Less than three

— Подводя итог, можно сказать, что многопоточность позволяет процессору быстро переключаться между задачами таким образом, что создаётся впечатление, что задачи выполняются одновременно, — монотонный голос преподавателя, читающего лекцию, звучит так убаюкивающе, что Чонгуку, как и всем студентам в аудитории, едва удаётся не уснуть. Чон всегда относился к учёбе очень ответственно, изо дня в день доказывая деканату, да и всему университету, что не зря получил стипендию и имеет возможность обучаться в престижном месте бесплатно. Но сегодня с самого утра всё шло наперекосяк — он жутко не выспался, пропустил нужный автобус и чуть не опоздал на первую пару; из рук всё валится, настроение где-то на уровне ниже плинтуса, а за окном льёт мерзкий дождь, ещё больше усиливая возникшую апатию. Желания слушать лекцию нет от слова совсем, как и в принципе что-либо делать. Положив полупустой рюкзак на парту, Чонгук удобно, насколько это возможно, мостится на нём вместо подушки, собираясь подремать до окончания пары, но, как только закрывает глаза, в мыслях вновь и вновь крутится причина сегодняшнего недосыпа. Насколько эгоистично он поступил, попросив Ви дать ему обещание? С точки зрения морали это выглядит так, будто он просто сбросил всю ответственность, совершенно наплевав на чувства Тэхёна в попытке себя обезопасить. Но что ему остаётся делать? Чон настолько погряз в собственноручно сотканной паутине лжи, что барахтается там, как муха в предсмертной агонии, стараясь выбраться на волю, хотя изначально планировал быть пауком, а не жертвой. Первое время всё выглядело намного проще — нужно было всего лишь продержаться до июня, объяснить всю ситуацию Ви, попросить прощения за обман и, держась за ручки, свалить вместе в закат, упиваясь прекрасным чувством влюблённости. Но чем больше он узнаёт Тэхёна, тем больше понимает, что в конце их ожидает совсем не это. Чонгука очень пугает решительный настрой Ви по отношению к отцу, который сейчас совсем не кстати. Он, безусловно, рад, что тот становится смелее, наконец найдя в себе силы обрести долгожданную свободу от оков Ким Вона, но перспектива встречи раньше назначенного времени вызывает неподдельный страх, скручивая внутренности в болезненном спазме. Это разрушит не только их отношения, потеря которых вывернет душу наизнанку, но и коснётся команды, чего оба себе никогда не простят. Сегодня Чонгуку особенно тошно. От чувства вины, от ненависти к себе за то, что не может преодолеть собственный страх и наконец закрыть гештальт с грёбаной тайной, не имеющей смысла и не несущей за собой ничего хорошего. Тошно от осознания, что он стал зависим от встреч, от переписок, от редких касаний и взгляда цвета тёмного шоколада, направленного только на него. Он чертовски устал довольствоваться лишь этим, но ничего не может и не пытается изменить. Тяжелее всего ощущать, как с каждым днём чувства к Тэхёну обрастают новыми слоями, переходя во что-то намного большее, чем простая влюблённость, заставляя ночами задыхаться от безысходности, а потом на тренировках делать вид, будто всё хорошо и они просто друзья. Только Чонгук не хочет быть просто другом. Этого недостаточно. Невозможно любить друга так. По коридорам разносится звонок на перерыв, и студенты встают со своих мест, собирая тетради с лекциями в рюкзаки, спеша наконец покинуть аудиторию и отправиться на обед. Чон всё так же лежит с прикрытыми глазами, не желая шевелиться и умоляя свой мозг перестать подкидывать новые безутешные мысли. Хочется просто отключиться на недельку, чтобы перестать думать, дышать сквозь сжатые от тоски лёгкие и винить себя. Отключиться, чтобы ничего не чувствовать. Как бы он хотел ничего не знать, быть в неведении, как Тэхён, наслаждаясь трепетом от переписок, и с воодушевлением ждать встречи, которая могла бы стать для них началом новой жизни, наполненной нежностью, счастьем и взаимной любовью. Но реальность куда более жестока — Чонгук непреднамеренно сделал всё для того, чтобы эта встреча закончилась двумя разбитыми сердцами. — На сегодня можете быть свободны, продолжим в пятницу. И не забудьте подготовить практическую работу, — даёт последние указания седовласый мужчина, поправляя указательным пальцем сползшие на кончик носа очки, наивно полагая, что его ещё кто-то слушает. Аудитория уже почти пуста, в ней остались только самые медлительные, заядлые ботаны и Чонгук. Ещё вчера он в это время стремглав мчался в соседний корпус, желая поскорее увидеть Тэхёна хотя бы издалека, а затем радовался, как ребёнок, получивший долгожданную игрушку, когда тот, широко улыбаясь, кричал ему через всю столовую, приглашая пообедать вместе. А вечером на катке Чон едва не умер от счастья, получив возможность держать Кима за руку, быть рядом, ловить в свои объятия, когда тот намеревался упасть, неуклюже скользя по толстому льду. Это могло бы быть идеальным свиданием. Но у Ви есть Куки. А Тэхёна у Чонгука нет. И желания бежать сейчас в столовую соседнего корпуса тоже нет. Поэтому Чон, всё же поднявшись и закинув на плечо рюкзак, медленно шагает по коридору, низко опустив голову и не задумываясь, куда идёт. Ему хочется уйти как можно дальше от себя и своих мыслей, но они тенью преследуют запутавшегося парня, не давая шанса спокойно выдохнуть. Чонгук спускается по лестнице на первый этаж и выходит на улицу, натягивая капюшон, прикрываясь от дождя и чужих взглядов. Перейдя на быстрый шаг, он движется в сторону автобусной остановки, игнорируя совесть, нашёптывающую, что прогуливать пары бюджетнику непростительно, но на данный момент это последнее, что его волнует. Закроет как-нибудь прогулы, напишет доклады или что там ещё нужно, а пока совсем нет сил слушать лекции и вникать в суть, когда голова забита совершенно другим. Запрыгнув в автобус, Чон садится к окну, доставая наушники и включая любимую меланхоличную музыку, идеально подходящую под настроение и погоду на улице.

