Less than three

— Гук, почему это так чертовски больно? Чонгук молчит, не зная, что сказать. Он стискивает зубы, чтобы не дать вырваться словам, которые сделают только хуже, сильнее прижимая к себе всхлипывающего Тэхёна. Больно видеть его таким, но ещё больнее — быть причиной подобного состояния. Немного отодвинувшись, Ким упирается головой в плечо Чонгука, с силой сжимая в кулаках его футболку, не заботясь о том, что на ней остаются мокрые следы от непрекращающихся слёз. Ему стыдно за свою слабость, но чаша эмоций переполнена, а чувственный танец, вывернувший душу наизнанку, стал финальной каплей. Плотина разрушена, и Тэхёну кажется, что его унесло бесконтрольным, порывистым течением в самое сердце океана, где он остался совсем один, из последних сил удерживаясь на свирепых волнах, без единого шанса ухватиться за спасительную соломинку. — Ты же говорил мне, что любовь может причинить боль... Почему я не послушал тебя, Чонгук? Почему именно эту фразу я решил пропустить мимо ушей? — отойдя на пару шагов, Ким запрокидывает голову, зарываясь в тёмные волосы пальцами и всматриваясь в потолок, будто на нём написаны все ответы. Яркий свет от ламп заставляет жмуриться, и он, прикрыв глаза, некоторое время молчит, над чем-то раздумывая, а следом издаёт невесёлый смешок. — А он говорил, что любовь — окрыляет. Взрастил за моей спиной эти грёбаные крылья, а потом сам же их и оборвал. Наживую, без анестезии. Если бы я хоть что-то о нём знал, то нашёл бы его и врезал. — Врежь мне, — негромко предлагает Чон, зная, что совершенно точно заслужил это. — Если тебе станет от этого легче — я готов, — он подходит ближе, становясь почти вплотную и надеясь, что тот всё-таки решится на это и им обоим станет хотя бы немного проще. Ви выплеснет свою злость и обиду, ударив по импровизированной живой груше, представляя перед собой другого человека, а Чонгук получит по заслугам за случайно брошенные фразы, заставившие их страдать. Но Тэхён не двигается, смотря нечитаемым взглядом в глаза напротив, пытаясь понять, почему из раза в раз, когда в его жизни происходит какое-то дерьмо, рядом всегда оказывается Чон? Чем он заслужил эту безоговорочную заботу и опеку от того, кому однажды нагрубил, пытаясь прогнать из своей жизни? — Гук-и… При чём здесь ты, глупый? — Ким, засунув руки в карманы широких штанов и наклонив голову вбок, приподнимает уголки губ в лёгкой улыбке. — Ты же не виноват, что какой-то мудак решил поиграть на моих чувствах. Из груди Чонгука вырывается нервный смешок. Всего несколько глупых, написанных под всплеском нахлынувших эмоций сообщений, превратили его из ласкового «детка» в презрительное «мудак». Что же, абсолютно заслуженно, но оттого не менее ранит. И сколько же сил приходится прикладывать, чтобы не сорваться, встряхивая Ви за плечи и крича, что никогда не играл и сожалеет о том, что заставил так думать. — Тэ, я… — Чон отводит взгляд в сторону, разглядывая себя в отражении зеркала и перебирая в голове слова, которые помогли бы переубедить. Но что сказать? — Почему тебя совсем не удивил тот факт, что я влюблён в парня? — Тэхён не даёт додумать, возвращая внимание к себе. — А должен? Тэ, мой лучший друг — гей. Да и сам я как-то был в отношениях с парнем, поэтому не мне тебя судить. — Почему вы расстались? — Ким игнорирует мысль о том, что задавать подобные вопросы вот так с ходу как минимум неэтично. Он крутит на языке это короткое «был», отзывающееся в груди острыми уколами, представляя, как тоже однажды признается в этом кому-то. Чёртово «был». Прошедшее время. — Потому что не любили друг друга, — пожимает плечами Чонгук. — Нам было удобно вместе, но мы вовремя решили остановиться, чтобы не вошло в привычку. В целом, это и отношениями было сложно назвать, поэтому разошлись спокойно, без скандалов, — ему довольно неловко обсуждать бывших с Ви, но на подкорке засела мысль, что тот не просто так задаёт эти вопросы. Тэхён задумчиво смотрит на Чона, привычно закусывая нижнюю губу и размышляя над тем, можно ли вообще назвать происходящее между ним и Куки отношениями? По сути, это всё выглядит как глупая виртуальная игра, где ты можешь быть любым персонажем, каким только захочешь. Как однажды сказал Юнги: «Хоть Папой Римским». Ты можешь придумать себе никнейм, характер, внешность, возраст, профессию — да что угодно! Тебе позволено притворяться тем, кем ты на самом деле не являешься. Ведь именно так поступил Куки? Искусно сыграл роль идеального бойфренда, да такого, что даже гетеросексуальность Ви потерпела крушение под чарами заботливого и ласкового интернет-образа. Возможно, для Куки это действительно была забавная игра, где главным призом или боссом было чьё-то покорённое сердце, но для Кима всё было и есть более чем реально. Каждая трепещущая бабочка в животе, каждая улыбка от очередного сообщения, каждая мысль о долгожданной встрече, каждый неровный ритм заходящегося от любви сердца — всё это было подлинно, практически осязаемо. Как и раздирающая в клочья боль, сидящая сейчас внутри. Так можно ли сказать, что их отношения были не настоящими? Нет. Только не для Ви. — Тебе было легко его отпустить? — едва слышно спрашивает Тэхён. — Его — да. — А был