Less than three

Как же чертовски хорошо быть дома одному. Проснувшись утром вторника, Тэхёну кажется, будто всё вокруг пестрит красками, солнце светит ярче, а все проблемы — вовсе не проблемы. Он даже до конца не понимает, в чём причина такого состояния, но и разбираться в этом не спешит, наслаждаясь свободой. Может, разговор с Чонгуком ему вновь помог открыть глаза, или так повлияла безоговорочная поддержка команды, либо, на худой конец, отсутствие родителей позволяет дышать полной грудью. Вероятно, для счастья Киму многого не нужно — всего лишь, чтобы его оставили в покое. Но всё же разговор с мамой в понедельник оставил горькое послевкусие, ведь она была очень взволнована и расстроена, говорила о том, что отец даже с ней разговаривать отказывается, но всем своим видом показывает, насколько он зол. Это единственное, что слегка омрачает состояние, но Тэхён решительно настроен забить на это и позволить себе побыть немного эгоистом. Попросил не беспокоиться и предупредил, что ни за что не сядет в машину к Хвану, а на учёбу будет добираться на такси. И сейчас, уверенно шагая по территории особняка, Тэхён с абсолютно бесстрастным выражением лица проходит мимо Бон Хвана, стоящего у машины и испепеляющего его злобным взглядом. Ким спокойно выходит за ворота, где уже ожидает такси, и растягивает губы в довольной улыбке. Он проворачивает такой номер уже второй день подряд, и от вида раскрасневшегося от ярости водителя, так сильно желавшего получить хотя бы капельку власти, чувствует настоящее наслаждение. Таким он себе нравится больше — непокорным, решительным и свободным. — Ты об этом пожалеешь! — кричит вслед разъярённый Хван, вызывая на губах Тэхёна озорную ухмылку. Да, возможно, пожалеет, но это ведь будет потом. К чему сейчас трястись от страха и изводить себя размышлениями о последствиях своих поступков, когда можно вдоволь насладиться драгоценными минутами свободы? Пошло всё к чёрту. Хватит быть послушным мальчиком в угоду отцу и в ущерб себе. Пора взрослеть и, в конце концов, начать бороться за то, что важно и дорого. Цель уже намечена, и внутри зреет зёрнышко бунтарского духа. Приехав в университет, Ким считает минуты до обеденного перерыва, желая поскорее увидеть Юнги, поделиться новостями и послушать, что на это скажет друг. Они хоть и одного возраста, но Шуга всегда казался более разумным и мудрым. Он редко поддаётся эмоциям, предпочитая всё предварительно обдумать и только потом принимать решение. Поэтому, как только звенит звонок со второй пары, Тэхён быстро закидывает тетрадь с конспектом в рюкзак и, едва не переходя на бег, мчится в столовую. Зайдя в наполненный студентами большой зал, он обводит взглядом столики, выискивая среди толпы знакомое лицо, и, заметив сидящего в уголке друга, направляется в его сторону. — Вчера без тебя в универе было скучно. Я даже обедал на трибунах вместо столовки, — отодвигая стул, чтобы присесть напротив, жалуется Ким. — Думал, ты в воскресенье вернёшься. — Пришлось задержаться до понедельника. Вот, я купил тебе обед, — подвигая поднос к другу. — Даже сок не забыл купить. Клубничный, как ты любишь, — Юнги ловко распечатывает трубочку и передаёт напиток, вызывая у Тэхёна недоумённый взгляд. Это что за внезапное проявление заботы? — Что с тобой? Ты какой-то странный сегодня, — настороженно подмечает Ким, взяв в руки палочки и подхватив ими горстку риса. — Почему странный? Вполне себе обычный. Отдохнул за городом, пообщался со своими стариками. Они тебе привет передавали, кстати, — пожимает плечами. — Блять, ладно... Короче, Тэ, я встречаюсь с Чимином, — последнюю фразу музыкант выпаливает скороговоркой, заставляя друга подавиться едой и громко закашляться. Ким хрипит, стуча кулаком по груди, пытаясь отдышаться и не умереть прямо в университетской столовой на глазах у сотни студентов, пока Юнги бегает по нему растерянным взглядом, не понимая, что ему делать — то ли встать и постучать по спине, то ли подождать, пока сам очухается. Мин, конечно, знал, что реакция будет бурная, но не думал, что настолько. Наверное, нужно было всё-таки подождать, пока тот хотя бы прожуёт, прежде чем ошарашивать такой новостью. — Если это был секрет, то я унесу его с собой в могилу. Буквально. Прямо сейчас, — осипшим от кашля голосом чеканит Тэхён, смачивая соком саднящее горло. — Когда вы успели вообще? Ты же в Тэгу был! — Я вернулся вчера вечером и ждал Чимина после тренировки. Вообще не понимаю, что на меня нашло, — Юнги почёсывает затылок. — Я не собирался так быстро влезать в отношения, но случайно на эмоциях ляпнул, что соскучился по нему, и… Бля, этот чертёнок меня так засосал, что, кажется, высосал из меня всю душу и остатки здравого смысла, — он отодвигает поднос с едой и, сложив руки на столе, укладывает на них голову. — И ты... Жалеешь теперь? — острожно спрашивает Ким, сверля взглядом макушку Юнги. Тот некоторое время молчит, обдумывая вопрос и пытаясь понять, что на самом деле чувствует. Он точно не жалеет. Просто внутри сидит страх, что они поспешили и всё изначально