Less than three

Тэхёну потребовалось почти две недели, чтобы перестать испытывать стыд и смущение каждый раз, когда он сталкивался в коридорах с той самой секретаршей, заставшей его не в самый подходящий момент. Первые дни он корил себя за собственную безрассудность — знал же, что дверь не заперта, но всё равно позволил похоти затмить разум, за что в итоге и поплатился. Потом злился на Куки и его просьбу помочь с «проблемой», которая прекрасно могла бы подождать до вечера. Сам Куки, к слову, хоть и извинился, но ещё долго подкалывал и шутил на эту тему, что, собственно, и помогло Киму начать проще относиться ко всей этой ситуации. Господи, ну увидела левая мадам его член, и что теперь? Стучаться надо было, вообще-то. Сейчас Тэхён, как по инерции, злится только на отца. Кажется, это стало уже настолько обыденным, что вошло в привычку, и теперь — неотъемлемая часть парня. Будто других чувств к этому человеку больше не осталось после всего, что произошло. И всё только усугубилось после того, как Ким вошёл в кабинет главы компании и полчаса выслушивал корявые попытки мужчины похвалить его. Несомненно, это могло бы быть приятно и отчасти полезно для налаживания отношений между ними, если бы каждая фраза не несла в себе оскорбительного подтекста и пассивной агрессии. Потому что похвала вроде: «А ты не такой безнадёжный, как кажешься на первый взгляд», «Вот будь ты умнее, прислушался бы раньше…» или «Другие стажёры сделали это лучше и быстрее. Ты, конечно, тоже справился, но если бы не твои глупые танцы…», звучала не как мотивирующая речь, а как плевок в лицо. Проглотив очередную критику от отца, приправленную лёгким шлейфом напускной доброты, Ким приходит к выводу, что больше нет никакого смысла ждать чуда и верить, что когда-нибудь их отношения станут вновь нормальными и по-семейному тёплыми. Они слишком разные. Настолько, что даже находиться в одном помещении больше получаса и при этом не посраться — невозможно. Сбросив с плеча рюкзак прямо у входной двери, Тэхён устало снимает бомбер, после чего небрежно забрасывает его на вешалку, стаскивает кроссовки, наступая пяткой на задники, и, пнув их ногой в сторону, вяло плетётся в сторону кухни. Он до бессилия вымотан и голоден. Сначала две душные пары по теории менеджмента, потом тренировка с Чонгуком вместо обеда, следом ещё две пары и стажировка, которая забрала последние силы. Поэтому всё, чего Ким сейчас хочет — это поесть, принять душ и лечь спать. И как можно скорее. Но когда до заветной комнаты остаётся всего несколько шагов и он уже заносит руку, чтобы схватиться за дверную ручку, голос, доносящийся из кухни, заставляет его замереть и прислушаться. — …ты не можешь так поступать с ним. Он ведь твой сын! Мама. И говорит она на повышенных тонах, из-за чего внутри Кима мгновенно холодеет в предчувствии чего-то плохого. Он ещё ни разу не слышал, чтобы она так спорила с отцом. А это значит, что произошло что-то действительно серьёзное. — Именно потому, что он мой сын, я и могу принимать такие решения. О каких решениях идёт речь? Тэхён хочет войти и задать этот вопрос вслух, но понимает, что если сделает это сейчас, то, вероятнее всего, либо узнает меньше, чем нужно, либо совсем не получит ответа. Поэтому, прислонившись спиной к стене у двери, он продолжает подслушивать, игнорируя подступающее чувство тревоги. — Ты действительно так считаешь?! Это прошлый век, Вон, и родители уже давно не решают за своих детей, когда и на ком им жениться! — К чему эти споры? Я уже всё решил, Суён. Тэхёну нужна эта помолвка, иначе он так и будет продолжать грезить о своих танцах вместо того, чтобы думать о будущем. Дахён — дочь моего партнёра по бизнесу. Она симпатичная девушка из приличной семьи, с хорошими манерами. Наш сын должен быть счастлив, что я нашёл ему такую невесту. Поверь, он потом ещё спасибо скажет. Сердце ухнуло вниз. Этого просто не может быть… Ким чувствует, как тело каменеет от ужаса, хочет ворваться на кухню, наорать на отца, сказать, что ни за что на это не пойдёт, но не может и с места сдвинуться. Что ему теперь делать? Что будет с ним и Куки? — Партнёр по бизнесу? Любопытно… И помолвка никак не связана с сорванной сделкой в Японии? Или с тем, что ты недавно, закрывшись в кабинете, с кем-то обсуждал возможность слияния двух компаний? — При чём здесь… — Дахён — дочь владельца «Smart Building Group»? — Суён… Тэхён даже сквозь дверь чувствует напряжение, которое витает в кухне. И что самое удивительное, он впервые слышит отца таким — растерянным, тихим, без привычного приказного тона. — Ты превзошёл сам себя, Вон… Знаешь, я на многое закрывала глаза и позволяла тебе воспитывать сына так, как ты это видел. Но сейчас я понимаю, что совершила ужасную ошибку. Тэхён — не вещь и не средство для достижения твоих целей. Он наш ребёнок. Наш единственный сын. Скажи мне, когда ты последний раз видел, как он искренне улыбается? Когда вы в последний раз говорили по душам? Даёшь ли ты себе отчёт в том, что если помолвка состоится, то ты навсегда его потеряешь? — Ты не понимаешь… Я делаю это и для него тоже. Он должен быть благодарен мне за то, что я стараюсь обеспечить ему безбедную жизнь. — Должен, должен, должен… Ты привык, что тебе всё время кто-то что-то должен. Но мы семья, а не твои должники и подчинённые. Я не понимаю, что с тобой происходит и куда делся тот Ким Вон, в которого я однажды влюбилась... Оставь в покое моего сына, я тебя прошу, и прекрати его изводить своими безумными идеями. Он имеет полное право распоряжаться своей жизнью самостоятельно. И прими к сведению, что если этот разговор не изменит твоего решения, то ты окончательно потеряешь не только его, но и меня тоже. Ким слышит скрежет ножек стула о плитку и вздрагивает. Сглатывает тяжёлый ком, собравшийся в горле, и изо всех сил старается заставить себя уйти в комнату, чтобы никто не узнал, что он всё слышал, но тело всё ещё не слушается. Он честно пытается держать себя в руках и не дать волю эмоциям, но слова мамы буквально въелись в сознание, разворошили все прежние обиды на отца, и так больно ударили по старым ранам, что как бы он не сдерживался, на глаза всё равно наворачиваются слёзы. — Да чёрт бы вас побрал! Хорошо, Суён, — из кухни доносится звук, похожий на удар кулака о стол, отчего Тэхён весь сжимается и крепко зажмуривает глаза. — Тогда пусть твой сын собирает манатки и идёт смело распоряжаться своей жизнью на все четыре стороны! Я не хочу быть свидетелем его полёта вниз социальной лестницы. И я серьёзно сейчас. Либо он живёт в моём доме по моим правилам, либо убирается отсюда и разрушает свою жизнь вдали от моих глаз! Приближающиеся шаги выдёргивают Кима из оцепенения, и он быстро отступает в сторону лестницы на второй этаж, но дверь позади распахивается и он невольно оборачивается, желая взглянуть на мать. Ему так хочется обнять её после всего, что он услышал, хочется убедиться, что