Less than three

Холодно. Если днём температура позволяла чувствовать себя комфортно в футболке и лёгкой джинсовой куртке, то сейчас, когда за плотными серыми тучами прячется рассветное солнце, Тэхён дрожит. Или дело вовсе не в холоде? Он плохо помнит, как добрался домой. В висках адски пульсировало от количества выпитого алкоголя, от пропущенного удара в челюсть и от вороха мыслей, кружащих в затуманенной голове. Единственное, что намертво засело в памяти и что так чертовски сильно хотелось стереть и забыть — это лицо Чонгука. Его потухший взгляд, полный раскаяния. Дрожащая рука со свежими ссадинами и кровоподтёками, которая тянулась, чтобы прикоснуться, зацепиться, попытаться удержать. Хотелось исчезнуть, лишь бы не дать этому случиться. Раствориться в воздухе, превратиться в тысячи мелких песчинок, лишь бы всего этого не видеть и не чувствовать. И вишенкой на торте во всём этом непрекращающемся кошмаре стал пронизывающий взгляд Чимина. Тэхён сначала не понимал, почему тот замер, увидев стоящего на коленях Чонгука, который всё пытался прикрыть оголённый участок кожи, где скрывалась татуировка. Почему так смотрел на них двоих, будто понимал, что между ними произошло и сочувствовал. Но осознание пришло быстро. И ударило новой волной ярости и отчаяния. Чимин всё знал. Поэтому застыл, игнорируя Хёнджина, державшего его за ворот кожаной куртки. Господи, ну это же очевидно. Он и Чонгук — лучшие друзья, иначе и быть не могло. Но легче от этого вовсе не становилось. Тэхён просто ушёл, наплевав на то, что драка не окончена и, возможно, его друзьям нужна была помощь. Он пытался не думать о том, что Юнги и остальные парни из команды тоже могли обо всём знать, но мысли ввинчивались в воспалённый мозг, будто безжалостная дрель, заставляя едва не корчиться от боли. Кого он теперь может назвать другом? Кому может доверять? Ким долго брёл по улицам, не совсем понимая, куда идёт. Чувствовал, что если остановится, то отчаяние окончательно поглотит его, не дав шанса сделать и вдоха. Сейчас, сидя на балконе и встречая рассвет, Тэхён курит уже десятую по счёту сигарету за последний час, дрожа всем телом. Взглядом буравит выключенный телефон, лежащий на небольшом столике, который быстро разрядился от несчётного количества входящих вызовов и сообщений. Его наверняка ищут. Скорее всего, волнуются. Но больше нет ни сил, ни желания говорить с кем-либо. Фильтр от тлеющей сигареты больно жжёт пальцы, вынуждая Кима недовольно зашипеть и резким движением бросить бычок в переполненную пепельницу. Тот ожидаемо вываливается на пол, освещая тусклым оранжевым огоньком серую плитку, и Тэхён со злостью тушит его подошвой домашних тапочек, сжимая челюсть до неприятного скрипа зубов. Кажется, сейчас любая мелочь способна довести его до бешенства. Он с громким хлопком закрывает балконную дверь, входит в спальню и быстро раздевается, оставляя вещи валяться бесформенной кучей на полу, и ложится на всё ещё не застеленную кровать, укрываясь мягким пледом, который забрал из дома. Голова гудит, рассечённая губа с запёкшейся кровью слегка печёт, и Ким крепко зажмуривается, умоляя мозг отключиться и забрать его в лапы сна. Чтобы больше не думать. Чтобы не слышать противный свист сквозняка, гуляющего где-то под рёбрами. Там, где должно быть сердце. Там, где сейчас огромная зияющая дыра. Но реальность жестока. Как бы он ни хотел забыться, в голове ревёт тошнотворный рой из тысячи вопросов. Что делать дальше? Как идти на тренировку? На учёбу? Как избежать встречи с Чонгуком, если он повсюду? В университете, в танцевальном зале, в голове, чёрт бы его побрал. Тэхён битый час терзает себя этими мыслями, изводит и без того выдохшееся сознание, пытаясь найти варианты, как поступить. Где-то в глубине души он знает ответы на свои вопросы, но изо всех сил старается найти другой выход, чтобы не подставить остальных и не отказаться от своей мечты, за которую пришлось столько бороться. Тэхён решает, что если до следующей тренировки останется всё тот же единственный вариант, то так тому и быть. Он сменит номер, уйдёт из команды, переведётся в другой университет и больше никогда не позволит себе так слепо доверять людям.