Novo Amor — Weather

Наблюдая за прозрачными каплями, стекающими по стеклу, Чонгук вслушивается в текст, по привычке выискивая в нём то, что хотел бы сказать Ви, не найдя в себе смелости высказаться напрямую. И эта песня не стала исключением, своими словами вызывая лишь горечь, но так удачно описывая то, что парень сейчас чувствует.

Озеро выйдет из берегов,

Затапливая всё, что я когда-либо знал,

Ломая стены и разрывая кости.

Теперь я держу это в своём сердце

Для тебя, чтобы рассыпаться на части.

Чонгук медленно крошится на мелкие кусочки, боясь окончательно потерять себя и захлебнуться в водовороте чувств и сожалений, так и не вынырнув на поверхность и не вдохнув в лёгкие воздуха. Уставший мозг генерирует различные варианты спасения, защищаясь от колких, болезненных мыслей, но Чон отметает каждый из них. Исчезнуть из чата не попрощавшись, чтобы Ви никогда не узнал, кто такой Куки? Попытаться влюбить его в себя и помочь забыть о виртуальном парне? Выложить всю правду и надеяться, что обойдётся? Всё это настолько глупо и несуразно, что Чонгуку хочется со всей силы удариться головой об окно, встряхивая извилины, чтобы думалось лучше. «Какой же ты отвратительный эгоист», — нашёптывает вновь проснувшаяся совесть, накрывая новой волной отчаяния и вины, отчего Чонгук до белых пятен перед глазами зажмуривает веки. Мимолётное озарение, готовое уже отправиться на дальнюю полку сознания к остальным неудачным вариантам, проносится в мыслях, но Чон крепко за него цепляется, выуживая на поверхность и прокручивая несколько раз в голове. Что если сделать так, чтобы Тэхён сам обо всём догадался? Чонгук абсолютно не умеет врать, что доказал уже не единожды, и имеет безграничный талант палиться на каждом шагу, чем только упрощает себе задачу. Можно осторожными, мелкими намёками подпитывать Кима изо дня в день, заставляя задуматься и докопаться до разгадки самостоятельно. К тому же на это уйдёт немалое количество времени, что даст Чону шанс набраться смелости и всё рассказать, если что-то пойдёт не так. Дышать становится немного легче. Даже такой маленький шаг к решению проблемы дарит необходимое облегчение, сбрасывая сковывающее напряжение с плеч и позволяя глубоко вдохнуть, не ощутив при этом привычной тяжести. Лежащий в руках телефон вибрирует, очень кстати светясь новым входящим сообщением от Ви, и Чон нервно сглатывает, думая о том, как приступать к выполнению задуманного, когда до боли хочется ещё немного насладиться переписками, несущими в себе искреннее тепло. Он снимает блокировку с экрана и открывает чат, читая текст и крепко сжимая смартфон в руке. Неужели он сможет всё это разрушить? V_tt: Я по тебе соскучился. V_tt: Весь день молчишь. Ты в порядке? «Нет, Ви. Я совершенно точно не в порядке». Kookie: Да, всё хорошо. Не выспался просто, устал. Свалил из универа, даже не пообедав V_tt: Как приедешь домой, обязательно поешь! V_tt: Я тоже, кстати, не пообедал. Друг пары прогуливает, Супермен в столовой не появлялся, а одному там находиться не захотелось, поэтому сидел в коридоре, питаясь музыкой в наушниках. Kookie: Может, твой Супермен тоже не выспался? V_tt: Думаю, он наоборот спал как убитый. Я вымотал бедолагу вчера на катке. Вцепился в него руками, не отпуская ни на секунду, и скользил хвостиком. :D Как же ты ошибаешься, Ви. Ночью Чонгук едва мог сомкнуть веки, прокручивая в голове прошедший вечер и дурацкую просьбу дать обещание. И как бы сейчас ему ни хотелось улыбнуться, вспоминая, каким забавным и напуганным котёнком был Тэхён, под рёбрами нещадно ноет, а в мыслях полный раздрай, пробуждающий спящих демонов. Kookie: Понравилось? V_tt: Что именно? Скользить хвостиком? Kookie: Цепляться за Супермена руками и не отпускать V_tt: Эмм… Ну, у меня не было особого выбора. V_tt: Ты задаёшь странные вопросы. Kookie: Он же высокий и сильный, да? Понравилось, как он ловил тебя в свои объятия, чтобы ты не шлёпнулся? Чонгук не совсем понимает, куда его несёт. Всё идёт совершенно не по плану, в нём вспыхивает неконтролируемая злость, смешивая все эмоции в однообразную кашицу, смывая собой остатки самообладания и оставляя место лишь агрессии. Чон не осознаёт сейчас, что эти перепады настроения ни к чему хорошему не приведут, и не может остановиться, желая выплеснуть скопившееся напряжение. В воспалённом сознании всплывает мысль очернить Куки в глазах Ви, показать, что его идеальный парень в онлайн чате не такой уж и невинный. Все предыдущие доводы разума катятся коту под хвост, и вопреки здравому смыслу и своим чувствам, Чонгук хочет, чтобы Тэхёну сейчас тоже было больно. И эту боль должен причинить именно Куки. V_tt: Мы с ним одного роста. Но да, он сильнее меня. Я бы всё равно предпочёл оказаться в твоих руках, ты же знаешь. V_tt: Чёрт, забыл тебе рассказать, как вчера мы с ним прям в универе одеждой менялись, чтобы водитель меня не запалил. Это было забавно.) Kookie: Ещё бы ты не забыл. Столько впечатлений за один день Kookie: И одеждой со своим Суперменом поменялся, и на катке поцеплялся за него V_tt: Ты что, ревнуешь? Чёрт возьми, да! Как бы абсурдно это ни звучало, но Чонгук