Less than three

В гримёрке ужасно душно и шумно. Повсюду разбросаны вещи, пустые бутылки из-под воды, на столиках для визажа, освещённых по периметру яркими лампами, валяется косметика, а на самом первом стоит кубок победителя, отсвечивая золотистыми бликами. Команда, переодеваясь, не может перестать обсуждать сегодняшний вечер, перекрикивая один другого. Настроение у всех слишком возбуждённое после победы, поэтому никто не спешит домой, желая продлить чувство эйфории и триумфа. — А потом я смотрю на капитана «Рейнджеров» и вижу, как в его глазах медленно тает надежда на победу, — хохочет Чимин, снимая взмокшую от пота футболку. — Мне на долю секунды его даже жалко стало. — У тебя ещё было время на соперников пялиться? — фыркает Хоуп, сидя на корточках и завязывая шнурки на чёрных кедах. — Ты в курсе, что во время прыжка Тэхёна ты встал не на своё место? Ты должен был стоять за Чонгуком, а не перед ним, — он поднимает строгий взгляд на розововолосого, на что тот лишь пожимает плечами, состроив виноватую мордашку. — Конечно, в курсе. Ты же за мной стоял и ущипнул меня за зад! — Кто там кого за зад ущипнул, я что-то не понял? — встревает Юнги, разворачиваясь на высоком стуле, и вопросительно приподнимает бровь, переводя взгляд с Чимина на хореографа. — Шуга, это не то, о чём ты подумал! — Хосок привстаёт и вытягивает руки вперёд, будто ждёт, что музыкант на него накинется с кулаками. — Это был наставнеч… Наставленчес… Наставнический щипок в качестве наказания! Вот! — он быстро кивает головой, пытаясь убедить музыканта. Мин ухмыляется, наблюдая за нелепым спектаклем. Не то, чтобы он всерьёз приревновал, просто захотелось поддержать разговор. — Запомни, Хоуп… Так наказывать чертёнка могу только я, — он поигрывает бровями и замечает на себе довольный взгляд розововолосого. — Мог бы просто пинка ему отвесить, — добавляет, подмигнув, и тихо смеётся, видя, как Пак обиженно дует губы, скрестив руки на груди. Тэхён давно не чувствовал себя так спокойно и счастливо. Он сидит в углу комнаты на мягком бирюзовом пуфе, наблюдая за всеми сквозь расслабленную улыбку. Взгляд то и дело задерживается на другом конце гримёрной, где молча переодевается Чонгук, не встревая в разговор. Хочется залезть к нему в голову и узнать, о чём он думает и почему с момента интервью не проронил ни слова. Неужели не понял, что Ким имел в виду? Но, если понял, почему тогда выглядит таким растерянным? Может, перспектива отношений его больше не интересует и он не знает, как об этом сказать? Тэхён отчаянно сильно не хочет думать о том, что опоздал, потратив слишком много времени на осознание своих чувств. Им необходимо поговорить. Ким чувствует, как под кожей зудит от волнения, стоит только представить, о чём будет этот разговор. И это совсем не тот страх, что перед выступлением — Тэхён был уверен, что как только выйдет на сцену, это пройдёт. Но в случае с Чонгуком он понимает, что будет намного сложнее. Знает, что страх просто так не отпустит, а будет захлёстывать новыми безжалостными волнами с каждым произнесённым словом. Потому что говорить о себе и своих чувствах в разы тяжелее, чем выступить перед тысячной аудиторией. Но Ким готов. Вот только пока не понимает, где и как лучше начать этот разговор. Сейчас совсем не вариант затрагивать эту тему. Чонгук слишком много для него сделал и заслуживает большего, чем признания в любви на парковке стадиона. За размышлениями Тэхён не замечает, как в комнате становится тихо. Все уже переодеты, вещи убраны, а гримёрка больше не похожа на поле боя. Чимин, стоя между разведённых ног Юнги и приобнимая того за плечи, воркует с ним о чём-то своём, Намджун с Сокджином увлечённо перешёптываются у дверей, а Хоуп с Чонгуком и остальными ребятами вяло обсуждают выступление. Только Ким сидит в стороне, потерявшись в собственных мыслях. Джин нарочито громко прокашливается в кулак, привлекая внимание, ждёт, пока все обернутся к нему, после чего, подмигнув капитану, выходит в центр комнаты. — Ребята! Надеюсь, у вас на ближайшие пару дней нет важных планов? Мужчина осматривает команду в ожидании ответа, но все молчат, пожимая плечами и отрицательно качая головой. — Хорошо… Я бы даже сказал отлично! — на лице Сокджина расцветает загадочная улыбка. — Потому что мы с Намджуном подготовили для вас ма-а-а-ленький сюрприз в честь победы… — Хён, я ничего не готовил, это всё ты, — хмурится капитан, стоя за спиной у менеджера. Тот оборачивается, прикладывает указательный палец к губам и громко шикает. — Тихо там, на галёрке! Так вот… — Джин снова возвращает внимание команде, приподнимая уголки губ в лёгкой улыбке. — Мы приготовили вам ма-а-а-ленький сюрприз и завтра летим… — он выдерживает паузу, даже не подозревая, насколько сильно это раздражает парней, а затем, гордо приподняв подбородок, выдаёт: — На Чеджу! Билеты уже куплены, дом на берегу океана забронирован! Комната погружается в кромешную тишину. Десять пар удивлённых глаз устремлены на менеджера, всё ещё стоящего с задранной головой и ждущего бурных оваций. Но команда как всегда — «петрификус тоталус» в действии и во всей красе. Намджуна это начинает раздражать и он недовольно хмурит брови и прочищает горло, намекая своим оболтусам подать хоть какой-то признак жизни. — Хён… — Чимин заговаривает первым, подозрительно прищурившись. — Это опять что-то из разряда твоих шуток, которые мы обычно не понимаем? — Какие шутки? — возмущается Сокджин. — Что у вас за реакция вечно какая-то заторможенная? Я удивлён, как вы ведущему с первого раза поверили, а не начали его вопросами закидывать, — он громко цокает, закатывая глаза. — Короче, вы летите на Чеджу или двухэтажный пентхаус на берегу океана полностью в моём распоряжении на ближайшие три дня? На лицах ребят расцветает восхищённая улыбка, после чего они накидываются на менеджера с расспросами об их предстоящем отдыхе. Джин в этой суматохе едва успевает на них отвечать. — А как ты билеты на самолёт купил? Там ведь документы наши нужны, — интересуется Хоуп, перекрикивая остальных. — А зачем я, по-вашему, просил скинуть мне фото паспортов? — ухмыляется мужчина. — Ты сказал, что это для организаторов, — впервые за последние полчаса заговаривает Чонгук. — Не хотел портить сюрприз, — пожимает плечами Джин, улыбнувшись уголком губ. Он так доволен собой. Идею о путешествии менеджер