тот, кого было не? — Была, — отойдя на несколько метров, Чонгук усаживается на мате, опираясь спиной на стену и взглядом приглашая Кима присоединиться. Когда тот садится рядом, соприкасаясь плечами, он тяжело выдыхает, собираясь с мыслями. — Чуть больше года назад я расстался с девушкой, в которую был очень влюблён. Она была из состоятельной семьи, но всегда вела себя очень скромно. Не обижалась, когда вместо дорогих, пышных букетов роз, я приносил захудалые ромашки с клумбы возле моего дома. Не жаловалась на долгие прогулки по парку, потому что у меня не было денег сводить её в ресторан или кафе. Всё было прекрасно, я был безумно счастлив и мне казалось, что она тоже… — Но…? — Но потом началась подготовка к университету. Союн хотела поступать в Корё, а я мечтал об СНУ, но оплатить обучение у меня не было возможности, поэтому всё свободное время я проводил в библиотеке, готовясь к вступительным экзаменам. Мы стали намного реже видеться, она всё больше отдалялась, перестала писать и звонить, и всё чаще предпочитала прогулки с будущими одногруппниками, даже когда я был свободен и звал её на свидание. Знаю, с ними Союн было веселее, ведь они больше подходили ей по статусу, — хмыкает Чонгук, теребя край своей чёрной футболки. Вскрывать старые раны чертовски неприятно, это было слишком тяжёлое время для парня, не имеющего практически никакой моральной поддержки со стороны. У него был только Чимин, который так же варился в адовом котле под названием «вступительные экзамены», не имея возможности уделить достаточно времени лучшему другу. Приходилось всё разгребать в одиночку, что сильно било по моральному состоянию Чона, всё глубже закапывая его в омут уныния, под гнётом взрослой, самостоятельной жизни. — Все эти статусы — полная хуета. Она могла бы поддержать тебя, вместо того, чтобы развлекаться с другими, — чеканит Тэхён, закатывая глаза. — Вы из-за этого расстались? Чонгук усмехается, вспоминая, что было дальше. — Это стало началом конца. Я упорно закрывал глаза и игнорировал все тревожные звоночки, говорящие о том, что Союн совсем не та, кем мне всегда казалась. Сложно было сквозь розовые очки рассмотреть её любовь к деньгам, дорогим шмоткам, крутым тачкам и их владельцам. Это я потом уже узнал, что по этой причине ей и было веселее с одногруппниками — все при бабках и при машинах, куда мне до них. В один момент ей, видимо, надоело притворяться, и прямо в городской библиотеке, на глазах у всех, моя «прекрасная» леди кричала мне о том, какой я жалкий нищеброд и как она устала таскаться со мной по паркам и получать дешёвые подарки. Что, если бы у меня были деньги, я бы просто оплатил обучение, а не корпел над книгами целыми днями как неудачник, вместо того, чтобы проводить время с ней или найти работу. Чёрт знает, зачем она вообще начинала отношения со мной. Изначально же было понятно, что я не смогу дать ей то, чего она хочет. — Вот же мразь! — вскрикивает Ким, вызывая у Чона приступ смеха. Он поворачивает голову в сторону хохочущего парня, нахмурив брови и толкая его в плечо. — Что смешного? Разве я не прав? — Ты забавный, когда злишься, — улыбаясь, оправдывается Чонгук, не в силах отвести взгляда от нахохлившегося, словно воробушек Тэхёна. — Но не стоит говорить плохо о Союн, я давно простил ей эти слова. В конце концов, в чём-то она была права. Резко вскочив на ноги, Тэхён зло пинает лежащий мат, всем своим видом показывая, что не согласен со словами Чона. В его голове не укладывается, как можно после такого простить человека. Что за бессмысленный акт милосердия? — В чём права, Гук? В том, что игралась с тобой, пока ей было скучно, а потом, когда на горизонте появились какие-то уёбки с родительским баблом, свалила к ним, не забыв при этом полить тебя дерьмом? — едва не кричит Ким, измеряя нервными шагами зал. Его колотит от злости, кулаки крепко сжаты, оставляя на коже ладоней следы от ногтей, и он толком не может разобрать, что именно его так задело. История о сучке Союн или проведённая параллель с Куки? Впрочем, это не имеет никакого значения, поэтому Тэхён решает послать всех разом к чёрту, дабы не тратить время на глупые размышления. — Да пошли нахуй эти отношения! Ты открываешь душу человеку, доверяешь свои секреты, сердце, в конце концов, отдаёшь, а что в итоге получаешь? Плевок в спину и удар в самое больное место, ведь ты по своей глупой наивности показываешь его, надеясь, что таким образом защищаешь себя. А знаешь, что видят они? — остановившись, парень поворачивается к изумлённому Чонгуку, рисуя в воздухе воображаемый прямоугольник. — Табличку «Хуярь сюда»! Поднявшись со своего места, Чон идёт к кулеру с водой, чувствуя внезапно появившуюся жажду и желание хотя бы чем-то занять руки. Вид разъярённого Кима больше не кажется забавным и хоть малость схожим с милым воробушком, но Чонгук вновь совершает ошибку — подливает масла в огонь, вместо того, чтобы успокоить. Естественно, он понимает, о чём речь, и если просто поддержит и согласится со всем сказанным, то убьёт последнюю надежду на примирение с Ви. — Ты утрируешь, Тэ… — повернувшись к парню, тихо говорит он, отпивая прохладную воду из бумажного стаканчика. — Утрирую? — фыркает Тэхён, сложив