пошло как-то неправильно и слишком сумбурно: сначала ссоры и обиды, потом секс, а сейчас отношения. К чему это всё приведёт и не останется ли он потом с разбитым сердцем, когда Пак наиграется? — Нет, скорее, просто не до конца доверяю, — тихо начинает Мин. — Да и стрёмно всё это. У него слишком хорошо получается выводить меня на эмоции и на совершение необдуманных поступков, и меня это пугает, понимаешь? Меня бесит, что он имеет надо мной такую власть, сам того не осознавая. — Эй, — Тэхён тыкает Юнги в плечо, чтобы тот наконец поднял голову и посмотрел на него. — Чимин хороший парень и, насколько мне известно, он сохнет по тебе уже очень долгое время, так что вряд ли захочет проебать шанс быть рядом. Ну, мне так кажется, по крайней мере. А по поводу эмоций… Что тебе сказать? Ты просто влюбился, вот и весь секрет его власти, — растягивает губы в улыбке, наблюдая за нахмуренным лицом напротив. — Кстати, именно Пак врезал Бон Хвану, защищая меня, представляешь? Мин фыркает, совсем не удивившись услышанному. Да уж, его принцессу хлебом не корми — дай кулаками помахать. Но насчёт остального… Может, Ким прав? Остаётся лишь довериться и наслаждаться тем, что есть сейчас, стараясь не забивать голову лишними мыслями и не искать во всём подвох. Настраивать себя на негатив изначально — заведомо проигрышный вариант. — Ладно, закрыли тему. Кстати, об этом ебанутом водителе. Расскажи подробнее, что… Договорить не даёт подскочивший со своего места Ким, машущий рукой и громко выкрикивающий имя, услышав которое, музыкант закатывает глаза. — Какого чёрта, Тэ? Я думал мы поговорим о твоём отце. Зачем ты позвал этого придурка? — шипит Юнги, метая взглядом молнии в довольного друга. — Не ной, Чонгук в курсе, я вчера всё рассказал команде, — успокаивает Тэхён, хотя эта информация никак не помогает Мину перестать злиться. Ну не любит он этого бананового, хоть убей. Чон, подойдя к их столику, здоровается и присаживается возле Кима, одаривая его улыбкой, но, встретив холодный взгляд Шуги, тут же опускает уголки губ. После того злополучного сообщения видеться с ним совершенно нет желания, но отказать улыбающемуся Тэхёну просто невозможно. Слышать из его уст своё имя и видеть, как он приветливо машет, предлагая пообедать вместе, — слишком заманчиво и вызывает внутри приятный трепет, разливающийся по телу сладким сиропом. Если бы Чонгук знал, что его история о семье так повлияет на их отношения, то рассказал бы её намного раньше, лишь бы иметь возможность быть ближе к Ви. — В какой аудитории у тебя вышмат? — спрашивает Ким, пытаясь прервать неловкое молчание. — А? Да… Не помню, если честно. Плохая память на цифры, — выплывая из раздумий, неуверенно отвечает Чон, выдавливая из себя улыбку. К такому вопросу он не был готов, и сейчас, кажется, весь его план пойдёт крахом. Юнги надменно смотрит на бананового, переводит взгляд на удивлённого Тэхёна и не может отделаться от мысли, что здесь что-то не так. Как можно не помнить аудиторию? Не первый же раз туда идёт. — Чувствуете? — музыкант делает вид, что принюхивается, вертя головой в разные стороны. — Пиздежом попахивает, — скрестив руки и откинувшись на спинку стула, он с довольным видом наблюдает за слегка растерявшимся Чонгуком, чувствуя себя гениальным сыщиком. — Отвали, Мин, — бурчит Чон, принимаясь за еду. Если сейчас откроется его очередная ложь, что никакой вышмат никуда не переносили и он бегает из другого корпуса в эту столовую, чтобы просто увидеть Тэхёна, то это разрушит ту маленькую идиллию, что между ними воцарилась. Чёртов Шуга, сующий свой нос куда не просят. — Поумерь свой пыл, малой. Ты нарываешься. Ким смеётся, наблюдая за нелепой стычкой, совершенно не понимая, почему эти двое постоянно грызутся. Может, Мин ревнует? Только вот непонятно кого: Чимина или Тэхёна. Но обстоятельства складываются так, что хочешь не хочешь, а учиться сосуществовать рядом друг с другом им придётся. — Юнги, ты бы был с ним подобрее, всё-таки это лучший друг твоего парня, — подмигивает Тэхён музыканту, ловя на себе его недовольный взгляд. — И не надо так смотреть. Думаю, Чимин уже похвастался Чонгуку, если не всему Сеулу сразу, — оправдывает свою болтливость, потягивая сок из трубочки. — Он задолбал меня уже. Все уши прожужжал. Если я ещё хоть слово от него услышу о том, какой Шуга прекрасный и горячий — клянусь, заклею ему рот скотчем и запру в подвале, — Чон закатывает глаза, вспоминая ночные звонки и тонну сообщений от счастливого друга, поющего дифирамбы холодному музыканту. — А ответку не боишься получить? — хмыкает Юнги. — От тебя? А допрыгнешь, рыцарь в дырявых доспехах? Ситуация начинает выходить из-под контроля, и Ким реально боится, что эти двое сейчас сцепятся в драке прямо посреди столовой. Видя, как их взгляды, направленные друг на друга, искрятся неприкрытым презрением, не предвещая ничего хорошего, он судорожно пытается найти хоть что-то, что могло бы их отвлечь. Снова ляпнуть какую-нибудь шутку — идея плохая, потому что предыдущая накалила их ещё больше и привела к