вынашивал долгое время, переживая, оценят ли её парни из команды, но сейчас, видя в их глазах огонь предвкушения, понимает, что сделал всё правильно. Они все заслужили отдых. — Во сколько вылет? — спрашивает Чимин, после чего поворачивается к Юнги, поджав губы. — Кот, будешь по мне скучать? Обещаю вести себя там хорошо. Музыкант хмыкает, качая головой. — Вылет в 15:00. И скучать не буду, потому что лечу с вами. — Ты знал?! — Больше скажу — я помогал хёну выбирать дом, — ухмыляется Мин. Вот так сюрприз. Тэхён, всё ещё сидя в стороне и наблюдая за развернувшейся картиной, не может сдержать улыбки. Он знает, что многие ребята из команды, если не все, не могут позволить себе такой отдых, и Джин своим поступком дарит им незабываемые эмоции. Для «Choice» это многого стоит. А для Кима это прекрасная возможность поговорить с Чонгуком в правильной обстановке. Где ещё признаваться в любви, если не на берегу океана? — Тогда давайте по домам. Вам ещё вещи собирать, — заключает Джин, взглянув на наручные часы. — Могу кого-то подвезти. — Подвезёшь меня и этих женатиков? — Тэхён кивает в сторону Юнги и Чимина. Он ведь ни черта не смыслит в романтике и надеется, что друзья смогут ему помочь советом, как устроить для Чонгука запоминающийся вечер. — Без проблем. Поехали. Спустя пятнадцать минут киа Сокджина выруливает с парковки. В салоне прохладно благодаря включённому климат-контролю, тихо играет ненавязчивая музыка, побуждая откинуться на спинку кожаного кресла, прикрыть глаза и позволить себе отдохнуть. Сегодня был действительно сложный день. Но у Тэхёна не получается расслабиться. Он сидит на переднем сидении и нервно покусывает нижнюю губу, бесконечное количество раз переводя взгляд то на Джина, то на зеркало заднего вида, наблюдая за Юнги и Чимином. И почему он не подумал о том, что Сокджин тоже будет слышать этот разговор? Это чертовски неловко. Тут себе было сложно признаться, что влюблён в парня, а как произнести это при своём хёне, Ким вообще не представляет. Кажется, даже маме было легче рассказывать. — Ты так скоро и подбородок свой сгрызёшь, — хмыкает Джин, повернув голову в сторону Тэхёна. — Что тебя беспокоит? Плавок нет? — Нет… То есть, да. Блять, то есть плавки есть, меня другое беспокоит, — цокает тот. Господи, как он собирается говорить с Чонгуком, если и два слова связать не может? — Поделись с нами, — мягко просит мужчина, следя за дорогой. Да к чёрту. Чего бояться, если по итогу все всё равно узнают об их отношениях? — Короче, — Тэхён садится полубоком, чтобы видеть лица парней, сидящих на заднем сидении. — Мне нужна ваша помощь. Я хочу устроить для Чонгука что-то вроде романтического вечера, но совершенно не понимаю как. Может, у вас есть какие-нибудь идеи? — Господи, да неужели, — Юнги закатывает глаза. — Наш прекрасный сериал «Санта-Барбара» подходит к концу. Тэ, я бы подсказал тебе что-то, если бы шарил в этом. Единственный раз, когда я пытался быть романтичным, закончился тем, что мы с Чимином расстались на две недели. — Мне кажется, что хорошей идеей будет послать ему письмо, — решительно заявляет Джин, вклиниваясь в разговор. — Например, стихотворение о любви. Ким бросает недоверчивый взгляд на мужчину, поджимая губы. — Какое ещё стихотворение? — Эх, молодёжь, всему вас учить надо. Записывай, — хмыкает Сокджин, после чего набирает полные лёгкие воздуха и с максимальной выразительностью на выдохе зачитывает: — Я Вас люблю, Вы мне поверьте. Я Вам пришлю блоху в конверте. Чтоб ежечасно Вас кусала и обо мне напоминала. С заднего сидения слышится приглушённый смех, постепенно превращающийся в тихие похрюкивания, и Тэхён сам не сдерживается, растягивая губы в улыбке. Ну а чего ещё следовало ожидать от Джина? — Спасибо, хён. Идея, безусловно, прекрасная, но… Может, ещё есть какие-нибудь варианты? — Слушайте сюда, салаги, — надменно произносит Чимин, подвигаясь ближе к краю сидения, чтобы лучше видеть Кима. — Сейчас папочка научит вас, как воровать чужие сердечки. Значит так, Тэ, запоминай…

*****

К аэропорту Инчхон, который находился за чертой Сеула, каждый должен был добираться своим ходом. Тэхён собрал небольшой чемодан ещё с вечера, чтобы оставить утро полностью свободным. Для исполнения плана, предложенного всезнающим Чимином, пришлось перед поездкой в аэропорт заехать ещё и в торговый центр, после чего снова вернуться домой и только тогда уже вызвать такси до Инчхона. На дорогу ушло около часа. Заняв место на парковке, водитель помогает Киму достать чемодан из багажника, желает приятного полёта и возвращается в машину, не желая больше оставаться на тридцатиградусной жаре и нещадно жарящем солнце. Тэхён поднимает голову, рассматривая огромное, на восемьдесят процентов застеклённое здание аэропорта. Жмурится от ярких лучей, слепящих глаза, и, тарахтя колёсиками чемодана об асфальт, идёт к главному входу. На часах почти два часа дня, значит, вся их небольшая компания должна вот-вот собраться в полном составе, чтобы отправиться на регистрацию. Широкие стеклянные двери разъезжаются в стороны, и Ким заходит внутрь, чувствуя спасительную прохладу от работающих кондиционеров. Поставив чемодан на ленту рентгеновского сканера и пройдя рамку металлодетектора, он блуждает взглядом по внушительного размера залу, выискивая знакомые лица, и, увидев в толпе машущего ему Хосока, удивлённо вскидывает брови. На улице невыносимое пекло, но хореограф одет в голубое худи, выглядящее совсем не для нынешней погоды. Благо хоть шорты вместо джинсов надел и кепку не забыл, чтобы в голову не напекло. Подойдя ближе и подметив, что все уже в сборе, Ким здоровается с ребятами, после чего компания направляется к стойке регистрации, становясь в очередь. Настроение у всех приподнятое, разговоры и шутки ни на секунду не стихают, но сам Тэхён находится в подвешенном состоянии. Он не любит аэропорты. До дрожащих поджилок боится высоты и до тошнотворного кома в горле не любит вспоминать о тех временах, когда они с семьёй летали на совместный отдых. Когда отец ещё был совсем другим. Отмахнувшись от этих воспоминаний, словно от назойливой мухи, Ким старается отвлечься, прислушиваясь к разговорам ребят. Чимин как всегда шутливо грызётся с Юнги, споря, какое количество алкоголя розововолосому дозволено выпить, чтобы не натворить глупостей, Хоуп с Джином обсуждают игры, в которые