Less than three

Тэхён чувствует, как крепко прижимает его к себе Чонгук, пока они пытаются протиснуться к выходу из клуба. Хочется скорее оказаться на улице, вдохнуть свежего воздуха, а ещё лучше — горького никотина с небольшой порцией смолы. Ким старается шагать быстрее, не поднимая головы, потому что кажется, что все пялятся только на него, и от этого противно до тошноты. Он почти физически ощущает, как липкие взгляды скользят по его телу, вызывая желание сильнее вжаться в Чона и укрыться от назойливых глаз. Он уверен, что все насмехаются, услышав то, что не предназначалось для чужих ушей и, не стесняясь в выражениях, осуждают за сорванный баттл. Тэхён за своими переживаниями совершенно не замечает, что никому нет дела до произошедшего. Этот клуб видел стычки и похуже, но парень, идущий с низко опущенной головой, слишком подавлен, чтобы обратить на это внимание. Как только за спиной слышится хлопок двери, Ким, ускорив шаг, поднимается по ступенькам и на ходу достаёт из кармана пачку Мальборо и зажигалку. Прислоняется спиной к обшарпанной кирпичной стене и, прикрыв ладонью пламя от ветра, втягивает глубоко в лёгкие мнимое успокоение. Обводит взглядом парковку в поисках знакомой чёрной Ауди, но, к большому облегчению, Бон Хван уже уехал. Чонгук стоит рядом, засунув руки в карманы джинсов, и разглядывает светящиеся вывески на противоположной стороне улицы. Смотрит куда угодно, только не на Тэхёна. — Всё слышал? — повернув голову в сторону Чона и выдыхая облако дыма в перемешку с паром, тихо спрашивает Ким. В голове полная каша, он пытается вспомнить, кто стоял рядом в момент, когда Хван выплёскивал свой яд, но перед глазами только ненавистное лицо водителя, а в ушах одна и та же повторяющаяся фраза. Было абсолютно не до того, чтобы рассматривать обстановку вокруг. Но отчаянно хотелось, чтобы у этого жалкого спектакля не было зрителей, особенно в лице друзей из команды. — Только последнюю фразу, — Чон старается звучать спокойно, но едва сдерживается, чтобы не заскрипеть зубами от злости. Хочется найти ублюдка и раскрошить его череп в мелкую крошку за то, что посмел прикоснуться к Тэхёну. Сказать толком ничего не может, несмотря на жгучее желание успокоить и хотя бы как-то помочь. Не знает, как правильно выразить поддержку, чтобы не спалиться, отчего чувствует себя ещё паршивее. Ким кивает, сильнее сжимая между большим и указательным пальцем сигарету, и отводит взгляд. Чонгук не должен был этого слышать. Никто не должен был. Сбоку слышится хлопок двери и знакомые громкие голоса. Тэхён весь напрягается, понимая, что сейчас придётся объясняться перед командой, хотя делать это нет никакого желания. Что он им скажет? Что взрослый парень каждую тренировку сбегает через забор, потому что собственному отцу важнее бизнес и деньги, чем счастье единственного сына? Что его обман раскрыт, и теперь неизвестно, сможет ли он продолжать танцевать? Ким даже рта раскрывать не хочет. Чувствует себя немым и до последней клеточки тела потерянным. Чимин подходит первым, вырывая из мыслей и протягивая пачку влажных салфеток Киму. — Вытри кровь с лица и расскажи, пожалуйста, что это вообще, блять, было? — Пак хмурится, переводя обеспокоенный взгляд то на Тэхёна, то на удивительно притихшего Чонгука. Рядом выстроилась вся команда, скрестив руки на груди в ожидании ответа. От этого становится ещё более неловко, потому что Киму кажется, что в их глазах так и плещется злость с долей осуждения. И не до конца понятно, на кого конкретно она направлена: на урода Хвана или на самого Тэхёна. Он тушит истлевшую сигарету, протирает быстро лицо, оставляя на белой ткани красные разводы, и, отойдя на пару шагов в сторону, выбрасывает использованную салфетку в ближайшую урну. Морщится от неприятного пощипывания кожи и от осознания того, что отнюдь не знает, что ответить на заданный вопрос. Ким вновь возвращается к парням, становясь рядом и всё ещё витая где-то в облаках. — Тэ, что этот чмырь хотел от тебя? — встревает Хоуп, раздражённо пиная лежащий под ногами камушек от нетерпения. Тэхён ещё больше тушуется, не имея возможности найти в голове хотя бы намёк на то, как можно всё объяснить. Ему не хочется говорить правду, потому что озвучить вслух то, что причиняет боль на протяжении стольких лет, слишком сложно. Вдруг не поймут и осудят? Что они подумают, услышав, что Ким Вон хочет для сына безбедной жизни, давая ему хорошее образование и место работы в огромной и прибыльной компании, а он воротит носом, желая иного? Со стороны всё так и выглядит, скорее всего. По крайней мере, Тэхёну так кажется, потому что он не единожды слышал это от отца. А когда тебе повторяют что-то из раза в раз, ты