ответить на это сообщение, когда в дверь вдруг стучат. — Войдите! — Я забежала на минутку, — Ким Суён, стуча каблуками, проходит в комнату, присев на край кровати и ласково поглаживая сына по ноге. — Что-то случилось? — Нам с отцом срочно нужно улететь в Японию. Там какие-то проблемы с заказчиками, срывается крупная сделка и твой отец просто в бешенстве, — закатив глаза, женщина нервно одёргивает воротник накрахмаленной белой рубашки. — Мы вернёмся примерно через неделю. — Без проблем, — Ким пожимает плечами, подмечая, что с каждой минутой этот день начинает нравиться ему всё больше и больше. — Я вижу, как у тебя в глазах заплясали чертята. Не натвори глупостей, Ким Тэхён! — строго произносит мать, но быстро успокаивается, увидев довольного сына. Чмокнув его в макушку, женщина поднимается с кровати и уже собирается покинуть комнату, как вдруг останавливается в дверном проёме и с тёплой улыбкой оборачивается к Киму. — Не знаю, что у тебя произошло, но я рада видеть тебя таким. Ты весь светишься. — Я… — Тэхён хочет сказать, что очень счастлив сейчас, но решает не делать этого сейчас, не желая нарваться на расспросы. — Просто хорошее настроение. Буду скучать по тебе, мамуль. — И я по тебе, родной. Услышав щелчок замка на двери, Ким быстро возвращается к телефону, спешно набирая сообщение. V_tt: Я бы тоже хотел. V_tt: Значит, мы теперь… пара? Kookie: Да) V_tt: Это так странно. Kookie: Что именно? Тэхён усмехается, возвращаясь мыслями в конец января и вспоминая события на набережной. Сейчас те переживания кажутся такими глупыми, но тогда он ощущал катастрофу вселенского масштаба. V_tt: Помнишь набережную? Я сбежал тогда и игнорировал тебя два дня. Мне казалось всё таким неправильным — то, о чём мы говорили и то, что я чувствовал в тот момент. Знал бы ты, как я испугался тогда. Куки, я рыдал, как девчонка по дороге домой, и испытывал такое отвращение к себе, что казалось не переживу этот день. А сейчас… Всё так просто. Ты говоришь, что хочешь быть моим парнем, и я чувствую себя очень счастливым, и как будто бы… Не знаю, как это объяснить, но с тобой мне очень спокойно. Ты — моё безопасное место. Шумно выдохнув, Ким по привычке перечитывает отправленное сообщение и немного смущается своего порыва сентиментальности. Он не привык проявлять чувства и каждый раз испытывает укол стыда. Может, он не хочет показаться слабым и уязвимым, а может, просто боится получить в ответ насмешку. Его с детства приучали быть расчётливым и холодным — так выгодно для бизнеса. Но ведь Тэхён теперь в отношениях, значит… Нужно учиться дарить своему партнёру такие же тёплые эмоции, какие он получает от него? В теории всё просто, но на практике оказывается сложнее. Всё же не выдержав, Ким быстро печатает ещё одно сообщение. V_tt: Прости, если очень сопливо. День складывается очень удачно и меня накрыло волной эйфории. Кажется, стало ещё хуже. Теперь всё выглядит так, будто Тэхён это написал под эмоциями, а не потому что реально так думает. Ударив несколько раз подушку кулаком, Ким отчаянно стонет, коря себя за неумение нормально излагать мысли и за страх показаться смешным или глупым. Ему теперь так стыдно перед Куки, что хочется провалиться сквозь землю. Когда телефон оповещает о новом входящем сообщении, Тэхён ещё минуту не решается его открыть, но всё же любопытство берёт верх над разумом. Kookie: Каждый раз, когда ты открываешься передо мной и не боишься говорить о своих чувствах, я просто… Kookie: Я абсолютно безоружен, когда ты такой. Kookie: Мне хочется кричать всему миру о том, как сильно я в тебя влюблён, Ви. На долю секунды Тэхёну кажется, что его сердце остановилось. Но потом оно стало нестись с такой скоростью, что с лёгкостью могло переплюнуть реактивный двигатель. Ему кажется, что он вот-вот упадёт в обморок от счастья, и в сознании его держат лишь порхающие бабочки в животе. Киму тоже хочется кричать, но он, широко и глупо улыбаясь, печатает новое сообщение, едва попадая пальцами по буквам. V_tt: Я тоже в тебя влюблён. V_tt: Надеюсь, ты всё же не старый, жирный, лысый мужик. Kookie: Ты всю романтику испортил, дурачок :D Kookie: Нет, я твой прекрасный принц :) Kookie: И я пиздец как счастлив сейчас V_tt: А знаешь, что самое забавное?) V_tt: Я впервые понял, что начинаю в тебя влюбляться после разговора с Суперменом. Ну, тем чуваком, который