*****

В университетской столовой как всегда полно народу. Чонгуку приходится встать на носочки, чтобы было легче увидеть, нет ли среди толпы шумных студентов Тэхёна. Он обводит беглым взглядом все столики, очередь у кассы и автоматов с напитками, и со стоном, полным безысходности, зарывается пальцами обеих рук в волосы, с силой сжимая их, когда понимает, что его здесь нет. Ни в столовой, ни на трибунах, где Ким иногда обедает, ни в аудиториях, в которых должны были проходить его пары. Чон обошёл весь университет, но всё бестолку. Телефон Тэхёна выключен уже вторые сутки, никто не знает, где находится его новая квартира и в порядке ли он. Все с ума сходят от неизвестности. И Чонгук знает, что в этом целиком и полностью только его вина. В его трусости, наивности и слепой уверенности, что он сможет всё решить безболезненно для всех. Но в конечном счёте всё обернулось тем, чего он так боялся. Двумя разбитыми вдребезги сердцами. Чонгук буквально сходит с ума. Он практически не спал двое суток, лишь изредка проваливался в дрёму на пару часов, когда истощённый организм отказывался работать и просто отключал мозг. Всё остальное время тратил на попытки дозвониться Тэхёну, на десятки сообщений, которые оставались без ответа. Отчаявшись, Чон даже решился съездить в особняк Кимов, но охрана не пустила его на территорию, сказав, что Тэхён здесь больше не живёт, а позвать госпожу Ким двое амбалов наотрез отказались. Он умолял их долго, предлагал деньги, был готов отдать что угодно и ушёл лишь тогда, когда ему пригрозили полицией. Бездушные куски дерьма. Аппетита нет совершенно. Мысли о еде и её запах, витающий в воздухе, вызывают приступ тошноты, поэтому Чонгук спешит как можно быстрее покинуть столовую. На выходе сталкивается с кем-то в дверном проёме, поднимает голову, чтобы извиниться, и натыкается на взгляд карих глаз, на дне которых плещется ядовитое презрение. — Присядем? — Чон хватает парня за рукав рубашки и тащит в сторону свободного столика, наплевав на то, что ещё мгновение назад собирался уйти. — Ага. Я присяду, а ты приляжешь, — Юнги грубо вырывает руку из крепкой хватки, но всё же садится за стол напротив Чонгука, бросив рюкзак на пол. Скрещивает руки на груди, откинувшись на спинку стула, и вопросительно приподнимает бровь. — Ты говорил с Тэхёном? — Чон нервничает. Знает, что напорется сейчас на грубость, но готов её выдержать и не сорваться. — Нет. — Знаешь, где его найти? Мин фыркает. — Даже если бы знал, то не сказал бы. Ты уже и так достаточно сделал, Куки, — выплёвывает с неприкрытой злобой. — Я так понимаю, Чимин тебе всё рассказал, — тяжёлый вздох, и Чонгук упирается растерянным взглядом в стол. Он понимает, почему Юнги злится. Да и кто на его месте поступил бы иначе? Чон хочет оправдаться, но не для того, чтобы выглядеть в чужих глазах хорошим или правильным, а чтобы признаться, что он ошибся и убедить, что готов нести за это ответственность. Только бы Тэхён остался рядом. — Юнги, послушай… Я знаю, что поступил как трус и мудак, но клянусь, я не хотел никому делать больно. Особенно Тэхёну. Он слишком много для меня значит. — Не хотел, но сделал. И не говори, что ты не знал, чем это закончится. Неужели в твою банановую голову не приходило, что Тэ всё равно будет в бешенстве, каким бы способом вся эта история ни раскрылась? Он не терпит пиздаболов. И я уверен на сто процентов, что он тебе об этом говорил. Кому-то из двух твоих личностей точно, если не обоим сразу, — чеканит Мин. — Чёрт, говорил же тебе держаться от него подальше, — добавляет устало и отворачивается к окну, рассматривая верхушки позеленевших деревьев. Да, он злится на Чонгука и всё ещё хочет ему врезать, отомстив за друга, но искренность в глазах напротив обезоруживает, как бы ни хотелось этого не замечать. Юнги видит перед собой разбитого, сломленного человека с потухшим взглядом, в глазах которого плещется безграничное отчаяние. Поэтому, вопреки своей неприязни и злости, по-настоящему сочувствует. — Держаться подальше? Ты бы послушал, если бы я сказал тебе отвалить от Чимина? — От тебя бы тогда осталась одна кожура, банановый, — хмыкает музыкант. — Тогда чему ты удивляешься? — Чонгук делает глубокий вдох и, уперевшись локтями в стол, запускает пальцы в чёрные пряди. Шумно выдыхает, взлохматив волосы, и встречается глазами с Мином. — Юнги… Что мне делать? Я столько всего наворотил. Но, чёрт, Тэхён сам просил не искать его, не пытаться что-то о нём узнать, потому что боялся отца. И я понимал, что если расскажу ему всё сразу, то на этом наше общение прекратится. И не мог себе позволить этому случиться, понимаешь? Я так быстро пропал в нём… Буквально растворился. Влип по самые уши. Мне никак не отпустить его, потому что он вот здесь, понимаешь? — Чон стучит кулаком по груди, там, где находится разбитое на миллион осколков сердце. А его голос с каждой фразой звучит всё тише, отчего музыканту приходится наклониться ближе к столу, чтобы разобрать хоть слово сквозь галдёж обедающих студентов. — Я люблю его, Юнги. Пиздец как люблю. И сделаю всё, чтобы исправить свои ошибки и добиться его прощения. Веришь? — Если бы не верил и не знал этого, то от тебя бы уже даже кожуры не осталось, — Мин качает головой, ухмыляясь. Чимин ему все уши прожужжал о глубоких чувствах лучшего друга, да и по самому Чонгуку это видно невооружённым глазом. — Тогда помоги мне, прошу. Помоги убедить Тэхёна поговорить со мной. Хотя бы один недолгий разговор. Я должен ему всё объяснить, — умоляет Чон дрожащим голосом. — Пожалуйста, Юнги. Проси взамен всё, что угодно. Громкий звук звонка разносится по помещению, оповещая об окончании перерыва, и музыкант медленно поднимается со своего места, закидывая рюкзак на плечо. Короткое мгновение раздумывает, сверля задумчивым взглядом Чонгука, после чего недовольно фыркает, бросая: — Почему я должен разгребать за тебя то дерьмо, что ты нахуевертил? И, не дождавшись ответа, покидает столовую, слыша за спиной глухой стон.