сам невольно начинаешь верить в услышанное. Ким так и продолжает стоять молча, не найдя, что сказать, и пряча ото всех потухший взгляд. — Давайте всё обсудим завтра на тренировке? — голос Сокджина звучит твёрдо, но с нотками усталости. Они провели в клубе всего несколько часов, большинство парней даже не успели выступить, но ,несмотря на это, каждый из них чувствует себя вымотанным. — Мне нужно уехать, а вы не донимайте человека расспросами, пожалуйста, — он бросает строгие взгляды на ребят, а потом обращается к Киму. — Тэ-Тэ, прости, не получится отвезти тебя, появились срочные дела. Давай вызову такси? Тэхён отрицательно машет головой, ещё больше чувствуя опустошённость, грозящую поглотить в себе окончательно. Он благодарен другу за попытку остановить этот бессмысленный допрос, но всё же надеялся, что они поедут домой вместе, и у него будет возможность поговорить с тем, кто точно поймёт, дабы не вариться в свалившейся на голову безысходности в одиночку. Ким тяжело выдыхает, собирая последние остатки самообладания, чтобы не закричать во всю глотку от чувства заёбанности и несправедливости, но понимает, что уже и кричать-то нет никакого желания. Внутреннее состояние достигло той точки, когда становится основательно и бесповоротно плевать на всё, что происходит. Пусть хоть метеорит на Землю упадёт — поебать. Этот день нужно просто пережить, а уже завтра, на свежую голову, думать о дальнейших действиях. Он даже пытается выдавить подобие улыбки, смотря на удаляющийся силуэт Джина, игнорируя недовольные возгласы ребят. — Схуяли он нами командует? — возмущается Хосок, кивая в сторону ушедшего парня и переводя взгляд на капитана. — Убавь гонор, Хоуп. Завтра всё узнаете на тренировке, — строго отвечает Намджун, опустив голову и сдавливая переносицу пальцами. Этот вечер выжал из них все соки и хочется поскорее оказаться дома. — Не староват ли он для танцев? — фыркает Чимин, поддерживая недовольство хореографа. Вокруг поднимается гул — каждый спешит вставить свои пять копеек, перекрикивая друг друга, от чего Тэхёну хочется крепко прижать ладони к ушам, лишь бы не слышать ничего. За-е-ба-ло. — Успокойтесь, мать вашу! — Намджун повышает голос, вконец теряя терпение. — Сказал, что всё узнаете завтра! А теперь все разбежались по домам, и чтобы завтра я не слышал от вас ни писка в сторону Джина! Ведёте себя как придурки, — его взгляд искрится злостью и негодованием, что совсем нетипично для вечно спокойного и уравновешенного капитана. Перечить никто не смеет, поэтому большая часть ребят из команды быстро прощается и уходит в сторону остановки, пока Чимин, Хоуп, Чонгук и Джун всё ещё остаются возле поникшего Кима. Тэхёну это не нравится, поскольку кажется, что они всё ещё ждут ответа, который он не в силах дать, но просто развернуться и молча уйти не позволяет совесть. Остаётся лишь один вариант — попросить, чтобы его отсюда увезли, потому что самому не получается сдвинуться с места, чувствуя на себе тяжёлый груз вины за невозможность быть до конца честным перед командой. Он тянется к телефону с мыслью позвонить Юнги, но, достав его из кармана, разочарованно выдыхает, пялясь в потухший экран разряженного устройства. Только этого не хватало. Должно быть, номер Шуги есть у капитана или Чимина, поэтому Ким, набирая в лёгкие побольше воздуха, подаёт слегка осипший после затянувшегося молчания голос: — Ребят, можно от вас позвонить Юнги? У меня телефон сел… — он поворачивает смартфон экраном к друзьям, глупо считая, что им нужны доказательства. — Ух-ты ж ебать, он умеет разговаривать! — Пак актёрски пугается, прикладывая руку к сердцу, будто его вот-вот схватит инфаркт, и Хоуп тоже прыскает от смеха. Чонгук, наблюдая за всем этим цирком, начинает ещё больше злиться и едва сдерживается, чтобы не сгрести Тэхёна в охапку и не утащить подальше от этих придурков, не умеющих вовремя заткнуться. — Захлопнись, Чимин, и дай человеку телефон, — он отвешивает лёгкий подзатыльник лучшему другу, слыша в ответ недовольное бурчание и ещё более громкий смех хореографа. — Черти, блять… Пак, прожигая его обиженным взглядом, протягивает Киму мобильник, на котором уже изображён исходящий вызов «Злобному коту». Тэхён тихо благодарит, слегка приподняв уголки губ, увидев забавное прозвище, и отходит на пару метров в сторону, слушая протяжные гудки в трубке. — Чимин? — хриплый голос Шуги звучит взволновано, вызывая у Кима недоумение. — Это Тэхён. Мой телефон сел, пришлось просить помощи у твоей принцессы, — он фыркает, почувствовав себя немного лучше, услышав голос лучшего друга. — Что-то случилось? Этот придурок опять подрался? — на той стороне трубки слышится тяжелый вздох. — Нет, сегодня