руки на груди. — Боже, Гук-а, ты ещё наивнее, чем я. Союн прекрасно знала, что ты испытываешь трудности с финансами, но при расставании решила надавить именно на это, обвиняя тебя, вместо того, чтобы честно признаться, что готова продаться за грёбаные бумажки, — объясняет, словно маленькому ребёнку. — А этот… Единственный, кто знал насколько сильно я ненавижу, когда под видом «так будет лучше», решают за меня. И знаешь что? Он предложил мне уйти к другому, якобы желая счастья и утверждая, что делает это исключительно ради меня. Какое невиданное благородство, блять. Страдалец хренов… Смелости не хватило признать, что просто наигрался, — зло выплёвывает, сев обратно на мат, подтянув к себе ноги и обняв их руками. Некоторое время в зале стоит мёртвая тишина. Тэхён думает о чём-то своём, уложив голову на колени и перебирая пальцами шнурки кроссовок, а Чонгук стоит в стороне, крутя в руках помятый стаканчик. Время давно перевалило за одиннадцать, и Чону следовало бы поторопиться, чтобы успеть на последний автобус до дома, но отпустить Ви, так и не попытавшись рассеять его обиду, не может, даже если ради этого придётся идти домой пешком. Вот только в мыслях все возможные фразы звучат правильно и логично, но, оседая на языке, смешиваются в непонятное нечто, больше походившее на бред сумасшедшего. Наломать дров оказалось проще простого, но вот собрать за собой щепки и навести порядок — гораздо сложнее. Ещё немного поразмыслив и дав Киму время остыть, Чон решает сделать первую попытку на пути к нужному диалогу. — Что значит «предложил уйти к другому»? Тэхён фыркает, не поднимая взгляда. — То и значит. У нас довольно специфические отношения. Были. Не хочу углубляться, скажу лишь то, что мы никогда не виделись. И он решил, что мне будет лучше построить нормальные отношения с тем, кто находится рядом, а не чёрт знает где. Только вот он забыл спросить, чего хочу я. — Вы не ссорились перед этим? — Чонгук изо всех сил старается делать вид, что не в курсе происходящего. Сейчас очень важно отрыть в себе задатки великого актёра и не оплошать, как это обычно с ним случается. — Нет. Всё было хорошо. Мы общались, я рассказывал ему о катке, о том, как ты помогал мне, и как мы менялись вещами. Он начал как-то странно отвечать, и я подумал, что это очередная его клоунская шутка, но потом всё вышло из-под контроля. Этот мудила сказал, что мне будет лучше… С тобой, — Тэхён от неловкости утыкается головой в колени, натягивая ворот футболки на нос, чтобы спрятать горящее лицо. Для него это звучит настолько абсурдно, что он не понимает, как подобная чушь вообще могла прийти в голову Куки. Выдавив из себя смешок, Чон метким броском закидывает стаканчик в урну, на что Ким обращает внимание, наконец подняв взгляд. — Тебе не кажется, что он просто приревновал? — Я тысячу раз ему о тебе рассказывал и никогда не получал такой реакции. К тому же, я прямо его об этом спросил, но он ответил, что не ревнует. — И это я ещё наивный? Тэ, ну не все могут сказать об этом прямо. А раньше не реагировал, потому что сдерживался, вероятно. Но все мы люди, у всех бывают плохие дни и, скорее всего, в этот раз он просто не смог промолчать. Не забывай, что он тоже человек и тоже может чувствовать обиду, злость, грусть. Тебе было бы приятно, если бы, к примеру, твой парень часто тебе рассказывал о каком-то ноунейме, который ошивается с ним рядом, когда у тебя такой возможности нет? — острожно интересуется Чонгук, замечая перемены на чужом лице. Тэхён хмурится, покусывая губу и демонстрируя тщательный мыслительный процесс. Звучит всё довольно логично, но собственная обида не давала ему додуматься до этого самостоятельно. — Он назвал то, что между нами происходило — «виртуальными лобызаниями и потрахушками», — парирует Ким, тут же краснея ушами, когда понимает, что сморозил лишнего. — Люди на эмоциях могут сказать, что угодно. — Да почему ты его защищаешь?! — возмущается Тэхён, сверля того сердитым взглядом. — Потому, что хочу тебе помочь, — пожимает плечами Чон, тепло улыбаясь. Кажется, лёд тронулся, что не может не радовать. — Кругом одни помощники, блять… — поднимаясь, шипит Ким. — Пойдём собираться, я хочу домой. Спустя пятнадцать минут они уже стоят на улице, лениво перебрасываясь случайными фразами в ожидании такси Тэхёна. Оба до изнеможения уставшие, испытав за день убийственный спектр эмоций и чувств, поэтому сил на нормальный диалог совсем не осталось, что, в принципе, никого не смущает. Когда приближающаяся машина ударяет по глазам светом фар, Ким, поправляя лямку рюкзака на плече, поворачивается к Чонгуку, едва заметно приподняв уголки губ в улыбке. — Спасибо, Гук-и. За танец, за разговор, да и в целом за вечер. — Всегда к Вашим услугам, — согнувшись в неуклюжем поклоне, тянет Чонгук. Прыснув от смеха, Тэхён лёгкой походкой направляется в сторону машины, когда слышит за спиной: — И кстати, Тэ! Если всё же решишь прислушаться к своему парню, знай — я свободен и могу подумать насчёт свидания. Намджуна инфаркт хватит, будет весело! — шутливо бросает Чон вслед Киму, вызывая на его лице широкую улыбку. Только вот тот, садясь в такси, даже не догадывается, что это была вовсе не шутка.

