Less than three

— Алло, Юнги? — Чимин нервно грызёт короткий ноготь на большом пальце, стоя у автомата с напитками, что находится в здании их танцевального клуба. — Мне кажется, я убил Чонгука. — Не купил ему бананового молока? — скучающе отвечает музыкант. — Нет, я… — розововолосый замолкает на мгновение, после чего громко выдыхает в трубку. — Пообещай, что не будешь орать на меня. — Чимин? — звучит уже строже. — М? — Что ты уже натворил? — Я спёр ключ от зала у Гука из рюкзака… И закрыл их с Тэхёном вдвоём после тренировки, — признаётся Пак и задерживает дыхание в ожидании пиздюлей. — Ты… Что?! — вскрикивает Мин. — Ты совсем головой поехал?! Зачем ты суёшь нос не в свои дела, Чимин?! Они сами разберутся! Пак отводит телефон в сторону, боясь оглохнуть, и крепко зажмуривается. — Я же просил не кричать, — хнычет он. — И не пизди мне, что я лезу в чужие отношения. Ты, между прочим, такой же. — То, что я помог банановому найти костюм Супермена — совсем другое, — возмущается Юнги. — Открой дверь, Чимин, — добавляет строго. — И если они тебя отпиздят — я жалеть не буду, а только добавлю. — Да открыл уже! — шипит Пак. — Я просто хотел им помочь! Надеялся, что они наконец-то нормально поговорят и перестанут быть долбоёбами, — оправдывается он. — Но, чёрт, Юнги… Они так орали. Я думал, что оглохну. А потом… А потом всё внезапно затихло и, честное слово, я чуть кирпичей не наложил. Решил, что они поубивали друг друга, и открыл дверь, но побоялся зайти и увидеть два трупа. — Ты придурок? Пойди и посмотри, что там! — Я боюсь! — обречённо стонет Чимин. — Только что из зала вылетел Тэхён и сразу убежал к выходу. Вдруг я зайду, а там мёртвый Чонгук? Он теперь станет призраком и будет преследовать меня, да? Будет мстить? Ты же знаешь, как я ссусь всей этой паранормальной херни, — он закусывает нижнюю губу, испуганно оглядываясь по сторонам в поисках неупокоенной души друга. — Господи, Чимин… — выдыхает музыкант. — Почему ты у меня такой дурачок, а? Тэхён никогда бы никого не убил. И запомни, пожалуйста, что призраков не существует. Мне приехать и забрать тебя оттуда? — добавляет, смягчившись. Как неловко-то. Кулаками налево и направо махать горазд, а тут испугался призраков, коих ни разу в жизни не видел. Но, честное слово, Чимин до дрожи в коленках боится их. Даже фильмы с подобным сюжетом не смотрит и книги не читает. Резню какую-то — легко, но вот призраки, домовые, полтергейсты… — Нет, кот, спасибо, — Пак пытается звучать уверенно, решив побороть свой страх. — Пойду посмотрю, как там Гук. — Приезжай потом ко мне, чертёнок. Тебя ждёт наказание за проёб, — тянет Юнги, на что розововолосый лишь фыркает и отключается. Нашёл кого пугать, наивный. Он медленно двигается к двери, ведущей в танцевальный зал, открывает её и видит Чонгука, лежащего на мате с закрытыми глазами. — Гук? Ты живой?.. Тот поворачивает голову, бросая незаинтересованный взгляд, после чего отворачивается, вновь прикрывая веки. — Физически моё тело всё ещё функционирует. Но вот жив ли я на самом деле — спорный вопрос, — отвечает Чон, невесело хмыкнув. Подойдя ближе, Пак садится у мата в позе лотоса, виновато смотря на друга. Он правда хотел как лучше. Думал, что это поможет им с Тэхёном разобраться, но, кажется, сделал только хуже. — Прости, Гук. Я хотел помочь… — Знаешь, как говорят? На дураков не обижаются, — устало произносит Чонгук. — Верни мой ключ, пожалуйста, — он протягивает раскрытую ладонь, всё ещё держа глаза закрытыми. Вытащив связку с ключами из внутреннего кармана джинсовки, Чимин отдаёт её другу и хмурится, не понимая, почему тот так спокоен. — Почему ты не злишься на меня? Я ведь всё испортил… — А смысл сейчас злиться? Во-первых, это ничего не изменит. Во-вторых, я поцеловал Тэхёна. В-третьих, он мне ответил, но потом сбежал. А в-четвёртых… Я устал, Чимин. Теперь только ему решать, что будет дальше. Я больше не буду навязываться. — Ёбушки-воробушки... Хочешь, напьёмся? — Пак встаёт с паркета и протягивает Чону руку. — Поедем ко мне в общагу, посидим, поговорим, м? Чонгук открывает глаза, смотря пустым взглядом, после чего поднимается, проигнорировав помощь, и уходит в раздевалку, возвращаясь оттуда с рюкзаком. — Спасибо, но нет. Я домой. Хочу побыть один, — подойдя к двери, он открывает её, выключает свет в помещении и вопросительно смотрит на Чимина, освещённого лишь полоской света из коридора. — Идёшь? Мне нужно закрыть зал. Взлохматив розовые волосы, Пак направляется к двери, понуро опустив голову. Ему не хочется оставлять друга одного в таком состоянии, но он понимает, что Чонгуку нужно время, чтобы привести мысли