подравшийся придурок я. Водитель отца решил проветриться и по счастливой случайности забрёл в клуб, где сегодня проходил баттл, на котором мы выступали, — Ким оборачивается к переговаривающимся о чём-то ребятам, убеждаясь, что его не слушают. — Ну, и он врезал мне. Жаль, ты не видел, это было эпично, — невесело усмехается, касаясь пальцами рассечённой губы. — Твою мать. А что отец? За тобой уже выехал конвой? — Не знаю, они с мамой в Японии. Я надеялся, что вместо конвоя за мной приедешь ты, — Тэхён закусывает губу, буцая лежащую под ногами пластиковую бутылку. — Сможешь? Не хочу сегодня оставаться один. — Чёрт, Тэ… Я не в городе. Утром уехал в Тэгу, нужно было немного разгрести бардак в голове, — расстроенно отвечает Мин, забирая у друга последнюю надежду на спокойное окончание вечера. — Может, потусишь с кем-то из команды? — Ага. С Чимином, например? — хмыкает Ким, бросая взгляд на компанию. — Или с Чонгуком? В трубке слышится какое-то копошение, будто Шуга, кряхтя, поднимается с кровати. — Кстати, насчёт бананового. Этот прилипала… — Да забей, мы уже вроде как всё решили, — Тэхён прерывает друга, не желая сейчас тратить время на обсуждение прошлых обид. — Решили? Типа… Поговорили и он объяснил, почему трётся возле тебя? — неуверенно тянет Юнги, а Ким утвердительно мычит в ответ, вспоминая разговор с Чоном на тренировке, когда тот извинился и сказал, что просто беспокоится. — И как ты отреагировал? — осторожно интересуется Мин. — Ну, в целом мне это никак не мешает. Если так подумать, то это даже приятно, пока он не навязывается слишком сильно. Он всё-таки просто беспокоился обо мне, — Тэхён пожимает плечами, имея в виду заботу со стороны товарища по команде, и вновь поворачивается к ребятам, встречаясь взглядом с Чонгуком. — Ладно, мне пора. Спасибо, что отвлёк от всего этого пиздеца, и жаль, что ты не в городе. Предкам передавай привет и… — Подожди, Тэ, — перебивает музыкант, боясь, что друг сбросит вызов. — Дашь трубку Чимину? Ким возвращается к компании, протягивая розововолосому трубку со словами: «Юнги хочет с тобой поговорить», и недоумевающе хмурится, получив в ответ неуверенный отрицательный взмах головы, отчего становится неловко. — Эм… Прости, но он не хочет с тобой говорить, — тихо мямлит Тэхён, будто его заставили вынести другу приговор. — Блять. Я понял. Пока, Тэ. На той стороне трубки больше не слышно ничего, кроме гробовой тишины, и Ким, протягивая неожиданно помрачневшему Паку телефон, пытается понять, что это сейчас было и что за чертовщина происходит между ними, но озвучить вопрос вслух не решается. Кажется, атмосфера вокруг накаляется ещё больше, и все присутствующие ощущают это гнетущее чувство неловкости на себе. Слишком много всего произошло за один вечер, и каждый мечтает о том, чтобы этот бесконечно длинный и тяжелый день скорее закончился. После разговора с Юнги Тэхён чувствует себя намного лучше, словно, пересказав события близкому другу, отдал часть тяготящих эмоций, освободив место для долгожданного спокойствия. Чувство тотальной безысходности медленно, но уверенно стихает, позволяя мыслить более трезво, и Ким понимает, что вёл себя неправильно, играя в молчанку перед людьми, которые заботятся о нём. Пусть рассказать об этой части своей жизни будет сложно, но они имеют право знать, поэтому Тэхён думает, что пойдёт на это, но для начала решает извиниться. — Простите за… Ну, короче, за всё. Я расскажу, что произошло, только завтра на тренировке, ладно? — он нервно теребит край куртки, но старается смотреть в глаза друзьям уверенно. — И вызовите мне кто-нибудь такси, пожалуйста, — добавляет, робко приподняв уголки губ. С плеч как будто свалился огромный камень, не дающий спокойно дышать, стоило только произнести эти слова. Парни дружно закивали, соглашаясь с тем, что пора бы сваливать из проклятого места, чтобы наконец отдохнуть и переварить всё случившееся, а ещё лучше забыть как страшный сон. — Нам с Хоупом в одну сторону, поэтому мы покатим вместе. Кто-то ещё с нами? — вбивая адреса в приложение для вызова такси, спрашивает капитан. — Я пешком пройдусь пару кварталов до следующей остановки. В рот ебал такие тусовки, нужно подышать свежим воздухом, — не дождавшись ответа, Чимин развернулся и, не оборачиваясь, помахал рукой на прощание, медленным шагом плетясь по опустевшей улице. — Тогда я поеду с Тэ, — пожав плечами, Чонгук достаёт телефон, чтобы вызвать машину, но, на секунду задумавшись, поворачивается к Киму, так и не вбив нужный адрес. — Ты же не против? — Поехали уже, — устало улыбается Ким, приятно удивившись тому, что Чон принял к сведению его слова и теперь спрашивает мнения, прежде чем что-то решить.