с ней всё в порядке, успокоить, сказать как сильно любит. Но когда их взгляды встречаются, он лишь смотрит неотрывно и не может произнести ни слова. — Тэхён?.. — женщина закрывает дверь и подходит ближе, растерянно глядя на сына. — Господи… Ты… Как много ты успел услышать? — она ласково касается его лица, утирая большими пальцами мокрые дорожки слёз, и выглядит при этом так виновато, что у Кима щемит в груди. — Достаточно много, но это ничего… Мам… Я так тебя люблю, — всхлипнув, он притягивает маму за плечи и крепко обнимает, чувствуя, как тело наконец расслабляется от ощущения родного тепла, а в мыслях немного проясняется. — Спасибо тебе… Спасибо. Спустя пятнадцать минут в комнате Кима витает запах цитрусового чая, а сам он, прикрыв глаза, лежит головой на коленях у лучшей женщины в своей жизни и наслаждается тем, как она ласково перебирает его кудри. Так странно. Тэхён не понимает, что чувствует. С одной стороны хочется выдохнуть и позволить себе наконец осознать, что всё закончилось, но с другой — всё ещё не верится, что это конец. Вдруг отец сказал это на эмоциях? Но если нет, то… Куда ему идти? Возможно, стоит прислушаться к Чонгуку и обратиться за помощью к Джину, но что потом? Какая-то каша в голове. Вроде вот она — долгожданная свобода, но Тэхён всё равно ощущает тревогу и обдумывает множество вопросов, на которые не получается найти ответ. — Ма… Он это серьёзно сказал? — осторожно спрашивает Ким, поднимая глаза на маму. Рука в его волосах замирает, а женщина переводит взгляд от окна к сыну, внимательно всматриваясь в его лицо. — Да, но… Ты можешь остаться дома, родной. Думаю, эту часть твой отец сказал на эмоциях и, конечно же, не станет тебя выгонять. В любом случае, я этого не позволю. Только если ты сам захочешь… — Захочу! — Тэхён резко поднимается, принимая сидячее положение, и, закусив губу, нервно теребит край толстовки, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев. — Ты даже не представляешь, как давно я этого хочу, мам. Не зависеть от отца, от его денег. Больше не плясать под его дудку, а жить так, как я того хочу. Понимаешь? — Понимаю, — Суён приподнимает уголки губ в грустной улыбке и, взяв сына за руку, тяжело выдыхает. — Я всё понимаю, милый. И в любом случае тебя поддержу, если ты решишь съехать. Хочешь, помогу найти квартиру? Возьмёшь деньги с отдельного счета, снимем тебе какие-нибудь шикарные апартаменты недалеко от университета… — Нет, — прерывает Ким. — Я же хочу стать самостоятельным… Как говорится: сильным и независимым, — с его губ слетает смешок. — Но если буду продолжать жить за счёт отца, то о какой самостоятельности идёт речь? У меня есть немного накопленных денег, но на шикарные апартаменты их не хватит. Да и ни к чему они мне. — Но… Отец разве не рассказал тебе? — женщина хмурится, когда получает в ответ отрицательный кивок. — Это твои деньги, Тэхён. Я говорю об отдельном счёте, который мы открыли сразу, как ты родился. Каждый месяц до твоего совершеннолетия туда поступала определённая сумма, чтобы в будущем ты имел начальный капитал для бизнеса или в целом средства для комфортной жизни… Я не понимаю, почему отец тебе не рассказал, а у меня это совершенно вылетело из головы, — Суён устало трёт виски, пока Тэхён молча переваривает информацию, не скрывая удивления. — Когда тебе исполнилось двадцать, доступ к счёту стал открытым только для тебя. Ни отец, ни я больше не имеем права распоряжаться этими деньгами. Они полностью принадлежат тебе. Вечер грёбаных потрясений, не иначе. Шестерёнки в голове крутятся с сумасшедшей скоростью, и Ким немного теряется от обилия полученной информации. Получается, всё вот так просто? Отец оставит его в покое, деньги на жильё и еду есть, парни из команды в безопасности… Разве так бывает, чтобы всё решилось одним махом за короткий вечер? Тэхён не может в это поверить. Его не покидает чувство, что где-то за поворотом ждёт подвох, который с силой швырнёт его обратно на землю, так и не дав до конца взлететь. Но не попытаться ухватиться за этот шанс он не может. Плевать, что счёт всё равно был создан и пополнялся отцом. Пусть это будет плата за все годы страданий, упрёков и ужимок. Немного поразмышляв, Тэхён решает, что глупо будет сейчас строить из себя дофига принципиального и скитаться непонятно где, лишь бы утереть нос непутёвому родителю. Самое время поймать судьбу за хвост и начать жить по своим правилам. Немного поболтав с мамой и поцеловав её на прощание, Ким по привычке закрывает дверь на замок и забирается на любимый подоконник. Странное чувство настороженности не отпускает, но мысли о предстоящем поиске квартиры и возможности снова попасть на тренировку слегка притупляют тревогу и здорово воодушевляют. На самом деле, очень хочется поделиться этой новостью с Куки и с командой. Будто, если пересказать всё произошедшее кому-то, то ни у отца, ни у самого Тэхёна пути обратно не будет, и тогда все сомнения точно уйдут. Но он решает оставить это на потом. Вот как только съедет, как только сможет спокойно выдохнуть и быть уверенным, что всё действительно закончилось, сразу обо всём расскажет. А пока, затягиваясь сигаретой и выдыхая серый дым в приоткрытое окно, Ким набирает знакомый номер, слушает протяжные гудки и, когда на звонок отвечают, неуверенно выпаливает: — Джинни-хён, в какое агенство ты обращался, когда искал квартиру?

*****

Отпуская очередного клиента, Чонгук бросает нахмуренный взгляд на настенные часы, подмечая, что Лина задерживается уже почти на два часа. Не то, чтобы он сильно переживал по этому поводу — за несколько недель работы в магазинчике он привык и приловчился справляться без помощи напарницы. Руки уже на автомате готовили кофе, взбивали молоко, а дружелюбная улыбка для посетителей не сходила с лица. Да и в целом работать в книжном оказалось довольно просто. Редко кто задавал какие-то каверзные вопросы, на которые Чон не знал ответ, а если и попадался сложный клиент, то всегда получалось выкрутиться. Главное — делать умный вид и говорить уверенно, даже если несёшь откровенную чепуху. Когда за последним посетителем закрывается дверь, Чонгук, продолжая стоять за кассой, достаёт телефон и вяло пролистывает ленты соцсетей, убивая рабочее время. У стеллажей стоят горы коробок с новыми книгами, которые предстоит разобрать и расставить по полкам, но он упорно делает вид, что не замечает их. Совесть немного грызёт, но он всё же решает, что дождётся Лину и уже вместе с ней приступит к сортировке. И спустя недолгое время дверь в магазин широко распахивается, звеня колокольчиком, а розововолосая девушка вихрем влетает в зал, на ходу сбрасывая с себя верхнюю одежду. Её грудь вздымается от тяжёлого дыхания, волосы немного спутаны, на щеках выступил румянец, и Чонгук понимает, что, скорее всего, она бежала. Он наблюдает, как Лина подходит к кофе-машине и несколько минут тупо пялится на неё, не предпринимая