в порядок после всего случившегося. Чувство вины душит, мысль о том, что, возможно, он своей выходкой окончательно испортил и без того шаткие отношения, закрепилась на подкорке сознания, заставляя испытывать стыд. Нужно было изначально посоветоваться с Юнги — тот уж точно бы вправил мозги и отговорил его от глупого поступка. Но сделанного уже не изменишь, поэтому остаётся лишь пожинать плоды. Выйдя из здания, Чонгук отказывается ехать на автобусе, объясняя это тем, что вымотался и хочет быстрее оказаться дома, и поэтому вызывает такси. Он и правда выглядит слишком уставшим, и Чимину ничего не остаётся, кроме как согласиться, пусть и была надежда вывести друга на разговор по дороге домой, чтобы тот хоть немного выговорился. Таким разбитым Пак его не видел даже после расставания с Союн, когда Чон замкнулся в себе и не выходил из дома два месяца. Тогда в его глазах можно было увидеть хоть какие-то эмоции, а сейчас там пусто, будто в нём больше ничего не осталось, кроме телесной оболочки. — Вон моё такси, — Чонгук кивает в сторону подъезжающей машины. — Увидимся на следующей тренировке, — он отходит на несколько шагов вперёд, отсалютовав рукой. — И прекрати на меня смотреть так, словно я при смерти. Я в порядке, Чимин, честно. Провожая взглядом отъезжающий автомобиль, Пак поджимает губы, зная, что друг соврал, не желая, чтобы за него волновались. Ни в каком он не порядке. Но Чимин слишком долго с ним дружит, чтобы быть уверенным в том, что Чон достаточно сильный и сможет со всем справиться.

*****

Проснувшись следующим утром после событий в танцевальном зале, Тэхён решает пропустить университет. Он снова поздно уснул и всю ночь часто просыпался, ощущая внутри тревогу, будто перед важным экзаменом. И его нещадно пожирало чувство стыда. Он чувствовал себя паршиво из-за того, что снова сбежал и оставил Чонгука, который вывернул перед ним душу, в очередной раз вывозить всё в одиночку. Тот поцелуй… Ким никогда в жизни ничего подобного не испытывал. Было ли дело в том, что он раньше не целовался с парнями, или в том, что это был именно Чонгук, он не знает. Но, скорее всего, ответ кроется в том, что Тэхёна никогда не целовали с любовью. В его жизни было много разных поцелуев — страстных, неловких, необдуманных. Но никогда не было такого нежного, трепетного, отчаянного и наполненного чувствами. И Ким позволяет себе признать, что ему понравилось. Он до сих пор помнит вкус губ Чонгука, помнит, как тот касался его настолько бережно, словно он создан из хрусталя. И стоит только подумать об этом, вспомнить, каково это было, как внутри всё переворачивается, взрываясь сотнями мурашек по телу и трепыханием крыльев бабочек в лёгких. Но он сбежал, в который раз испугавшись собственных чувств. И пока совершенно не понимает, что со всем этим делать. К вечеру легче не стало. Тэхён практически не сводил взгляд с телефона, ожидая звонка или сообщения от Чона, но тот упорно молчал, а самому набрать или написать смелости так и не хватило. Ким ждал, что Чон как обычно сделает первый шаг и попытается всё обсудить, но, кажется, в этот раз он сделал ему слишком больно. Он ведь так хотел этого. Так желал, чтобы Чонгук оставил его в покое, так почему сейчас места себе не находит, чувствуя, как одинокие стены квартиры давят на него? Внезапный звонок лежащего на столе телефона заставляет Тэхёна подскочить с дивана, едва не уронив чашку с чаем в руках. Он оставляет остывший напиток на журнальном столике и быстрым движением хватает айфон, судорожно вчитываясь в экран. Приглушённо стонет, задрав голову к потолку, и отвечает на вызов, нервно пожёвывая щёку. — Да, мамуль? — Тэ, солнышко, я минут через десять буду проезжать мимо твоего дома, могу заскочить? Ужасно по тебе соскучилась, — по ту сторону трубки слышится приглушённая музыка и шум мимо проезжающих автомобилей. Видимо, мама как всегда попросила своего водителя открыть окно в машине, потому что от кондиционера ей становилось слишком холодно. Тэхён оглядывается по сторонам, мысленно прикидывая как быстро он сможет создать видимость порядка в квартире, что погрязла в хаосе, и, почесав затылок, берёт грязные чашки со стола, унося их на кухню. — Конечно, ма. Какой чай будешь? Есть зелёный, эрл грей и жасминовый. — Предпочитаю красный сухой, урожая две тысячи двенадцатого года, который очень кстати лежит у меня в сумке, — заговорщически шепчет Ким Суён, хихикая. — Тогда достаю бокалы, — хмыкает Ким и тянется к полке с посудой, сбрасывая вызов. Наверное, не такая уж и плохая идея немного выпить и поговорить с близким человеком. Может, хоть это поможет немного проветрить