*****

Когда до особняка остаётся несколько жалких сотен метров, Тэхён, тысячу раз подумав о том, не делает ли он глупость, поворачивается к задумавшемуся о чём-то Чонгуку, до конца не решаясь задать засевший в голове вопрос. Возвращаться сейчас в пустую комнату и накручивать себя ещё больше — плохая идея, Ким прекрасно знает свой характер и поэтому уверен, что так и будет. Можно, конечно, поговорить с Куки, который, вероятно, найдёт способ успокоить и отвлечь, но присутствие рядом реального человека всё же кажется вариантом получше. Тэхён понятия не имеет, о чём они с Чоном будут говорить, но чувствует, что в данный момент это именно то, что ему необходимо. И вот он замечает очертания знакомой территории, приближаясь к резиденции всё ближе и ближе, и, понимая, что времени на раздумья больше нет, нервно заламывая пальцы, быстро выпаливает: — Не хочешь немного поговорить? — Хочу, — хрипло отвечает Чонгук, опешив от неожиданного предложения. Выйдя из такси, они молча идут к забору, изредка соприкасаясь плечами и каждый думая о том, как начать диалог, хотя повисшая тишина абсолютно комфортная и не напрягает. Тэхён разглядывает голые ветви деревьев, растущих у бетонной стены, через которую столько раз успел сбежать из дома, и вдруг резко останавливается, сделав для себя неожиданное открытие. — Чёрт, а ведь больше нет надобности карабкаться через забор, — поясняет вслух свои мысли Чону. — Хотя… Пусть сегодня будет последний раз. Не хочу встречаться сейчас с тем ублюдком, — скривившись от отвращения, Ким продолжает шаг. — Погоди, он что, с тобой живёт? — теперь очередь Чонгука застыть на месте. Внутри зарождается острое желание рвануть на территорию особняка, найти грёбаного урода и переломать ему все кости, но он, зная, что это точно не понравится Тэхёну, отбрасывает дурацкое намерение в сторону. — Да, как и вся прислуга. Джин тоже жил здесь, пока отец его не уволил. — А если он снова до тебя докопается? — Чон чувствует, как по телу пробегает нервная дрожь. На секунду появляется мысль увезти Тэхёна к себе, чтобы не было повода волноваться, но он быстро соображает, что идея глупая и эгоистичная. Во-первых, дома, скорее всего, пьяный отец. Во-вторых, кровать всего одна, а спать рядом с объектом своей влюблённости без возможности прикоснуться — пытка, и Чонгук не уверен, что смог бы сдержаться и не наломать дров. — Не думаю, что захочет, — Ким пожимает плечами. — Кажется, кто-то ему нехило вмазал, судя по крикам, которые я слышал, пока приходил в себя. — О да. Удар у Чимина крепкий, по себе знаю, — смеётся Чон, вспоминая их единственную, но серьёзную драку в школьные годы. Почему они тогда сцепились — оба уже забыли, но зато хорошо помнят гневную тираду директора, отстранение от учёбы на неделю и как долго затягивались раны. — Что?! Его ударил Чимин? — подойдя к забору, Тэхён удивлённо вскидывает брови, повернувшись к Чонгуку, а затем, ловко запрыгнув на холодный бетон, усаживается на нём как на лавочке. Чон тоже умащивается, сложив ногу на ногу и возвращая внимание другу. — Он оказался ближе всех. Я бы тоже с удовольствием разукрасил рожу этой мразоте, но… — «но ты написал, что я нужен тебе» — остаётся за кадром, а Чонгук, немного замявшись, продолжает: — Но очень не вовремя отвлёкся на телефон. Тэхён искренне удивлён услышанному. Он никогда бы не подумал, что Пак будет тем, кто за него заступится. Они неплохо ладили на тренировках, но особо не общались, лишь изредка обмениваясь колкими шутками, инициатором которых зачастую был сам Чимин. Парню даже иногда казалось, что розововолосый его недолюбливает. — Неожиданно, — задумчиво тянет Ким. — Почему? Тэ, любой из команды был готов сделать это, просто Чимин успел первым. Пойми, мы не просто кучка единомышленников, мы — семья. И за каждого стоим горой, смекаешь? — объясняет Чон, щёлкнув по носу погрузившегося в размышления друга. Тэхён ещё больше уплывает в свои мысли, услышав сказанное с такой нежностью в голосе слово «семья», которое должно вызывать что-то тёплое внутри, но, в его случае, срабатывает как триггер. — Хоть где-то она у меня будет, — невесело хмыкает Ким, достав сигарету. — Ты не против, если я закурю? — получив в ответ кивок, поджигает табак и неспешно затягивается, выдыхая дым в сторону. — Знаешь, «Choice» — моя единственная семья, — нерешительно начинает Чонгук, но, поймав на себе заинтересованный взгляд, продолжает увереннее. — Я не очень люблю об этом говорить, но… Моя мама ушла от отца к другому мужчине, когда мне было четырнадцать. Тот самый возраст, когда весь окружающий мир и так кажется чем-то отвратительным и враждебно настроенным, а потом я потерял кого-то настолько близкого, что казалось, будто жизнь вообще остановилась. Она даже ни разу не позвонила мне с того времени, представляешь? — он грустно улыбается, не