*****

Закрывая дверь за очередным курьером, Тэхён, неся в руках огромные пакеты с продуктами, спотыкается в прихожей о несколько упаковок воды, привезённых ранее, и, тихо выругавшись себе под нос, плетётся на кухню. Он проспал почти до обеда, а когда проснулся, почувствовал, как желудок сводит болезненным спазмом от голода и адски мучит жажда. Воскресенье пролетело незаметно — проснувшись уже под вечер, Ким долгое время разбирал вещи и закончил ближе к ночи, так и не успев заказать доставку еды. Да и на нервной почве есть совсем не хотелось. Обе ночи его терзали тревожные сны. Они смешивались между собой в одну громадную несуразную кучу, заставляя каждый раз открывать глаза в ужасе, а после проваливаться обратно в дрёму, где Тэхёна уже ожидал новый кошмар. Снился отец, теперь измывающийся над мамой самыми мерзкими и изощрёнными способами. Снилась команда, которая возненавидела его за сорванный баттл. И Куки, который за секунду менял свой облик, меняя лица и образы словно маски и обвиняя в том, что Ким не сдержал своего обещания оставаться рядом, что бы ни случилось. Это сводило с ума. Тэхён чувствует себя бесконечно истощённым и вымотанным, хоть и проспал за двое суток огромное количество времени. Разобрав пакеты и разложив всё в холодильник и по кухонным полочкам, Ким решает включить телефон впервые после субботы. Он абсолютно не хочет этого делать, но мама, вероятно, волнуется, поэтому, зажав кнопку включения, Тэхён предвещает огромный поток сообщений, который он предпочёл бы не видеть. Так и происходит. Уведомления приходят с сумасшедшей скоростью — десятки от Чонгука, Чимина, Юнги и ещё несколько от Хоупа и Намджуна. Чёрт, они даже Джина подключили. Краем глаза Ким успевает заметить гневное сообщение от хёна, где он обещает приехать и надрать ему зад. Плевать. Тэхёну сейчас совершенно безразлично, что происходит вокруг. Он звонит маме, коротко отчитывается, что у него всё в порядке, после чего оставляет телефон на кухонном столе, предварительно включив беззвучный режим, и принимается готовить обед. Это оказывается чертовски сложно, потому что раньше он максимум жарил себе яичницу, которая и то не всегда получалась съедобной с первого раза. Ким долго раздумывает над тем, с чего бы начать приготовление супа, но, так ничего и не сообразив, просто достаёт лапшу быстрого приготовления, ставит кастрюлю с водой на плиту и попутно грызёт яблоко, чтобы хоть как-то успокоить урчащий желудок. Тэхён вздрагивает, когда слышит дверной звонок. Выбрасывает недоеденное яблоко в урну и, пока идёт к двери, хмурится, пытаясь вспомнить, не заказывал ли он ещё что-то. Завернув в коридор, парень прислушивается к звукам на лестничной площадке и закатывает глаза, когда незваный гость начинает неистово тарабанить в дверь. — По голове себе постучи, — шепчет Ким, пиная стоящую у порога пару кроссовок, и старается незаметно подсмотреть в дверной глазок. — Да твою же мать… Хочется притвориться, что его нет дома. Но вместе с тем хочется открыть и, вкладывая всю силу в кулак, вмазать одному из тех, кого он увидел. — Я знаю, что ты дома. Открывай по-хорошему, иначе я снесу эту дверь к ебеням! — слышится из-за двери. Теперь хочется втащить обоим. Тэхён специально делает вид, что долго возится с замком, вставляя ключ и проворачивая его несколько раз в одну сторону, а потом в обратную, чтобы позлить гостей ещё больше. Но в конечном итоге всё же открывает, впуская в прихожую двух разъярённых парней. — Я бы сделал комплимент твоему новому жилищу, потому что даже отсюда вижу, что квартира выглядит потрясно, но для начала ответь мне на один вопрос. Ты охуел?! — Юнги быстро скидывает с себя куртку, пятками наступая на задники, снимает кроссовки и проходит на кухню, будто уже не раз бывал здесь. Ким, тяжело вздохнув, идёт следом. Сил не осталось даже на элементарную злость. — У меня тоже есть пару вопросов, — он выключает конфорку, на которой уже успела закипеть вода, и поворачивается к Мину, сидящему за столом. — Откуда ты узнал, где я живу, и какого хрена притащил сюда Чимина? — Потому что я попросил. Я ведь тоже за тебя волновался, — Пак стоит в дверном проёме, облокотившись о косяк. — Мы все волновались. Ты пропал на двое суток. Тэхён бросает безразличный взгляд на Чимина, подмечая ещё не затянувшиеся ссадины на его лице, и мысленно благодарит капитана токсиков за то, что не щадил розововолосого. — У меня были дела, — бросает незаинтересованно и скрещивает руки на груди, будто пытаясь защититься. Как же чертовски сильно ему не хочется ни с кем говорить. В особенности с лучшим другом Чонгука. — Ну ты пиздец деловой! — вскрикивает Юнги. — Упетлял тогда от клуба, ничего не сказав, выключил телефон, положив