компания сможет сыграть по приезде, а Намджун как заведённый твердит о том, что они опоздают на рейс или забудут в аэропорту одного из команды, как в фильме «Один дома». Семейная идиллия. Всё это время Тэхён украдкой наблюдает за Чонгуком. Тот стоит впереди всех, расслабленно наблюдая за суматохой вокруг, и изредка вставляет свои пять копеек в спор Чимина с музыкантом, потешаясь над лучшим другом. Кажется, Юнги окончательно растаял и делает уверенные шаги навстречу Чону и новой зарождающейся дружбе. Кима это успокаивает. Он не хотел бы, чтобы два самых важных человека в его жизни враждовали и дальше. Ровно в три часа дня самолёт Сеул-Чеджу медленно выезжает на взлётную полосу, постепенно набирает скорость и взмывает в чистое небо, пряча шасси. Тэхён давит в себе желание опорожнить желудок, прикрывая ладонями заложенные уши. Он сидит у иллюминатора, но из-за страха высоты даже мельком не разрешает себе в него взглянуть, чувствуя, как всё тело покрывается липким потом. На соседнем сидении Намджун достаёт книгу из небольшого рюкзака и с умным видом принимается читать, очень шумно перелистывая страницы до момента, на котором остановился. Ким обещает себе как-нибудь подарить капитану закладку. — Боишься высоты? — не отводя взгляд от книги, спрашивает Джун. — Очень. Заметно? — Я сначала подумал, что мы уже попали в зону турбулентности, а оказывается, это ты так дрожишь, — хмыкает капитан. Тэхён прячет неловкую улыбку, вытирая вспотевшие ладони о ткань синих шортов. Ему нужно потерпеть всего-то жалкий час до того, как ноги вновь коснутся твёрдой земли. Всего один час. Достав из бокового кармана рюкзака беспроводные наушники, Ким включает сохранённый плейлист на телефоне и прикрывает веки, отвлекаясь на ласкающую слух музыку. Перед его глазами — вечерний пляж с ещё тёплым от палящего солнца песком, тихий шум прохладных волн и до невозможности красивый Чонгук. Страшно. Чимин говорил, что всё должно пройти по высшему разряду, что Чон будет в восторге, увидев, что приготовил для него Тэхён, но так ли это будет на самом деле? Столько сомнений в голове, с ума сойти можно. Ещё и Чонгук молчит с того самого момента на сцене, не предпринимая никаких попыток начать разговор. Что, если Ким действительно опоздал? От этих мыслей не то, что сердце — даже кости болеть начинают. Самолёт приземляется мягко. Несколько индивидуумов радостно хлопают в ладоши, ещё несколько толпятся в проходе, будто этим ускорят сбрасывание трапа, а стюардессы в форменных юбках-карандашах и белоснежных рубашках пытаются усадить их обратно, освобождая коридор. Начинается возня. Пока Тэхён проталкивается к выходу, его несколько раз больно пихают в спину, отчего тот недовольно шипит, но как только оказывается на улице, делает глубокий вдох солёного воздуха и шумно выдыхает, успокаиваясь. Получив багаж, компания направляется на парковку, где их ожидают арендованные Джином три автомобиля класса кроссовер. — Чёрт, что-то я как-то не подумал, — забрав у представителя компании по аренде авто ключи, менеджер задумчиво чешет затылок. — У кого, кроме меня, есть права? — У меня, — первым отзывается Ким. — И у меня, — вторым, на удивление, оказывается Чимин. Сокджин как-то слишком неуверенно косится на розововолосого, после чего обречённо вздыхает: — Ладно, перефразирую: у кого есть права и он умеет водить? — Эй, я умею водить! — возмущённо восклицает Пак, тыча указательным пальцем в мужчину. — У отца была машина, я часто катался на ней! Спроси у Гука, если не веришь! — Да-да, это правда, — подтверждает Чонгук, кивая. — Я один раз даже прокатился вместе с ним. — Что же… Ладно, — сдаётся Джин, пожимая плечами. — Тогда разделимся таким образом: за рулём одной машины — я, за второй — Тэхён, за третьей Чимин. Кто к кому сядет, решайте сами, — махнув рукой, мужчина отходит к одному из авто, открывая водительскую дверцу. Возле его машины сразу оказывается одна половина компании, другая же, осознав, что к менеджеру все не вместятся, мигом бежит к той, куда пошёл Тэхён. Только у старой хонды Чимина одиноко гуляет ветер, а для антуража не хватает перекати-поля. — Предатели! — обиженно кричит Пак, надув губы. — Я вам это припомню! — Ребят, ну что вы, в самом деле? Мы не поместимся все в две машины, — полностью открыв окно дверцы и высунув в него голову, смеётся Джин. — Давайте быстрее, нам ехать около часа. Юнги, стоя у авто Тэхёна, легонько толкает Чонгука в спину, приговаривая: — Иди-иди, ты уже ездил с ним, сам говорил. — Вот именно! Ездил! Поэтому больше ни за что не сяду с ним в одну машину, — упирается Чон, после чего хватает музыканта за рукав жёлтой футболки и выталкивает вперёд. — Он твой парень, вот тебе с ним и ехать! Растянув губы в наигранной улыбке, Мин делает несколько шагов в сторону хонды и, обернувшись, бросает сердитый взгляд на Чонгука, проводя большим пальцем по шее, и едва слышно шепчет: — Если я выживу — тебе пизда. Прыснув со смеху, Чон спокойным шагом обходит белый подержанный форд, за рулём которого должен быть Тэхён, и садится на переднее сидение. С горем пополам остальные тоже разбредаются по машинам, занимая места, и спустя пять минут, когда адрес дома вбит в навигаторы, хонда Чимина, форд Кима и джип Сокджина выезжают с парковки. Дорога почти пустая, что очень на руку Тэхёну. Он давно не садился за руль, поэтому немного волнуется, чувствуя ответственность за чужие жизни. Но всё идёт гладко. Впереди ровный асфальт, невероятные пейзажи острова, в центре которого возвышается потухший вулкан Халласан, а на его склонах от вершины до самого побережья расстилается пышная зелень, смешанная с яркими красками цветов. Влажный воздух пропитан солью и ощущением спокойствия и приближающегося отдыха. Окна автомобиля полностью опущены, пуская по салону прохладные нити сквозняка. Одна рука Кима лежит на руле, а пальцами второй он рассекает встречный ветер, расслабленно оперевшись локтем об открытое до конца окно. Рядом сидит Чонгук, завороженно рассматривая открывшиеся перед ним виды, а сзади — Намджун и Хоуп болтают без умолку о всякой ерунде. В голове приятная пустота. Тэхёну на секунду кажется, что именно так ощущается счастье. Он старается неотрывно следить за дорогой, но не может отказать себе в удовольствии изредка бросить взгляд на сидящего рядом Чонгука. Тот, как всегда, одет во всё чёрное — чёрная