ревнует Тэхёна, окончательно запутавшись между настоящим собой и виртуальным альтер эго. Это он должен быть на месте Куки. Он должен быть тем, кого Ким будет называть «деткой», говорить, что влюблён и скучает. Похоже на бред сумасшедшего, но сейчас вариант влюбить Тэхёна в себя не кажется глупым, не отметается в сторону, а кажется единственным верным. Чон хочет достучаться, докричаться, объяснить, что он тоже достоин его любви, что может сделать его счастливым в реальной жизни, вместо грёбаных букв в чёртовом чате. Kookie: Не ревную. Я понимаю, что отношения на расстоянии — это сложно. Kookie: И если тебе приглянулся Супермен, то я не против. Кажется, он хороший парень V_tt: Твои шутки становятся не смешными. Kookie: А кто сказал, что я шучу? V_tt: Тогда я вообще не понимаю, что за хуйню ты сейчас несёшь. V_tt: Тебе лучше остановиться, пока не поздно. Kookie: Пойми, Ви, я ведь желаю тебе лучшего. Хочу, чтобы ты был счастлив. И если для этого мне придётся отпустить тебя, то я постараюсь. Kookie: Ты же взрослый парень, которому нужны нормальные отношения, а не виртуальные лобызания и потрахушки Люди на эмоциях иногда творят страшные вещи, даже не задумываясь о последствиях, и о том, что своими действиями могут причинить кому-то боль. В уголовном праве это называется состоянием аффекта. Чон хорошо это понимает, когда выходит из автобуса, подставляя лицо под капли ледяного дождя, смывая нахлынувшее наваждение и приходя в чувства. Но, как говорится: слово не воробей, а Чонгук полный придурок, не сумевший вовремя остановиться нести нелепую чушь, нанося раны не только Ви, но и самому себе. — Какой же я долбоёб, господи, — запуская пальцы в намокшие от дождя волосы, едва слышно произносит Чон, желая слиться с каплями и раствориться в грязной луже под ногами. — Как удалить эти сраные сообщения? — сокрушается, ища заветную кнопку, хотя надобности в этом уже нет — Ви давно всё прочитал. Держа дрожащими руками телефон, Чонгук печатает сообщение, в котором пытается извиниться, но тут же стирает, не в состоянии подобрать подходящих слов, способных объяснить своё помешательство. Он мажет мимо букв, сумбурно пытаясь написать хоть что-то и боясь увидеть, что его внесли в чёрный список, но Ви его не заблокировал. Пока что. V_tt: Вау. От тебя я такого не ожидал. V_tt: Знаешь, что стало главной причиной, почему я влюбился в тебя? Ты был единственный, кто не делал для меня «как лучше», не говорил, что мне нужно для счастья. Ты принимал меня таким, какой я есть. Не лез в мою жизнь с глупыми советами, считался с моим мнением и не принимал решения за меня. V_tt: А сейчас, после всего, что между нами было, после всех сказанных слов и признаний, ты пытаешься толкнуть меня в руки другому? Какого чёрта? Ты, блять, издеваешься? V_tt: «Лобызания и потрахушки». Спасибо, теперь мне стало понятно, что для тебя это всё значило. Жаль, что в этом наши мнения расходятся. V_tt: Просто забудь, Куки. И не пиши мне больше. Чонгуку хочется завыть во весь голос, срывая его до хрипа, сломать все кости в теле, разодрать кожу до крови, забыться хотя бы на какое-то мгновение. Сделать хоть что-то, чтобы не было так больно и тошно. Физическую боль пережить легче, чем то, что сейчас разрушает его изнутри, сдавливая горло и заставляя глаза слезиться. Как же чертовски сильно он проебался. Kookie: Пожалуйста, малыш, прости Kookie: Я не знаю, зачем это написал. Я полный кретин Kookie: Прошу, давай поговорим нормально, я постараюсь всё объяснить Kookie: Только не уходи, Ви, пожалуйста Kookie: Ты мне очень нужен. Но ответ так и не приходит. Ни через десять минут, ни через полчаса. Чонгук всё ещё стоит на остановке, промокший до нитки и абсолютно разбитый, ожидая сообщения от того, кто больше не хочет ему писать. В это же время у ступенек, ведущих в главный корпус университета, стоит Тэхён, всматриваясь в серое небо и изо всех сил стараясь не дать себе позорно разрыдаться. Любить оказалось больнее, чем он думал. И сейчас Ким корит себя за то, что открылся и доверился, обнажив душу, без остатка отдавая себя другому человеку. Тому, кто в этом, кажется, совершенно не нуждается. Сердце сжимается до минимальных размеров, желая исчезнуть из тела, чтобы не приносить хозяину такую нестерпимую боль, но Тэхён настойчиво держит его в себе, не давая выскользнуть и разбиться на осколки, которые потом уже будет не собрать. Куки просил дать ему возможность объясниться, и Ким хотел бы его выслушать, но обида внутри засела намертво, отравляя мысли и не давая вновь поверить чужим словам. Невыносимо сложно стоять на этом воображаемом хлипком мосту, на котором в одну сторону тянется изнывающее сердце, моля дать ещё один шанс тому, в кого беспросветно влюблён; а в другую — здравый смысл, твердящий, что нельзя прощать того, кто знал самое больное место и ударил именно туда. Тэхёну кажется, что рыхлые доски под ногами скрипят и через мгновение обещают сломаться, подгоняя и вынуждая принять решение как можно скорее, чтобы окончательно не сойти с ума. И он делает выбор в пользу здравого смысла. Ему просто нужно время, чтобы всё переосмыслить.