скрывая в голосе жгучую боль и обиду. — Прошло семь лет, Тэ, а я не получил ни одного звонка, даже на долбаный день рождения, — добавляет едва слышно. Ким, не ожидая такой откровенности, слегка теряется, но быстро берёт себя в руки, чувствуя желание поддержать. Кладёт холодную ладонь на колено Чона, осторожно поглаживая, давая понять, что он не один. Его слушают и слышат. — А что отец? — осторожно интересуется, не убирая руку и продолжая невесомо поглаживать. — Не смог смириться с предательством. Он очень любил её. И меня… Раньше. В детстве я часто слышал от него, что похож на маму, — расчувствовавшись, Чонгук кладёт ладонь поверх чужой, несильно сжимая. — И это сыграло злую шутку. Теперь он либо игнорирует моё существование, будто меня совсем нет, либо срывается и лезет с кулаками, потому что слишком напоминаю её. Благо, я могу дать отпор. — Мне жаль, Гук-и, — Ким выбрасывает окурок и некоторое время молчит, не найдя, что ещё сказать, и задумавшись о том, что их судьбы немного схожи. Они оба недополучили любви родителей и оба от этого страдают. Может, поэтому Чон так нуждается в том, чтобы заботиться о ком-то? Ему просто необходимо делиться нерастраченным теплом, которое столько лет живёт глубоко в сердце, чтобы чувствовать себя нужным и важным. Каждый по-своему справляется с болью, и Чонгук, видимо, выбрал такой путь. А Тэхён пошёл по другой дорожке — ему наоборот нужна чья-то забота и поддержка, чтобы находить в себе силы двигаться дальше. — Всё в порядке, — убрав руку, Чон спрыгивает на землю. — Ты замёрз, да и поздно уже. Я пойду. Ким согласно кивает, обнимая себя руками и чувствуя, что действительно продрог. Слушая историю Чонгука, он даже не заметил лёгкой дрожи в теле и что чужая ладонь была намного теплее собственной. Чтобы не простыть, лучше и правда быстрее уйти в дом отогреваться, но где-то на подкорке сознания скребёт неприятная мысль, что диалог оборвался слишком резко, и Тэхён не высказал нужной поддержки, но в голове так и не появилось ни одной идеи, как правильно это сделать. Да и Чон не даёт шанса подумать, медленным шагом ступая в сторону проезжей части. — Чонгук! — окрикивает его Тэхён и ждёт, пока тот обернётся. — Спасибо, что поделился. И за то, что не оставил меня одного. — Я просто хотел... — Чон оборачивается, смотря прямо в глаза Киму, и не может выдавить ни слова. Чего он хотел добиться, рассказав эту дурацкую историю? Сам не знает. Только вскрыл старые раны, а теперь ищет повод быстрее уйти. — Неважно. Ты замечательный человек, Тэ. Даже если твой отец говорит обратное. Помни об этом, — говорит с грустной улыбкой на лице и, развернувшись, уходит, ускорив шаг.

*****

Лёжа в кровати после горячего душа, Тэхён долгое время пялится в потолок, размышляя обо всём, что сегодня произошло. Рядом на подушке лежит включённый мобильник с огромным количеством пропущенных звонков от мамы, но перезванивать и слушать в трубке расстроенный голос совершенно не хочется. Он твёрдо решил оставить все разборы полётов на завтра, но всё равно мыслями постоянно возвращается к сложившейся ситуации. Наихудший исход событий — отец отправит учиться в другую страну, но он искренне надеется, что этого не произойдёт, иначе тогда придёт крах всему. С остальным, в принципе, можно разобраться, главное — наконец взять себя в руки и быть сильным. После разговора с Чонгуком Ким чувствует себя решительнее и увереннее. Его история вдохновила, заставив серьёзно задуматься и перестать пускать сопли. Чон практически в одиночку со всем справляется, не имея никакой поддержки со стороны родителей, но при этом остаётся сильной личностью, одним своим видом и поведением демонстрируя это и подавая хороший пример. Рядом с такими людьми не хочется быть слабым. Потянувшись к телефону, Тэхён, игнорируя проснувшуюся совесть, смахивает уведомления от госпожи Суён, и заходит в чат. V_tt: Я дома. Не спишь? Ответ приходит мгновенно. Kookie: Ждал тебя Kookie: Что-то случилось в клубе? Ты меня напугал Ким в несколько длинных сообщений выкладывает всё, что произошло за сегодняшний вечер, постепенно ощущая приятную пустоту внутри. Мир вокруг больше не рушится и ему кажется, что он сможет вынести любое дерьмо, которое готовит ему судьба, если рядом останутся его команда и Куки. Жаль, что одной фразой Бон Хван смог выбить почву из-под ног и заставить сомневаться в своей решимости, но Тэхён уверен, что этого больше не произойдёт. Чёрта с два. Он не позволит. Kookie: Когда-нибудь я украду тебя из этого дурдома, Ви. Серьёзно. «Да разве я против?» — думает Ким, улыбаясь. V_tt: Давай скорее, а?) V_tt: А если серьёзно, мне почему-то кажется, что в скором времени всё может обернуться так, что нам не нужно будет ждать три месяца, чтобы встретиться. Kookie: Не будем загадывать Kookie: Ты же завтра не поедешь в