футболка без принта, шорты чуть выше колена и кепка, на козырьке которой висят два серебристых кольца. Раньше любимый цвет Кима был фиолетовый, теперь, кажется, чёрный. Глубокий, поглощающий в себя всё без остатка. Такой же, как цвет глаз Чонгука. Задержав взгляд на приоткрытых от удивления губах парня, Тэхён едва не проезжает нужный поворот. В последний момент успевает услышать женский голос из навигатора, повторяющий, что нужно перестроиться в левый ряд и через сто метров повернуть налево. Растерявшись, Ким входит в поворот слишком резко, отчего парни на заднем сидении вскрикивают, влепившись в дверцу. — Полегче, Шумахер, не дрова везёшь! — поправляя сползшую на бок кепку цвета слоновой кости, возмущается Хосок. — Может музыку включим? Гук, побудь диджеем, вруби радио! Чонгук тыкает на самую большую кнопку магнитолы, и по салону старенького Форда разносится… Голос ведущей, сообщающий последние новости Южной Кореи. — Охуенный из тебя диджей, конечно, — фыркает капитан. Издав язвительный смешок, Чон переключает волны радио, пропуская откровенную попсу или жёсткий клубняк, пока не слышит возглас хореографа позади: — О, оставь эту! Обожаю! Мягкий голос американского исполнителя The Weeknd, поющего «Save Your Tears», заполняет собой салон, а аранжировка восьмидесятых побуждает пританцовывать даже тех, кому эта песня не нравится. Хоупа она не только пританцовывать заставляет, но и подпевать тоже. Парни тихонько посмеиваются, слушая слегка скрипучий и откровенно фальшивящий на высоких нотах голос хореографа, но тому хоть бы что — поёт с душой, отдаваясь делу целиком и полностью. — Save your tears for another da-a-ay, — прижав руки к груди, надрывно горланит Хосок. — Подпевайте, вы чего?! Крутая же песня! I don’t know why I run awa-a-ay… Похлопывая ладонью по коленке в такт музыки, Чонгук поворачивается к Тэхёну и, едва заметно подмигнув, присоединяется к Хоупу. — Take me back, cause I wanna sta-а-аy, — не отрывая взгляда, тянет слова Чон, отчего следить за дорогой становится всё сложнее. Ким и подумать не мог, что Чонгук умеет так красиво петь. Его мелодичный голос заглушает собой все остальные звуки, не позволяя сконцентрироваться больше ни на чём другом. Сжав крепче руль, Тэхён прикладывает тонну усилий, чтобы отвернуться от обласканного солнечными лучами лица Чона и не угодить в кювет. Чёртов Чон Чонгук. Он хоть что-то умеет в этой жизни делать плохо? Мысленно умоляя песню закончиться как можно быстрее, Ким сворачивает к набережной, вдоль которой выстроены коттеджи на любой вкус и цвет. Хоуп с заднего сидения присвистывает, замечая масштабы местных пентхаусов, и высовывает голову в окно, вслух прикидывая стоимость каждого из них. Навигатор монотонным голосом сообщает, что до пункта прибытия осталось пять минут, поэтому Тэхён слегка сбрасывает скорость и осматривается по сторонам. Замечает впереди хонду Чимина, сворачивающую на парковку у одного из коттеджей, и заворачивает туда же. Машина Джина уже на месте, стоит с открытым багажником, откуда ребята достают свои вещи, переговариваясь между собой. Выйдя на улицу, Ким оглядывается по сторонам. Сразу за парковкой идёт тропинка, вымощенная бетоном и ведущая к двухэтажному дому из деревянного сруба. Во дворике, прилегающему к коттеджу, стоит высокая беседка с висящими внутри лампочками, которые к вечеру загорятся, придавая атмосфере уюта. Пышные клумбы из самых разнообразных растений расстилаются у подножия дома и террасы, распыляя ненавязчивый цветочный аромат, сразу врывающийся в лёгкие. Здесь хорошо, и к пляжу идти совсем недолго, минут пять расслабленным шагом. Открыв багажник, Тэхён вытаскивает чемоданы, ставит их на асфальт и шумно выдыхает, взлохмачивая тёмную шевелюру пальцами. Тянет за ворот чёрной футболки с принтом двух мультяшных детективов и дует внутрь, но горячий воздух изо рта совсем не спасает от духоты. Просто невыносимо жарко. Хочется с разбегу влететь в прохладные волны океана, чтобы хоть немного освежиться. — Эй, Тэхён-а, двигай бёдрами! — вопит Хосок откуда-то из машины, а следом за ним Ким слышит какую-то дурацкую песню, доносящуюся из салона. Хоуп забавно дёргает головой в стороны и, пританцовывая, подходит ближе. На его губах играет ослепительная улыбка, и Тэхён не может сдержаться и не подыграть внезапному веселью хореографа. Не обращая внимания на остальных, он повторяет движения, двигая головой и помогая себе руками в такт глуповатой песне. Ноги в открытых шлёпанцах от Fila притаптывают асфальт, Ким старается двигать бёдрами, отчего Хосок заразительно смеётся, стараясь поспевать за новыми элементами импровизированного танца, а позади слышатся аплодисменты всех, кто успел увидеть внезапное выступление. Тэхён запрокидывает голову вверх, слегка смущённо смеясь, а затем переводит взгляд на ребят, но глаза цепляются лишь за одного. Чонгук смотрит на него с неприкрытым восхищением. С такой нежностью во взгляде, что ноги вмиг становятся ватными и на них едва удаётся устоять. Господи, ну нельзя же так. Тэхён скоро с ума сойдёт от переизбытка чувств. Как дождаться вечера?.. — Так, хватит лясы точить, я ужасно голодный! — ворчит Намджун, захлопывая крышку багажника. — Давайте быстро расселимся по комнатам, а потом приготовим ужин. На пляж уже завтра пойдём или ближе к ночи, ладно? Как и было сказано капитаном, все расселяются по комнатам: Юнги, естественно с Чимином, Намджун, к удивлению всех, попросил себе комнату с Сокджином, а Хоуп захотел остаться с Тэхёном. Чёрт. Вот такого Ким точно не планировал, а рассказать хореографу о своих планах постеснялся. Может, ближе к вечеру наберётся смелости и попросит его поменяться с Чонгуком, но для начала нужно понять, чем закончится их с Чоном разговор на пляже. Спустя два часа компания успела принять освежающий душ и приготовить ужин на всех: мясо на гриле, нарезки из овощей, салаты, закуски, гора разнообразных фруктов и, господибоже, море алкоголя. Тэхён искренне не понимал, куда столько горячительных напитков, но, смотря на Чимина, который после двух банок пива преспокойно заливает в себя уже третий бокал виски под вопли Юнги, осознаёт, что, возможно, нужно было покупать больше. Сам Ким пьёт мало и очень осторожно. Ему нужно держать разум чистым, чтобы не дать мыслям запутаться и по неосторожности испортить момент. Чонгук, к слову, тоже не спешит