тому, что они имеют сейчас. До конца перерыва ещё минимум десять минут, в воздухе витает такое напряжение, что хоть ножом режь, а адекватных мыслей, как всё уладить, не наблюдается. Это порядком раздражает, и Тэхён едва сдерживается, чтобы самому не отвесить этим двоим пару оплеух. Устроили тут непонятно что. — Да что с вами не так? Что вы кидаетесь друг на друга, как собаки дикие? — рычит Ким, обращая на себя внимание. Ответа никакого не следует, что злит ещё больше, но высказать своё недовольство не даёт трель телефона, уведомляющая о новом входящем сообщении. Тэхён молится, чтобы смс было от Куки, потому что ему необходим сейчас его маленький островок спокойствия, но, достав мобильный, видит, что оно от Хоупа. Буквально через несколько секунд оповещение приходит и Чону. Hobi: Тэ, у меня есть шесть халявных билетов на каток. Го сегодня после учёбы, часиков так в 5-6? Согласились кэп, Чимин (он сказал, что будет с Шугой), написал Гуку и тебе. Что думаешь? Предложение очень заманчивое, но… — Я не умею кататься на коньках, — печально изрекает Ким, подняв взгляд на Чонгука, держащего в руках телефон и, видимо, печатающего ответ Хосоку. — Я очень люблю мандарины, — выстреливает Юнги, после чего ловит на себе две пары удивлённых глаз. — Что? Я думал у нас минутка фактов о себе. Тэхён фыркает, качая головой, и возвращается к сообщению, обдумывая ответ. Пойти с ребятами хочется, но немного боязно оказаться на скользком льду, когда ни разу в жизни даже не стоял на коньках. Упасть и получить очередную травму — значит снова подставить команду, а этого нельзя допустить ни в коем случае. — Пойдём, я научу тебя, там нет ничего сложного, — Чонгук протягивает руку к Киму, желая подбодрить, но тут же одёргивает её, чувствуя на себе тяжёлый взгляд музыканта. Лучше не провоцировать его и не давать повода заговорить о сообщении в телефоне Чимина. — Ладно-ладно, уговорил. Юнги, ты же тоже идёшь? — покусывая нижнюю губу от волнения, спрашивает Тэхён. Ему будет намного спокойнее, если рядом будет лучший друг. — Я? Нет конечно. У меня есть дела поважнее. — Дневной сон — это не важные дела, — закатывает глаза Ким. — Чимин тебя будет ждать, так что отказы не принимаются, — заявляет твёрдо, игнорируя недовольное бурчание Шуги, пока печатает ответ хореографу. По залу разносится звонок, оповещающий об окончании перерыва, и парни поднимаются со своих мест, держа в руках подносы с остатками еды, направляясь к урнам. — У меня ещё две пары. Давайте встретимся в главном зале в 16:00 и поедем вместе? — предлагает Тэхён и получает в ответ два кивка. Трое парней не спеша идут к выходу из наполовину опустевшей столовой, перебрасываясь мимолётными фразами о предстоящем походе, но Юнги вдруг останавливается, доставая из кармана вибрирующий телефон и нахально ухмыляется, шепча: «Пизда тебе, принцесса». Он быстро прощается с ребятами и спешит на выход, на ходу отвечая на вызов, и до ушей парней доносится: — Ну привет, мой сладкий. Скажи мне, пожалуйста, какого хуя? Почему я узнаю последним… Далее фраза обрывается, потому что Мин пулей вылетает в коридор, оставляя за собой смеющихся Тэхёна и Чонгука. Их взгляды на секунду пересекаются, после чего оба ещё громче заливаются хохотом, абсолютно не понимая, как их лучшие друзья умудрились сойтись. Они же такие разные. Как лёд и пламя. Но противоположности ведь притягиваются, верно?

*****

Следующие две пары Тэхён проводит в прострации, волнуясь и одновременно предвкушая свой первый поход на каток. Он вообще не помнит, когда в последний раз открывался чему-то новому, не считая танцев и отношений с Куки. Но эти два события произошли буквально за последние три месяца, а до этого в жизни Кима была только учёба, редкие походы в ночной клуб с Юнги и… всё? Лучшие годы молодости проносятся мимо, и Тэхён сейчас очень жалеет, что не встретил людей, которые сейчас рядом, раньше. Они придают ему столько сил и уверенности, что, кажется, при большом желании можно и горы свернуть. Главное, под напором отца вновь не растерять эту решительность. Когда закончилась последняя пара, Ким облегчённо выдыхает, собирая вещи в рюкзак и накидывая лёгкую ветровку поверх серой мешковатой толстовки. Идя по коридору, он достаёт телефон, быстро печатая сообщение на ходу. V_tt: Детка, меня команда позвала на каток, поэтому я не буду в сети какое-то время.) Kookie: Окей) Хорошо тебе повеселиться. Буду скучать ;) Все эти слащавые фразочки, странные прозвища и розовая вата, которые в последнее время присутствуют в их переписках, раньше бы вызвали у Тэхёна неловкость — он ведь никогда не был в отношениях и имеет лишь малое представление о том, как всё должно быть. Но сейчас он искренне наслаждается тем, что происходит между ними. Его ведёт от того, как Куки зовёт его «малыш», и Киму стыдно признаваться, но ему самому нравится называть своего парня «деткой», хоть он и сопротивляется чисто для виду. Тэхён никогда бы не подумал, что сможет влюбиться в кого-то, даже не видя его и не зная имени. Но факт остаётся фактом — он до последней