*****

До начала тренировки ещё около часа, но Чонгук уже в зале — приехал раньше, чтобы отвлечься и пропустить часть негативных мыслей сквозь танец. С последнего сообщения Ви прошло уже больше пяти часов, а те, которые Чон отправлял ему позже, остались без ответа — все были отмечены, как прочитанные, но на этом всё. Телефон молчит, а внутри Чонгука каждая клеточка тела воет от тоски. Что же он наделал? Когда все эмоции поутихли, до него стал доходить весь ужас ситуации, которую он собственноручно создал, поддавшись мимолётному помешательству. Лёжа дома на кровати, Чонгук прокручивал в голове свои резкие и грубые сообщения, пытаясь понять, какой чёрт его дёрнул написать их, ведь изначально план был совсем другой. Обычно он достаточно спокоен, даже холоден, и редко является зачинщиком конфликтов, стараясь их избежать всеми способами, и то, что он сделал — было совершенно на него не похоже. Он не понимал, почему в этот раз разум отключился, а что-то неведомое, ядовитое и озлобленное, сидящее в сознании, велело сделать так, чтобы Ви возненавидел Куки. Чтобы тот страдал так, как страдает Чон. Какое-то блядское помутнение рассудка, не иначе. Он настолько устал бояться всего, что связанно с Тэхёном: открыть правду, быть не прощённым, оказаться тем, кого тот не сможет полюбить или, в конце концов, просто потерять, что организм просто не вывез такой нагрузки и сдался. Возможно, если бы остальное в жизни Чонгука было нормальным, то он смог бы побороть внезапный эмоциональный срыв и усыпить пробудившихся демонов. Но быть брошенным матерью, наблюдать изо дня в день, как некогда самый лучший мужчина в его жизни спивается, деградируя и безрассудно сокращая дни своей жизни, слишком сильно давит на плечи молодого парня. Немудрено в один день сломаться под тяжестью судьбы и сделать неверный шаг, совершая ошибку. Стоя у зеркала и рассматривая своё отражение, Чон устало проводит ладонями по лицу, задерживаясь кончиками пальцев на искусанных от нервов губах, и пытается ногтями отодрать корочку, раздражающую своей шершавостью. Из ранок сочится кровь, которую он тут же слизывает, ощущая во рту металлический привкус и морщась от отвращения. Былой злости больше нет, в голове только мысли о том, как вернуть Ви и сделать так, чтобы подобный срыв больше не повторился. Наверное, стоило бы сходить к психотерапевту. Это ведь ненормально, когда ты спонтанно ловишь вспышку гнева, не в состоянии контролировать свои эмоции. Решив дома погуглить стоимость приёма и узнать, позволит ли бюджет такую терапию, Чонгук идёт в сторону колонки, подключает телефон, запуская плейлист для танцев, и начинает разминаться. Но как бы он ни пытался отвлечься, всё равно мыслями возвращается к Тэхёну. Размышлять в таком состоянии о том, что делать с надоевшей тайной, кажется бессмысленным — прошлая попытка не привела ни к чему хорошему. Поэтому он решает пустить всё на самотёк — вернуть Ви, дождаться июня, а при встрече сделать вид, что также удивлён необычному стечению обстоятельств. Остаётся только уповать на то, что в этот раз получится убедительно соврать. Немного размявшись и повторив пару раз танец к финальному баттлу, Чонгук присаживается на паркет, крутя в руках полупустую бутылку воды. До начала тренировки остаётся двадцать минут, и он часто поглядывает на часы, ожидая капитана, который обычно приходит немного раньше, чтобы открыть зал и проверить всё ли в порядке. Но когда дверь открывается, в неё входят два незнакомых мужчины, неся в руках огромную коробку. Чон вопросительно приподнимает бровь, не двигаясь с места, но на него никто не обращает внимания, ставя ношу на паркет и начиная её распаковывать. Через минуту в дверном проёме появляется Джин, сверкая голливудской улыбкой, заметив удивлённого Чонгука. — А я-то гадаю, чего дверь открыта, — салютует менеджер, проходя дальше в зал. — Намджун обещал приехать минут через десять, не думал тут кого-то увидеть. — Тогда как Вы собирались войти, Сокджин-щи? Джин, цокнув, закатывает