*****

На следующий день, вернувшись после пар домой, Тэхён бесцельно бродит по застывшим в тишине комнатам особняка, словно только собирается заселиться и оценивает интерьер. Безусловно, временное отсутствие родителей приносит удовольствие, но почему-то именно сегодня эта пустота давит, заставляя чувствовать себя не свободным, а одиноким. Дурацкое ощущение, будто не хватает чего-то очень важного в жизни. И Ким знает чего, но не хочет себе в этом признаваться, сопротивляясь желанию написать тому, по кому так сильно тоскует. Казалось бы, разговор с Чонгуком помог немного разгрести бардак в мыслях, аккуратно расставляя всё по полочкам, но ядовитая обида, глубоко засевшая внутри, одним взмахом своих мерзких лап беспощадно сносит все рациональные объяснения, которые так бережно сортировали, вновь смешивая их между собой и заставляя сомневаться. Может, просто перетерпеть некоторое время, подождать пока отпустит и забыть? Это похоже на надёжный план, но, если быть до конца откровенным с самим собой, Тэхён понимает, что не справится. Его словно магнитом тянет к телефону, вопреки голосу разума. И новые входящие сообщения заставляют сердце на секунду замереть, отзываясь ноющей болью по оголённым нервам. Ким возвращается в свою комнату, садится на кровать и подрагивающими пальцами открывает чат. Kookie: Я так сильно по тебе скучаю Kookie: Мне будто воздуха не хватает Kookie: Прости. Моя глупая ревность всё испортила. Я не знаю, что тогда на меня нашло, но обещаю, такого больше не повторится Kookie: Вернись ко мне, пожалуйста Тэхён держится из последних сил. До мурашек по телу хочется ответить, что тоже безумно соскучился, но он настойчиво зарывает жгучее желание поглубже в сознание, чувствуя, что пока не готов вновь довериться. Нужно ещё немного времени, чтобы во всём разобраться. И желательно это время провести не в одиночестве, иначе он окончательно сойдёт с ума. Закрыв чат, Ким находит нужный номер в контактах и жмёт кнопку вызова, вслушиваясь в длинные гудки. — Вот хули тебе не спится? — отвечает сонный голос. — Придурок, уже почти вечер, — закатывая глаза, Тэхён идёт к шкафу с вещами, открывая его и перебирая пальцами висящие на вешалках рубашки. — Я не спрашивал тебя, который час. Я спросил, какого хрена тебе не спится, — бурчит Юнги. Прижав телефон ухом к плечу, чтобы освободить руки, Ким достаёт чёрную рубашку, осматривая её оценивающим взглядом. — Как думаешь, лучше чёрная рубашка или в клетку? На той стороне трубки звучит недовольный стон. — У тебя что, выпускной? — Скорее похороны, — задумчиво тянет Тэхён, отбрасывая вещь на кровать и продолжая перебирать остальные. — Мы сегодня идём в клуб. Будь готов к десяти. — Тэ, какой, в жопу, клуб, я никуда не пойду, — упирается Мин, сонно причмокивая. — К десяти, Юнги. Если не приедешь, я расскажу Чимину, как ты на первом курсе нажрался в слюни и два часа рассказывал какой-то мадам о смерти Итачи, рыдая взахлёб, а потом обблевал её и зарыдал ещё больше. — Ты монстр, — возмущённо охает музыкант, окончательно проснувшись от такой дерзости. — Мне придётся убить тебя, как единственного свидетеля. Ходи теперь и оборачивайся. Я слежу за каждым твоим шагом, Ким Тэхён, — злобно шипит и тут же сбрасывает, не дожидаясь ответа. Решив особо не выпендриваться, Ким всё же выбирает чёрную рубашку и такого же цвета брюки, разбавляя образ цепочкой от Chanel и несколькими массивными кольцами. По правде говоря, Тэхёну обычно всё равно как он будет выглядеть, — даже в любимой мешковатой толстовке всегда удавалось подцепить кого-то на ночь. Но сегодня хотелось выйти за привычные рамки комфорта и позволить себе максимально отвлечься от происходящего в жизни. И, если уж и пускаться во все тяжкие, то делать это красиво.