накидываться. Всего два бокала виски, отчего его щёки приобрели милый румянец, а язык немного развязался, и тот теперь очень охотно поддерживает любой разговор. На улице уже немного стемнело, лампочки под навесом беседки горят тёплым золотистым светом, воздух пропитан солью и немного дымом после готовки мяса. Из портативной колонки тихо играет музыка, а за широким, длинным столом сидит вся их небольшая компания, общаясь на различные темы. Тэхён нервничает. Он не совсем понимает, как ему удастся беспалевно свалить, чтобы привести свой план в действие, и как сделать так, чтобы Чонгук через нужное количество времени пришёл к нему. Смс прислать? Это же совсем не романтично. Блять, как же сложно. — Давайте сыграем в «Я никогда не», — из размышлений его вырывает голос Хоупа, который с громким стуком ставит стопку на стол, предварительно осушив её. Все за столом согласно кивают, а Ким немного напрягается. Когда за столом сидит Чимин — в такие игры опасно ввязываться. Но что поделать, белой вороной прослыть не хочется, поэтому он присоединяется ко всем. — Я начну первым, а дальше по часовой стрелке, — продолжает Хосок. — Я никогда не… — он задумчиво чешет подбородок, устремив глаза к потолку, а затем переводит взгляд на Чимина и Юнги, ехидно прищурившись. — Я никогда не целовался с парнем! Тэхён очень жалеет, что никто не успел заснять реакцию хореографа, когда глоток алкоголя сделал он, Чонгук, Юнги и Чимин. Лицо Хоупа вытянулось настолько, что своей продолговатостью с лёгкостью могло бы достать до Сеула. Но чего уж точно никто не ожидал, так это того, что, помешкав, Намджун тоже сделает глоток из своего стакана. Челюсти всех присутствующих с грохотом падают на деревянный пол беседки. — Что? — как ни в чём ни бывало спрашивает капитан, вытирая тыльной стороной ладони губы. — Шальная молодость, — он пожимает плечами, пытаясь выглядеть безразлично, но алый румянец на щеках выдаёт его смущение. Следующим идёт Чимин. Он долго не думает, сразу рубит с плеча, зная, куда целиться: — Я никогда не занимался сексом по телефону, — и смотрит, гадёныш, так невинно, будто вопрос сам собой всплыл в голове. Совсем не для того, чтобы задеть как минимум двоих за этим столом. К стаканам с алкоголем тянутся только Тэхён и Чонгук. И оба выглядят так, словно вот-вот сорвутся и раздерут розововолосого на мелкие ниточки. — Вы это чё… Друг с другом, что ли? — Хоуп аж закашливается. Стучит кулаком по груди, не сводя удивлённого взгляда с парней. — Я не буду комментировать ваши комментарии, — спокойно отвечает Чонгук, откидываясь на спинку широкой лавки. Ким мысленно шлёт ему воздушный поцелуй за то, что не стал раскрывать карты. Страсти накаляются. Следующим по кругу идёт Юнги, сидящий рядом с Паком. — Я никогда не подглядывал ни за кем в душе. Чимин, неловко прокашлявшись, делает глоток виски и морщится, игнорируя любопытные взгляды друзей. — За кем это ты подглядывал, мелкий извращенец?! — музыкант пихает его в плечо, возмущаясь. — За тобой, идиот. Ты так выл в душе, пока мылся, что я решил, будто тебе там плохо стало. А, оказывается, это ты так поёшь, — хохочет Пак, тут же уворачиваясь от новых ударов. — Вы такие забавные, — Сокджин утирает выступившие от смеха слёзы с уголков глаз. — Ладно, моя очередь. Я никогда не… — мужчина задумывается, прикусив нижнюю губу, и уже открывает рот, чтобы озвучить свой вариант, как из его кармана разносится громкий звук входящего звонка. — Извините, я на минутку. Менеджер выходит из-за стола и отходит от беседки, отвечая на вызов. Без него игру никто не продолжает, все наблюдают за тем, как Джин нервно расхаживает по бетонной дорожке, прикрыв рот рукой. Становится не по себе. Неужели что-то случилось? Спустя несколько долгих минут, он возвращается за стол. Дрожащими руками поднимает стопку, растерянным взглядом осматривая ребят, и осипшим голосом выдаёт: — Я никогда не снимался в рекламе новой коллекции Fila. Повисает тишина. Все смотрят на мужчину, не понимая, что за чушь он несёт. Конечно, никто из них не снимался, это же очевидно. — Предлагаю выпить авансом, — продолжает Сокджин, дёрнув уголком губ в неуверенной улыбке. — На финале BOTY Fila были одним из спонсоров. И они хотят снять вас для рекламы своей новой коллекции. Через две недели мы летим во Францию, парни. Понимаете? — из его груди вырывается нервный смешок. — Я вот не очень пока понимаю… Мне срочно нужно выпить, — и осушает наполовину полный бокал виски одним глотком. То, что началось после, можно назвать только одним словом — хаос. Полнейший, сметающий на своём пути всё, что попадётся под руку. Буквально. Хосок, выкрикнув нечленораздельный звук, слабо напоминающий гремучую смесь из "пиздец" и "блять" одновременно, подскакивает с места, попутно зацепив свою тарелку, наполненную едой, отчего та разлетается по столу, лавке и ногам рядом сидящих парней. Следом за ним подскакивают и остальные, кто-то отбрасывает в сторону кусок мяса, который не успел доесть, и тот с глухим шлепком падает на пол. Начинаются беспорядочные объятия прямо через стол — никто не хочет тратить время на то, чтобы выйти и спокойно поздравить друг друга с достижением немыслимой цели. То ли алкоголь в крови, то ли излишняя сентиментальность в последнее время, но из глаз Чимина брызгают слёзы, которые тот даже не пытается спрятать. И никто его за это не собирается засмеять — все чувствуют примерно то же, что и он. Просто какое-то сумасшествие. Маленький танцевальный коллектив из самых простых ребят, тренирующийся в обшарпанном старом здании в забытом богом районе, полетит во Францию для съёмок в рекламе для бренда с мировым именем. Никто из них даже приблизительно не мог представить такого в своих самых сокровенных мечтах. — Пацаны, бля… Ребята, — всхлипывает Чимин в шею капитана. — Я вас так люблю, вы даже себе не представляете как. Вы же мне как семья, — он отлипает от Джуна и смотрит на всех сквозь мутную пелену слёз, застилающих глаза. — Я так горжусь нами. — И я вас люблю, — Хоуп промахивает салфеткой заплаканное лицо. — Всех. Очень. Ответные признания льются из остальных так же легко, отскакивая от стен беседки и теряясь в прохладе вечернего воздуха. Они больше, чем просто команда. Они действительно семья. — За семью! — Юнги протягивает руку с наполненным бокалом к центру стола, ждёт, пока остальные нальют себе, так