клеточки тела принадлежит Куки и совсем тому не против. Встретившись в главном зале, троица направляется в сторону выхода из университета, попутно вызывая такси до торгового центра, адрес которого скинул Хоуп. Выйдя на улицу, Ким по старой привычке бросает взгляд на парковку и резко разворачивается, забегая обратно в здание, увидев чёрную Ауди и стоящего рядом Бон Хвана. Ему бы ничего не стоило вновь пройти мимо и демонстративно сесть в такси, будь он один, но сейчас рядом находятся люди, которых не хотелось подставлять под удар. Юнги, может, и не достанется, потому что отец знаком с семьёй музыканта и хорошо к ним относится, несмотря на своё мнение, что Мин-младший выбрал ужасную профессию музыканта и умрёт в нищете. Но вот с Чонгуком дела обстоят иначе — ублюдок Хван точно захочет выяснить, кто ошивается рядом с сыном босса, и Ким уверен, что это не составит ему большого труда. И если они узнают о Чоне, то узнают и о команде, что понесёт за собой разрушительные последствия. В прямом смысле. Здание, в котором находится танцевальный клуб Намджуна, скорее всего выкупят и снесут так же, как и дом Ёнджуна, с которым Тэхён дружил в детстве. Решение дать отпор отцу было принято твёрдо, но нужно быть осторожным и не втягивать в это ни в чём не повинных людей. Облокотившись о стену, Ким тяжело дышит, пытаясь взять себя в руки. Он прокручивает в голове возможные варианты выхода из этой ситуации, но мозг, паникуя, не подкидывает ни одной нормальной идеи. Парни входят следом и останавливаются возле Тэхёна, обмениваясь настороженными взглядами и наблюдая за другом, указывающим пальцем в сторону двери и дыша так, будто пробежал марафон. — Там… Там Хван на парковке, — объясняет Ким, переводя дыхание. — Нельзя, чтобы он нас увидел. Давайте уйдём через другой выход. — Но такси всё равно стоит на парковке, нам в любом случае придётся пройти мимо ублюдка, — уточняет Юнги, на что Тэхён обречённо стонет, теряя последнюю надежду проскользнуть незамеченным. — Раздевайся, — решительно произносит Чонгук, отчего двое рядом стоящих парней едва не давятся воздухом от возмущения. — Ну, точнее, куртку снимай. И толстовку. Ким осматривает Чона с головы до ног, и до него постепенно начинает доходить, что тот задумал. Они одного роста, но Чонгук немного шире в плечах и более подкачан; их стиль похож — оба ходят в мешковатой оверсайз одежде, предпочитая спортивные вещи классическим. Поэтому Тэхён, не долго думая, прямо в главном зале университета снимает свою серую толстовку, оставаясь в одной футболке и ожидая, пока Чон снимет свою. Юнги за всем этим наблюдает с долей скептицизма, но глубоко в душе благодарен банановому за предложенный выход из неприятной ситуации и за то, что его лучший друг сейчас выглядит не таким потерянным. Ким, натянув чёрную худи Чонгука, действительно чувствует себя воодушевлённым этой маленькой шалостью. Ему кажется, что в данный момент он настоящий бунтарь, идущий против системы и ломающий на пути все преграды, как настоящий бэд бой. — А теперь натягивай пониже капюшон и иди рядом со мной. Не разговаривай ни в коем случае, пока не сядем в такси, — накидывая ветровку, командует Чонгук. Тэхён беспрекословно слушается, прижимаясь к Чону ближе, пока они идут к выходу. Впереди идёт Юнги, чтобы в случае чего отвлечь внимание настырного водителя, так как они знакомы и пару раз пересекались. Со стороны всё выглядит весьма комично — Мин делает вид, что разговаривает по телефону, прикрывая своим телом позади идущих парней, будто секьюрити, но с его ростом это получается довольно плохо: он на голову ниже ребят, к тому же очень худощавый. Проходя в нескольких метрах мимо Бон Хвана, Ким опускает голову, упираясь взглядом в асфальт, пока Чонгук приобнимает его за плечо, прижимая к себе крепче и отвлекая каким-то глупым рассказом о случае в школе столетней давности. Шуга перестраивается и теперь идёт сбоку от Чона, как раз со стороны Хвана, стараясь пройти незамеченным, но остаться без внимания у него не получается. — Где твой дружок? — брезгливо выплёвывает водитель, засунув руки в карманы длинного пальто. Юнги останавливается, рукой подталкивая Чонгука, чтобы шёл вперед, и оборачивается к мужчине, сжимая в руке телефон до побелевших от злости костяшек. — Давно уехал домой, — врёт Мин, приторно улыбаясь, хотя внутри дрожит от желания повторить успех Чимина. Но сейчас лучше не провоцировать никаких разборок. Им просто нужно дойти до такси и убраться отсюда как можно скорее. Водитель молчит, прожигая Юнги свирепым взглядом и играя желваками на лице. Понимает, что его обводят вокруг пальца, но повлиять на это никак не может. Во-первых, он на территории университета, во-вторых, этот малец из другой семьи, и если он его тронет — будут лишние проблемы. Остаётся лишь смотреть, как Мин, надменно ухмыляясь, проходит мимо и садится в такси к друзьям. Машина даёт по газам и быстро скрывается за поворотом, а разъярённый мужчина, достав телефон, набирает номер босса, спеша доложить о том, что нерадивый отпрыск снова исчез.