*****

Под страхом позорного разоблачения, Юнги ровно в двадцать два ноль ноль стоит у клуба с незамысловатым названием «Mistake». На его лице читается явное недовольство, а опаздывающий друг только усугубляет ситуацию, заставляя музыканта нервно оглядываться по сторонам в поисках знакомой фигуры. Он решает действовать по принципу университетских правил — если через пятнадцать минут Ким не придёт, значит, можно уходить. Но спустя всего жалких семь минут Мин обречённо вздыхает, видя приближающегося друга с широкой улыбкой на лице, которая в данном случае вызывает лишь раздражение. — Давненько мы здесь не были, — подойдя ближе, довольно ухмыляется Тэхён. — Лучше бы ещё столько же не были, — Юнги совершенно не разделяет радости Кима, поэтому, недовольно фыркнув, разворачивается и направляется в сторону входа, попутно задаваясь вопросом, какого чёрта этому придурку вообще приспичило пойти в клуб. Ещё вчера стоял в танцевальном зале с видом умирающего, а сегодня весь такой расфуфыренный и довольный, что аж бесит. Успешно пройдя фейсконтроль и сдав верхнюю одежду в гардероб, парни входят в до отвала наполненное людьми помещение, сразу же протискиваясь к бару. Найдя свободное место у стойки, Юнги заказывает два самых крепких шота, потому что вывозить подобный движняк на трезвую голову он не собирается. Протянув один из них Тэхёну, он ловким движением опрокидывает содержимое высокой рюмки, даже не поморщившись, и просит бармена повторить. Проделав то же самое со второй, Мин с ехидной ухмылкой наблюдает за кислой миной друга, пытающегося подавить рвотные позывы от горького напитка. — Может, лучше по коктейльчику? — страдальчески тянет Ким, вытирая влажные губы рукавом рубашки. — Блять, опять весь бальзам стёр, — цокает, закатывая глаза. — Ну уж нет. В моих планах споить тебя до состояния овоща как можно быстрее и полумёртвого увезти домой, — то ли в шутку, то ли серьёзно говорит Мин, взмахом руки вновь подзывая бармена. — Два бокала виски, пожалуйста. Приняв поражение, Тэхён покорно ждёт новой порции крепкого алкоголя, озираясь по сторонам. Он наблюдает за толпой беззаботно танцующих людей, вспоминая, как совсем недавно был из числа таких же. Всё, что тогда его парило — учёба, отец и отсутствие разнообразия в жизни. А сейчас прибавилась ещё куча проблем, разбавляя привычную повседневность, но добавляя веса и без того тяжёлому грузу на плечах. И чёрт его знает, как лучше. — Цыпочку себе высматриваешь? — придвинув к другу бокал с янтарной жидкостью, поигрывает бровями Юнги. — Не интересует, — отмахивается Ким, отпивая виски и морщась от терпкого вкуса. — Тогда цыплёнка? Ты для этого вырядился и такую стрёмную причёску замутил? — Мин протягивает руку к идеально выпрямленным волосам Тэхёна, слегка касаясь их. — Кстати, выглядишь как педик, — взлохмачивает уложенную шевелюру, получая истинное удовольствие от своей маленькой шалости. — Вот так намного лучше. Бормоча под нос ругательства, Ким пытается привести в порядок бардак на голове, причёсывая пряди пальцами и тихо ненавидя музыканта. — Да никто мне не нужен, я не за этим сюда пришёл. — А зачем? В «Choice» не натанцевался? — Я просто хотел отвлечься. Не могу… Его из головы выбросить, — устало выдыхает Тэхён, одним глотком осушая содержимое стакана. Окинув того задумчивым взглядом, Юнги поджимает губы, мысленно ругая себя за недальновидность. Причина такого поведения обычно спокойного друга лежала на поверхности, но, утопая в собственных заботах и отношениях, он не придал этому значения, наивно посчитав, что мимолётный совет, данный в коридоре, поможет Киму решить проблему и избавиться от терзаний. Это затмило разум и заставило забыть о том, для чего нужны друзья и как важна поддержка. — Ты закинул его в блок, как я предлагал? — Нет. Не могу. — Почему? — Потому что это будет значить, что… Что это действительно конец, — пожимает плечами Ким, вновь подзывая бармена и заказывая новую порцию виски. Все попытки отвлечься безжалостно разбиваются о возникший диалог, побуждая его в который раз вернуться мыслями туда, откуда так старался сбежать. — Если тебе так плохо без него — выслушай уже наконец объяснения, и потом решишь, что делать дальше, — предлагает Мин, смакуя только что принесённый виски. Тэхён, пытаясь заглушить ноющее чувство под рёбрами, снова выпивает горький напиток одним глотком, ощущая лёгкое головокружение и постепенно накатывающее опьянение. — Уже выслушал. Он сказал, что приревновал меня к Супермену… Ну, к Чонгуку, то есть. И вроде как всё понятно и не так критично, как я себе представлял, но, как бы я ни хотел, всё равно не могу ему написать. — Почему? — повторяется Мин. — Не знаю… Я боюсь, что ему опять что-то в голову стрельнет, а мне потом страдать. Фыркнув, Юнги кладёт руку на плечо друга, подвигаясь ближе. — Как гласит народная мудрость: зубов бояться — в рот не ебаться! — изрекает серьёзным тоном, ловя на себе вопросительный взгляд. — Ты придурок? Какое умозаключение, по-твоему, я должен вынести, исходя из этой ебанутой фразы? — Сын твоей мамы придурок, — цокает Мин, убирая руку с плеча недалёкого друга. — Суть в том, что, если ты будешь бояться и всё время ожидать какого-то подвоха, то с лёгкостью проебёшь своё счастье. У меня с Чимином так же было, ты же сам всё видел. И хорошо, что я вовремя опомнился, — на лице музыканта проскальзывает тёплая улыбка, стоит ему только вспомнить розововолосого чертёнка, нагло ворвавшегося в его жизнь, разбавляя её яркими красками. — Давай напьёмся. Не