как за беспорядочными объятиями никто не заметил, что всё было пролито, и сквозь смешок добавляет: — Бля, как в «Форсаже» прям. Главное — это семья. Звон бокалов, громкий смех сквозь всхлипы и ощущение полного, безграничного, заполняющего собой всё пространство счастья. Когда все немного успокаивается, Джин кратко пересказывает разговор с менеджером отдела маркетинга Fila, который позвонил ему и предложил съёмку. Они договорились, что на следующей неделе подробно обговорят все детали, решат вопросы с перелётом, жильём и оплатой. Никто так и не понял, почему позвонили именно Сокджину, но сейчас это мало кого волновало. Наблюдая за счастливыми лицами друзей, Тэхён думает о том, как же сильно ему хочется ткнуть этой новостью в лицо отцу. Тот говорил, что своими танцами Ким не добьётся ничего и умрёт в нищете, но оказался не прав. И это так сильно греет душу. Но ещё теплее становится от мысли, что Чонгуку больше не придётся жить со своим отцом. Эта съёмка должна быть хорошо оплачиваемой, что позволит тому съехать и наконец жить отдельно. Тэхён никогда не думал, что настолько сильно может быть счастлив за кого-то другого. Так хочется обнять его. Бросив короткий взгляд на улыбающегося Чона, Ким чувствует, как внутри всё взрывается мелкими красочными фейерверками. Чёрт. Он не может больше ждать. Встав из-за стола, Тэхён жестом руки просит Чимина выйти за ним. — Что такое? — они стоят за беседкой, Ким достаёт сигарету из кармана шортов и чиркает зажигалкой. — Помоги. Я не знаю, как правильно всё сделать. Как Чонгук найдёт меня на том пляже? Вдруг он вообще не захочет за мной идти? — Видишь вон там пляж? — Чимин тычет указательным пальцем в сторону океана. — Уже поздно, людей там быть не должно, да и мы в таком месте, что здесь мало народу. Постарайся отойти чуть подальше в сторону, чтобы вас отсюда не было видно. Я засеку время. Тебе должно хватить десяти минут, чтобы всё подготовить, а потом я скажу Чонгуку, что на пляже его ждёт сюрприз и объясню, куда идти. Справишься? Неуверенно кивнув, Тэхён тушит окурок, выбрасывает его в урну возле беседки и, сделав глубокий вдох, отходит в сторону дома, чтобы забрать рюкзак. — Если будут спрашивать, где я, скажи, что пошёл в туалет. — Иди, я засекаю десять минут. Нет, пятнадцать, чтобы ты успел дойти к пляжу, — Чимин легко подталкивает его в спину, после чего возвращается к остальным. К пляжу Ким доходит чуть ли не бегом. Спешит, боясь не успеть сделать всё так, как планировал. Пальцы не слушаются, когда он пытается расстегнуть молнию рюкзака, непослушные пряди волос лезут в глаза из-за лёгкого ветра, заставляя тихо ругаться под нос. Песок приятно греет в ноги, но по телу всё равно пробегает рябь мурашек от нервного напряжения. Как же сильно он волнуется. На телефоне стоит таймер на пятнадцать минут. По истечению времени громкая трель телефона разносится по замершему в тишине пляжу, отчего Тэхён вздрагивает и дрожащими руками едва попадает по экрану, пытаясь отключить звук. Время прошло. Сейчас должен прийти Чонгук. А вдруг он не придёт? Вдруг не захочет? Или заблудится по пути… Господи, какой же бред лезет в голову. Но нет. Всматриваясь в сторону коттеджа, Тэхён замечает вдали приближающийся силуэт. Сердце замирает. Он делает судорожный вдох, вытирает вспотевшие ладони о ткань шортов и включает песню на небольшой портативной колонке, взятой из дома.

Andrew Belle — Pieces (Hushed)

Едва слышный шум волн, тихая мелодия на повторе, тёплый песок под ногами, на котором лежит плед, а на нём россыпь горящих лампочек гирлянды. Рядом небольшая плетёная корзинка с аккуратно нарезанными фруктами, бутылкой вина и двумя бокалами. Неполная луна отбрасывает блики на рябь мелких волн, которые сегодня слишком спокойны. Даже они боятся спугнуть момент. И Тэхён боится. С каждым шагом Чонгука, приближающегося к нему, он чувствует стук собственного сердца где-то в горле. Он так близко. Остаётся буквально несколько метров, и Ким видит, как шаги Чона замедляются. Лунный свет совсем немного освещает его, но даже так Тэхён успевает заметить тень растерянности на безупречном лице. Нужно что-то сказать. Он ведь готовился. Продумывал речь и даже записывал на листочке, чтобы ничего не забыть. Но в голове пусто, а на языке только одна фраза, которую исполнитель песни из колонки повторяет из раза в раз.

I love you, I love you. And all of your pieces.

Всего несколько шагов разделяет их. Чонгук останавливается. Смотрит пронизывающе, забираясь прямо под кожу. Хотя он и так там уже давно. Тэхён лишь жалеет, что потратил столько времени, чтобы понять это. Красивый. До подкашивающихся ног. Ким никогда не устанет повторять себе это и никогда не устанет любоваться. Под светом луны и от лёгкого дуновения ветра, развивающего слегка завившиеся от солёного бриза пряди, он выглядит слишком… Слишком для одного влюблённого Тэхёна. — Чонгук… — слетает тихое с губ. Это всё, что получается сказать. В горле ком, который невозможно сглотнуть. Ещё один шаг. Глаза Чонгука тёмные как сама ночь. В них столько всего невысказанного, столько любви и топящей в себе нежности, что становится страшно. Тэхён боится задохнуться от нехватки воздуха. Ещё один маленький шаг, и теперь их разделяют лишь жалкие сантиметры. — Потанцуешь со мной? — Чон протягивает руку, склонив голову набок. На его лице едва заметная улыбка, которая становится чуть ярче, когда Ким кладёт свою ладонь в его. Другая ложится на плечо, Чонгук делает ещё один крошечный шаг, прижимая ближе к себе за талию. Тэхён жмётся ближе, боясь упасть. Слышит спокойное, ровное дыхание у своего уха и прикрывает глаза, покачиваясь в такт песне. Тепло. Всё тело горит, грозясь расплавиться в чужих руках и разлиться огненной лавой на песке. Разве так бывает? Когда от одного касания пробивает высоковольтным током. Когда хочется кричать от того, насколько тебе хорошо. — Я должен так много тебе сказать, — шепчет Ким. — Ты уже сказал всё, что нужно, Тэхён, — Чонгук сплетает их пальцы в замок, тихо выдыхая. — Нет, не всё. — Мне достаточно будет лишь услышать, что ты больше не сбежишь. Не оставишь меня. Ещё одного раза я не переживу, Тэ, — слова врезаются в сознание как раскалённый нож. Тэхён дрожит, и Чон, почувствовав это, прижимает к себе ещё ближе, не давая рассыпаться. — Не оставлю, — Ким немного отстраняется, ища столкновения