никаких действий, и откладывает телефон в сторону, подходя ближе. — Доброе утро, — говорит негромко, но девушка всё равно пугается и, удерживая в своей руке питчер для молока, от неожиданности отводит его в сторону, отчего её ладонь обдаёт горячим паром. — Блять… — она отбрасывает металлический кувшин в сторону и отскакивает на несколько шагов, размахивая пострадавшей рукой. Чон немного теряется. Он привык видеть Лину собранной и внимательной. На работе она всегда сосредоточена и за всё то время, что он здесь работает, ни разу не было такого, чтобы напарница опаздывала. — Прости, я не хотел тебя напугать, — он обеспокоенно разглядывает девушку, подмечая, что кожа на руке покраснела, а когда та дотрагивается до ожога, её лицо искривляется в болезненной гримасе. Чувствуя себя немного виноватым, Чон несколько раз спрашивает, где находится аптечка и есть ли в ней средства от ожогов, но в ответ получает всё ту же тишину. Лина продолжает пялиться на ожог, полностью игнорируя присутствие Чонгука, и тот не выдерживает молчания, начиная махать перед её лицом, привлекая внимание. — Первый, первый, я второй, как слышно? Приём! — он издаёт звуки отдалённо напоминающее шипение рации, и девушка наконец поднимает на него взгляд, растерянно хлопая ресницами. — Ты в порядке? Не заболела? — Да… Привет. Прости, это… Всё хорошо, — тряхнув головой, Лина натянуто улыбается, а Чон только сейчас замечает усыпанную засосами шею напарницы и растягивает губы в довольной улыбке. Понятно теперь, почему она так задержалась. — Извини, что опоздала и не предупредила. Телефон… Сел. — Ага… Пятна на шее тоже телефон оставил? — он не удерживается от колкой шутки, но девушка отмахивается и ловко уводит разговор в сторону, предлагая заняться разбором книг. Чонгук не настаивает и не лезет с расспросами, хотя всё же немного любопытно. Если верить слухам, то Лина вроде как состоит в отношениях то ли с капитаном токсиков, то ли с Феликсом — мнения расходятся. Чимин вообще однажды сморозил, что у них там какой-то странный тройничок, но его слова ничем не подтверждены, поэтому такой вариант Чон даже не рассматривает. Как можно встречаться втроём? Тут вдвоём-то бывает сложно разобраться, а втроём и подавно. Погрузившись с головой в работу и размышления, Чонгук подбирает с пола пустую коробку и, огибая книжные стеллажи, несёт её к подсобке, откуда она потом отправится на утилизацию, но звонок колокольчика у дверей заставляет его бросить ношу на пол и отправиться встречать посетителей. Натянув на лицо дежурную улыбку, он выходит в зал и, заметив у входа двух до боли знакомых парней, сжимает губы в тонкую полоску. Он, конечно, ожидал, что, работая здесь, такой встречи не избежать, но всё равно оказывается к ней не готов. — Кажется, ты утром забыла рассказать, что работаешь с одним из этих… — лицо Хёнджина искажается от неприязни, а голос звучит громко, привлекая внимания Лины, затерявшейся между стеллажами. Чон хмыкает, не скрывая презрения. — Ты, наверное, имел в виду величайших танцоров Сеула? — Повторишь это, когда проиграешь на BOTY, — выплёвывает капитан токсиков, пока стоящий рядом с ним Феликс со спокойным выражением лица рассматривает помещение в поисках интересных книг, а девушка напряжённо наблюдает за развернувшейся картиной. — Твой любимый напиток случайно не капучино? — со смешком спрашивает Чонгук, внезапно вспомнив забавный перечень напитков от Лины в их первую встречу. Лично у него сомнений нет — Хёнджин тот ещё идиот, раздражающий одним своим видом. Так и не дождавшись ответного выпада, Чон, растянув губы в победной ухмылке, расслабленно уходит работать, напоследок подмигнув Лине, стоящей со скрещенными на груди руками. Он бы мог вечно продолжать пререкаться с капитаном соперников, но перспектива вылететь с работы, если обычная словесная перепалка перейдёт в драку, спускала с небес на землю и пробуждала здравый смысл. Да и руки марать не особо хочется. Разбирая последнюю коробку, Чонгук устало вытирает рукавом испарину, выступившую на лбу, и, взяв стопку книг, идёт к дальнему стеллажу, попутно бросив взгляд на часы. Скоро конец рабочего дня, что не может не радовать. Пустой желудок недовольно урчит, напоминая, что пора обедать, а в руках чувствуется лёгкая слабость от таскания толстых фолиантов. Сейчас бы завалиться на кровать, уминая рисовые пирожки за обе щёки, и до вечера болтать с Ви о чём попало, но чёрта с два — работа кипит, а вместе с ней и Чон. Поправив сползающую верхнюю книгу подбородком, он заворачивает к нужной полке и вмиг замирает. Вот уж никак он не ожидал застать капитана токсиков, целующимся с Феликсом прямо в книжном. — Кгхм… Я вам не мешаю? — сверля взглядом неожиданную парочку, Чонгук слегка подбрасывает стопку книг в руках, как бы намекая, что у него тут вообще-то работа. — Нет, можешь идти, — обернувшись, красноволосый пожимает плечами. Закатив глаза, Чон ожидает, пока ему дадут дорогу — проходы между стеллажами не такие широкие, чтобы там поместилось три человека. — Ладно, трудяга, работай, — беспечно тянет Хёнджин, отходя в сторону, но Чон интуитивно чувствует, что эта беспечность наигранная. Когда парни проходят мимо, капитан токсиков замедляется и, понизив голос, выплёвывает: — Держи рот на замке, ты понял? И если бы Чонгук не был таким уставшим, если не сказать заёбанным, то непременно бы бросил пару колкостей в ответ, дабы поизмываться. Но, не желая вновь разжигать конфликт, просто кивает и уходит к полкам, принимаясь расставлять книги. Да и какое ему дело до чужих отношений? Хотя, теперь слова Чимина о «странном тройничке» приобретают новый смысл и обрастают налётом правды. Забавно. Когда последняя книга отправляется на полку, Чон облегчённо выдыхает, разминая затёкшие руки. Краем уха он слышит дверной колокольчик, а за ним громкий знакомый голос: — Бомжур, ёпта! Гук-и, я голодный, пойдём жрать! Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, стоит только представить выражение лица Хёнджина, когда он увидит ещё и Чимина здесь. Быстро протирая полку от налетевшей пыли, чтобы ни у Лины, ни у Су Бона потом не было повода придраться, Чонгук прислушивается к разговору у кассы, отдалённо слыша ожидаемую стычку. Да уж, если бы Пак промолчал и не попытался съязвить токсикам, то завтра наступил бы конец света. Колокольчик на двери вновь звякает, и Чон направляется в сторону кассы, чтобы поздороваться с другом, когда слышит недовольное шипение Лины: — Бери Чонгука и валите отсюда. Пожалуйста. Что же. Даже немного обидно, но мысль о том, что можно смело проваливать домой, дарит облегчение. — Гук-и, держи мой носок, ты свободен! — вопит розововолосый в то время, как Чон забирает свои вещи, накидывает куртку и, попрощавшись с Линой, покидает магазин. Уже через полчаса они сидят за столиком в уютной кафешке, поедая рис с жареной свининой, а Пак, активно жестикулируя, рассказывает о том, как круто он потусил в баре на выходных и даже ни с кем не подрался. Что крайне удивительно. Чимин много улыбается, тараторит без остановки, из раза в раз повторяя, как прекрасно, что он снова предоставлен сам себе. Но как бы он сейчас не изображал вселенскую радость и беззаботность, Чонгук знает, что тот всё ещё переживает, пытаясь заглушить чувства и боль алкоголем и танцами. Как знает и то, что Юнги за эти несколько недель так и не написал Паку. — Блин, ну вот этим придуркам в магазине я бы с удовольствием втащил, если бы не Лина, — откладывая палочки в сторону, розововолосой протирает губы салфеткой, сыто улыбаясь. — Ага. А то, что я из-за этого мог бы вылететь с работы, тебя вообще не ебёт? — Ну ладно… Слегка поёбывает, — отмахивается Пак, подмигивая. — Но перспектива остаться с расцарапанным лицом всё же немного хуже, извини. Лина как дикая кошка защищает своих оболтусов. Чонгук задумчиво хмурится, вспоминая случай в книжном. — Кстати, об этом… Я-то думал, что она с кем-то из них встречается, но сегодня увидел, как эти двое лижутся между стеллажами… — Я же говорил тебе, что у них там тройничок! — Чимин победно ухмыляется, а после задумчиво потирает подбородок. — Слушай, мне вот интересно… А кто кого? — Боже, заткнись, — закатив глаза, Чон делает глоток газировки. — Какое тебе дело до этого? — Исключительно научный интерес. — Ты бы для начала со своими отношениями разобрался, прежде чем в чужие лезть, учёный, — фыркает Чонгук. Пак открывает рот, чтобы возмутиться, но его отвлекает подошедший официант. Молодой парень в форменной клетчатой рубашке добродушно улыбается, убирая со стола ненужную посуду, спрашивает, не желают ли гости заказать ещё чего-нибудь, но нарывается на грубое «Нет» от Чимина и, растерянно поклонившись, быстро ретируется к барной стойке. — Чья бы корова мычала, Гук, — розововолосый бросает рассерженный взгляд на друга, скрещивая руки на груди. — Так я и не лезу. Просто поделился с тобой забавным случаем, вот и всё, — Чон разводит руки в стороны, примирительно улыбаясь, но замечает, что настроение у Пака окончательно испорчено. — Чимин… Ладно, прости, ляпнул глупость. Просто… — он поджимает губы, внимательно вглядываясь в лицо напротив. — Просто я же вижу, что тебе плохо. Меня не наебёшь, уж извини. Ты две недели талдычишь мне, как тебе хорошо быть одному и как ты счастлив, но это выглядит так, будто ты пытаешься убедить в этом самого себя. Закусив губу, Пак отворачивается к широкому окну, задумчиво рассматривая снующих по тротуару людей. — И что ты предлагаешь мне делать? Броситься ему в ноги и умолять не бросать меня? — он фыркает, качая головой. — Да блин, нет. Просто… Поговорить хотя бы? — осторожно предлагает Чонгук. — Я уверен, что он сейчас так же страдает, но не может набраться смелости и позвонить тебе. Мы всегда судим по себе, и ты считаешь, что он тогда остановил тебя, потому что ничего к тебе не чувствует и не считает ваши отношения серьёзными, но блин, подумай головой, вдруг у него была на то причина? — Гук, — отрезает Чимин, готовясь спорить, но потом на мгновение замолкает, понимая, что с лучшим другом этот номер не прокатит — нечего бросаться напускным безразличием, когда тот видит тебя насквозь. Он поникает на глазах, наконец дав волю настоящим эмоциям, и добавляет уже тише: — Понимаешь, если бы он просто… Ну… Хотя бы сообщение мне написал. Хотя бы просто дал знать, что ему не всё равно, я бы забил хер на обиду и гордость и простил его. Потому что, знаешь, это самое ужасное… Я так его люблю, что иногда кажется, будто буквально могу позволить ему растоптать меня, если он этого захочет. И… Поэтому боюсь делать первый шаг. Боюсь, что он правда может захотеть, а я не смогу сопротивляться. — Ну ты дурачок или да? — сокрушённо выдыхает Чон. — С хера ли ему хотеть тебя растаптывать? Я видел, как Юнги смотрит на тебя и на остальных, Чимин. С другими он холоден, дерзит, огрызается и язвит, а с тобой плавится, как пломбир на солнце. Такое не получится сыграть, понимаешь? — А вдруг получится? Ну… Сыграть, — Пак опускает голову вниз, грустно выдыхая. Так сильно хочется поверить в слова друга, но под рёбрами противно ноет, а в мыслях как на повторе крутятся воспоминания о том дне. — Тогда я собственноручно вырежу из дерева статуэтку Оскара и брошу ему в ебало, — твёрдо заявляет Чонгук, отчего из груди розововолосого вырывается смешок. — Бля… Я люблю тебя, Гук, знаешь? — Чимин склоняет голову на бок, слегка прищуриваясь, и довольно улыбается. Вот что бы он без него делал? — Чёрт… Прости, — Чон изображает полную растерянность и приподнимается со стула, хватает куртку, всем своим видом показывая, что собирается уходить. — Это слишком серьёзно, я не готов… — Забудь, что я сказал, придурок. Я тебя ненавижу, — закатив глаза, Пак заливисто смеётся, чувствуя, что наконец стало хоть немного легче. С Чонгуком всегда так — тот умеет поддержать в любой ситуации, знает, когда нужно вправить мозги, когда пошутить, а когда действительно посочувствовать и подставить плечо. Они через многое прошли вместе — доверяли друг другу самые сокровенные секреты, делились страхами и мечтами, стёсывали кулаки о лица обидчиков. И пусть Чимин редко говорит, что Чон ему нужен и важен, но он всецело это чувствует и очень благодарен за такого друга. Подозвав официанта и попросив счёт, парни не спеша натягивают куртки, обсуждая, на каком автобусе будет быстрее добраться домой. Местность не особо знакома, расписание транспорта обоим неизвестно, поэтому принимается решение для начала хотя бы загуглить месторасположение остановки. Потянувшись к лежащему на столе телефону, Чонгук замечает новые уведомления. Одно из общего чата команды, другое — от Ви. Первым он открывает чат команды: thv: Ребята, это пиздец. thv: Хоуп, я знаю, что ты, скорее всего, будешь против, но пожалуйста thv: ДАВАЙТЕ ОТМЕНИМ ЗАВТРА ТРЕНИРОВКУ! thv: У меня есть для вас сюрприз! thv: Я СВОБОДЕН! ВОТ ПРЯМ ВООБЩЕ! Я ДАЖЕ ДОМА БОЛЬШЕ НЕ ЖИВУ! thv: Пожаааалуйста, давайте отпразднуем это завтра?? Я не выдержу до субботы, умоляю! Чимин тоже открывает чат, пробегается взглядом по сообщениям и поднимает глаза на Чона. — Чёрт, я ещё никогда не видел Тэ таким эмоционально возбужденным, — он хмыкает, но потом замечает растерянность на лице друга. — Это то, о чём я думаю? — Н-не знаю… — Чонгука начинает трясти. Слова Тэхёна о том, что он больше не живёт дома, до чёртиков пугают. Значит ли это, что ему больше не нужно скрываться? И что за этим последует? Открывать чат с Ви становится действительно страшно. Чон даже не до конца осознаёт, что именно его пугает, но интуиция подсказывает, что ничего хорошего ожидать не стоит. Подрагивающими пальцами он всё-таки заходит в диалог, пролистывает около десяти непрочитанных сообщений, чувствуя, как паника подступает к горлу, и откладывает телефон в сторону. — Блять… — шумно выдыхает, пряча побледневшее лицо в ладонях.