глаза, несколько секунд размышляя, а затем приторно сладким голосом выдаёт: — Вставь в замочек, поверни, дверь любую отопри. Ростом мал, но так могуч, называется он…? — Ключ? — заторможенно отвечает Чонгук, натянуто улыбаясь, хотя пока не привык к специфическому юмору новоиспечённого менеджера. — Какой смышлёный! И не выкай мне, я ведь ещё так молод и прекрасен! Зови хёном и на ты, — подмигивает Сокджин. — Джун выдал мне запасную связку ключей, чтобы я мог творить здесь всё, что взбредёт в мою светлую головушку. Например, вот это, — указывает пальцем на двух мужчин, достающих из коробки огромный кулер для воды. Чон окидывает взглядом творение технического прогресса, удивляясь его размерам и мысленно прикидывая стоимость. — Хён, спасибо, конечно, но тебе деньги девать некуда? — У меня их достаточно скопилось, чтобы позволить себе побаловать команду, — отмахивается Джин, прощаясь с курьерами и рассматривая кулер. — Здесь есть система охлаждения и подогрева, если вдруг кому-то захочется чаю посреди тренировки, — воодушевлённо объясняет, листая инструкцию. В зал вваливаются ещё два тела, что-то увлечённо обсуждая, но, увидев Сокджина возле массивной шайтан-машины, останавливаются, удивлённо восклицая. — Хён, ты с ума сошёл?! Я думал ты обычную бутыль для воды с помпой хочешь принести, а тут это… — Намджун, схватившись за сердце, бегает ошарашенным взглядом от кулера к менеджеру. За его спиной стоит не менее офигевший Хоуп, который только и может, что открывать и закрывать рот, будто рыба, выброшенная на берег. — Почему каждый раз, когда я жду от вас бурной реакции и громких аплодисментов, получаю вот это вот? — тыча пальцем в застывших парней, обиженно бубнит Джин. Но тут же расплывается в улыбке, услышав долгожданные овации от ещё одного участника команды, появившегося в дверях. — Господь всемогущий, спасибо тебе большое за то, что создал это прекрасное дитя! — сложив руки в молитве и задрав голову к потолку, щебечет он. — Вообще-то, стоит благодарить моих родителей, а не какого-то там мужика на облачках, — фыркает Чимин, скидывая рюкзак на пол и здороваясь с ребятами. Танцевальный зал обрастает гулом переговаривающихся ребят, отчего Чонгук облегчённо выдыхает, почувствовав себя лучше в компании друзей. Привычный шум и звучащий из раздевалки смех расслабляет, сбрасывая скопившееся за сумасшедший день напряжение, и он позволяет себе улыбнуться, мысленно благодаря Вселенную за возможность быть частью этой большой и дружной семьи. Но когда в зал входит Тэхён, тело Чона вновь наливается свинцом, а улыбка слетает с губ. Он смотрит на него, подмечая синяки под глазами и опухшее лицо, и в последнюю секунду удерживает себя от того, чтобы не накинуться на него с мольбами о прощении, ещё больше ненавидя себя за то, что натворил. — Привет, Гук-и, — приподняв уголки губ, бросает Ким, направляясь в сторону раздевалки. Чонгук, кивнув, провожает его взглядом, слыша собственный пульс в ушах, и наконец встаёт с паркета, вытирая вспотевшие ладони о спортивные штаны. Сейчас делать вид, что всё в порядке, слишком сложно, но он обещает себе постараться. Через десять минут, когда команда стоит переодетая и готовая к изнуряющей тренировке, Сокджин прощается и покидает зал под громкие аплодисменты, гордо задрав голову и пряча смущённую улыбку. Чимин посчитал забавным подговорить ребят и сделать небольшую традицию — встречать и провожать менеджера бурными овациями. — Повеселились и хватит, время работать, — перекрикивает шум Хосок, привлекая к себе внимание, стоя у колонки и подключая к ней телефон. — Что же, мои прекрасные гуси, сегодня отрабатываем клин и прыжок Тэ, — он поворачивается к Киму и, щурясь, указывает на него пальцем. — Я запрещаю тебе падать, понял? Тэхёну ничего не остаётся, кроме как послушно кивнуть и приступить к выполнению задачи. Он старательно отмахивается от возникшей мысли, что, взлетев несколько месяцев назад, с оглушительным треском упал сегодня на твёрдую землю, переломав все кости.