большой и толстый на всех, кому ты небезразличен, прогулял универ и стоишь тут такой весь распиздатый, втирая мне о каких-то делах! — Мин не хочет кричать, но это выходит само собой. Его приводит в ярость эгоизм друга, заставляя повышать голос. Чимин отталкивается от дверного косяка, подходит к столу и, положив руку на плечо музыканта, слегка сжимает его: — Не вопи, кот. Что было, то было. Главное, что с Тэхёном всё в порядке. Ким хмыкает. Ну да, в порядке, а как же. Хочется рассмеяться в лицо Паку, но он себя сдерживает. И вообще, какого чёрта розововолосый вдруг такой заботливый? От этого омерзительного двуличия тошнит. — Я в курсе, что произошло, Тэ. И прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но мне кажется, что ты слишком рано сделал выводы, — осторожно начинает Мин, но натыкается на гневный взгляд друга. — Не смотри на меня так, будто я враг народа. Ты же знаешь, что если бы я не был уверен в том, что говорю, то держал бы рот на замке. — Да, Юнги прав, — поддерживает Чимин. — Я понимаю, как вся эта ситуация выглядит для тебя со стороны, но, клянусь, ты всё не так понял. Ну, частично так, но… — А как мне понимать? — резко прерывает Тэхён. — Чонгук пять месяцев водил меня за нос, развлекался, манипулировал, неизвестно ради какой выгоды, а ты всё это время знал об этом и поощрял! — А вот это неправда. Я не поощрял… — Ой, блять. Хорошо, может, и не поощрял. Но и не сделал ничего, чтобы прекратить эту жестокую игру, которую затеял твой лучший друг. Мне абсолютно похуй, что вы считаете, будто я сделал неправильные выводы, — выплёвывает Ким, чувствуя, как всё тело вновь наполняется злостью. — Потому что только я знаю, что было между мной и Чонгуком на самом деле. И только я знаю, сколько раз он манипулировал, сколько раз обманывал, чтобы продолжать играть с моими чувствами. А я как идиот верил. Но больше вы меня на эту хуйню не подпишете. На мгновение кухня погружается в гнетущую тишину. Тэхён кожей ощущает повисшее напряжение, от которого становится только хуже. Хочется попросить их уйти. Оставить его в покое и перестать ковырять ещё свежую рану, потому что и без того адски больно. — Прости, что не рассказал тебе, — Чимин прерывает молчание первым, потупив виноватый взгляд в пол. — Но он мой лучший друг, я не мог поступить иначе. Честно, я говорил ему прекратить и рассказать тебе правду, но Чонгук так боялся тебя потерять, что каждый раз откладывал это до лучшего случая… И получилось, как получилось. Он не играл с тобой, Тэ. Его чувства к тебе настоящие. Тэхёну хочется взвыть. Закрыть уши, чтобы не слышать больше ничего о Чонгуке, потому что до головокружения тошно. Потому что он не верит ни единому слову. Не играл? В голове болезненными яркими вспышками проносятся воспоминания всех этих месяцев, подкидывая всё больше причин не доверять никому. Ким помнит, как после дурацкого сна, в котором ему приснился Куки, внезапно появившийся в раздевалке танцевального зала, он спросил его прямо. Не обманывает ли тот? Не пытался ли искать или что-то узнать о Ви? Но Куки ответил, что нет. Что он держит своё обещание. И сколько было таких моментов, когда его обманывали? Какое же блядство. Тэхён не хочет этого вспоминать, но память будто осиный улей — прикоснись к нему всего один раз, разворошив, и от потока новых картинок уже не скрыться. Чертовски сложно сейчас помнить о том, что этот сон был после их свидания в кафе, которое закончилось сбитыми стонами в кабинке туалета. Как же стыдно. Новая вспышка воспоминаний словно по принципу домино мелькает в голове, и Ким едва сдерживается, чтобы не выйти в окно. Скайп. Грёбаный скайп после просмотра блядского «Назови меня своим именем». Вот почему Чон говорил шёпотом… Это была очередная ложь, чтобы не раскрыть себя. Но, чёрт возьми, Тэхёна просто разрывает сейчас от осознания, что он занимался сексом по телефону с Чонгуком. С тем самым, который в реальной жизни был хорошим другом и прекрасно делал вид, будто ничего не происходит. Он доверился, а его нагло использовали. Мерзко. А манипуляции? Чонгук, будто кукловод, дёргал за нужные ниточки, побуждая Кима поступать, как тому хочется. В танцевальном зале, когда Тэхён сорвался на нервах и рассказал ему о Куки и их ссоре, тот убедил помириться, так точно описав причину ссоры. Ревность, брошенные на эмоциях фразы. Он точно знал, что сказать, потому что был по ту сторону. Потому что сам затеял этот конфликт, отчего-то решив сделать так, чтобы они расстались. Стало скучно? Захотелось поиграть? Отвратительно. Как же отвратительно чувствовал себя Ким после случая в клубе. Он так винил себя в том, что чуть не переспал с другой, считая это за измену. Корил себя за собственную