*****

Небольшой коридор завален кучей коробок с вещами, посудой, техникой и мелкими безделушками, с которыми было бы сложно расстаться. Тэхён, завороженно пялясь на всё это безобразие, глубоко вдыхает и, задержав выдох, делает несколько неуверенных шагов, проводя рукой по выкрашенной в идеально белый цвет стене. Когда лёгкие начинает жечь от недостатка кислорода, он наконец выдыхает и медленно идёт по коридору дальше. Заворачивает на кухню, обходит длинный лакированный стол, выполненный из красного дерева, кончиками пальцев проводит по гладкой поверхности, довольно закусывая губу. Взглядом блуждает по комнате, обставленной по последним новинкам технологий, и всё ещё не верит, что наконец остался один. Следом за кухней Тэхён осматривает большую гостиную и, присев на мягкий широкий диван, щёлкает несколько раз пультом от плазмы, бездумно переключая каналы, после чего выключает её и замирает. Чертовски странное чувство. Ким прислушивается к звукам квартиры, ожидая, что сейчас из другой комнаты выйдет мама или отец, либо кто-то из прислуги, но вокруг стоит мёртвая тишина, разбавленная лишь шумом машин с улицы. Поднявшись, он идёт в спальню. Смотрит на широкую двуспальную кровать с голым матрасом, на большой шкаф, рабочий стол и грустно усмехается, заметив, что здесь нет его любимого подоконника. Зато есть балкон с красивым видом на город. С двадцать пятого этажа он почти как на ладони. Стоя посреди комнаты, освещённой уходящим в закат солнцем, Тэхён прикрывает глаза, ещё раз прислушивается к комфортной тишине и непроизвольно растягивает губы в широкой улыбке. К нему медленно приходит осознание, что это действительно правда, а не сон, проснувшись от которого сердце разлетится на куски. Что он на самом деле съехал от деспотичного отца, и теперь, как и мечтал, может полностью взять контроль над своей жизнью, не позволяя другим навязывать дурацкие правила. Эта мысль обрушивается обжигающей лавой, грея изнутри, и Ким, одновременно ощущая так много разных эмоций, распахивает глаза, а из его груди вырывается нервный смешок. А потом ещё один. И ещё. И так продолжается, пока эти смешки не переходят в искренний, местами истеричный смех. Он заваливается на кровать, распластавшись звёздочкой, смотрит в потолок, не прекращая хохотать, и ощущает, как его наполняет чувство безудержной эйфории. Всё закончилось. Он свободен. И впервые за долгое время с уверенностью, без единой капли лжи, может сказать, что счастлив. Тэхён резко подрывается, судорожно достаёт телефон из кармана джинсов и, разблокировав экран, вновь замирает. До безумия сильно хочется всем рассказать об этом. Потому что больше не страшно, что кто-то может пострадать. Больше не нужно скрываться, боясь, что у его друзей или парня будут проблемы. Господи… Как же он этого ждал. Но кому сообщить первому? Команде? Куки? Юнги? Чёрт… Куки. Ким чувствует, как желудок скручивает от волнения и предвкушения. Неужели они действительно могут встретиться, не дожидаясь финального баттла BOTY? Он может увидеть его, прикоснуться, наконец узнать имя того, в кого так сильно влюблён... От этих мыслей даже дышать становится тяжело. Решив, что команда подождёт, Тэхён, пытаясь совладать с эмоциями, быстро открывает чат и набирает сообщение: V_tt: Куки V_tt: Детка V_tt: Ты не поверишь, что произошло V_tt: Я всё тебе обязательно объясню V_tt: Но прежде, чем это произойдёт, пожалуйста, назови своё имя V_tt: Я хочу обратиться к тебе по имени, когда буду звать на свидание V_tt: Чёрт, ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив V_tt: Мне столько всего нужно тебе рассказать Он совершенно забывает о точках, которые привык ставить в конце предложения, забывает о том, что вообще изначально хотел сказать. Его настолько разрывает от переизбытка чувств и эйфории, что всё вылетает из головы, а единственная мысль — это встретиться с Куки как можно скорее. Может, сегодня? Вот прямо сейчас? Ким, почти переходя на бег, несётся в коридор, расталкивает коробки, суетливо разрывая на них скотч, чтобы найти те, в которых лежат вещи. Прямо в коридоре разбрасывает одежду, пытаясь выбрать что-то подходящее для первого свидания. Думает о том, как приедет к Куки, как тот удивится такому сюрпризу, засыплет его вопросами, а потом поцелует, как и обещал. Но… Стоп. Тэхён замирает с футболкой в руке, когда до него доходит, что он совершенно не знает куда ехать. Как же глупо… Чертыхнувшись, он возвращается в спальню, берёт телефон, замечая, что сообщения не прочитаны, и несколько раз обновляет страницу в надежде, что Куки ответит, но тот так и не появляется в сети. Ладно. Тогда стоит рассказать обо всём команде и обязательно встретиться с ними. Например, попросить Хоупа отменить завтра тренировку и завалиться всей толпой в какой-нибудь бар? Заодно позвать Юнги, с которым Ким уже пару недель не общался, замотавшись в делах. Открыв общий чат, Тэхён заваливает эмоциональными сообщениями парней и ждёт ответа, который приходит буквально через несколько минут. Hobi: Ты просишь о невозможном, Тэ. Что значит отменить тренировку? Jimin: Что значит ты больше не живёшь дома? Namjoon: А я бы бухнул :) Ким поджимает губы, быстро печатая новое сообщение. thv: Я съехал на квартиру. Отец больше не будет мне мешать, поэтому я смогу присутствовать на всех тренировках! Хоуууп, мы всё потом отработаем, ну что ты ломаешься? Я соскучился по вам! thv: Даже кэп вон не против. Потусим завтра, а с понедельника вольёмся в работу Jimin: Я за любой кипиш кроме голодовки Hobi: Лаааадно, если Джун не против, то го Hobi: Кстати, у меня есть халявные билеты в парк аттракционов :D Можем завалиться туда, проводить детство Тэ, так сказать, по-взрослому, а потом пойти в бар. Там есть недалеко неплохой, «Eternity» называется Namjoon: Я бы покатался :) Jimin: Хоуп так заебал кэпа на тренировках, что тот готов на всё, лишь бы отдохнуть :D thv: Тогда решено! Завтра у парка в 17:00, явка обязательна :) thv: Гук-и, а ты чего молчишь? Придёшь? JK: Да Вот и отлично. Не переставая улыбаться, Тэхён идёт на кухню в поисках воды, попутно обновляя чат с Куки. Сообщения отмечены прочитанными, и внутри него всё трепещет от предвкушения предстоящей встречи. Вдруг всё-таки получится устроить свидание сегодня? Воды на кухне ожидаемо не оказывается. Холодильник абсолютно пустой, поэтому принимается решение заказать доставку продуктов. Ким снова возвращает внимание телефону и невольно вздрагивает, видя новое уведомление. Дыхание немного сбивается, а сердце заходится в бешеном ритме, когда он открывает чат. Kookie: Ви, мы же договаривались Kookie: Встретимся в июне, тогда всё и узнаешь Тэхён закатывает глаза и хмыкает. Ну какой же этот Куки глупый. Неужели не догадался? V_tt: Ты не понял. Но, наверное, это я дурачок, потому что ничего не объяснил V_tt: Но я думал, что ты и так поймёшь) V_tt: Мне больше не нужно строить из себя агента американской разведки, понимаешь? V_tt: Мы можем увидеться, Куки. Прямо сегодня. Хоть сейчас. Скажи, куда мне приехать? Kookie: Прости, я не в городе И это всё? Вся реакция? Ким хмурится, чувствуя что-то неладное. V_tt: Ладно. Хорошо. А когда ты приедешь? Kookie: Я пока не знаю V_tt: Жаль. V_tt: Ну имя-то своё назвать можешь?) Kookie: Ви, перестань, пожалуйста. Мы же договаривались, что встретимся в июне и тогда всё узнаешь Да что происходит? Может, он слишком давит? Или недостаточно ясно объяснил? V_tt: Глупый V_tt: Отец больше не проблема. Нам не нужно больше скрываться, понимаешь? V_tt: Меня зовут Тэхён V_tt: Ким Тэхён V_tt: Я учусь в СНУ на четвёртом курсе факультета управления бизнесом V_tt: Мне 23 года и я очень влюблён в парня с никнеймом Kookie, который почему-то боится назвать мне своё имя Kookie: Прости меня пожалуйста, Тэхён Kookie: Я всё объясню тебе после баттла Что? Почему? Почему после баттла? Ведь в этом больше нет необходимости, он же сказал об этом уже несколько раз. И за что Куки просит прощения? Что он хочет объяснить? В голове кишит столько вопросов, что в висках начинает давить. Ким трёт их указательными пальцами, пытаясь понять, что происходит, ещё раз перечитывает последнее сообщение и застывает, сводя брови к переносице. Сердце ухает вниз. Откуда Куки знает про баттл? Он точно не рассказывал. Не мог, так как до чёртиков боялся. Тэхён судорожно спрашивает об этом, едва попадая по буквам, заваливает вопросами с просьбами объяснить, но все смс отправляются в стол. Куки вышел из сети.