мозги. Когда он открывает дверь спустя пятнадцать минут, Ким Суён, поставив сумочку прямо на пороге, набрасывается на него с тёплыми объятиями и треплет по взлохмаченным волосам, создавая на голове ещё больший беспорядок. Затем отходит на шаг назад, оценивающим взглядом рассматривает сына и сводит брови к переносице. — Ты почему так похудел? Что за впалые щёки, синяки под глазами и торчащие кости? — женщина упирается руками в бока, хмурясь, после чего уверенным шагом проходит в прихожую, стуча каблуками, и принюхивается, слыша странный запах. — И ты что, куришь прямо в квартире? Ким Тэхён! Что происходит?! — Мам, просто дверь на балкон открыта, поэтому дым залетает в квартиру, — отмахивается Тэхён. Он бы, разумеется, мог соврать, что приходил какой-то там друг и курил, но смысл? Не маленький ведь уже. — Пойдём на кухню, я нарезал твой любимый сыр. Ким Суён осуждающе качает головой, снимая серый пиджак и, отодвинув аккуратной ножкой чёрные туфли на высокой шпильке в сторону, влезает в предложенные тапочки и уходит на кухню вслед за Тэхёном. Сердцем чувствует, что с сыном что-то происходит. И когда бутылка вина остаётся наполовину пуста, щёки Кима наливаются живым румянцем, а все повседневные темы обсуждены, женщина осторожно касается руки сына, сидящего напротив, и заглядывает в его сияющие от алкоголя глаза. — Тэ, у тебя всё хорошо? — Ну… Да? — звучит слишком неуверенно. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что вижу, что это не так, — Ким Суён грустно вздыхает. — Проблемы с учёбой? Или с командой? И вот что ответить? Врать нет смысла — мама всё равно видит его насквозь. Но как рассказать правду? Примет ли она её или осудит? Второго Тэхён точно не переживёт. Он уже лишился отца, а потерять ещё и маму не готов. — Ма… Я боюсь, что ты разочаруешься во мне, — Ким опускает голову и нервно царапает кончиком ногтя край стола. Хочется поделиться своими переживаниями, но страшно. В ответ женщина лишь недовольно фыркает и тянется к бутылке, после чего наполняет полупустые бокалы почти до краёв. — Давай выпьем за то, — она поднимает свой бокал, ожидая пока Тэхён проделает тоже самое, и продолжает: — Чтобы мой сын наконец-то понял, что он — самый лучший человек в моей жизни, и нет ни одной причины во всём мире, которая заставит меня в нём разочароваться. Тихий хрустальный звон разносится по кухне, и Ким делает большой глоток вина, чувствуя, как пряная жидкость слегка обжигает горло, оседая приятной терпкостью на языке. Он обводит взглядом комнату, давая себе немного времени на размышления, а затем, глубоко вдохнув, на выдохе признаётся: — Даже если я скажу тебе, что влюбился в парня? Мама замирает с поднесённым к губам бокалом вина, затем ставит его на стол и тянется к кусочку сыра с плесенью, тут же закидывая его в приоткрытый от удивления рот. Тянет время, судорожно ища в голове хоть что-то, чтобы ответить, но от шока все слова магическим способом исчезают, заставляя женщину просто хлопать накрашенными ресницами, прожёвывая еду. — Ответь хоть что-нибудь, я чувствую себя ужасно неловко, — шепчет Тэхён, состроив болезненную гримасу. Он совершенно не понимает, что сейчас в мыслях у мамы, и это чертовски пугает. — Ну… — Ким Суён прокашливается, машет перед лицом ладонью, будто ей не хватает свежего воздуха, и, тряхнув головой, возвращает внимание сыну. — Прости за мою реакцию, просто… Понимаешь, это немного неожиданно, — оправдывается она, улыбнувшись уголком губ. — Это твой выбор. Тебе решать, кого любить, но… Мне нужно немного времени, чтобы это осознать и принять, хорошо? Кажется, всё не так уж и плохо. Ким понятливо кивает, нервно дёргая ногой под столом. Внутри слишком смешанные чувства. С одной стороны немного легче, что мама теперь знает, но с другой… Он испытывает стыд перед ней и вину за то, что, как ему кажется, оказался «неправильным» по меркам традиционной Кореи. — Расскажешь о нём? — прерывает молчание Ким Суён. — Ну… Его зовут Ку… Чонгук. Мы танцуем в одной команде, — от волнения Тэхён хрустит пальцами, отчего женщина морщится. — Но у нас не всё так однозначно… Он обманул меня и сделал очень больно, и я не знаю, смогу ли за это простить. Будто какой-то дурацкий барьер внутри стоит, — он тяжело выдыхает. — И я не совсем понимаю, что чувствую к нему. Просто до этого мы общались в онлайне и я не знал, что это он, поэтому пока сложно привыкнуть, что тот человек, в которого я влюбился в чате — это Чонгук, понимаешь? Судя по всему, не очень. Ким видит, как мама хмурится, пока в её голове крутятся шестерёнки, пытаясь уловить суть рассказа. — Блин… Это сложно. Я не знаю, как всё