*****

Трёхэтажный торговый центр встречает парней яркими вывесками, панорамными окнами, за которыми видно толпы прогуливающихся внутри людей, и огромным количеством машин на парковке. Даже в будний день здесь достаточно посетителей, желающих развлечься, вкусно поужинать в одном из ресторанов или же просто прикупить пару новых вещичек. Каток находится на нулевом этаже, занимая едва не половину площади; его территория скрыта под огромным стеклянным куполом, с помощью которого внутри удерживается нужная температура для твёрдости льда, а вокруг него располагается фуд-корт, предлагая гостям различные закуски, сладости и напитки. Тэхён не может отвести взгляд от внушительного белого полотна, по которому так умело скользят катающиеся, будто они парят в воздухе и на причинном месте вертели гравитацию. Это одновременно и завораживает, и заставляет нервничать, потому что Киму кажется, что он будет выглядеть слишком нелепо и обязательно опозорится перед всеми своей неумелостью. Раздуть состояние до масштабов катастрофы и трясущихся от страха коленей не даёт Чонгук, хватая задумавшегося Тэхёна за руку и волоча за собой в сторону кассы, где уже ждут остальные. — Наш сеанс начнётся через десять минут, а пока здесь тренируются профессиональные фигуристы, — рапортует Хосок, здороваясь с ребятами. Услышав это, Ким немного успокаивается, но до конца расслабиться всё равно не получается, поэтому он цепляется за руку Чона, чтобы не дать себе возможности позорно сбежать при виде коньков. Конечно, он мог бы схватиться за Юнги, пусть тот и не тактильный совсем, но к нему уже прилип Чимин, извиняясь за то, что вписал его в тусовку, предварительно не спросив у самого музыканта. — Ты что, так сильно волнуешься? — тихо спрашивает Чонгук, медленно умирая от того, что держит за руку своего Ви. — Нет, ты что? Просто… Может, посидим здесь, пока ребята покатаются? Покушаем, поболтаем, — неуверенно предлагает Тэхён, нервно оглядываясь по сторонам. Он буквально готов на что угодно, лишь бы не выходить на лёд. Чон тихонько смеётся, умиляясь от такого Кима, и крепче сжимает его руку, наслаждаясь её мягкостью и теплотой. — Я буду рядом с тобой, Тэ. Никуда не отпущу и ни на шаг не отойду, чтобы ты не упал, хорошо? — поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, успокаивает Чонгук. Ему так хочется сейчас сжать Ви в объятиях, наконец прикоснуться к чужим губам своими, попробовать их на вкус, но у него пока что нет на это права. И от этого осознания хочется волком выть. — Ладно. Только не отходи от меня, пожалуйста, даже если я попрошу, окей? — собирая всю волю в кулак, просит Тэхён. — Обещаю. Администратор на ресепшене просит компанию показать свои билеты и выдаёт коньки, объясняя правила и приглашая пройти к шкафчикам, в которых можно оставить личные вещи и обувь. Ким на ватных ногах плетётся в указанную сторону, чувствуя, как все внутренности скручивает от волнения, заставляя пальцы рук дрожать, пока он развязывает шнурки на кроссовках. Парни рядом с ним переговариваются, шутят и громко смеются, предвкушая хороший отдых, но Тэхён абсолютно не разделяет их веселья и все разговоры слышит будто сквозь толщу воды. Он неумело пытается зашнуровать чёртовы коньки, раздражаясь, когда не получается плотно их затянуть, чтобы не болтались, а хорошо прилегали, как объясняла администратор, и Чонгук, заметив тщетные попытки парня, становится перед ним на одно колено, протягивая руки к злополучным шнуркам. — Так нормально? Не давит? — спрашивает Чон, крепко затянув их и осматривая результат своей работы. — Нормально, — мямлит Ким. — Спасибо за помощь, Гук-и. И давай уже обратно поменяемся кофтами. Они быстро переодеваются и Чонгук поднимается, протягивая ему руки, помогая встать на ноги и удержать равновесие. Тэхён слегка пошатывается, но быстро привыкает и даже делает несколько шагов вперёд, пытаясь удержать баланс и понять, сможет ли он вообще выйти в них на лёд. Оказывается, это не так сложно, и Ким даже улыбается, не зная, что ожидает его дальше, ведь на твёрдой прорезиненной почве стоять намного проще, чем на скользкой поверхности. Чон берёт его за руку, ведя ко входу на каток и подбадривая словами, говоря, какой Ким молодец и как хорошо у него всё получается. Льстец. Сделав первый шаг на льду, Тэхён сразу теряет равновесие, скользя ногой дальше и заваливаясь назад, где его тут же ловят сильные руки Чонгука. — Не бойся, поначалу будет сложно, но ты привыкнешь, — говорит Чон, крепко держа его за талию. — Слегка согни ноги в коленях, так легче удерживать баланс. И плавными движениями, будто разрезаешь поверхность льда, двигайся вперёд. Ким послушно выполняет все указания, но это всё равно не работает, и он несколько раз едва не клюёт носом, в каждый из них чувствуя, будто сердце сейчас остановится. Чонгук сжимает его руку, медленно двигаясь рядом и не давая упасть, вновь и вновь успокаивая и объясняя правила. Мимо них на большой скорости проносятся остальные ребята, подбадривая и выкрикивая поощрения, когда Тэхёну удаётся сделать ещё один шаг и не свалиться, пока Юнги со скучающим видом стоит у бортика и наблюдает за всей вакханалией, игнорируя просьбы Чимина присоединиться к веселью, предпочитая остаться в тени. Спустя полчаса Ким скользит увереннее, правда, всё ещё не отпуская руки своего помощника, и не может сдержать счастливой улыбки, когда им удаётся набрать небольшую скорость и проехать так несколько метров, чувствуя под ногами твёрдый лёд и исходящий от