хочу больше об этом думать, — Тэхён поникает на глазах, упираясь растерянным взглядом в металлическую стойку бара. Он так устал вторые сутки держать эти разъедающие мысли в голове, что отчаянно желает утопить их в алкоголе, заставив те захлебнуться собственным ядом. Спустя ещё три стакана виски и два коктейля под названием «Смерть на пляже», в котором, кажется, были намешаны все существующие виды алкоголя, Юнги, как опытный алкоголик, сладко посапывает на стуле, уложив голову на барную стойку, а Тэхён, едва стоя на ногах, пьяно покачивается на танцполе в окружении желающих внимания девушек. Голова Кима настолько сильно кружится, что он с трудом различает лица перед собой, а свет от прожекторов нещадно бьёт по воспалённым глазам, заставляя жмуриться, отчего удерживать равновесие становится задачей со звёздочкой. В мыслях больше нет места ничему, кроме бьющей по ушам громкой музыки, что дарует долгожданное умиротворение, расплывающееся горячей лавой по покрытому испариной телу. Он шатается, изредка хватаясь за стоящих рядом людей, чтобы не упасть, нетрезво улыбается и игнорирует похотливые взгляды, скользящие по мерцающей от влаги коже. Тэхёну убийственно жарко. Взмокшие волосы прилипли ко лбу и вискам, капли пота стекают по шее за ворот рубашки, заставляя его расстегнуть третью пуговицу и открыть голодным взглядам вид острых ключиц. Дышать становится невыносимо сложно, поэтому Ким, протискиваясь сквозь толпу, направляется в сторону бара, пытаясь сфокусироваться и найти у стойки лучшего друга, наотрез отказавшегося танцевать. — Нихуя ты веселишься! — подойдя к спящему Шуге, Тэхён толкает его в плечо, вынуждая проснуться и поднять прищуренный ото сна взгляд. — Ещё пять минут, мам, — бормочет Мин, вновь опуская тяжёлую от количества выпитого голову. Ким заливисто смеётся, хлопая полумёртвого Юнги по плечу в надежде растормошить его и вернуть к жизни. — Если сейчас же не поднимешься — я сниму тебя спящего на видео и отправлю Чимину. Имя розововолосого срабатывает как волшебная пилюля, и Мин, тяжело вздохнув, принимает сидячее положение, понемногу приходя в себя. Вид у него жутко помятый — глаза припухшие, волосы растрёпанные, а на щеке остался красный след от длительного лежания на твёрдой поверхности. Он тянется к карману, выуживая телефон, чтобы проверить время и, разблокировав экран, поднимает испуганный взгляд на друга. — Ёбаный свет… Двадцать восемь пропущенных от Чимина. — Он действовал наверняка, — шутит Ким, садясь на высокий стул. — Перезвони ему, твоя принцесса переживает, наверное. Шепча себе под нос «Мне такая пизда…», музыкант набирает номер Пака, не отводя взгляд от ухмыляющегося Тэхёна. Каким бы отстранённым и безразличным ко всему он ни казался, перед своим чертёнком Юнги безбожно слаб. Когда на звонок отвечают, он резко убирает телефон от уха, спасая собственные ушные перепонки от разрыва. — Ну и хули ты разорался, сладкий? — Юнги, пытаясь усмирить своего разгневанного парня, урчит приторно-сладким голоском в трубку. — Да в каком морге? В клубе я, придурок, потому и не слышал, что ты звонил. И вибрации не чувствовал, — закатывает глаза, но довольно улыбается от осознания, что о нём беспокоятся. — Эй, слышь, смотри, чтобы у тебя потом в заднице ничего не завибрировало, — фыркает Мин, поднимаясь со своего места и показывая другу жестом, что собирается выйти на улицу. Оставшись наедине с собой, Ким просит у бармена стакан холодной воды, тут же выпивая его залпом большими глотками, пролив несколько капель на рубашку и брюки. Он бы тоже хотел выйти на свежий воздух и закурить, но остатки здравого смысла побуждают отказаться от этой идеи, иначе из клуба его будут выносить вперёд ногами. В голове приятный туман, скрывающий за собой прежние переживания и наскучившие мысли, и Тэхёну кажется, что он наконец смог достичь того спокойствия, к которому так сильно стремился. Он с интересом наблюдает за умелыми движениями бармена, готовящего коктейль, восхищаясь тем, как ловко у него получается перебрасывать бутылки в воздухе, не роняя их, но от увлечённого занятия его отвлекает девушка, присевшая на место Юнги. — Выпьем? — лукаво улыбаясь, предлагает незнакомка. — Спасибо, но, пожалуй, откажусь, — Тэхён, приподняв уголки губ, бегло окидывает взглядом гостью, подмечая её приятную внешность. Светлая кожа, лёгкий макияж, длинные уложенные локоны, спадающие на хрупкие плечи, прикрытые тканью блузки нежно-голубого цвета; чёрная кожаная юбка немного выше колена и с высоким разрезом, а под ней — стройные ноги, обтянутые светлыми чулками. Ещё несколько месяцев назад Ким подумал бы, что ему несказанно повезло получить внимание от такой эффектной дамы, но сейчас она абсолютно не вызывает никакого интереса. Да, выглядит хорошо, и, судя по наглой ухмылке, цену себе знает, но под рёбрами Тэхёна гулко стучит сердце, предупреждая, что рядом ей не место. — Меня зовут Ынха, — протягивая аккуратную ладошку, представляется девушка, игнорируя прямой отказ. — Если не хочешь пить, можем просто поболтать, — подмигивает, продолжая улыбаться. Легко пожав чужую руку, Тэхён отворачивается к выходу из клуба, высматривая в толпе Юнги. Ему не нужны никакие знакомства, а её настойчивость не вызывает никаких чувств, кроме раздражения и желания поскорее остаться одному. Где же носит грёбаного Шугу, когда он так нужен? — Извини, я здесь не один, — звучит очередной отказ, и Ким облегчённо выдыхает, заметив протискивающегося к бару друга. Девушка переводит взгляд в ту же