объяснить, — он кривится, запрокинув голову к потолку. — Так. Начни с самого сначала, — твёрдо говорит Ким Суён, по деловому сцепив тонкие пальчики в замок и положив руки на стол. И Тэхён рассказывает. Ему дьявольски неловко, он всё время запинается, подыскивая правильные слова. Сам не замечает, как губы иногда трогает лёгкая улыбка, когда он говорит о запущенных в небо фонариках на набережной и о всяких милых мелочах, которые происходили между ним и Куки. Естественно опускает слишком откровенные моменты с финалом свидания в кафе и разговором в скайпе после просмотра фильма. Не хватало ещё, чтобы маму инфаркт хватил. А когда доходит до случая в баре, понёсшего за собой череду боли и нескончаемой обиды, его лицо искажается от отчаяния и бессилия. В очередной раз всё это вспоминать слишком тяжело. Доведя рассказ до вчерашней тренировки, Тэхён окончательно поникает, понуро опустив голову и уперевшись растерянным взглядом в деревянный стол. — Прости. Тебе, наверное, не очень приятно будет это слышать, и если бы не два бокала вина во мне, я вряд ли бы это рассказал, но… Вчера между нами произошло кое-что ещё, после чего я вконец запутался. — Тэ, вы… Вы хотя бы предохранялись? — гулко сглотнув, осторожно спрашивает женщина. — Господи, мама! — Тэхён вскрикивает от неожиданности, чувствуя, как лицо заливает краской. — Это был всего лишь поцелуй! Приложив руку к груди, Ким Суён облегчённо выдыхает. — И? Почему ты запутался? Тебе не понравилось? Он плохо целуется? Издав отчаянный стон, Тэхён зарывается пальцами в кудри, сжимая их в кулак. — Да блин! Ты меня смущаешь такими вопросами, — ему кажется, что вся кровь прилила к щекам, и он сейчас сгорит от стыда. — Хорошо он целуется, прости господи. И… Мне понравилось. Но я сбежал. Испугался сам не знаю чего. Было такое чувство, будто я предал себя или… Не знаю. В общем, эти загоны с принципами и неумение прощать сводят меня с ума. Я очень боюсь снова обжечься, мам, — последнюю фразу он произносит едва слышно. Кухня погружается в звенящую тишину. Тэхён пытается привести в порядок дыхание, сбившееся от длительного разговора и волнения, а Ким Суён обдумывает всё услышанное, стараясь подобрать нужные слова, чтобы поддержать сына. Женщине всё ещё сложно осознать его выбор, но она понимает, что Тэхён, вероятно, абсолютно загнал себя в тупик, если решился рассказать ей обо всём. И она просто не имеет права сейчас сделать ошибку, бросив неосторожную фразу, тем самым причинив сыну ещё больше боли, чем он уже испытывает. — Малыш... Мне кажется, тебе необходимо немного времени, чтобы всё разложить по полочкам, разобраться в себе и своих чувствах, — собравшись с мыслями, заговаривает Ким Суён. — Объясни это Чонгуку, только мягко, я уверена, что он поймёт. Судя по твоему рассказу, он тоже многое перенёс и, думаю, у него были причины поступить так, как он поступил. И я вижу, что этот парень тебе небезразличен. Просто дай вам немного времени остыть и всё обдумать на трезвую голову, без льющихся через край эмоций. Поджав губы, Тэхён ковыряет заусенец на пальце, пытаясь хоть чем-то занять дрожащие руки. Слова мамы кажутся логичными. Он не знает, как Чонгуку, но ему точно нужно обдумать и переварить всё случившееся, чтобы прийти к какому-то решению. Но всё же Ким склоняется к тому, что это необходимо им обоим. Наверное, так действительно будет правильно. — Спасибо, мамуль. Мне стало легче, — он выдавливает из себя улыбку и, поднявшись, обходит стол, чтобы склониться к маме и поцеловать её в щёку. — Ты очень помогла, моя самая мудрая и понимающая женщина на свете. — Подлиза, — звонко смеётся Ким Суён, притягивая сына к себе, чтобы заключить в крепкое объятие. — Я очень благодарна тебе за доверие. Спасибо, что поделился. Проводив маму, Тэхён прокручивает в голове сегодняшний разговор. Его немного волнует то, что он не понимает, сколько времени понадобится, чтобы разобраться со своими тараканами. Вдруг это займёт месяцы, годы? Чонгук наверняка не будет столько ждать. И это почему-то расстраивает. Но какой тогда другой выход? Его просто нет. Выйдя на балкон, Ким глубоко вдыхает тёплый вечерний воздух, блуждает взглядом по огням города, собираясь с мыслями. Чиркнув зажигалкой, поджигает сигарету и немного успокаивается, затянув глубоко в лёгкие новую порцию никотина. Достав из кармана домашних спортивок телефон, долго всматривается в потухший экран, после чего, сняв блокировку, быстро печатает сообщение, надеясь, что Чонгук его поймёт. thv: Прости, Чонгук. Я не хочу больше отталкивать тебя и делать больно нам обоим. Просто дай мне немного времени разгрести бардак в голове.