*****

Взмыленная и уставшая команда сидит на полу, собравшись в круг, пока Хоуп подводит итоги тренировки и объясняет ошибки, выглядя при этом так, будто только пришёл и готов оттанцевать ещё два часа без передышек. К счастью, сегодня обошлось без падений и травм, если не считать душевные, нанесённые жёсткой критикой хореографа. — Не знаю, что с вами происходит, но танцевали вы сегодня отвратительно. Не все, конечно, но преобладающее большинство, — чеканит Хосок, грозным взглядом обводя парней. — Гук всю тренировку двигался так, будто его перед этим отпиздили. Тэхёну, видимо, уши заложило, и он не слышал музыку, всё время делая сальто не в тот бит, что нужно. Про Чимина я вообще молчу — витал где-то в облаках, улыбаясь как умалишённый. А ты, кэп? Я, конечно, всё понимаю, но неужели этот грёбаный кулер важнее тренировки, что ты пялился на него не переставая? — продолжает отчитывать, но убавляет напор, смягчаясь от вида поникшей команды. Один Пак, не изменяя себе, нагло ухмыляется, тыча средний палец Хоупу, на что тот закатывает глаза. — Ребят, я вас очень люблю и всегда готов помочь и поддержать. Но давайте вне зала, ладно? Оставляйте свои проблемы и влюблённость за дверью, пожалуйста. Слишком много стоит на кону. Спорить никто не смеет — все прекрасно понимают, что хореограф прав, поэтому тихо соглашаются, поднимаясь со своих мест и направляясь в сторону раздевалки. Хосок идёт следом, но как и все отвлекается на хлопок входной двери, оборачиваясь и встречая неожиданного гостя. — Привет, Юнги. Какими судьбами? — Здарова. За Чимином пришёл, — Мин опирается рукой о дверной косяк, стоя с привычным скучающим выражением лица. — Окажи милость, дай ему крепких пиздюлей, чтобы на тренировках думал о танцах, а не заливал мне паркет розовыми соплями, — хмыкает Хоуп. — Не даст. Он без ума от меня, — довольный Пак подходит к музыканту, звонко чмокая его в щёку, и переводит взгляд на Хосока, поигрывая бровями. Кажется, его совсем не волнует, что вся команда слышит и видит неприкрытое проявление чувств. — Не придумывай, я с тобой из-за денег, — ухмыляется Юнги, слегка отталкивая от себя розововолосого, заставляя того недовольно нахмуриться и уйти в раздевалку под громкий смех хореографа и команды. Мин, улыбаясь, кивает Тэхёну на дверь и тот без слов всё понимает, выходя с другом в коридор. Через пятнадцать минут танцевальный зал практически пуст — остался лишь Чонгук, пообещавший торопившемуся капитану закрыть клуб и главный вход, и Тэхён, который всё ещё разговаривает с Шугой в коридоре, так и не переодевшись. Ехать домой и снова оставаться наедине с мыслями Чону не хочется, поэтому он решает остаться и ещё немного потренироваться, особенно после замечаний Хоупа. Идея вымотать себя до состояния овоща, чтобы единственным желанием было лечь в постель и уснуть, кажется гениальной. — Почему ты ещё не ушёл? Чонгук не услышал, как Тэхён вернулся, и от неожиданности дёргается, чуть не уронив телефон, который собирался подключить к колонке. — Захотелось ещё потанцевать. — Джун тебе ключи оставил? — У меня свои есть. Он сделал дубликат, когда узнал о моей ситуации с отцом, чтобы в случае чего мне было где переночевать или переждать бурю, — наконец подключив устройство, Чон поворачивается к Тэхёну, изо всех сил стараясь изобразить спокойствие, игнорируя колотящееся сердце. Ким понимающе кивает, закусывая губу, и над чем-то усердно размышляет, рассматривая свои кроссовки. Спустя минуту он возвращает взгляд Чонгуку, нервно