*****

На следующий день ответ так и не приходит. Ким уснул почти под утро — долго рассказывал Юнги обо всём произошедшем за последние дни, потом каждые десять минут проверял телефон, прокручивал в мыслях воспоминания, пытаясь отыскать в них момент, когда он упоминал о BOTY, думал о том, почему Куки так отреагировал, но, так и не найдя никакой подсказки, задремал, крепко сжимая в руке смартфон. Наутро проснулся с жуткой головной болью и совершенно испорченным настроением. И сейчас, плетясь с Мином к главному входу в парк аттракционов, он всё ещё не может перестать об этом думать. — Сука, как же тошно, — Тэхён тяжело выдыхает, засовывая руки в карманы чёрной джинсовки. — Постарайся сегодня отключить голову. Отвлекись, развейся, — предлагает Юнги. — Твоего Куки хотя бы не будет здесь. А мне как-то нужно не рассыпаться при виде Чимина, — он грустно усмехается, когда они заворачивают к огромной арке, ведущей в парк, и гулко сглатывает, замечая впереди знакомую компанию, а среди них и Пака. Ким крепко обнимает каждого из парней, наконец позволяет себе улыбнуться, когда те по очереди треплют его по волосам, желая всего подряд, будто у него сегодня день рождения. И это действительно помогает немного отвлечься. А спустя полтора часа, когда огромное количество аттракционов уже пройдено и они сходят с огромного колеса обозрения, Тэхён кладёт в карман телефон, обещая себе, что за сегодняшний вечер больше его не достанет. Вечер проходит очень уютно и весело. Хосок не перестаёт шутить и громко хохотать, привлекая к себе внимание, Джун довольно потягивает через трубочку кока-колу, сказав по секрету, что там ещё плещется внушительная порция виски, Чимин и Юнги стараются делать вид, что друг друга не знают, и отворачиваются каждый раз, когда встречаются взглядами — просто команда мечты, честное слово. Только Чонгук плетётся где-то позади. Ким замечает это и немного притормаживает, пропуская парней вперёд. — У тебя всё в порядке? Ты какой-то поникший, — поравнявшись с Чоном, Тэхён слегка пихает его локтем, приподняв уголки губ. — Всё нормально, спасибо. Просто устал на работе, — Чонгук отвечает с улыбкой, но она выходит слишком вымученной, что не укрывается от глаз Кима. — О, ты устроился на работу? — Ага. В книжный, — усмехается Чон. — Ты очень удивишься, когда узнаешь, кто у меня в напарниках. — Расскажешь? — Тэхён поворачивает голову к нему и боковым взглядом замечает красную кабинку, стоящую в паре метров от них. — Смотри, фото-будка! — он совсем неэтично тыкает пальцем и, схватив Чонгука за рукав, тащит того в её сторону. — Гук-и, давай фото на память? Я просто обожаю эти штуки! — Ты сначала тянешь меня туда, а потом спрашиваешь, — смеётся Чон, но отпираться не пытается. Восторг в голосе Кима смывает собой стойкое нежелание веселиться сегодня. Присев на небольшой диванчик и закрыв шторку, Тэхён увлечённо тыкает пальцем по экрану, выбирая различные эффекты, строит забавные рожицы в камеру, пока Чонгук наблюдает за ним с едва заметной улыбкой. — Так, давай в чёрно-белом цвете сфоткаемся? Может, так моих синяков под глазами видно не будет, — сквозь смешок предлагает Ким, прочёсывая волосы пальцами. — Готов? — получив в ответ кивок, он нажимает нужную кнопку, широко улыбаясь. После щелчка и ослепительной вспышки, Тэхён смотрит в экран и недовольно хмурится. — Ну ты чего серьёзный такой? Подвинься ближе, приобними меня, что как не родной? И улыбайся, Гук-и, улыбайся, мы не на паспорт фоткаемся! Чонгук хмыкает, качая головой, но делает так, как его попросили. Закидывает руку Киму на плечи, придвигаясь чуть ближе, и пытается выдавить из себя улыбку, хотя получается с трудом. Он не может не думать о том, что произошло вчера. Не может выбросить из головы тот факт, что весь его план пошёл крахом. Как теперь всё объяснить? Как сделать так, чтобы не потерять? А Тэхён смотрит на экран, замечая жалкую попытку Чонгука улыбнуться, и фыркает, закатывая глаза. Ну неужели это так сложно? Он поднимает руку к своему лицу, складывает пальцы в форму пистолета и выпаливает: — Если не улыбнёшься — застрелю! — и поймав момент, когда Чон начинает смеяться с глупой шутки, жмёт кнопку. Щелчок, вспышка, Ким смотрит на экран и довольно кивает. — Ну вот, а ты боялся. Чёрт, Гук, ты так мило улыбаешься, — он проводит кончиком указательного пальца по фотографии на мониторе, обводя их лица. — Ты пиздец смазливый, конечно. Почему у тебя нет девушки? Ну... Или парня? Какая ирония. Чонгуку очень хочется ответить, что есть, но он молчит, внимательно рассматривая чужой профиль. До безумия красивый. До одури хочется коснуться. Он уже заносит руку, чтобы сделать то, чего так сильно хочет, но замирает, когда Тэхён поворачивается к нему. Взгляд опускается на пухлые губы, следом поднимается к глазам и, не имея больше сил бороться с желанием, Чон наклоняется ближе, буквально соприкасаясь носами, и замирает в ожидании реакции. Если его сейчас не оттолкнут, то крышу сорвёт окончательно. Но Ким немного отводит голову назад, увеличивая расстояние между ними, и, смотря удивлённо, хрипло шепчет: — Ты чего, Гук?.. — Тэ… Тэхён, — Чонгук сглатывает скопившуюся слюну, чувствуя, что его начинает потряхивать от волнения, и понимает, что либо он скажет всё сейчас, либо вряд ли на это когда-нибудь решится. — Тэ, мне нужно тебе кое-что рассказать… — его голос немного дрожит, а тело покрывается липким холодным потом. — Ч-что?.. Боже, ты весь побледнел. Что случилось? Ты меня пугаешь, — Ким тянется рукой ко лбу Чона, желая проверить температуру, пристально смотрит в глаза напротив, замечая в них лёгкую панику, и когда пальцы почти касаются чужой кожи, шторка резко распахивается, отчего они оба зажмуриваются. — Вот вы где! Мы вас обыскались уже, — Хосок отвешивает лёгкий щелбан Чонгуку и переводит взгляд на экран. — О, классная фотка! А ну-ка свалите отсюда, мы с кэпом тоже хотим! Чон выходит первым, ожидая, пока Тэхён распечатает два экземпляра их фотографии, и сжимает кулаки, оставляя на коже следы-полумесяцы от ногтей. Момент упущен. — Ты как? Что ты хотел рассказать? — Ким подходит к нему и протягивает фото, всё ещё немного испуганно заглядывая в глаза. — Забей, это неважно. Как-нибудь потом, — врёт Чонгук. Он знает, что этого «потом», скорее всего, никогда не случится.