сначала спас меня, а потом херню творить начал. V_tt: Я бухой спросил у него, что обычно люди испытывают, когда влюбляются, и он толкнул очень мотивирующую речь, после которой я позвал тебя на свидание.) Kookie: Видишь, не такой уж он и плохой парень V_tt: Наверное. V_tt: Куки, у меня есть один вопрос… Откуда он вдруг взялся в голове Тэхёна и почему именно в этот момент — совершенно непонятно. Но факт остаётся фактом — в голове Кима уже поселилась назойливая мысль, и ему хочется выяснить всё прямо сейчас. Kookie: Спрашивай :) V_tt: Я не знаю, как правильно сформулировать… V_tt: Кто в нашей паре... главный? Kookie: Что ты имеешь в виду? Kookie: Малыш, выражайся яснее) V_tt: Ну блин… Кто сверху?! Новая волна стыда и смущения накрывает Кима с головой. Смириться с тем, что он влюблён в парня оказалось не так сложно, но что делать, когда они встретятся и дело дойдёт до постели? Kookie: Я изначально понял, если честно, но было интересно посмотреть, как ты перефразируешь :D Kookie: Ну, опыт у меня был пока что только активом Тэхён громко сглатывает. V_tt: Бля... Kookie: Ты чего? :D V_tt: Ну это как-то стрёмно... Я не готов распрощаться со своей анальной девственностью. Kookie: Рано пока ещё об этом говорить. Давай будем решать проблемы по мере их поступления, ладно? :) V_tt: Ладно. Поднявшись с кровати, Ким направляется в сторону кухни, чтобы заварить чаю и чего-то перекусить. Время близится к вечеру, в доме звенит приятная тишина, и от осознания, что он наконец здесь один, не считая работников особняка, настроение поднимается ещё больше. Поставив чайник и достав из холодильника лоток с едой, Тэхён садится за стол и снова достаёт телефон. Хочется продолжить диалог с Куки, может, написать ещё какую-нибудь романтическую глупость, но планам помешало уведомление из общего чата команды. Hobi: Ребзя, есть одна прикольная тема. Завтра в «Blind Pig» в 19:00 будет проходить баттл. Призов нет, чисто костями потрясти. И танцуют не команды, а один на один. Я нас зарегистрировал :))) Jimin: Ебать как я рад JK: Согласен с оратором выше Namjoon: Спасибо, что сначала посоветовался с капитаном Тэхён перечитывает сообщения и хохочет вслух. Хоуп такой Хоуп. Пока остальные участники команды высказывают своё недовольство, Ким успевает заварить себе чай и разогреть обед. Немного подумав, он решает, что всё же стоит поддержать хореографа, потому что в того полетела такая куча тапок, что парня стало откровенно жалко. thv: А мне кажется, что идея крутая. Следом прилетает три сообщения от Чонгука, Хоупа и Намджуна с одинаковым содержанием: «Как твоя нога?», что вызывает новый приступ смеха. thv: Я уже и забыл про неё. Всё хорошо, ребят, я снова в строю. :) Hobi: Отлично. Этот баттл как раз больше для тебя. Мне нужно, чтобы ты больше раскрепостился, потому что обычно включаешься в танец только когда начинает играть музыка, а до этого стоишь оловянным солдатиком с перепуганными глазами. Так не пойдёт. Ты же уличный танцор, детка ;D Jimin: А я давно говорил, что его нужно расшевелить JK: Как по мне и так всё норм Jimin: Говорят, секс хорошо помогает раскрепоститься JK: Ебать ты знаток Hobi: :DDD Namjoon: Ладно, закрыли тему. Идём завтра на баттл раскрепощать Тэхёна. thv: Во что я ввязался… Ким понимает, что и правда часто зажимается и позволяет себе расслабиться уже в процессе. Но по-другому просто не получается — он не может перестать нервничать, накручивать себя, представлять свой провал и трястись перед выступлением. Пусть оно пока что и было всего одно, но даже на тренировках Тэхён часто закрывается в себе, когда что-то не получается и кажется, что все это видят и разочаровываются в нём. Только вот как с этим бороться? Возможно, Хоуп прав, и баттл один на один как-то поможет, но от одной мысли, что он будет стоять снова на сцене, ещё и без своей команды, приводит в ужас. Вяло пережёвывая еду и сокрушаясь на судьбу, Тэхён спотыкается взглядом о сообщение Чимина, в котором тот утверждает, что секс — хороший способ раскрепоститься, и расплывается в довольной улыбке. Может, Пак прав? От нахлынувших размышлений есть перехотелось сразу, и Тэхён открывает чат с Куки, быстро набирая текст: V_tt: Не хочешь продолжить то, что мы не закончили в четверг? V_tt: Мы в твоей квартире и ты передо мной на коленях. Помнишь? Kookie: ДА V_tt: Только в этот раз веду я. :)