*****

Дни пролетают просто с сумасшедшей скоростью. До финального баттла остаётся всего один день, и Ким, по правде говоря, совершенно не понимает, куда делся целый месяц из его жизни. Он погряз в учёбе, так как требовалось закрыть множество хвостов, на которые он долгое время благополучно забивал. И как же Тэхён ненавидел себя за это, сидя ночами за учебниками и готовясь к семинарам и зачётам. Корил себя за долбанную привычку всё откладывать на последний момент. Но потом вся его ненависть была направлена на преподов, которые, будто сговорившись, пытались его завалить. Экономику и высшую математику чудом получилось вытянуть на четвёрку, а вот за семинар по маркетингу, к которому Ким готовился неделю, бесконечными часами клепая презентацию и доклад, он получил жалкую тройку. Потому что, видите ли, шрифт не тот, визуализаций мало и вообще много воды в тексте. Как же ему тогда хотелось утопить мерзкого старикашку, сказавшему так о его работе, в этой самой воде, которую тот непонятно где увидел. На зачёте по бизнес-анализу Тэхён всерьёз думал бросить в грёбаного преподавателя учебник, а на корейскую копию Долорес Амбридж из Гарри Поттера, которая вела предмет по управлению персоналом, он мечтал натравить стаю диких собак. В общем, измотанный учёбой Тэхён медленно, но уверенно сходил с ума. Помимо этого он физически истощал себя на тренировках, а вечерами, когда удавалось урвать немного свободного времени, зачитывался книгами по психологии, которые ему посоветовал Чимин, чтобы проработать свои детские травмы, наконец отпустить прошлое и научиться воспринимать мир и окружающих людей немного проще. Чёрт знает, как он в этом бешеном темпе дожил до сегодняшнего дня. Теперь осталось сделать последний рывок — выступить завтра на финале, выложившись по полной, и со спокойной душой отправиться на заслуженный отдых. Время близится к вечеру. Тэхён сидит на паркете, облокотившись спиной о стену и подтянув ноги к груди, стучит кончиками пальцев по наколенникам, которые надел, чтобы не стесать кожу о пол, пока тренируется в шортах, и наблюдает за продолжающими танцевать парнями. Если быть точнее, то за одним. И если быть уж совсем откровенным, то не просто наблюдает, а пялится. Потому что Чонгук, танцующий в длинной чёрной майке и широких шортах чуть выше колен — зрелище не для слабонервных. Его кожа покрыта испариной, по вискам и лбу стекают капельки пота, напряжённые мышцы блестят от влаги, заставляя задерживать на них взгляд дольше положенного, а от забитого рукава и их маленькой парной татуировки, выглядывающей из-под майки, Тэхён и вовсе периодически забывает как дышать. За этот месяц между ними многое изменилось. Всё началось с того, что Тэхён решил узнать Чонгука лучше. Конечно, магии по щелчку пальцев не произошло, но он правда пытался посмотреть на всё под другим углом. Стереть из головы образ Куки, к которому так привязался и полюбил, и позволить себе заменить его Чоном. Это было совсем непросто, но Ким старался. Подходил первым, много расспрашивал о всяких мелочах, разговаривал с ним на различные темы. Поначалу делал это больше для галочки, потому что обещал себе, что хотя бы попробует, но со временем заметил, что ему правда интересно. Так же, как было с Куки, только теперь Тэхён мог своими глазами видеть его эмоции, реакцию на те или иные слова, замечать маленькие привычки, а не додумывать их через холодный экран телефона. Например, его очень забавляло то, как Чонгук смешно морщит нос, когда широко улыбается или смеётся. Как мило он выглядит, когда при этом обнажает передние зубы и становится похожим на крольчонка. И теперь Ким всегда хохочет, когда Чон чему-то искренне удивляется, потому что тот так комично вытягивает лицо, будто маленький ребёнок, которому сказали, что Санта Клауса не существует. А когда ест — набивает полные щёки и чертовски смешно жуёт. И почему он раньше этого не замечал? Чонгук же, следуя просьбе Тэхёна, держался в стороне. Не настаивал на общении, но всегда с радостью и интересом поддерживал темы, когда Ким сам пытался заговорить. Постепенно их диалоги набирали обороты, становились всё более частыми и открытыми. Тэхён замечал, как сильно Чон уставал, совмещая учёбу, работу и тренировки, и пытался поддержать не только словами, но и действиями. Проявлял заботу в мелочах — подносил стакан с водой, видя, как тот часто облизывает пересохшие от жажды губы, разминал затёкшие мышцы, чтобы были силы танцевать дальше. Оставался помочь убрать зал, потому что теперь эта обязанность лежала на каждом по очереди. Он будто бы знакомился с ним заново… И влюблялся. Однажды, когда они всей командой зашли после тренировки поужинать в кафе и немного расслабиться, Ким настолько забылся, что, увидев в уголке губ Чонгука остатки соуса, взял салфетку и потянулся к нему, чтобы вытереть. Потому что забота о нём стала настолько привычной и необходимой, что это не вызывало никаких вопросов. Но, видимо, только у него. Ребята застыли с палочками в руках, сверля их вопрошающими взглядами, а Чимин глупо хихикал, смотря на замершего с салфеткой в руках Тэхёна. — Тэ, я вот здесь тоже немного запачкался, — Хоуп тыкнул указательным пальцем в свои губы и хмыкнул. — Может, и за мной