слабость, мучился, представляя, как всё расскажет при встрече. Боялся, что его не простят. И вот, оказывается, почему Чон так отреагировал на засосы. Тэхён тогда не понял изумлённого взгляда, в котором явно виднелась боль. Но сейчас всё медленно становится на свои места. Но лучше от этого не становится. Всё это просто омерзительно. Стыдно, больно, обидно и непонятно. Для чего всё это было? Чего хотел добиться Чонгук? Господи, Тэхён ещё и прислал ему фото своего… Блять, блять, блять! Просто невыносимо. — Нет, Чимин, не нужно мне сейчас заливать о каких-то там чувствах. Тот, кто действительно любит, не будет творить такой хуйни, — твёрдо заявляет Ким. — Тэ, тут даже я тебе могу с уверенностью сказать, что банановый правда тебя любит. Даже больше, чем банановое молоко, — музыкант хмыкает, но тут же осекается, когда Тэхён со злостью ударяет ладонью о стол. — Ты тоже об этом знал?! Ты, Юнги, знал и не рассказал мне?! — он буквально рычит, закипая. — Да не знал я, алло! Узнал как и ты в субботу! — оправдывается Мин. — Чимин признался после того, как вслед за тобой пропал и Чонгук. — И ты так спокойно отреагировал и поверил? — Ким качает головой в неверии. — Не спокойно, — встревает Пак. — Если тебе станет от этого легче, то я получил от него знатных пиздюлей за то, что не рассказал раньше. Тэхён тяжело вздыхает. — Как же я от вас устал. Вы можете просто оставить меня в покое? Я не хочу говорить о грёбаном Чон Чонгуке, окей? — Я понимаю, Тэ. Прости. Но нам больно видеть, как вы сейчас оба мучаетесь, — тихо говорит Чимин, присаживаясь за стол. — Я не оправдываю Гука, но прошу, просто выслушай его. Он с ума по тебе сходит. И понимает, что здорово проебался. Один разговор, Тэ. Сегодня на тренировке, ладно? Пожалуйста. Твою мать. Тренировка… — Я не приду. На него тут же устремляются две пары удивлённых глаз. — Что значит не придёшь?! До баттла полтора месяца, Хоуп будет в ярости, — возмущается Пак. — Я ухожу из команды, Чимин. Сегодня сообщу об этом кэпу, — устало выдыхает Ким. Как же сложно об этом говорить. И как же чертовски сильно не хочется бросать танцы, но другого выхода нет. Если и есть способ убрать Чонгука из своей жизни, то только так. — Ты в край ебанулся?! — одновременно вскрикивают Юнги и Чимин. — Тэхён, не глупи. Ты подставишь команду. У нас скоро важный баттл, ты не можешь так с нами поступить, — Пак пытается достучаться до парня, но тот, отвернувшись к окну, делает вид, что не слышит. — Блять, вот поэтому Гук и боялся тебе рассказать. Потому что знал, что так будет, и не хотел лишних проблем для тебя и «Choice». Он собирался всё объяснить после BOTY, когда не будет угрозы срыва выступления. Получается, всё было зря? «Какое благородство» — язвит про себя Ким. Чонгук хотел как лучше, а получилось как всегда. — Я не хочу его видеть, Чимин. Неужели ты не понимаешь, как мне сейчас тошно? Я не смогу. Если увижу его, то не сдержусь и разобью ему лицо. — Окей. Я могу тебе даже помочь в этом — буду держать его столько, сколько потребуется. Только не бросай танцы. Просто представь, что почувствуют Джун и Хоби, когда ты им скажешь, что уходишь. Тебе и на это плевать? Чёрт. Знает же куда надавить. Тэхён и сам думал об этом. Прокручивал в голове возможный диалог и с ужасом понимал, что поступает подло, хотя, как и все в команде, обещал капитану победу. Они столько работали ради этого, а что теперь? Бросить всё из-за дурацких отношений? — Всё, не души. Я постараюсь прийти. Но только ради вас. Чон пусть идёт к чёрту, — поверженно вздыхает Ким. Парни поднимаются, выходя из-за стола, и идут в прихожую, где не спеша одеваются, пока Тэхён, облокотившись о стену плечом, наблюдает за ними. — Тогда мы тебя оставим. Я жду тебя сегодня в зале, — настаивает Чимин, протягивая руку. — И ещё раз прости, Тэ. Ким пожимает чужую ладонь, будто даёт негласное обещание, что не пропустит тренировку, и боковым зрением видит, как пристально смотрит на него Юнги. — Поговори с ним. Если не хочешь говорить, то хотя бы выслушай. Он правда тебя любит. Как и ты его, — едва слышно произносит Мин, закрывая за собой дверь. Услышав щелчок замка, Тэхён оседает на пол, зарываясь пальцами в волосы. Он не понимает, что чувствует к Чонгуку, кроме злости и обиды. Любовь? Вряд ли. Ким любит Куки. Для него всё ещё кажется, что он где-то существует. Что это не Чон, а совершенно другой человек. Сложно соединить два этих образа в один, как ни пытайся. Но глупо отрицать, что он скучает. Пока не совсем понимает, по кому точно, но внутри медленно тлеет тоска, напоминая о том времени, когда всё было хорошо. Когда рядом был человек, которому хотелось отдать всего себя без остатка. А что теперь? Тэхёну снова кажется, что он остался совсем один.