заламывая пальцы, и смотрит глазами полными сомнения. — Могу остаться с тобой? Не хочу домой. — Конечно, Тэ, — на выдохе произносит Чон. Остаться наедине он даже не мечтал, поэтому, прозвучавшая тихим голосом просьба, отозвалась разрядом тока по телу, сбивая дыхание. Отработать номер вдвоём у них не выйдет, поэтому в голову приходит неожиданная идея, и он очень надеется, что Тэхён согласится её воплотить. — Ты когда-нибудь танцевал что-то вроде контемпа? Я сейчас включу тебе песню, послушай и скажи, сможешь ли под неё фристайлить. Для наглядности могу сначала я станцевать, чтобы ты понял, как под неё можно двигаться, а потом повторим в паре, идёт? — Давай попробуем, что уж, — Ким пожимает плечами, легко соглашаясь. Ему всё равно, что делать, лишь бы не возвращаться в пустую комнату и не гипнотизировать взглядом телефон в ожидании нового сообщения. Чонгук включает музыку и выходит в центр зала, готовясь импровизировать и надеясь, что не совершил очередную ошибку, выбрав именно этот трек. Тэхён присаживается на паркет, сложив ноги в позе лотоса, и с интересом наблюдает за танцующим парнем. Это совсем не похоже на то, что они обычно практикуют, но выглядит настолько необычно и завораживающее, что ему хочется быстрее попробовать этот стиль, прочувствовать его по-своему. — Сюда хорошо подходят элементы хопа, но мелодия более чувственная. Не бойся местами быть немного… Женственным? Не знаю, как объяснить. Просто следуй за музыкой, когда будешь танцевать, и всё получится, — не переставая двигаться, объясняет Чон, переходя от плавных движений к резким и обратно. Когда на проигрыше он делает прыжок, приземляясь на колени и выгибаясь спиной назад, проводя руками по шее, Ким от шока приоткрывает рот, восхищаясь его грацией и чувственностью, не присущей уличным танцорам. Трек заканчивается, и Чонгук идёт включить его ещё раз, останавливаясь у колонки и оборачиваясь к Тэхёну. — Готов? Или ещё раз хочешь послушать? — Нет, хочу попробовать. На зеркало танцуем или как? — Давай лицом друг к другу. Если будешь смотреть в зеркало, то начнёшь думать, каким сделать следующее движение. А так получится чистая импровизация, — Чон отжимает паузу и спешит встать напротив Кима, чтобы не потерять ни секунды, выделенной для них двоих.

Labrinth — Still don’t know my name

Первые строчки песни заполняют зал, и Тэхён прикрывает глаза, пытаясь настроиться и действовать так, как говорил Чонгук — следовать за музыкой. Он начинает покачиваться, стараясь попасть в такт, делает руками резкие движения на куплете, зная, что дальше будет более плавный переход, а следом взрывной припев, на котором хочется сделать что-то сумасшедшее, как было у его партнёра по танцу. Но как бы он ни силился достичь нужного единения с мелодией, включиться сразу не получается, поэтому первую часть Чон танцует практически в одиночку, не торопя и давая время собраться с мыслями. Ким снова наблюдает, смакуя каждый плавный взмах руки, каждый шаг Чонгука, каждый рывок и изгиб тела, видя перед собой настоящее искусство. Чон явно наслаждается моментом, демонстрируя это сквозь танец, абсолютно не похожий на предыдущий. На небольшом проигрыше перед началом припева танцор делает небольшой разбег и, подпрыгивая, выгибается в воздухе, поджимая под себя ноги и хватая их руками. Приземление выходит немного грубоватым и громким, но оттого не менее впечатляющим. Тэхён застывает, кажется, переставая дышать, и прокручивает в голове слова, прозвучавшие в этот момент в треке.