*****

Дождавшись Хосока и Намджуна, компания направляется к тиру, решая, что после этого сразу отправятся в бар. Все уже порядком устали, ноги ноют от постоянной беготни между аттракционами, животы болят от смеха, а вечер так и шепчет, что пора бы выпить чего-то крепкого, чтобы согреться. Весь парк сияет разноцветными огоньками, добавляя атмосфере киношной романтики, и когда ребята подходят к тиру, у Юнги созревает план, и он вызывается стрелять первым. — Если попадёте по всем пятнадцати мишеням, то получите приз, — объясняет мужчина, проталкивая в магазин воздушки крошечные свинцовые пули. — Права на ошибку, к сожалению, нет, — он ехидно улыбается и протягивает Мину ружьё. У Юнги огромное желание не промазать, потому что ему позарез нужен этот приз, чтобы всё было романтично. Он принимает стойку, прикладом упирается в плечо, прищуриваясь на один глаз смотрит в прицел, чувствуя лёгкую нервную дрожь, и, глубоко вдохнув, на выдохе нажимает курок. Щёлк. И Мин слышит раскат аплодисментов. Отлично, одно попадание есть. Он оборачивается на ликующую толпу и встречается взглядом с Чимином, который пристально за ним наблюдает. Это воодушевляет, поэтому он из кожи вон лезет, чтобы не облажаться на этот раз. Во всех смыслах. Ещё тринадцать выстрелов попадают точно в цель. Собравшиеся зрители улюлюкают, хлопают, выкрикивая подбадривающие слова, но Юнги хочет услышать только один восторженный голос, который всё это время молчит. Сверля взглядом последнюю мишень, находящуюся снизу у самого края, Мин чувствует, как от нервов начинают потеть ладошки. Всего одна попытка. Всего один шанс, дающий надежду на то, что это поможет вернуть розововолосую бестию. Вновь приняв стойку и прицелившись, музыкант задерживает дыхание, а вместе с ним и вся толпа, стоящая позади. Выдох. Выстрел. Оглушающая тишина позади. Мин зажмуривается, боясь увидеть результат, но когда слышит за спиной крики и аплодисменты, распахивает глаза и видит, как работник тира подносит ему огромного плюшевого зайца. Розового цвета. Боже, идеальнее просто быть не может. Он позволяет себе улыбнуться, принимая приз, и, протискиваясь сквозь толпу, направляется к стоящему немного в стороне Чимину, игнорируя друзей, выкрикивающих поздравления. Сердце грозится пробить грудную клетку, но Юнги изо всех сил старается выглядеть расслабленно и уверенно, подходя ближе. Ни в коем случае нельзя расклеиться как в прошлый раз. Но вся и без того шаткая уверенность разбивается о нерушимую стену, выстроенную Паком. Тот стоит, скрестив руки, и, когда музыкант подходит ближе, цокает и закатывает глаза. — Вау, ты наконец-то заметил моё присутствие? — Тебя невозможно не заметить, — Юнги пытается улыбнуться. — Это тебе. Он такой же розовый и… Мягкий как ты, — ему хочется треснуть себя по лбу от стыда. Что он вообще несёт? — Мягкий? Это намёк на то, что я толстый? — розововолосый вопросительно приподнимает бровь, фыркая. — Блять, нет… Ты… Боже… — Мин тяжело выдыхает, пряча лицо в игрушке. — Чимин, прости меня. Я долбоёб. — Сказочный, — подсказывает Пак. — Я знаю, что поступил ужасно. — Отвратительно, — кивок. — И я… Просто позволь мне всё объяснить? — музыкант виновато смотрит, поджимая губы. Он впервые в жизни перед кем-то так извиняется, чувствуя себя максимально не в своей тарелке, но сейчас его это не беспокоит. Главная задача — вернуть Чимина. — А почему раньше не попытался? Кажется, у тебя было… — Пак демонстративно закатывает рукав кожанки и смотрит на наручные часы, — …две недели? — Ну потому что я сказочный долбоёб, — Юнги пинает несуществующий камушек под ногами, прижимая к себе зайца. — Я просто испугался. Накрутил себя до сумасшествия, что если ты однажды признаешься мне в чувствах, то это будет началом конца, понимаешь? — Хочешь верь, хочешь нет, но вот вообще связи не вижу. — Ну… Как будто это будет значить, что нам больше не к чему стремиться. Что ты услышишь от меня ответное признание и тебе будет больше неинтересно в этих отношениях. Как бы… Поставил галочку «пройдено» и пошёл дальше, — музыкант видит, что эти слова не на шутку разозлили Чимина, и спешит объясниться: — Блять, прости, в моей голове это звучало лучше… Но Пак уже разворачивается, чтобы уйти, зло бросая через плечо: — Да, вот такой вот я. Прыгаю по членам на раз-два. Сегодня один — завтра другой. Чертыхнувшись, Юнги в два шага догоняет Пака и, удерживая в одной руке зайца, другой хватает того за предплечье. Резко разворачивает к себе и, не дав шанса возмутиться, впечатывается в его губы. Чувствуя, как постепенно тот расслабляется и начинает отвечать на поцелуй, он ещё мгновение наслаждается долгожданной близостью, а затем отрывается, пристально смотрит в глаза и уверенно говорит: — Я люблю тебя, чертёнок. Начнём всё сначала? Кажется, от волнения он сейчас потеряет сознание. Чимин молчит долго, изображая вид активной мозговой деятельности, и музыкант уже ищет в голове аргументы, готовясь уговаривать, но видит, как любимые губы растягиваются в довольной улыбке, и облегчённо выдыхает. — Я подумаю, — хмыкает Пак. — Да, окей. Думай сколько нужно, я подожду, — Юнги часто кивает, уперевшись подбородком в игрушку. — Я скучал, — очередное признание слетает с губ, на что Чимин ухмыляется. — Ага. Зайца гони сюда.