взглядами. Смотрит в глаза, пытаясь хотя бы так передать всё, что чувствует. Надеется, что Чонгук поймёт его без слов. — Почему ты так дрожишь? Замёрз? — горячая ладонь ненавязчиво гладит талию, пуская по коже россыпь мурашек. — Нет, просто… Я очень волновался. Хотел поговорить, но… Как только увидел тебя, всё вылетело из головы, — ещё один судорожный вдох. — Но я могу показать, что хотел сказать, — Тэхён расцепляет их пальцы, берёт Чонгука за руку и прикладывает к своей груди, где так бешено бьётся сердце. — Чувствуешь? Оно так колотится из-за тебя, Чонгук-а. Каждый раз, когда я рядом с тобой, оно просто сходит с ума. Чон замирает. Прислушивается к чужому сердцебиению, игнорируя собственное, что громкими ударами бьётся о грудную клетку. Не верит, что это правда. Боится, что откроет глаза в своей постели, а всё происходящее окажется очередным сном. Он отстраняется, впивается взглядом в лицо напротив, по памяти провожая глазами каждую родинку. Поднимает руку, заправляя чужую прядь волос за ухо, чтобы лучше видеть. Касается осторожно, опасаясь, что это мираж, который сейчас исчезнет. Но нет. Вот он — Тэхён, стоит перед ним, рвано вдыхая солёный воздух. Волнуется, глупый. Глубокий вдох. В лёгких печёт, под рёбрами дьявольски стучит сердце, пытаясь вырваться наружу. Но оно, сумасшедшее, выливается лишь в слова, произнесённые так тихо, но так искренне: — Я люблю тебя, Тэхён. Господи, я так сильно люблю тебя. Один маленький шаг, чтобы вновь оказаться близко. Одно касание, чтобы собрать эти слова своими губами с чужих. Чтобы навсегда оставить с собой. Тэхён целует первым. Медленно, тягуче, снова дрожа всем телом. Растворяется в поцелуе, отдавая себя всего без остатка. Цепляется руками за футболку на груди Чонгука, прижимая к себе, и издаёт тихий стон, чувствуя, как кожу на талии сжимают чужие пальцы. Его никогда так не целовали. Он никогда так не целовал. Со страстью, любовью, нежностью, смешанными в диком коктейле. Хочется ещё, ещё и ещё. Горячие ладони Тэхёна ныряют под футболку Чона, желая ощутить на кончиках пальцев мягкую кожу. Он гладит, сжимает, царапает, не имея сил бороться с желанием оказаться ещё ближе. Упивается тихими стонами, срывающимися с губ. Не понимает, чьи они. Кому из них принадлежат. Да и неважно это. С губ слетает тихий всхлип, когда Тэхён чувствует руки Чонгука под своей футболкой. С каждой секундой сдерживаться всё сложнее и сложнее. Он слегка кусает его за нижнюю губу, отчего тот громко выдыхает прямо в губы, после чего углубляет поцелуй, проводя языком по кромке зубов. Вжимается в тело Кима, блуждая руками по спине, собирая мурашки. Тэхён чувствует внизу живота тягучую боль. Ему так хорошо, что становится невыносимо. Хочется большего. Он нехотя отрывается от чужих губ, тянет Чонгука к пледу, ждёт, пока тот ляжет, без слов всё понимая, и забирается сверху. — Тэ… — выдыхает Чон, закатывая глаза от наслаждения, когда тот припадает губами к шее. Тэхён целует жадно. Покусывает бархатную кожу, сразу же зализывая место укуса языком. Оставляет алые метки за собой, не сдерживаясь. Буквально рычит, когда Чонгук прижимает его за задницу ближе, вжимая в стоящий колом член. Как бы не сойти с ума от жара внутри. Одежда вмиг становится безобразно лишней. Хочется сорвать её, разорвать на мелкие ошмётки, чтобы почувствовать больше. Тэхён от жгучего желания близости совсем перестаёт себя контролировать. Руками блуждает по всему телу Чона, куда получается дотянуться, царапает, гладит, ласкает, касается. Без страха и доли смущения опускает ладонь к его шортам и сквозь мешающую ткань сжимает член, отчего из груди Чонгука вырывается утробный рык. — Тэ, нам нужно остановиться, пока не поздно, — Чон совсем не хочет останавливаться, но и спешить тоже боится. В этот раз между ними должно быть всё правильно. — Плевать, — Тэхён оставляет лёгкий укус на линии челюсти Чонгука, после чего проводит языком от его подбородка к губам. — Я хочу тебя, — и вновь вовлекает в медленный, тягучий поцелуй. Не может насытиться, но старается всё делать нежно. Показывает, что дело не только в похоти и желании сбросить напряжение, а в чём-то намного большем. Сорвавшись, Чонгук резким движением меняет их местами, подминая Кима под себя. Нависает сверху, всматривается в любимое лицо напротив, ища во взгляде хотя бы долю сомнения. Не находит. Там, в глазах цвета тёмного шоколада, только твёрдая уверенность в своих словах и океан теплоты. И как после этого держать себя в руках? — Мой хороший… — Чон касается подушечками пальцев острой скулы, невесомо поглаживая. — Ты — мой, Тэхён. В ответ молчаливый кивок, но этого мало. — Скажи это. Произнеси вслух. — Я твой, Чонгук. Только твой. Зажмурившись, Чон даёт себе несколько секунд прийти в себя. Он так бесконечно долго ждал этого. И едва справляется с желанием взять всё, что Тэхён ему предлагает, прямо здесь и сейчас. Но так нельзя. Только не с ним. Оставив короткий поцелуй на скуле, Чонгук медленно опускается к шее. Даёт себе волю втянуть солоноватую кожу губами, попробовав её на вкус. Оперевшись одной рукой о мягкий плед, вторую запускает под футболку Кима, поглаживая выпирающие рёбра. Поднимается чуть выше, позволяя себе больше, и слегка сжимает пальцами сосок, отчего Тэхён срывается на громкий стон, выгибаясь дугой. Такой желанный. Сдерживаться всё сложнее. — Останови меня, если я зайду слишком далеко, — тихо просит Чонгук, спускаясь рукой к резинке шортов Тэхёна. Ждёт несколько мгновений, давая тому время передумать, после чего запускает ладонь сразу под ткань белья, окольцовывая пальцами истекающий смазкой член. Водит рукой медленно, упиваясь тихими стонами, которые тут же спешит собрать губами. Сам несдержанно рычит, когда чувствует в своих волосах пальцы Тэхёна, с силой сжимающие пряди. Мало. Так дьявольски мало. Спустившись чуть ниже, Чонгук просит Кима приподняться и стаскивает с него шорты с боксерами, слыша сверху облегчённый стон. Не дав сомнениям пробраться в голову, обхватывает член за основание рукой и вбирает в рот головку, слегка посасывая. Тэхён от неожиданности вскрикивает, дёргая бёдрами вверх. — Чонгук… Блять… — он пускает взгляд ниже и давится воздухом от увиденной картины. Дрожит, выгибается, когда Чон берёт глубже, не отрывая взгляд от помутневших глаз сверху. Так пошло, но нет ни капли смущения. Тэхёну кажется, что