Still don't know my name

You still don't know my name

And I would die or stay

For you right now

But you still don't know my name

Даже его скудных познаний в английском языке достаточно, чтобы понять, о чём идёт речь. И сейчас он хотел бы не знать ни единого иностранного слова, чтобы не чувствовать снова это сдавливающее грудную клетку отчаяние. Неужели у них с Куки действительно всё вот так закончится, и он никогда не узнает, как звали его первую любовь? Ким, ровно в момент начала нового куплета, который звучит намного мягче и глубже первого, падает на колени, опираясь позади себя на руку и слегка прогибаясь в пояснице. Внутри всё бурлит от эмоций и тоски, позволяя наконец-то понять, что именно хотел увидеть Чонгук в этом танце. Чувства. Боль. Правду.

Wish you, wish you come over

Запрокинув голову назад и прикрыв глаза, Тэхён ведёт расслабленной ладонью по волосам, медленно опуская её к лицу. Отбросив все мысли на второй план, он представляет на своей коже тёплую руку Куки, бережно ласкающую, дарящую спокойствие. Чонгук стоит в нескольких метрах, перестав танцевать. Боится упустить и не увидеть даже мимолётное подрагивание ресниц парня.

Missed you, kissed you and make-believe

Невесомыми касаниями пальцев Ким проводит дорожку от скулы к губам, обводя их по контуру и слегка оттягивая нижнюю. Его глаза всё ещё закрыты, перед ними нечёткий образ, в миллионный раз нарисованный иначе, который целует его нежно, едва притрагиваясь. Куки писал, что скучает. Описывал их будущие поцелуи. И всё это время притворялся, играя на чужих чувствах. Куда испарилась гордость Тэхёна, если даже после всего этого, он представляет на себе руки и губы предателя? Пальцы опускаются к шее, оглаживая, а следом сжимая её ладонью, олицетворяя то удушье, которое парень испытывает каждый раз, когда вспоминает их последний разговор. Несколько секунд он сидит практически неподвижно, опустив руку и сжав в ней растянутую футболку, с силой оттягивая вниз и открывая взгляду Чона острые ключицы. Грудь Кима вздымается под глубоким, тяжёлым дыханием, пушистые ресницы на прикрытых веках подрагивают, будто он спит и видит кошмары.

And every time I think the plan is aligning

Плавно поднявшись, Тэхён обнимает себя руками, показывая, что пытается защититься от всего, что происходит в его жизни. Головой медленно описывает круг, чувствуя, как кожа на шее натягивается, а по телу бегут мурашки. Он так много рассказывает сейчас Чонгуку, не замечая, что тот всё это время стоит, замерев, очарованно наблюдая.

You still so close yet so far

Голос исполнителя звучит слегка надрывно, от чего пульс танцоров скачет, ускоряясь, когда каждый из них на долю секунды задумывается о последней фразе. В мыслях Тэхёна Куки, который всё ещё так близко к сердцу, но так далеко, потому что они больше не вместе. А Чонгук думает о том, что он сейчас так близок к Ви, но всё, что может — это молча наблюдать, внутренне разлетаясь на мелкие песчинки. — Тэ! — зовёт Чон, зная, что настало время последнего припева, а за ним конец трека. Он больше не хочет быть просто зрителем. Ему необходимо почувствовать Ви ближе. — Прыгай! Я удержу! — хлопает себя по талии, надеясь, что тот поймёт, что он задумал.

Still don't know my name

Ким, ни секунды не раздумывая, делает небольшой разбег под начало припева, и запрыгивает на Чонгука, цепляясь за его плечи руками и обхватывая ногами тонкую талию. На мгновение их лица оказываются непозволительно близко, они чувствуют сердцебиение друг друга, а взгляд Чона падает на чужие губы. Но Ви отпускает руки, разводя их в стороны и выгибаясь в пояснице, и продолжает танцевать верхней частью тела. Чонгук старательно держит его дрожащими руками, ощущая трепетание бабочек в лёгких и громко сглатывая вязкую слюну. Тэхён спрыгивает на паркет, тяжело дыша, подходит ближе и кладёт голову Чону на плечо. Звучат финальные слова песни, и в зале наступает полная тишина, разбавленная лишь громким дыханием танцоров, прижатых друг к другу. Чон нерешительно приобнимает Тэхёна за плечи и вздрагивает, слыша тихий всхлип. — Гук, почему это так чертовски больно?