универ с этим уёбком? Чёрт. А вот об этом Тэхён совсем не подумал. Хван вряд ли откажется от своих прямых обязанностей, побоявшись Ким Вона, но садиться с ним в одну машину он точно не станет. К тому же, хочется вдоволь насладиться неделей свободы перед сокрушительным падением. V_tt: Поеду на такси, скорее всего. Типа, отец взбесится, но какая уже разница? Одним проступком больше, одним меньше. Kookie: Надеюсь, это не доставит тебе ещё больших проблем Kookie: Ладно, уже за полночь, тебе нужно отдохнуть. Напиши мне утром, хорошо? Чтобы я не волновался V_tt: Да, конечно. Сладких снов, Куки.) Ким откладывает телефон, зарываясь по шею в одеяло и чувствуя внезапно обрушившуюся вселенскую усталость. Закрывает глаза, готовясь отдаться сладкой дрёме, но жужжание телефона заставляет вновь их распахнуть. Kookie: Пожелай спокойной ночи по-другому ;) Тэхён осоловело пялится в экран, не понимая, чего от него хотят. V_tt: Сладких снов, Куки <3 V_tt: Так?) Kookie: Ну нееет Kookie: Как ты меня вчера называл? Kookie: Мне понравилось ;) Всю усталость как рукой сняло, а щёки Тэхёна вмиг становятся пунцовыми. V_tt: Даже не думай об этом! Kookie: Ну Ви Kookie: Я не отстану, пока не напишешь Господи. Тэхён сдаётся под напором, думая о том, что этот чёртов Куки и мёртвого из могилы встать заставит. V_tt: Ты невыносим. V_tt: Сладких снов, детка <3 Kookie: Лучший! Kookie: Добрых снов, малыш <3 Тэхён впервые за вечер так искренне и широко улыбается, и эта улыбка не сходит с лица, пока сон окончательно не забирает его в свои лапы.

*****

На следующий день вся команда в полном составе сидит на паркете, ожидая начала собрания. Чимина от этого факта немного коробит, потому что в «Choice» никогда не было никаких собраний. Подобные мероприятия обычно проводились с целью обсудить стратегию танца или попить пива после тренировки, но, к сожалению, сегодня был не тот случай. Капитан хочет озвучить какую-то сверхважную новость, напрямую связанную с Сокджином, и ещё все ждут, что новичок наконец объяснит, что за дичь вчера произошла в клубе. Это является самой интересной частью, потому что Паку было крайне важно знать, по чьей вине его правая рука сегодня нещадно ноет. Сидя в кругу, ребята молча наблюдают за капитаном, который что-то быстро печатает в телефоне, и эта тишина реально напрягает Чимина. Настроение и так паршивое со вчерашнего вечера, а тут ещё команда сидит с кислыми минами, портя и без того шаткое состояние. Пак половину ночи провёл в размышлениях о том, правильно ли поступил, отказавшись поговорить с Юнги. Соскучился безумно по этой ледяной глыбе, но внезапно проснувшаяся гордость уничтожила даже тот маленький шанс на примирение. Десятки раз за ночь он хватал телефон, думая набрать заветный номер и спросить, чего тот хотел, но так и не решился, боясь услышать извинения за проведённую ночь и просьбу всё забыть. Утром, рассматривая мешки под глазами и опухшее от недосыпа лицо, розововолосый проклинал себя за слабость и нерешительность. — Джин приедет минут через пять. Тэхён, хочешь дождаться его или начнёшь? — спрашивает Намджун, и Чимин ему очень благодарен за то, что отвлёк и не дал снова погрязнуть в мыслях. Ким, бросив мимолётный взгляд на Чонгука, уверенно произносит: — Хён и так всё знает. Осталось посвятить вас. Слушая историю, команда медленно приходила в шоковое состояние, узнавая ранее неозвученные факты из жизни новенького. Никто и представления не имел, что он из такой состоятельной семьи — Ким одевался обычно, не привлекая особого внимания, вёл себя всегда очень просто, наравне со всеми, не кичась имеющимся богатством и происхождением. Это вызывало ещё большее уважение к трудолюбивому пареньку. В завершение своего рассказа Тэхён оповестил, что в дальнейшем могут возникнуть проблемы с посещениями тренировок, но клятвенно обещал разобраться с этим, чтобы никого не подставлять. Конечно, эта новость никого не обрадовала, потому что потерять танцора прямо перед финальным баттлом было слишком рискованно. Номер рассчитан на определённое количество человек, и уже наполовину отточен, а поменять концепцию на таком сроке уже никто не успеет. — Блин, Тэ, это попандос… — невесело подытожил Хоуп. — Да, ситуация не из лёгких, но мы что-то придумаем, не волнуйся, — капитан, не теряя оптимизма, поднимается и треплет Кима по волосам, успокаивая. В танцевальном зале поднимается привычный шум, от которого Чимин, блаженно прикрыв глаза, радуется возможности забить мысли всякой ерундой и не думать о тоскующем сердце, пока команда увлечённо обсуждает план побега Тэхёна и веселится, придумывая различные вариации его похищения. — Прости, Тэ, но если твой отец предложит выкуп в размере пары десятков миллионов вон, я тебя сразу же сдам, — хохочет Хосок. — Ничего личного, просто бизнес, — подмигивает под общий смех