сторону, понимая, что её цель на сегодняшнюю ночь ускользает сквозь пальцы, поэтому быстро поднимается, достав что-то из кармана и кинув в рот, прижимается вплотную к замершему Тэхёну, тут же впиваясь в его губы. От неожиданности тот коротко охает, приоткрывая рот, и незнакомка, воспользовавшись моментом, на мгновение углубляет поцелуй, оставляя после себя маленький сюрприз. Оторвавшись, она, томно улыбаясь, наклоняется к опешившему Киму, шепча на ухо: — Я найду тебя немного позже. Не исчезай. И уходит. Провожая девушку изумлённым взглядом, Тэхён сглатывает вязкую слюну и только сейчас понимает, что вместе с ней проглотил что-то ещё. Судя по всему, таблетку, любезно переданную через поцелуй. Сердце ухает куда-то в пятки, ладони начинают потеть, когда до него доходит, что только что произошло. Он впервые и не по своей воле принял наркотик. И это пиздец как пугает. Когда к бару подходит Юнги, Тэхён всем своим видом пытается показать, что всё в порядке, боясь сказать правду. Ему чертовски стыдно, хотя вина в случившемся явно лежит не на нём. Он не хотел этого знакомства, не хотел поцелуя и грёбаных наркотиков тоже не хотел. Тело начинает потряхивать от накатывающей паники, и Ким просит у бармена ещё воды, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я смотрю, ты времени зря не терял, — хмыкает Юнги, намекая, что был свидетелем кратковременной интрижки. — Кинуть меня решил? — Это… Я не… Это не я… — Да не парься ты так, я шучу. Мне всё равно как раз сваливать пора. Нужно наказать одну истеричку, — Мин ободряюще хлопает друга по плечу, не замечая его странного поведения, и, достав из бумажника несколько купюр, засовывает их Киму в карман брюк. — Здесь должно хватить. Если что, звони, окей? Тэхёну ничего не остаётся, кроме как кивнуть и попрощаться с другом, надеясь, что сам справится с последствиями случайной ошибки. Он рад, что, находясь под шоком, не успел ничего рассказать, иначе Юнги ни за что бы не уехал, а остался бы с угодившим в очередные проблемы Кимом вместо того, чтобы успокаивать своего парня. Становиться обузой совершенно не хочется. Сам вляпался — самому и разгребать. Какое-то время он просто пялится в одну точку, барабаня пальцами по стакану с водой, и думает, как лучше поступить. Вызвать такси и уехать домой? Вариант хороший, но неизвестно, каким именно будет приход от наркотика и, если что-то пойдёт не так, то за помощью придётся обращаться к работникам особняка. А они точно расскажут отцу. Тогда, может, найти ту девушку и хотя бы узнать, что именно она его заставила принять и как от этого избавиться? Найти и спросить — идея разумная, но вряд ли есть какой-то антидот, способный так быстро вывести эту дрянь из крови. Увлёкшись размышлениями, Ким не сразу замечает, что его сердцебиение ускоряется, а сфокусировать взгляд на той точке, куда он всё это время смотрел, становится сложнее. Поднявшись со своего места, он всё же решает отправиться на поиски наркодиллера в юбке, уже не совсем помня и соображая зачем.

Placebo — Where Is My Mind?

Лучи прожекторов становятся такими яркими и насыщенными, практически выжигающими сетчатку глаза, что хочется сомкнуть веки, спасаясь от болезненных ощущений. Но нельзя. Нужно найти… Кого? Девушку, но… Как её зовут? Она же называла своё имя, и проблем с памятью у Кима никогда не было. Тогда почему он не может вспомнить? Чёрт. Почему так сложно сконцентрироваться? Люди вокруг смешиваются в однородную, подвижную массу, что одновременно пугает и смешит. Так забавно, будто бы это большое разноцветное пятно с десятками пар рук, поднятыми вверх. И как среди этих машущих конечностей найти нужные? Тэхёна пробивает на смех. Сердце бешено бьётся, буквально выпрыгивая из груди, но тело такое лёгкое, будто состоит из ваты, а в голове абсолютная пустота. Как же хорошо. Хочется, чтобы это длилось вечно. Вот только яркий свет становится слишком мутным и размытым, отчего приходится прикладывать усилия, чтобы хоть что-то рассмотреть. И ноги почему-то совсем не слушаются и путаются между собой. Лавируя между танцующими силуэтами, Ким не может сдержать улыбки, каждой клеточкой тела ощущая сладко растекающееся чувство эйфории. Он всё пытается разглядеть среди всех нужного ему человека, но видит лишь очертания — лица смазаны, а сфокусироваться не получается, как ни старайся. Это начинает пугать не на шутку. Пульс всё больше разгоняется, хотя, казалось бы, куда ещё больше? Тэхён, слегка пошатываясь, выбирается из толпы, ища спокойное и тихое место, чтобы перевести дух. Всё ощущается слишком остро, даже мельчайшие изменения в теле кажутся катастрофическими и неотвратимыми. Опираясь рукой о стену, он продолжает идти, пока не попадает в едва освещаемый длинный коридор, ведущий к уборным. Здесь дышать становится легче, людей в нём практически нет — лишь несколько целующихся парочек, жмущихся к стене, и кто-то ещё, кого Ким не видит, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. Его немного мутит и чертовски тревожат резкие перемены в ощущениях — сначала атмосфера кажется такой красочной и чёткой, вызывая счастливую улыбку, но потом всё размывается и мутнеет, заставляя тело дрожать, а разум паниковать. Нужно, чтобы кто-то его отсюда забрал. — Не думала, что тебя так сильно накроет, — Тэхён слышит мягкий женский голос и поднимает голову, пытаясь разглядеть, кому он принадлежит. — Что ты дала мне? Какого чёрта… — Тшш, милый, — девушка подносит палец к его губам, останавливая ненужный трёп. — Пойдём, я помогу тебе. Она хватает