*****

Это оказывается сложнее, чем он думал. Ким долго стоит у входа в здание, выкуривая третью по счёту сигарету, и сверлит взглядом широкую металлическую дверь, не решаясь её открыть. Он пытался убедить себя, что команда превыше всего. Что его желания и мечты превыше всего. Но как же чертовски тяжело следовать этому решению. Там ведь Куки Чонгук. Как после всего этого смотреть ему в глаза? Как сдержаться, чтобы не перейти на крик, спрашивая, зачем он причиняет такую боль? Зачем заставил поверить? Зачем влюбил в себя? Затушив окурок, Тэхён делает глубокий вдох, чувствуя, как голова начинает кружиться от переизбытка никотина, и толкает дверь, обещая себе, что не покажет ни капли слабости. Танцевальный зал встречает его тишиной. Ким осматривается по сторонам, блуждая взглядом по белоснежным стенам, по зеркалам, по матам, лежащим на полу, и даже по любимому кулеру капитана. Приподнимает уголки губ в лёгкой улыбке, понимая, что бесконечно скучал по этому месту. Нерешительно ступая через порог, идёт сразу в раздевалку, молясь, чтобы там был кто угодно, но только не Чонгук. Он хватается за дверную ручку, несмело входя в маленькую комнатку, и облегчённо выдыхает, когда к нему поворачиваются Хоуп и Намджун, переодевающиеся в сменную одежду. — Тэ! Ты почему на телефон не отвечал? Мы волновались, — капитан, балансируя на одной ноге, на другую натягивает штанину спортивок, с беспокойством оглядывая Кима. — Простите, были неотложные дела, — врёт Тэхён, открывая свой шкафчик и принимаясь переодеваться. — Если бы ты сегодня не пришёл, мы бы звонили в полицию, — качает головой Хоуп. — Ну, мало ли, вдруг тебя кто-то из токсиков пришиб где-то в подворотне со злости? Тихие смешки звучат в раздевалке, и Ким сам не замечает, как расслабляется в компании друзей. Дышать становится немного легче. Спустя пять минут они уже разминаются в зале, ожидая остальных, а Хосок без конца трещит о номере, каждый раз придумывая всё новые и новые элементы для второй части танца, на что парни лишь закатывают глаза, умоляя пощадить. — Никакой пощады, птенчики. Вы выиграть хотите или просто мордой лица посветить на сцене? — не унимается хореограф. — Хоуп, ты добавил уже столько акробатических элементов, что мы будем выглядеть не как уличные танцоры, а как циркачи, — хихикает Джун. — Тэхёна стошнит от количества сальтух, которые ему придётся крутить. — Пусть сначала наш клин с прыжком до идеала доведёт. Он столько пропустил, прыгая у себя дома с кровати, что, боюсь, и эту часть забыл, — Хосок подходит к колонке, включая музыку, и становится посередине зала, принимаясь фристайлить. Боже, Тэхён никогда не устанет восхищаться хореографом. Такое ощущение, что Хоуп — это и есть танец, а вместо крови по его венам течёт музыка. То, с какой плавностью и лёгкостью он вырисовывает каждое движение, как чётко и ненавязчиво расставляет акценты, приводит в восторг. С таким танцором и его сумасшедшими постановками у них просто нет права проиграть. — Кстати, мы сегодня с Джином обсуждали наши костюмы для выступления, — говорит Намджун, делая глоток воды. — И хочу вам сказать, что они просто крышесносные. Хён ещё предлагает добавить принтом наши псевдонимы или имена на спину в виде граффити. Что думаете? Не будет ли это слишком? — Тогда пусть на моей спине будет написано «Я люблю Юнги», — внезапный голос Чимина, раздавшийся в зале, заставляет троих парней повернуть головы ко входной двери. Розововолосый, нагло ухмыляясь, салютует всем и уходит в раздевалку под смех капитана и хореографа. Вот только Тэхёну совсем не смешно. Потому что вслед за Чимином в дверном проёме появляется Чонгук. Ким старается не обращать внимания на тусклый взгляд Чона, на его осунувшиеся плечи и заметные синяки под глазами. Не хочет думать, что слова Чимина были правдой, и тому действительно так же плохо. Как бы он ни был на него зол, он всё равно не желает никому прочувствовать то, что сейчас разрушает его изнутри. Тэхён изо всех сил пытается убедить себя, что Чонгук не заслуживает жалости и сострадания. Больше нет. Но почему тогда внутри всё сжимается при виде разбитого парня? «Это очередная манипуляция» — как мантру повторяет у себя в голове Ким и отворачивается к зеркалу, замечая на собственном лице растерянность. Нужно немедленно взять себя в руки. Он в отражении видит, как Чонгук делает несколько шагов в его сторону, а затем слышит тихий голос капитана: — Не нужно, Гук. Не сейчас. Иди переодевайся. Блять. Об этом теперь знает вся команда? Какого чёрта… Чтобы заглушить в себе зарождающееся по новой раздражение, Тэхён подходит к колонке, делая музыку погромче, и со всей отдачей начинает отрабатывать движения, вкладывая в них весь спектр эмоций, бушующих внутри. Старается отвлечься, перевести всё внимание на отражение в зеркале, но вспыхивает как спичка, когда