ещё немного и он рассыпется на атомы от ощущения горячего, влажного рта, так правильно ласкающего его. Тянется руками, хочет коснуться, хочет, чтобы Чонгуку тоже было хорошо, и даже не подозревает, что своими стонами и податливостью сводит того с ума. Когда Чон ускоряется, вбирая наполовину, помогает себе рукой, быстро надрачивая, Ким окончательно теряется. Извивается под ним, всхлипывая, цепляется длинными пальцами за волосы, насаживая глубже, чтобы быстрее дойти до крайней точки безумия. Сам не замечает, как переходит на скулёж, подмахивая бёдрами навстречу. — Я… Боже, я сейчас… — сбивчиво шепчет, пытаясь оттянуть Чонгука от себя, но тот не позволяет. Смыкает губы на пульсирующем члене, водя языком по головке, пока из неё толчками выходит вязкая жидкость, стекая прямо в горло. Тэхён сходит с ума. Он пытается отдышаться, прийти в себя от сумасшедшей эйфории, заполнившей каждую клеточку тела. Опускает глаза вниз, видя, как Чонгук тыльной стороной ладони вытирает губы, после чего осторожно натягивает на него одежду и поднимается выше, сталкиваясь мутным взглядом. — Иди сюда, — шепчет Ким, притягивая того к себе за ворот футболки, и впивается в его губы поцелуем, чувствуя на них собственный вкус. Отрывается спустя мгновение, смотря с томящей нежностью. — Я тоже… Тоже хочу сделать тебе… — Нет, — мягко перебивает Чонгук, оставив лёгкий поцелуй в самом уголке губ. — Пойдём к ребятам, нас наверняка уже ищут. Он поднимается, поправляя пояс чёрных шортов, и запускает пальцы в волосы, запрокинув голову к небу. На его лице счастливая улыбка. — Но… Я хочу, чтобы ты тоже, ну… — сбивчиво объясняет Тэхён, впервые за вечер чувствуя себя смущённым. — Тэ, в этом нет необходимости, если только ты не хочешь зайти на второй раунд, — хмыкнув, Чон опускает взгляд на ткань своих шортов, где в свете гирлянды видно легко различимое мокрое пятно. — А, ой… — алея щеками, Ким тоже поднимается, поправляя смятую одежду. Ноги слегка ватные, но он старается держаться ровно, пока помогает Чонгуку собрать плед и гирлянды, запихивая всё это в рюкзак. К коттеджу они идут в уютной тишине, держась за руки. Ветер ласково треплет их волосы, забирается под футболку, остужая разгорячённую кожу и затуманенное сознание. Тэхён не может сдержать расслабленной улыбки, бросая частые взгляды на идущего рядом Чонгука. В груди всё ещё безумно клокочет от осознания, что всё позади и теперь они вместе. Вместе же? Остановившись недалеко от беседки, Ким сжимает ладонь Чона, безмолвно прося притормозить. Ждёт, пока тот обернётся, делает крошечный шаг к нему, становясь ближе, после чего коротко целует в губы, наслаждаясь их мягкостью. — Мы же… Снова вместе, да? Ты и я, мы… Пара? — спрашивает неуверенно, смотря прямо в глаза. Боится, дурак, что после всего, что случилось на пляже, Чонгук его оставит. — Нет, конечно, — фыркает Чон, ослепляя белоснежной улыбкой. — Я просто так признался тебе в любви и отсос… — Блять, Чонгук, замолчи! — вскрикнув, Тэхён с силой прижимает ладонь ко рту Чонгука, опасаясь, что их услышат. — Какой же ты клоун… Под тихий смех, они входят в беседку, замечая, что там почти никого не осталось. Намджун с Сокджином уже почти убрали всё со стола, пока Чимин и Юнги воркуют в уголке, обнимаясь. Остальные, видимо, разошлись по комнатам. — О, вернулись, голубки, — ухмыляется Пак, увидев парней. — Мы уже собираемся спать, чтобы завтра с утра сразу на пляж рвануть. — Именно. Поэтому помогите убрать здесь всё и по койкам, — командует капитан, забрасывая пустые бутылки в мусорный мешок. Наведя после себя порядок, вся компания направляется в коттедж. Тэхён быстро принимает душ, смывая с себя остатки их с Чонгуком шалости и песка, въевшегося в кожу. Вернувшись в комнату, Ким устало падает на твёрдый матрас, бросая задумчивые взгляды на хореографа. Хоуп валяется на кровати, играя во что-то на телефоне, и тихо слушает музыку. И вот как его вежливо попросить свалить отсюда? Тихий стук в дверь заставляет обоих поднять головы. — Войдите, — вяло бросает Хосок, оторвавшись от телефона. В дверном проёме появляется голова Чонгука, после чего тот, неловко потоптавшись на пороге, проходит внутрь. — Хоуп, у меня там такой удобный матрас в комнате, ты себе даже не представляешь, — заговорщически тянет Чон, скрывая расползающуюся на лице улыбку. — И что? Зачем мне эта информация, Гук? — Хоуп вопросительно вскидывает бровь. — Ну ты говорил, что у тебя спина в последнее время болит. Я же о тебе забочусь… Давай комнатами махнёмся? — Что? Иди в жопу, Чонгук. Я буду спать здесь, — отмахивается хореограф, падая обратно на подушку. Тэхён давит в себе смешок, видя, как Чон медленно надвигается на Хосока, будто лев, заприметивший добычу. — Хоуп, очень надо поменяться комнатами. — Вы что тут, трахаться собрались, извращенцы? — Хосок продолжает возмущаться, вжимаясь в кровать при виде приближающегося к нему Чонгука. — Я никуда не уйду! — Тэхён, держи его! — внезапно вскрикивает Чон, наваливаясь на хореографа, пытаясь его скрутить. Ким подскакивает с кровати, подлетает к брыкающейся жертве, не сдерживая вырывающегося из груди смеха, и помогает Чонгуку закинуть того на плечо, чтобы после, согнувшись пополам от хохота, наблюдает за тем, как его выносят из комнаты под дикие вопли. Спустя несколько минут взмыленный Чон возвращается в комнату, утирая ладонью пот со лба. — Фух, думал, связать придётся. — Мой герой, — сквозь смех выдавливает из себя Ким, падая на кровать. — Иди сюда, — зовёт, похлопывая рукой по матрасу. Завалившись рядом, Чонгук сгребает своего парня в цепкие объятия, прижимаясь всем телом. Места мало, кровать явно рассчитана на одного человека, но кого это сейчас волнует? Нет ничего важнее, чем горячие ладони, ласкающие покрытую мурашками кожу, и мягкие губы, дарящие невозможно сладкие поцелуи. Они долго разговаривают, наслаждаясь теплом друг друга, не могут прекратить касаться, целовать, кусать. Только к поздней ночи Тэхён успокаивается, лёжа на груди Чонгука и прислушиваясь к его размеренному дыханию. Он обнимает его поперёк талии, вырисовывая незамысловатые узоры на обнажённой коже, любуется расслабленным ото сна лицом, запоминая каждую трещинку на его губах. И когда только он успел стать таким сопливо романтичным? Закинув на Чонгука ногу, Тэхён прикрывает глаза, позволяя себе уснуть бесконечно счастливым.