поухаживаешь? Это было ужасно неловко. Ким только тогда понял, что пытался сделать. Бросил растерянный взгляд на Чона, ища поддержки, и от удивления приоткрыл рот, заметив, как сильно тот был смущён, пряча счастливую улыбку. И тогда Тэхёна будто ледяной водой окатило. Он словно впервые увидел и осознал, насколько Чонгук красивый. С тех пор наблюдать за ним каждую тренировку, каждую их совместную с командой вылазку на отдых, стало привычкой. Или банальной невозможностью оторвать взгляд. Вероятно, Чон замечал это, поэтому всегда тепло улыбался, стоило им столкнуться глазами. И, господибоже, теперь очередь Кима была смущаться. В такие моменты под рёбрами так невыносимо стучало, а щёки настолько обжигало предательским румянцем, что хотелось сбежать, чувствуя одновременно слишком много. Намного больше, чем с Куки. Он понимал, что так не может продолжаться вечно, и им всё равно придётся снова обсудить произошедшее. Решить, что делать дальше. Ответ казался очевидным, но Тэхён ждал, пока пройдёт BOTY и можно будет спокойно поговорить, не боясь, что снова всё полетит к чертям и тем самым испортит их настрой перед финалом. Надо же, как иронично получается. Он сейчас действует так же, как и Чонгук тогда. И это даёт ему лучше понять мотивацию такого поступка. Лучше понять самого Чонгука. Да и себя тоже. Дверь в танцевальный зал распахивается, пуская по помещению лёгкое дуновение спасительного сквозняка, и Тэхён переводит взгляд на вошедшего, выплывая из раздумий. По помещению тут же разносится гул громких аплодисментов, от которых хочется прикрыть уши, и Ким вздыхает сквозь смешок. Он уже и забыл об этой традиции встречать хёна овациями, которую однажды предложил Чимин. — Я забрал ваши костюмы, — гордо улыбаясь, Джин проходит в зал, останавливаясь у кулера с водой. — Оставил их в машине. Они аккуратно упакованы, чтобы не помялись, если вы вдруг переживаете, — он набирает в бумажный стаканчик воду, тут же осушая его. Ох, сколько же они провозились с выбором цветовой гаммы, размышлениями над деталями их образов и примерками. Ещё один кошмар, который необходимо было пережить на пути к финалу. — Ты сам их привезёшь завтра? — вытерев тыльной стороной ладони пот со лба, капитан подходит к менеджеру и пожимает руку. — Спасибо, хён. Не знаю, где бы я брал время ещё и на это. — Ты уже тысячу раз поблагодарил меня, Джун. Прекращай, а то зазнаюсь, — мужчина смеётся, трепля его по взмокшим волосам. — Костюмы привезу сам. С вас только кроссовки, аксессуары и непреодолимая жажда победы! — Всё, что я сейчас чувствую, это неопределимая жажда воды, — закатывает глаза Чимин. Сняв майку, он бросает её на пол и устало плетётся к кулеру, после чего нагибается и, не используя стаканчик, пьёт прямо из крана. Как же они все устали. — Чёрт с ним, — сдаётся Хоуп, осматривая полуживых парней. — Давайте последний раз прогоним и по домам. Нам всем нужно хорошо выспаться и отдохнуть. — Если вы не против, я сниму это на видео. Нужно будет для архива, — загадочно тянет менеджер, достав телефон. — Станцуйте сейчас как в предпоследний раз. Как в последний станцуете завтра, — он хмыкает, становясь в углу, и наводит камеру на зеркало. И всё по-новой. Из колонок громко играет мешап Юнги, в голове роем кружат мысли не сбиться с ритма и не забыть движения, а по телу проносится рябь мурашек от предвкушения завтрашнего финала и встречи с соперниками. Чертовски волнительно.

*****

Кажется, никто из «Choice» на самом деле не осознавал, насколько масштабным будет финал BOTY. Когда команда встретилась на парковке у сеульского Стадиона Кубка мира, где через два часа должно было начаться шоу, каждый из них только и мог, что заторможенно хлопать ресницами и с приоткрытыми от удивления ртами смотреть на огромную толпу, собравшуюся у входа. Нервничали абсолютно все. Даже Хоуп, который, несмотря на свою взбалмошность, отвечал за адекватность и собранность в нужные моменты, сейчас буквально трясся от волнения. — Их так много здесь… — испуганно бормочет Пак, вцепившись в руку стоящего рядом Чонгука. — Почему их так много? — Все пришли посмотреть на тебя, Чимин. Не подведи их, — фыркает Намджун, пытаясь храбриться, хотя у самого сердце готово выскочить из груди от нервов. — Идём внутрь, нас уже ждут Джин и Юнги. Даже несмотря на то, что на улице светло, стадион освещается разноцветными прожекторами по всему периметру, привлекая внимание каждого случайного прохожего. Из колонок громко играет музыка, развлекая стоящую в очереди толпу, а огромную арену, находящуюся в самом центре поля, подготавливают к выступлению — настраивают свет, оборудование и спецэффекты в виде дымовой машины. Слишком шумно. Хочется прижать ладони к ушам от стоящего вокруг гула и зажмурить глаза от сотни вспышек фотоаппаратов, мелькающих повсюду. «Choice» протискиваются сквозь огромное количество репортёров с камерами у трибун, пытающихся подловить кого-то из танцоров ради небольшого интервью, а когда оказываются внутри стадиона, замечают расставленную по периметру поля охрану в чёрных водолазках и строгих костюмах. — В нас что, стрелять собираются? Почему здесь так дохрена этих мужиков с рациями? — снова подаёт голос Чимин, пытаясь перекричать музыку. — Это