него приятный холодок. Довольный и запыхавшийся Тэхён просит Чона отвезти его к бортику, чтобы немного перевести дух и восстановить дыхание, и парни не спеша катятся к поручням, останавливаясь недалеко от Шуги. — Всё, оставь уставшую престарелую черепаху здесь, а сам покатайся нормально наконец-то, — приподняв уголки губ, предлагает Ким. — Но ты же просил не оставлять тебя. — Я буду стоять здесь и без тебя точно с места не сдвинусь, так что смело отправляйся, а я пока отдохну, — уговаривает он, подталкивая Чонгука к центру катка. Тот ещё некоторое время мнётся, не решаясь оставить Тэхёна одного, но не успевает ничего сказать, как его хватает за руку Хоуп и утаскивает за собой, не обращая внимания на сопротивление. Ким какое-то время наблюдает за катающимися людьми, иногда посмеиваясь над баловством ребят из команды, которые устроили какое-то нелепое соревнование на прыжки и скорость. Намджун несколько раз падает на задницу, пытаясь проделать какой-то финт, а Хосок вдруг решает станцевать их хореографию, скользя по льду и выглядя при этом настолько смешно, что вокруг собирается несколько случайных зрителей, громко хлопающих в ладоши. Атмосфера настолько весёлая и по-семейному тёплая, что Тэхёну на какой-то миг становится грустно от осознания того, что он потерял столько лет впустую, находясь под строгим надзором. Неужели его жизнь всё время могла быть такой: свободной, наполненной искренним смехом, дружбой, поддержкой и уважением, если бы не прихоти отца? Какой смысл в деньгах, если ты не можешь быть счастливым? Какой вес имеют эти грёбаные бумажки, если не могут компенсировать зияющую в груди дыру? Ким изо всех сил старается сейчас не думать об этом, не вспоминать отца и то, что ждёт его в конце недели, когда тот вернётся. Он не хочет омрачать этот день глупыми мыслями и снова опускаться в пучину тоски и самобичевания. Тэхён поворачивается в сторону Юнги, который лениво скользит по льду в нескольких метрах от него, и уже собирается позвать друга, чтобы не киснуть одному, но Чимин успевает быстрее, подъезжая к музыканту и забирая на себя его внимание. — Ты долго будешь тут торчать? Ну не будь таким скучным, сахарочек, давай покатаемся, скоро сеанс закончится уже, — просит розововолосый, состроив недовольную мордашку и быстро моргая пушистыми ресницами в попытке растопить ледяное сердце. — Как ты меня сейчас назвал? — пропустив всё остальное мимо ушей, интересуется Мин. — Сахарочек. — Ты, пока катался, не падал случайно? Головой не бился? — Юнги прикладывает руку к волосам Пака, якобы проверяя наличие травмы. — Какой же ты… — закатывая глаза, раздражённо шипит Чимин. — Ну, Шуга — это же типа сахар? Вот и получается, что ты — сахарочек. Хотя, знаешь, я уже передумал. Останешься злобным котом. — Хорошо. Тогда я буду называть тебя Сакурой, — фыркает музыкант. — Как дерево? Это намёк на то, что я бревно? — Нет. Это намёк на то, что ты — Сакура Харуно из Наруто. Розововолосая прилипала, — не в силах больше сдерживаться, Юнги заливается хохотом от вида насупившегося Чимина. Тот чертовски милый, когда злится — дует свои и без того пухлые губы и руки скрещивает на груди, как обиженный ребёнок. До чего же забавный. — Ой, блять. А ты у нас настоящий Саске — такой же холодный, неприступный и грубый. Вообще не понимаю, что Сакура в нём нашла, — рассуждает Пак. — Вот уйду к какому-нибудь Наруто, который будет меня любить и на коньках со мной кататься — будешь знать! У Шуги уже живот сводит от смеха, он пытается успокоиться, но стоит вновь посмотреть на Чимина, как новый приступ накатывает с ещё большей силой. Розововолосого это порядком злит, и он уже разворачивается, чтобы уйти и не терять оставшегося времени сеанса на этого придурка, но его снова останавливают, обнимая за талию и разворачивая к себе лицом. — Мы в отношениях меньше суток, а ты уже собрался уйти к другому? — ухмыляется Юнги. — Только знаешь что, чертёнок? Ты теперь мой, и я никуда тебя не отпущу, уяснил? — крепче прижимая к себе растаявшего от слов Пака, он оставляет на его губах лёгкий поцелуй, улыбаясь довольным котом. И плевать, что их могут увидеть, осудить, выгнать из торгового центра, или ещё что похуже. Сейчас это совсем неважно, когда они вдвоём наслаждаются тёплыми объятиями друг друга. — Знаешь, я уже накатался, — шепчет Чимин. — Пойдём со мной, хочу тебе кое-что показать, — тащит за руку своего парня к выходу из катка. Тэхён не собирался подслушивать, но невольно стал свидетелем этой милой сцены, стоя неподалёку и искренне радуясь, что эти двое наконец смогли разобраться со своими чувствами. Как бы Юнги ни пытался отрицать свою привязанность к Паку, как бы ни выискивал подвох в их отношениях и как бы ни сомневался, его взгляд и поведение рядом с розововолосым парнем говорят сами за себя — музыкант по уши влюблён в своего чертёнка. И несмотря на то, что Ким действительно счастлив за них, наблюдая за всем этим, сердце нещадно ноет, тоскуя по человеку, который вроде бы так близко, но в то же время так далеко. Как же чертовски сильно ему хочется увидеть Куки, сжать крепко в объятиях, уткнувшись в его шею и вдыхая запах чужого парфюма. Но остаётся только ждать, довольствуясь переписками и теша себя мыслями о предстоящей встрече. — Ну что, отдохнул? Готов ещё покататься? — Чонгук, заметив поникшее настроение Тэхёна, тут же подъезжает к нему, протягивая руку и утаскивая в глубь толпы, обещая себе, что сделает всё возможное, чтобы ещё раз увидеть на любимом лице улыбку.