видит там ошибку за ошибкой. Забыл поставить точку, когда заканчивал связку. Сделал неправильный шаг ногой, отчего вся картинка сломалась. Блядский Чон Чонгук, одним своим появлением выбивший весь воздух из лёгких. Всю тренировку Ким ловит на себе его взгляды. Они словно безжалостные цепи сковывают всё тело, сдавливают грудную клетку, заставляя жадно ловить ртом воздух. Хочет скрыться от них, спрятаться, убежать, но этого недостаточно. Потому что Чонгук в последние дни поселился в мыслях, заняв место Куки, и не исчезает оттуда ни под каким предлогом. От него не спрячешься, как ни пытайся. Тэхён чувствует, как всё тело покрывается холодным потом, когда танец доходит до части с прыжком. Он боится, что не получится сделать его идеально, как было до. Слишком большой был перерыв и слишком сильно давит всё происходящее, постоянно отвлекая и заставляя сбиваться с ритма. Он на дрожащих ногах взбирается на импровизированный мостик, сделанный из рук участников команды, и пытается совладать с эмоциями, чтобы не провалиться. Грудная клетка вздымается от рваного дыхания и от колотящегося сердца, грозящегося проломить рёбра. Ким взглядом сверлит отражение в зеркале, пытаясь прикинуть траекторию прыжка, на секунду прикрывает глаза, мысленно себя успокаивая, после чего с силой отталкивается, взмывая в воздух, и приземляется на паркет, слыша в ушах звон. И какое же по телу разливается облегчение, когда Хоуп довольно взвизгивает и громко хлопает в ладоши, в этот раз не скупясь на похвалу. Чёрт возьми. Ради таких моментов точно стоит продолжать танцевать. Спустя два часа изнурительной работы, Намджун останавливает трек, играющий всё это время на повторе, и устало валится на пол, раскинув руки в стороны. — Все по домам, пока Хосок не придумал новое орудие пыток, — произносит сквозь сбитое напрочь дыхание. Тэхён спешит собраться первым, чтобы как можно скорее уйти и не столкнуться с Чонгуком один на один. Он уверен, что тот захочет поговорить, и всеми силами старается избежать этого разговора. Что Чон ему скажет? Будет извиняться? К чёрту эти извинения, они ничего не изменят. Будет оправдываться? Это сделает только хуже. Ким тогда точно не сдержится и всё закончится плохо. Быстро переодевшись и кое-как запихнув вещи в рюкзак, Тэхён накидывает чёрный бомбер поверх серой толстовки, прячет телефон в карман синих джинсов с дырками на коленях, и спеша покидает раздевалку, практически на бегу прощаясь со всеми. С силой толкает дверь на улицу, набирая полные лёгкие свежего воздуха, и, достав телефон, вбивает в приложение по вызову такси адрес квартиры. Нужно как можно быстрее убраться отсюда. «Ваша машина будет подана через семь минут» — высвечивается на экране. Семь минут. Чёрт, это слишком долго. Тэхён подкуривает сигарету, оглядываясь по сторонам в поисках места, где можно подождать машину и при этом остаться незамеченным. Но, как назло, он здесь будто в открытом поле. Возле здания пустая парковка, за ней сразу трасса, а возле тротуара растут высокие деревья, но за ними спрятаться тоже не вариант. Как же абсурдны эти нелепые игры в прятки. Просто грёбаный детский сад. Глубоко вдыхая в лёгкие сигаретный дым, Ким слышит позади хлопок двери и замирает. Не оборачивается, боясь увидеть, кто там. Стоит, задержав дыхание, и вздрагивает, когда слышит за спиной знакомый голос. — Тэхён?.. Внутри всё переворачивается. Он молчит, потому что знает, что если откроет рот и попытается сказать хоть слово, то все его чувства окажутся как на ладони. Знает, что не сможет скрыть того, как ему адски тяжело и плохо. — Пожалуйста, просто выслушай меня, — дрожащий голос пробирается под самую кожу, заставляя покрыться её стаей мерзких мурашек. Тэхён не хочет всего это чувствовать. Не хочет слышать мольбу в чужом голосе. Не хочет ощущать противный зуд под рёбрами, где валяются бесчисленные осколки. Семь минут. Прошло уже две. Где же сраное такси, когда оно так нужно? — Я не хотел, чтобы так получилось, правда. Ты просил пообещать не искать тебя, и это обещание я выполнил. Я правда не искал. Это вышло случайно. И… Чёрт. Меня так быстро начало к тебе тянуть, особенно когда я понял, что Ви — это ты, что я просто не смог сказать тебе, что всё знаю. Ты бы прекратил со мной общение, ведь я прав? — Видишь, не судьба. В любом из исходов я прекратил бы с тобой общение. Поэтому нет смысла распыляться, — Ким старается звучать ровно, но голос предательски срывается. — Нет, судьба. Мы нашли друг друга среди огромного количества людей в чате, Тэхён. Разве это не она? Язвительный смешок срывается с губ Кима. — Я мудак, согласен. Иногда мне приходилось лгать, чтобы ты не понял, кто такой Куки. Но я просто боялся… Так боялся, что ты уйдешь, Тэ. От меня, из команды, исчезнешь из чата и моей жизни. А я ведь писал после набережной, когда ты пропал на два дня, что