ты ещё, видимо, не заметил количество машин скорой помощи у парковки, — отшучивается Чонгук, оглядываясь по сторонам. Да уж. Складывается впечатление, будто они приехали на красную дорожку получать Оскар, а не выступать с уличными танцами. На негнущихся ногах направляясь в сторону гримёрок, Тэхён изо всех сил старается привести дыхание в порядок. Он уже и забыл это чувство, когда видишь столько зрителей, перед которыми придётся выступать. Вот только отбор на баттл теперь казался детским утренником по сравнению с тем, что ожидало их впереди. От волнения в горле пересыхает и давит в висках. Открыв дверь в комнату с табличкой «Choice», команда проходит внутрь, встречая Джина и Юнги. Менеджер выглядит абсолютно спокойным — сидит на высоком стуле у зеркала, без конца поправляя провод наушника, скрывающегося под ярко-розовой футболкой, а когда замечает вошедших ребят, подскакивает с места и спешит пожать всем руки в приветствии. — Вы переборщили с тональным кремом? Почему бледные такие? — мужчина хмурится, вытирая вспотевшие от жары ладони о чёрные джинсы. — Хён, да они сейчас все разом в обморок грохнутся, просто посмотри на них, — ухмыляется Юнги, после чего подходит к Чимину и приобнимает того за плечи. — Чертёнок, ну ты чего? Всё будет хорошо, я тебе обещаю, — он оставляет лёгкий поцелуй на розовой макушке, прижимая своего парня ближе. — Кот, ну ты видел, сколько их там? С ума сойти можно, — обречённо выдыхает Пак, пряча лицо в изгибе шеи музыканта. В гримёрке воздух буквально звенит от напряжения. На лице каждого участника команды искрится неподдельный страх, затмевая собой другие эмоции. Тэхён знает, насколько эта победа необходима им всем. Сколько сил, сложных решений, боли и нервов было вложено. Ким слишком многое положил на кон ради этого момента — окончательно разорвал отношения с отцом, взял груз ответственности за собственную жизнь и будущее, терзал себя, борясь с желанием уйти из команды, когда открылась правда о Чонгуке. Для него победа — доказательство того, что он прошёл сквозь весь этот кошмар не зря. У остальных тоже есть свои причины. Однажды на тренировке они обсуждали это и говорили о значимости победы для каждого. — Для меня это возможность исполнить мечту и открыть клуб, который вы действительно заслуживаете. Это будет моей благодарностью за всё, что вы для меня делаете. За всё, через что мы прошли и за то, что нам ещё предстоит пройти, — сказал тогда Намджун. Никто не задумывался о том, почему капитан так хотел перевезти клуб в другое место. Считали, что это просто желание привлечь больше людей, открыть дополнительные секции и расширить свои возможности. Но слетевшее с губ откровение заставило команду ринуться к Джуну с объятиями. — А для меня… — после заговорил Хоуп. — Для меня это возможность доказать всем, и в первую очередь самому себе, что я хороший хореограф. Вы даже не представляете, насколько я не уверен в себе. Я ведь нигде этому не учился… И мне иногда кажется, что вы ненавидите меня за то, что я кричу на вас и заставляю оттачивать каждое движение до идеала. Типа... Кто я такой и какое имею право учить вас? — он грустно выдохнул, пряча взволнованный взгляд. — Ты придурок, вот кто, — фыркнул Чимин. — Ты — лучший хореограф. И я очень рад, что учусь именно у тебя. У меня, кстати, тоже есть свои загоны. Я строю из себя дохуя уверенного чувака, но вы не знаете, что… Для меня победа будет доказательством того, что я достоин быть частью этой команды. Потому что мне всегда казалось, что я хуже вас и не заслуживаю места в «Сhoice». Было неожиданно услышать это от Чимина. Никто даже не догадывался о том, что извечно дерзкое и уверенное поведение розововолосого — всего лишь защитная реакция. Способ казаться лучше в глазах других, когда сам считаешь себя пустым местом. — Ну ты и дурак, конечно. Если бы я умел танцевать так, как ты, я бы вообще не переживал перед финалом, — закатил глаза Тэхён, после чего обернулся к Чону. — А ты, Чонгук? Тоже не веришь в себя? — С этим у меня проблем нет. И после ваших историй мне кажется, что моё желание победить такое мелочное и глупое… — тот тяжело выдохнул, подняв растерянный взгляд. — Я просто хочу свободы. Хочу съехать от отца и забыть прошлое. Вот и всё. — Тогда у нас просто нет права проиграть. Вы же понимаете это? — тихо проговорил Хосок. И да. Они понимают. Поэтому готовы на всё ради победы. Вот только как побороть сейчас, в шаге от финального выступления, дурацкое чувство дрожи от нервов, никто из них не знает. Спустя час команда полностью собрана. Тэхён стоит у зеркала, рассматривая своё отражение, и старается успокоить бушующие эмоции. Поправляет ворот чёрной кофты с жёлтыми вставками на рукавах и рёбрах, слегка расправляет чёрные широкие штаны, увешанные у карманов серебряными цепями, и пытается не умереть от духоты. — Мы не спаримся в этих костюмах? На улице невыносимая жара, а мы выступаем на открытом стадионе, — высказывает свои опасения. — Прости, Тэ-Тэ, придётся потерпеть, — извиняется Джин, разводя руки в стороны. — Вы должны выглядеть с иголочки, здесь слишком много журналистов, камер и спонсоров. Расстегни кофту, может, полегче будет. Легче ни черта не становится. До выхода на арену остаётся