*****

Чимин всё просчитал. До конца сеанса остаётся ещё немного времени, значит, в уборной сейчас не должно быть людей, что позволит незаметно закрыться в одной из кабинок. Он уже предвкушает, как будет ворчать и отпираться Юнги, даже не представляя, что за идея поселилась в розововолосой голове. Наспех переобувшись, игнорируя все вопросы музыканта, Пак тащит его в сторону уборной, внутреннее сгорая от желания наброситься на свою добычу, которая безвольно плетётся позади, чувствуя что-то неладное. Чимина очень заводит эта лёгкая строптивость, смешанная с ноткой покорности, чисто для вида прикрытая деланным безразличием. До мурашек по коже приятно осознавать, что ему удалось расколоть ледяной айсберг, возымев над ним никому ранее недозволенную власть. Открыв дверь плечом, не отпуская чужой руки, Пак толкает обескураженного музыканта вглубь чисто убранной комнаты, пахнущей приторно-сладкой ванилью и шоколадом. Оценив обстановку, он отмечает, что всё идёт по плану — уборная выглядит прилично, нигде нет разбросанной бумаги, грязных подтёков или неприятного запаха, иначе Юнги точно сбежал бы отсюда, догадавшись, что его ожидает. Подталкивая притихшего Мина к одной из кабинок, Чимин входит следом, едва помещаясь вдвоём в небольшом пространстве метр на метр, и защёлкивает замок, разворачивая нахмуренного парня спиной к дверце. — Не думаю, что мы находимся на той стадии отношений, когда можем отливать в один унитаз, — высказывает своё предположение Юнги, всё ещё не понимая, что от него хотят. — Зато мы на той стадии, когда я хочу тебя каждую ёбаную секунду, — заявляет Пак, прижимаясь вплотную своим телом к нему. — Ты вчера отшил меня. Проводил до общаги и отказался подниматься, чмокнув в губы и сбежав, как школьница. Но сегодня я не отпущу тебя, пока не услышу, как ты стонешь моё имя, — томно шепчет розововолосый, после чего несдержанно впивается поцелуем в приоткрытый от удивления рот музыканта. Ему сразу же отвечают, сдавшись под таким напором и не смея отказывать заманчивому предложению, проталкивая язык глубже и пытаясь перенять контроль в свои руки. Но Чимин не готов делиться властью, сегодня всё должно быть именно так, как хочется ему. Отрываясь от мягких губ Юнги, Пак завороженно смотрит на ниточку слюны, которая тянется между ними после развязного, влажного поцелуя, подцепляя её языком и наблюдая за реакцией своего парня. Тот шумно выдыхает, прикрывая глаза, пытаясь запечатлеть на внутренней стороне век эту пошлую картину, которая вызывает адский жар внизу живота. От такого Чимина срывает крышу, целиком и полностью заставляя потерять над собой контроль, потому что это совсем не похоже на то, что было в их первую ночь. В маленькой кабинке весь воздух пропитан страстью и желанием, вперемешку с тихими стонами двух влюблённых, совершенно не обращающих внимания на шум воды в раковинах, сушилок для рук и разговоров людей, вошедших в уборную после них. Пак ведет ладонью по груди Юнги, спускаясь ниже, к подтянутому животу, при этом покрывая его шею поцелуями и укусами, оставляя на ней бордовые метки и капельки слюны, поблёскивающей под ярким светом ламп. Мин откидывает голову назад, давая больше доступа, и крепко сжимает в руках талию розововолосого, прижимая к себе, не желая оставлять между ними и миллиметра пространства. Сердце бешено колотится, во рту пересохло от частых стонов и сбитого напрочь дыхания, а стоящий колом член больно упирается в ширинку, требуя долгожданной разрядки. — У тебя есть смазка и презервативы? — шепчет Мин, чувствуя, как рука Чимина поглаживает его сквозь ткань джинсов, вырывая из груди очередной стон. — Нет, но сегодня они нам и не понадобятся, — Пак отрывается от покрытой отметинами кожи, опускает крышку унитаза и садится на неё, оказываясь на уровне паха Юнги. Теряя последние капли самообладания, он тянется к его ремню, быстро расправляясь с ним, и расстёгивает ширинку, одним движением спуская джинсы вместе с бельём до колен. Мин облегчённо стонет, но тут же шипит, пытаясь не сорваться на громкий стон, чувствуя, как Чимин быстрым движением вбирает головку в рот, лаская языком и слизывая выступившую каплю естественной смазки. Пак, насаживаясь глубже, поднимает свой взгляд с поволокой на музыканта, желая увидеть, какое удовольствие тот получает, и, оставшись довольным результатом, начинает быстрее двигать головой, стараясь заглотить до основания, расслабляя горло и наслаждаясь стонами сверху. — Блять… Чертёнок, что же ты творишь со мной, — рвано дыша, шепчет Юнги, запуская пальцы в розовые волосы и сжимая их в кулак. Чимин, чувствуя лёгкую боль от этого, стонет с членом во рту, пуская по нему вибрации, приближающие разрядку. Мин едва сдерживается, чтобы не рассыпаться на атомы от ощущения влажного, тёплого рта, дарящего