парней. — Меркантильная сучка, — вставляет свои пять копеек Чонгук. — А я Тэхёна не отдам, он хорошо танцует. Веселье прерывает громкий хлопок двери, и все дружно оборачиваются, наблюдая за ввалившимся в зал Джином с кучей огромных пакетов в руках. Тот одет почему-то в деловой костюм, что совершенно неуместно для подобного заведения, неуклюже бросает свою ношу на пол и проходит к сидящей на паркете компании, растягивая пухлые губы в широкой улыбке. — Поприветствуйте своего менеджера, детки! Танцевальный зал вновь обрастает шумом, в котором удаётся уловить отдельные фразы, вроде: «Кого, блять?», «Он что, бухой?», «Кэп, что происходит?». Намджун одним взмахом руки заставляет всех замолчать, привлекая к себе внимание, и торопливо объясняет: — Джин-хён предложил нам свои услуги менеджера. Он будет заниматься нашим продвижением, подбором костюмов для выступлений и частично финансированием. Прошу любить и жаловать! Сокджин довольно скалится, ловя на себе скептически настроенные взгляды, но не расстраивается, а ещё больше расправляет и без того широкие плечи. — А кто ему платить за это будет? — задаёт вполне логичный вопрос Чимин, не разделяя радости капитана и новоявленного менеджера. — Считайте это моей инвестицией в будущее, — подмигивает Джин. — У меня уже есть пара интересных идей, как раскрутить вас после баттла. Парни выжидающе смотрят, не теряя скептицизма. Какому здравомыслящему человеку придёт мысль тратить на каких-то оболтусов бабло, не получая из этого никакой прибыли? Джин, заметив недоверие в глазах команды, спешит объясниться: — Если вы выиграете баттл… — Когда, — вежливо перебивает Пак, подняв указательный палец вверх. Менеджер сканирует розововолосого нечитаемым взглядом, прокашливается и продолжает: — Простите. Когда вы выиграете баттл, в моих планах разослать видео вашего танца именитым брендам спортивной и уличной одежды с любезным предложением сотрудничать с нами. В идеале — вы станете амбассадорами какой-нибудь хорошей компании. Ну либо же просто срубим бабла, снявшись в рекламе, — заканчивает, осматривая ребят и ожидая бурных оваций, но натыкается на неизменно недоверчивый взгляд. Только Намджун и Тэхён сдерживаются, чтобы не захлопать в ладоши от радости. — Ну… Ладно? — неуверенно нарушает тишину хореограф и кивает на кучу целлофана у дверей. — А в пакетах что? Трупы директоров тех компаний, что уже не согласились снимать нас в рекламе? — Ах, точно, — Джин, хлопая рукой по лбу, подходит к двери и кидает каждому по очереди чёрный пакет. — Это подарки от меня, носите с удовольствием. Зал наполняется звуками противного шуршания, пока парни разворачивают свои презенты, а Сокджин нетерпеливо наблюдает, всё ещё уповая на яркую реакцию. — А вот это действительно круто, — Чимин, не скрывая своего восхищения, вертит в руках угольно-чёрное худи, на груди которого красуется нанесённая белым шрифтом надпись «Choice». — Стильно, модно, молодёжно. Спасибо, товарищ менеджер, — по-доброму усмехается, а команда подхватывает и, перебивая друг друга, спешит поблагодарить расцветающего от похвалы Сокджина. — А теперь давайте приступим к работе, времени осталось не так много, — подгоняет Намджун, не переставая добродушно улыбаться.

*****

Закончив тренировку и шагая по коридору к выходу, Чимин думает о том, что неплохо было бы затусить сегодня в каком-нибудь баре, несмотря на то, что завтра вторник и учёба в университете. В общаге ловить нечего: все книги давно прочитаны, новые не куплены, а другие занятия, вроде просмотра сериалов, не вызывают интереса. Плевать в потолок и тухнуть от скуки — перспектива так себе, поэтому быстро и благополучно отметается. Мысленно перебирая варианты куда бы податься, Пак выходит на улицу, не замечая прислонившуюся к стене возле двери фигуру. Проходит мимо, достав телефон и ища в гугл картах ближайшее место, где можно напиться и забыться, пока не слышит за спиной голос: — Даже не поздороваешься? Чимин останавливается, не решаясь повернуться. Думает, что сошёл с ума и ему послышалось, потому что Шуга вряд ли бы снизошёл до него и припёрся без приглашения встречать с тренировки. Особенно после последнего разговора. — Давай поговорим, Чимин, — голос Юнги развеивает всякие сомнения, заставляя сердце розововолосого забиться в бешеном ритме. — Если ты хотел ещё что-то узнать о Чонгуке, то он остался в зале. Можешь спросить его обо всём лично, — припечатывает Пак, пробудив в себе остатки гордости. Мин, понимая, что парень совсем не настроен на спокойный разговор, сам подходит ближе, становясь перед нахмуренным лицом. — Я пришёл поговорить с тобой, — режет без ножа мягкими нотками в голосе, а Чимин пытается понять, в чём подвох и к чему эта нежность? — Ну так говори. Я слушаю, — придав голосу твёрдости, бросает Пак. — Вообще, я надеялся, что мы прогуляемся