Тэхёна под локоть и ведёт за собой в сторону женского туалета, не чувствуя никакого сопротивления. Тот, может, и хотел бы его проявить, но не может — он будто тряпичная кукла, безропотно отдающаяся во власть своей хозяйки. В голове всё смешалось, а тело предательски остро реагирует на чужие прикосновения, полыхая жаром. В следующий миг Тэхён обнаруживает себя прижатым к стене в кабинке туалета, совершенно не помня, как сюда попал. Они шли по коридору, а потом всё — пустота, и вот он здесь, стоит на ватных ногах, чувствуя на шее мягкие, влажные губы. И это так дьявольски приятно. — Прости, я не хотела так. Просто ты такой красивый… Я собиралась лишь немного поднять тебе настроение, чтобы ты был более сговорчивым, — шепчет девушка, опускаясь поцелуями к ключицам. — Не нужно было меня отвергать, милый, я всегда получаю то, что хочу. Плевать. Пускай делает, что хочет, но только не прекращает скользить языком по разгорячённой коже, пылающей от накатившего возбуждения и требующей больше прикосновений. И она продолжает. Целует, покусывает, ласкает, оставляя за собой алые отметины, которые на утро превратятся в бордовые пятна. Её маленькие ручки блуждают по телу Кима, вытаскивая слегка влажную от пота рубашку из-за пояса брюк, ныряют под неё, проходясь по подкачанному прессу острыми коготками. Тэхён несдержанно рычит, обхватывая девушку за тонкую талию, прижимает к себе, впечатываясь жарким поцелуем в пухлые губы. Он очень давно не касался кого-то вот так, поэтому сейчас буквально плавится от ощущения горячего тела рядом с собой, так правильно льнущего и выгибающегося ему навстречу. Когда незнакомка дразнящими движениями опускается к кромке брюк, просовывая под них наманикюренный пальчик, Ким шипит сквозь непрекращающийся развратный поцелуй, сползая руками к ягодицам девушки и грубо сминая их в желании оставить следы от своих касаний. Звук расстёгивающегося ремня, а за ним и ширинки, пускает по телу приятную дрожь предвкушения, и когда аккуратная ладонь пробирается под бельё, обхватывая твёрдо стоящий член, Тэхён издаёт гортанный стон, запрокидывая голову. Каждое прикосновение ощущается настолько ярко и обострённо, что он боится кончить, даже не успев спустить штаны до колен. Блядски хорошо. Девушка вновь припадает губами к шее, сильно засасывая и без того покрытую синяками кожу, пока медленными движениями надрачивает истекающий смазкой член, сладко постанывая. Ким тяжело дышит, пытаясь отвлечься хоть на что-то, что поможет не спустить так быстро, перебирая в мыслях всё, что в данный момент может вспомнить. Футбольный матч, тренировку в зале, баттл… Чат. Нет. Об этом нельзя. В его руках девушка, сейчас принадлежащая только ему, а он… Ей не принадлежит. И никогда не будет. Блять. Только не это. — Как ты хочешь закончить наше прекрасное свидание в кабинке туалета? Мне встать перед тобой на колени или повернуться спиной? — урчит незнакомка, посасывая мочку уха. «Как бы ты отреагировал, если бы я на втором свидании потащил тебя в кабинку туалета прямо в этом кафе?» Убрав руки с тела девушки, Тэхён сильно жмурится, отгоняя от себя непрошеные мысли. Но это необратимый процесс. Куки живёт в нём, его из головы и из сердца так просто не выбросишь, как ни пытайся, даже под действием сильного наркотика. «Я бы закрыл за нами дверь в кабинку, прижал тебя к стене и целовал до звёздочек перед глазами. Зарылся бы рукой в твои волосы и оттянул голову назад, открывая доступ к шее и впиваясь в неё влажным поцелуем, оставляя на твоём теле метки.» «Ты бы позволил, Ви?» — Подож… Стой. Остановись, — шепчет Ким, словно в бреду. Но та не поддаётся, укрепляя хватку на члене и больно впиваясь зубами в кожу над ключицей. — Да блять, отпусти! — кричит, грубо отталкивая от себя девушку, и вылетает из кабинки, на ходу застёгивая брюки. Пояс так и продолжает болтаться, будто напоминание об ошибке, которую Тэхён совершил. Перед глазами всё плывёт, тело горит, а к горлу подступает тошнота, но Ким быстрым шагом, заплетаясь и едва не падая, идёт к гардеробной, чтобы забрать пальто и убраться отсюда как можно быстрее. Пожилой мужчина отдаёт ему верхнюю одежду, презрительно наблюдая как тот одевается, неуклюже пытаясь застегнуть пуговицы непослушными пальцами. Тэхён подходит к зеркалу, надеясь, что это как-то поможет, но, увидев своё отражение, ужасается — зрачки расширены, волосы в беспорядке, губы припухли, а по всей шее и даже на скуле виднеются алые пятна, как ещё одно доказательство предательства. Как он мог так поступить? С Куки. С собой. Выйдя на улицу, Тэхён достаёт телефон, чтобы позвонить Юнги и попроситься переночевать у него, не желая оставаться дома в таком состоянии, и видит уведомления из чата. Он медлит, боясь их открыть, но всё же сдаётся и заходит в диалог. Kookie: Малыш Kookie: Я понимаю, что поступил неправильно, со злости сказав то, чего не должен был. Не хочу больше оправдываться, потому что это выглядит жалко и эгоистично. Ты имеешь полное право злиться на такого придурка, как я Kookie: Просто знай, что я всё ещё твой придурок. Kookie: Я очень хотел сделать тебе подарок, когда мы встретимся, но… Лучше сделаю его сейчас. Точнее завтра. Kookie: Я скину тебе адрес почтового ящика, заберёшь его, хорошо? Kookie: Пусть с тобой останется частичка меня Kookie: Только не оставляй его там, прошу Kookie: И… Я скучаю по тебе. Так чертовски сильно скучаю, малыш Оставленные незнакомкой засосы обжигают кожу, а с искусанных губ слетает всего лишь один вопрос: — Какого хуя я натворил?