слишком к тебе привязался. Это было три месяца назад. И за это время, за эти последние три месяца, моя привязанность достигла таких размеров, что я просто физически не смогу без тебя, — Чонгук протягивает руку, касаясь предплечья парня, но Ким резко разворачивается, отталкивая её. — Ты боялся, ты писал, ты привязался. Ты, ты, ты! А обо мне ты хоть раз подумал, чёртов эгоист?! О том, как мне будет узнать, что всё это время человек, в которого я по глупости влюбился, был рядом, делая вид, что мы просто друзья?! Все наши разговоры, когда ты убеждал помириться с Куки, все твои выходки, когда ты увиливал от вопросов, прикрываясь тем, что расскажешь о себе только после того, как это сделаю я. Всё это было твоей игрой, Чонгук. Но ты не спросил меня, хочу ли я принимать в ней участие! — как бы Тэхён не пытался держать себя в руках, обида одерживает верх, выливаясь в крик. Его буквально начинает трясти от злости. Семь минут. Осталось всего три. — Я… Я не знаю, как тебе всё это объяснить. Но, твою мать, Тэ, я не играл! И никогда не хотел делать тебе больно, поверь мне, прошу. Я знаю, что виноват. Хочешь, ударь меня! Врежь со всей силы, разбей мне лицо, сломай все кости, но, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить! Нам ведь было хорошо вместе. Я знаю, что ты тоже что-то чувствуешь ко мне… — Нет, не к тебе, — прерывает Тэхён. — Это были чувства к образу из чата. И их больше нет. — Ты можешь убеждать в этом меня, но себя не обманешь. Ты не мог за два дня разлюбить, — едва слышно шепчет Чонгук. — А любил ли вообще? Я в этом не уверен, — слова Кима режут без ножа. И он сам не знает, врёт сейчас или говорит правду. Что он на самом деле испытывает? За стеной злости и отчаянной обиды слишком сложно рассмотреть что-то другое. Семь чёртовых минут. Осталась одна. Тэхён видит подъезжающую машину и облегчённо выдыхает. Скоро это всё закончится. Скоро он будет дома. — Тэ, я… Я понимаю, что заслужил всё это, но прошу, не говори, что ты совсем ничего не чувствуешь… — лицо Чона искажается в болезненной гримасе, заставляя сердце Кима пропустить несколько ударов. Нет. Он не должен думать о чужой боли. Нужно уходить. — Я чувствую пустоту, — бросает сипло и спешным шагом уходит к машине. Хлопок двери, звук заведённого мотора, и Чонгук смотрит в след уезжающему такси, стараясь не задохнуться от чувства абсолютной безысходности.

*****

Дома легче. В квартире тихо, балкон открыт, впуская в комнату вечернюю прохладу. Тэхён лежит на кровати, наплевав на всё и выдыхая дым от тлеющей сигареты прямо в потолок. Пока он принимал душ, было желание растереть тело до крови, лишь бы смыть с себя последний разговор. Но все сказанные слова будто въелись в кожу, в голову, в мысли, мучая, разъедая изнутри. Как избавиться от этого чёртового двоякого чувства? Как понять, в какую сторону двигаться? Оттолкнуть Чонгука, сделать всё для того, чтобы он оставил попытки быть вместе? Или прислушаться к тем призрачным остаткам трепыхающихся тёплых чувств и дать им снова разгореться? Ким мечется между двух огней, путаясь в собственных ощущениях, и буквально загибается от непонимания всего происходящего. Он поднимается с кровати, бросает догоревший окурок в урну у стола и берёт в руки телефон, открывая чат. Знает, что будет только больнее, но ему так нужно сейчас окунуться в то спокойствие, которое когда-то дарили чужие сообщения. Тэхён долго листает переписку, крошась на мелкие кусочки от дичайшей тоски, перечитывает сотни слов и впитывает в себя каждую букву. «Меньше, чем три». Как же часто это мелькает на экране. И как же эти три слова заставляют задыхаться, воруя весь кислород. Вернувшись на кровать, Ким зарывается в одеяло, не выпуская из рук мобильник, и продолжает изводить себя воспоминаниями, пока не чувствует, как по щекам начинают течь предательские слёзы. Он оттягивает ворот футболки, ведя пальцами путь к ключице, опускается чуть ниже, невесомо касаясь по памяти чернильных букв, выбитых на коже, и давит в себе всхлип. Ему нужно успокоиться. Тэхён понимает, что не справляется один, но кто ему сможет помочь? Есть только один человек, которому сейчас так же плохо. Какая ирония. Найдя нужный номер в списке контактов, он прислушивается к гудкам, вытирая тыльной стороной ладони влагу с лица. — Пожалуйста, не бери трубку, — шепчет в пустоту. Какой же идиот. Сам довёл себя до такого состояния, а теперь ищет спасения у того, кто причинил невыносимую боль. — Алло? Тэхён?.. Ким закрывает лицо ладонью, после чего, сжав её в кулак, несколько раз бьёт себя по лбу. Зачем он позвонил? — Я соврал, — продолжает шептать. — О чём? — Что чувствую пустоту. На самом деле, я чувствую очень много всего. И это меня убивает. — Тэ… — Я ненавижу тебя, Чонгук, — очередной всхлип. — Точнее, хочу ненавидеть, но почему у меня ни черта не получается?