в парк, но если так хочешь поскорее от меня отделаться, то пожалуйста, — музыкант начинает злиться, столкнувшись с явным безразличием. Или это очередная маска? — Я задам тебе несколько вопросов и очень надеюсь на твою честность. — Опять твои ебучие допросы… — Если тебе не интересно, я могу уйти, — холодно произносит Юнги, заставляя парня напрячься от серьёзного тона. — Стреляй уже, заебал, — выплёвывает Чимин, вновь проклиная себя за слабость. Музыкант, засунув руки в карманы, чтобы не было соблазна преждевременно сжать чужие ладони в своих, смотрит розововолосому в глаза, задавая первый вопрос: — Ты обманывал меня хоть раз? — Нет, — уверенно отвечает Пак, успокаивая себя тем, что история с Чонгуком не ложь, а просто маленькая недосказанность. — Хорошо. Второй вопрос: для тебя что-то значила та ночь? — Мин смотрит пронзительно, взглядом выжигая дотла последние капли самообладания парня. — Открою тебе секрет: для меня дофига значила даже та, в которой мы не трахались, а просто спали рядом, — даже не пытаясь скрыть своего раздражения, говорит Чимин, абсолютно не понимая, к чему весь этот цирк. — Что за ебанутые вопросы, Шуга? Ты за кого меня вообще принимаешь? Юнги заметно смягчается, чем вводит в ещё большее заблуждение. — Ну, откуда мне знать? Может такое времяпрепровождение для тебя в порядке вещей. По крайней мере, первое время своим поведением ты именно это и демонстрировал, — пожимает плечами. — Ты в край охуел? Я тебе что, шлюха какая-то? — взрывается Пак, толкая Юнги в плечо. — То есть, вот такого ты обо мне мнения? Знаешь что? Пиздуй-ка отсюда, пока я тебе твои тощие ноги не переломал! Придурок… — резко развернувшись, розововолосый сам решает уйти, чувствуя себя униженным и оскорблённым. Поджимает губы, зажмуривает глаза, чтобы не показать свою слабость перед бесчувственным музыкантом, но ему не дают сделать и шагу. Мин хватает его за руку, поворачивая к себе и не отпуская. — Прости, но ты сам надел на себя эту маску. И снял её только у меня дома, когда я забрал тебя из клуба. И если бы ты этого не сделал, между нами никогда и ничего бы не произошло. — Я не сплю с кем попало, уяснил? И про сраные маски я всё тебе рассказал на кухне! Хватит затирать мне об этом. Когда сам научишься открываться людям, тогда будешь иметь право мне что-то предъявлять, — шмыгает носом Чимин, но вырваться не пытается — останавливает взгляд Юнги. Он в точности такой же, как в ту ночь — наполненный нежностью. — Я тебя понял. Знаешь… — на секунду задумывается, тяжело выдыхая, — Ладно, неважно. Наверное, я узнал, что хотел, поэтому можешь идти, — неуверенно говорит Мин, отпуская чужую руку и отводя взгляд. Пак таращится на него, абсолютно и бесповоротно потеряв связь с космосом. Что за бред? Пришёл, намолол какой-то чепухи, а теперь «Можешь идти»? Ну уж нет. — Ты обдолбался или что?! Пришёл весь такой охуенный, задал какие-то стрёмные вопросы, уйти не дал, когда я хотел, а теперь сливаешься? К чему всё это было, Юнги? — Чимин уже откровенно кричит, окончательно запутавшись во всём происходящем. — Я… Чёрт, я сам не знаю, зачем вообще припёрся, — тихо отвечает музыкант. — Я много думал эти два дня, пытался разобраться в себе, в тебе, в том, что чувствую. И всё равно ни черта не понимаю… Наверное, я просто соскучился по тебе, но всё ещё не уверен, что это прав… — закончить фразу не дают чужие губы, резко впившиеся в слишком отчаянном поцелуе, будто Чимин пытается сцеловать все недосказанные сомнения: и свои, и музыканта. Юнги, растерявшись, отвечает не сразу, но быстро приходит в себя, хватая розововолосого за затылок и прижимая крепче. Полностью отдаётся во власть парню, нагло забравшему покой и растопившему ледяное сердце, которое давно забыло, что такое настоящие чувства. Их языки сплетаются, заставляя бабочек в лёгких трепыхаться от разрывающих эмоций, а тело приятно покалывать от долгожданной ласки. Поцелуй выходит нежным, неторопливым, совершенно не похожим на предыдущие. Отрываться друг от друга не хочется, но Чимин, обняв музыканта, на секунду отстраняется, а затем звонко чмокает его в губы, задорно улыбаясь. — Ты чего довольный такой? — положив руки на талию розововолосого и приподняв уголки губ, интересуется Мин. — Мог бы сразу сказать, что соскучился, а не нести всю эту чушь. — Не мог, — фыркает музыкант, наблюдая за хохочущим Чимином, и закатывает глаза. — Что смешного? — Да вот… Думаю о том, как на следующей тренировке всё объяснить Хосоку, — ласково поглаживая плечи Мина, отвечает Пак. — А зачем ему что-то объяснять? — Ну, я краем глаза увидел его охуевшее лицо, когда мы целовались, — прыскает Чимин, вспоминая широко открытый рот и выпученные глаза хореографа. Юнги хмыкает, а затем, прижимаясь крепче к Паку и наклоняясь к его уху, шепчет: — Тогда скажи ему, что ты — мой парень.