*****

В клуб все вваливаются уже порядком задолбавшимися, но счастливыми. Огибая беснующуюся в танце толпу, компания протискивается к забронированному Хоупом столику, пока Намджун и Юнги уходят к бару, чтобы заказать напитки. Биты музыки с силой бьют по ушным перепонкам, завлекая на танцпол, но ребята ещё на пути к клубу решили, что, как только сядут за стол, с места больше не сдвинутся. Пусть вон молодые танцуют. Тэхёну спокойно. В мыслях больше не бушует ураган, если не учитывать момента в фото-кабинке. Какое же блядство. Он чуть не поцеловался с Чонгуком? Признаться честно, на мгновение такая мысль проскользнула — податься вперёд, когда тот был так близко, и впиться в чужие губы, попробовав, каково это — целоваться с парнем. Заодно отомстить Куки, как бы это глупо ни звучало. Но здравый рассудок вовремя напомнил о себе, заставляя Кима отпрянуть назад и сделать вид, что не понял намерений Чона. Но вопрос остаётся открытым — почему тот вообще пытался поцеловать его и о чём хотел рассказать, выглядя при этом таким виноватым? Ким решает, что обязательно потом поговорит с ним об этом, но сегодня хочется уже забыться и просто отдохнуть, потому что последняя неделя грозится окончательно свести его с ума. Шоты за шотами, за ними дегустация различных коктейлей, и спустя какой-то час каждый из компании уже изрядно выпивший. У Хосока с Намджуном даже второе дыхание открылось и они ушли танцевать, устраивая посреди танцпола импровизированный баттл. Остальные же остались сидеть за столиком, наблюдая за бесплатным концертом и вставляя шутки каждый раз, когда Джун бьёт Хоупа в плечо, потому что тот выигрывает раунд за раундом. — Ставлю тысячу вон, что следующий раунд тоже за Хосоком, — выкрикивает Юнги, звонко ставя на стол пустой бокал из-под виски. — А ловко ты это придумал. Захотелось лёгких денег? — хмыкает Чонгук. — Эй, а где вера в капитана? Вот вы черти, — Чимин поднимается, качая головой. — Я схожу за напитками. Юнги, Чонгук, насколько я помню, вы пьёте виски, а ты, Тэ? Что тебе принести? — Давай тоже виски. Чтобы меня вообще вырубило, — Ким улыбается, слыша сбоку от себя фырканье Чона. — Ну а что? Просплюсь наконец-то. Провожая взглядом Пака, Тэхён возвращает внимание танцполу, выискивая на нём знакомые лица, покачивает головой в такт музыке и, приметив в толпе красную шевелюру, удивлённо вскидывает брови. — Эй, Гук, это капитан токсиков там? — Где? — Чонгук немного приподнимается в попытке разглядеть, о ком говорит Ким, как раз в тот момент, когда видит, как между Хёнджином и Чимином возникает спор. — Да, это он. Блять… — чертыхнувшись, он быстро выходит из-за стола и направляется в сторону бара, бросая напоследок: — Сиди здесь. Внутри мгновенно зарождается грызущее чувство приближающего пиздеца. Тэхён наслышан о стычках между Паком и капитаном команды соперников, поэтому почти с полной уверенностью может сказать, что без драки дело не обойдётся. Он растерянно наблюдает за тем, как Чон подходит к бару, надеясь, что тот сможет решить конфликт мирным путём, но затем видит, как эти трое уходят в сторону выхода из клуба. Твою мать. — Юнги, там какая-то дичь происходит. — Где? Что? — Мин, до этого времени копавшийся в телефоне, прячет его в карман и поднимает взгляд на друга. — Намджун победил? — Да нет же. Там Хёнджин из токсиков пошёл на улицу с Чимином и Гуком. Вдруг они пиздиться пошли? — нервно покусывая губу, спрашивает Ким. Только этого, блять, не хватало. — Ну ёбаный свет! Ну ни на секунду одного оставить нельзя! Юнги быстро вылезает из-за стола, хватает куртку и быстрым шагом направляется в сторону выхода. Тэхён семенит за ним, попутно пытаясь найти в толпе Хоупа и Джуна на случай, если понадобится помощь, но те будто испарились, и от этого он нервничает ещё больше. Ким очень давно не дрался, но если нужно, то за своих парней обязательно впряжётся. Когда они выходят на улицу, то видят то, чего Ким так боялся. Вокруг происходит какой-то пиздец, иначе не назовёшь. Лицо Чимина уже всё в крови, как и Хёнджина, с которым он дерётся, у Чонгука разбита бровь и губа, но тот продолжает прикрываться и наносить ответные удары парню, которого Тэхён помнит, как Феликса. Буквально одна секунда проходит, как Юнги тут же налетает на Хёнджина, оттаскивая в сторону от Пака, но его сзади дёргает кто-то из токсиков за ворот куртки, отчего тот со злостью в глазах разворачивается и, занеся кулак в воздух, с силой бьёт в челюсть тому, кто помешал. На какое-то мгновение Тэхёна накрывает паника. Он смотрит на толпу зевак, наблюдающих за развернувшейся дракой, и не понимает, почему никто не пытается их разнять. Неужели всем настолько плевать? Решив, что он сам попытается хотя бы как-то помочь друзьям, Ким врывается внутрь этого хаоса, пытаясь разнять Чимина и Хёнджина, но тут же получает локтем по рёбрам. Его не собирались бить, это нелепая случайность, но воздух всё равно покидает лёгкие от пронзившей боли, потому что удар был охренительно сильный. — Да отъебись ты от него, — он кричит, отталкивая красноволосого от Пака, и тот, развернувшись, впечатывает кулак прямо в челюсть Тэхёна, разбивая губу. — Тэ, всё нормально, я сам ему наваляю, — довольно улыбается Чимин, но эта улыбка выглядит жуткой от обилия крови на белых зубах. Снова завязывается драка. Ким не знает, куда себя деть и кому помогать, потому что в голове полная каша, перед глазами все мелькают, и его начинает тошнить от всего, что происходит. Заебись повеселились. Он бросает взгляд на Чонгука, видя как тот уже обессилено отмахивается от прилетающий ударов и, в два шага преодолев расстояние к нему, пытается оттолкнуть Феликса. Но он намертво держит Чона за ворот футболки, бьёт его в подколенную ямку, отчего тот падает на одно колено, а ткань, которую Феликс всё ещё удерживает в руке, с треском рвётся. — Здесь тебе и место, — выплёвывает белокурый и уходит в сторону. А Тэхён присаживается перед Чонгуком, пытаясь рассмотреть, насколько серьёзные увечья тот получил, быстро осматривает избитое лицо, опускает взгляд к стёсанным костяшкам рук, а затем к ключице, где порвана футболка. И весь мир вокруг замирает. Он несколько раз промаргивается, надеясь, что ему показалось, но нет. Знакомые буквы, складывающиеся в значимую для него фразу, написаны прямо под левой ключицей Чонгука. «Less than three». Кажется, он забывает как дышать. Кажется, что сердце остановилось. Этого просто не может быть. Откуда у него эта татуировка? Неужели настолько странное совпадение? Тэхён судорожно пытается придумать оправдание шокирующей находке, но кого он пытается обмануть? Надпись совершенно точно написана его почерком. «Нет, нет, нет… Так не бывает», — набатом стучит в голове Кима, и он трясёт головой, пытаясь прийти в себя. Страшно поднять взгляд на Чона. Как он расскажет ему, что всё это время… Блять, какое же сумасшествие. Тэхён всё же поднимает голову, и их взгляды сталкиваются. Он хватает ртом воздух, судорожно ища, что сказать, давит в себе желание опорожнить желудок прямо здесь и сейчас, потому что это невыносимо. Всё, что происходит последние дни — просто какой-то сплошной кошмар, который невозможно вывезти. — Тэ… Чонгук пытается что-то сказать, прикрывая рукой татуировку, и Ким, всматриваясь в антрацитовые глаза напротив, замирает. Почему Чон выглядит так, будто… Виноват? Почему его лицо искажается от боли, но будто бы не от тех ран, что он получил? — Тэ, послушай… Господи, нет. Пожалуйста, только не это. Тэхён трясёт головой, зажмуривается до белых мушек перед глазами и не замечает, как из его груди вырывается отчаянный стон. — Как давно? — он хрипит, опустив голову вниз, чтобы не видеть во взгляде напротив этого грёбаного сожаления. — Пожалуйста, выслушай… — Чонгук тянет руку, пытаясь прикоснуться, но её грубо отталкивают. — Как давно ты знаешь, Чонгук? — голос сквозит холодом. — С момента, как мы посмотрели «Человека-Паука», — выдыхает Чон. Какой смысл сейчас скрывать правду? Он уже провалился, когда от шока позволил Тэхёну всё понять. Это больно. Ким буквально физически ощущает эту боль. Перед глазами вспышками проносятся воспоминания последних четырёх месяцев. Все странные совпадения, которые он пропустил, решая не обращать внимания, все разговоры с Чонгуком, когда тот давал советы. Сколько же обмана он впитал в себя за это время. И как же это разрывает его изнутри. Поднявшись, Тэхён дрожащими ладонями отряхивает колени от мусора, а потом нагибается к Чону и, вкладывая в эту фразу всю ненависть, всю злость и обиду, которая сейчас сидит внутри, нещадно пожирая его, бросает: — Передай Куки, что мы расстались.