невообразимое удовольствие, и двигается навстречу, толкаясь бёдрами, желая поскорее кончить. — Я… Я скоро… — предупреждает музыкант, зажмурив глаза. — Кончи с моим именем на губах, — оторвавшись на секунду, просит Пак, крепко держа Юнги за бёдра и сразу же вбирая половину длины, втягивая щёки и создавая вакуум для большего эффекта. Он ускоряет движения головой, посасывая и пошло причмокивая, одновременно играясь языком с уздечкой, пока не чувствует, как тело Юнги напрягается, а член начинает пульсировать, толчками выплёскивая вязкую жидкость прямо в горло. Мин кончает, не сдерживаясь и громко выкрикивая имя Чимина, отчего тот, проглотив всё до последней капли, довольно облизывается и шепчет: «Хороший мальчик». Заботливо помогает одеться взмыленному и расслабленному Юнги, игнорируя собственное возбуждение, ведь всё прошло так, как он и задумывал, а большего ему сегодня и не надо. — Теперь моя очередь? — пытаясь отдышаться, спрашивает тот. — Нет. Нас, наверное, уже обыскались, пойдём, — открыв замок и взяв Юнги за руку, Чимин с лёгкой улыбкой выходит наружу, не обращая внимания на удивлённые взгляды стоящих в уборной людей. Естественно, стоит им только выйти на улицу, как на них обрушиваются тонны вопросов и проклятий от ребят, которые пытались их найти или хотя бы дозвониться, но все расспросы вмиг отпадают при виде распухших губ Пака и покрытой бордовыми пятнами шеи Юнги. Поэтому оставшееся время, пока все ждут такси, парни проводят под аккомпанемент нелепых и пошлых шуток от Хосока, громкого смеха Чонгука, Тэхёна и Джуна. При этом Мин испепеляет злобным взглядом присутствующих, а Чимин никак не может перестать довольно улыбаться.

*****

Вернувшись домой, Ким тихо пробирается в комнату, надеясь не встретиться с Хваном, быстро принимает душ и, почувствовав сильную усталость, падает на кровать, едва шевеля конечностями. Тело ноет от непривычной нагрузки, мышцы болят, а ноги гудят так, будто он прошёл километров сто без остановок. Но настроение превосходное. Сегодня был по-настоящему хороший день, несмотря на встречу с водителем и глупое волнение при виде катка. Тэхёну очень хочется, чтобы таких дней в его жизни было как можно больше, и теперь он точно знает, за что стоит бороться. Удобнее умостившись на подушке и прикрывшись одеялом, Ким достаёт телефон, быстро печатая сообщение. V_tt: Я чертовски устал. Всё тело болит, будто по мне трактор проехался. :( Kookie: Но ты хорошо провёл время?) V_tt: Да, очень круто.) Надеюсь, когда-нибудь и мы с тобой сходим покататься. Kookie: Обязательно <3 V_tt: Чёрт, у меня даже задница болит, хотя я вроде бы не падал на неё. Kookie: Ох… Я бы сделал тебе массаж :) Перевернул бы тебя на живот, уселся на бёдра и пожамкал бы твою спину, постепенно опускаясь ниже и ниже… Тэхён фыркает, зная, к чему ведёт этот ненасытный извращенец. V_tt: Охладите своё траханье, мистер! V_tt: Даже не буду спрашивать, массаж чего ты собрался делать… Kookie: А вот и не расскажу тогда! Kookie: Лучше покажу наглядно при встрече ;) Ким задумывается на минуту, вспоминая все свои сегодняшние мысли и то, как он с лёгкой завистью наблюдал за Юнги с Чимином, желая поскорее встретиться с Куки и быть таким же счастливым. Но впереди ещё долгих три месяца, которые, вероятно, будут очень тяжёлыми, учитывая недавние события. V_tt: Знаешь, я сегодня думал о нашей встрече. Мне кажется, что, когда я тебя увижу, то с разбегу налечу на тебя, облеплю, как коала, и зацелую так, чтобы ты потом губ не чувствовал. V_tt: Но потом я вспоминаю, какое я ссыкло и вечно смущающийся пряник, и понимаю, что, скорее всего, замру статуей и не сдвинусь с места. Или вообще сбегу. Kookie: Как будто бы я дам тебе сбежать :) Kookie: Тогда, получается, придётся мне с разбегу налетать на тебя и целовать) Эта идея кажется просто замечательной. Тэхён уверен, что сам он точно на это не решится, как бы сильно не хотел. V_tt: А ловко ты это придумал. :) V_tt: Тогда пообещай мне, пожалуйста, что, если я буду вести себя как придурок, ты всё равно поцелуешь меня?) Kookie: Обещаю, малыш) Kookie: Только можешь и ты мне пообещать кое-что? V_tt: Смотря что. Kookie: Обещай, что, что бы ни случилось, ты не поменяешь своего отношения ко мне и не оставишь меня. Сможешь пообещать? Тэхён некоторое время не отвечает, пытаясь понять, почему вдруг Куки просит о таком. Может, он стесняется своей внешности и думает, что не понравится? Хотя говорил ведь, что красавчик, и Ким склонен ему верить. Да и плевать на внешность — главное, чтобы человек хорошим был, а Куки именно такой. Или он боится, что под влиянием отца Тэхён бросит его и прервёт общение? Ким считает оба варианта сущей глупостью, поэтому решительно печатает ответ, ни на йоту в нём не сомневаясь. Он останется с Куки при любых раскладах. V_tt: Обещаю.