всего ничего. В комнату входит миловидная девушка с планшетом в руках и сообщает о том, что сейчас начнётся жеребьёвка и им пора выходить. К горлу подступает тошнотворный ком. Тэхён делает глубокий вдох и идёт вслед за командой к сцене, в который раз за день пытаясь взять себя в руки. Знает, что нужно просто абстрагироваться, но пока что получается с трудом. Трибуны забиты. На арене стоит ведущий, держа в руках стопку конвертов с пластиковыми карточками, на которых указаны номера, определяющие очерёдность выступлений команд. Всего десять коллективов. Каждый капитан должен подняться на сцену и выбрать один из запечатанных конвертов, чтобы после открыть его с командой и узнать свою очередь. — Только бы не первые, — шепчет Тэхён, скрестив пальцы, и наблюдает за тем, как Намджун поднимается на арену. — Пожалуйста, только не первые. Кажется, каждый из команды задерживает дыхание в ожидании капитана, направляющегося к ним. И выдыхают лишь тогда, когда Джун возвращается и раскрывает конверт. — Предпоследние, — он поворачивает карточку с цифрой девять, показывая команде, и облегчённо выдыхает. — Обычно, больше всего запоминают первых и последних. Нам нужно будет постараться, чтобы затмить десятый номер. Но, уверен, у нас получится. Когда на сцену поднимаются первые участники, все остальные команды занимают специально отведённые места у арены. Гул становится просто невыносимым — крики и аплодисменты с трибун, оглушающие биты музыки и выкрики остальных участников, желающих подзадорить соперников, вызывают желание оглохнуть. В такой атмосфере тяжело расслабиться и настроиться на свой выход. Поэтому «Choice» решают стоять подальше ото всех, прячась от ослепительных вспышек фотоаппаратов и мелькающих разноцветных прожекторов, бьющих по глазам. — Блять… И они здесь, — закатывает глаза Чимин, кивая в сторону стоящих неподалёку токсиков. — Ну… Да? Они же как бы тоже сегодня выступают, — фыркает Хоуп. — Я имел в виду, что они торчат не у арены со всеми, а здесь, рядом с нами. Тэхён переводит взгляд в сторону «Toxic Crew» и невольно кривится. После случая у бара отношение к соперникам обросло неконтролируемым презрением, заставляя вспыхивать злостью при любой встрече с ними. Но нужно отдать им должное. Если бы не та драка, Ким всё ещё был бы в неведении. Только вот сейчас вспоминать избитого Чонгука, стоящего на коленях, оказывается слишком больно. Наблюдая за сменяющимися командами на сцене и обсуждая их номера, парни понимают, что битва будет действительно тяжёлой. Здесь собрались лучшие из лучших. И все участники выкладываются на максимум, желая одержать победу и главный денежный приз. — Мы следующие, — говорит Намджун. И, чёрт возьми, это звучит как приговор. — Собрались, парни. Мы сможем. «Мы сможем. Мы сможем. Мы сможем» — как мантру повторяет у себя в голове Ким. Дыхание сбивается, а по телу пробегает дрожь волнения, приправленная порцией предвкушения, когда он слышит, как ведущий объявляет их команду и трибуны взрываются аплодисментами. Намджун, как капитан, идёт первым. В его походке, в том, как он держит осанку, расправив плечи, всё говорит о железной уверенности. И это вселяет немного спокойствия, расслабляя уставший от нервов мозг. — Удачи, — слышится со стороны, когда команда проходит мимо токсиков. Хёнджин бросает небрежное пожелание холодным тоном, не показывая на лице ни единой эмоции. — И вам, — сдержанно отвечает Джун, проходя мимо. — И вам, — кривится Чимин, догнав капитана. — Нужно было его нахуй послать. Да уж. Они все на пределе. Когда до арены остаётся всего несколько шагов, Тэхён чувствует на своём плече лёгкое касание и оборачивается, встречаясь с тёплым взглядом Чонгука. — Тэ, мы справимся. Веришь мне? Секундная заминка, после которой с губ слетает уверенное: — Да. Он верит Чонгуку. Теперь верит. Сквозь стоящий вокруг шум Тэхён слышит скрип резиновой подошвы своих кроссовок о гладкую поверхность сцены. Он старается сосредоточиться на этом звуке, отбросив все остальные чувства на второй план. У них нет права на ошибку. Здесь, на арене, на глазах у тысяч зрителей нужно быть сильными. Участники команды занимают свои позиции. Свет прожекторов направлен на них, а трибуны улюлюкают в ожидании шоу. Первый бит трека бьёт по ушам, отдаваясь в лёгких приятной дрожью, и Ким выдыхает. О да, он помнит это чувство… Всё вокруг меркнет и становится неважным. В голове только музыка и желание показать всем, чего ты стоишь. На лице расцветает дерзкая ухмылка, зрачки расширяются, словно в кровь попала новая доза наркотика и каждая клеточка тела наполняется таким необходимым сейчас чувством эйфории. Тэхён не слышит ничего, кроме басов, собственного учащённого дыхания и оглушающего стука сердца. Он в своей стихии. Каждое движение, каждый шаг и взмах рукой, происходят на автомате, будто тело действует по инерции. Грудная клетка вздымается, кожа покрыта испариной, взмокшая чёлка лезет в глаза, и Ким убирает её резким поворотом головы в сторону. На периферии зрения замечает, насколько слаженно и синхронно они двигаются. Будто единый организм. И наступает тот самый момент, когда ни в коем случае нельзя облажаться. Трек слегка затихает, уходя на плавный переход, команда выстраивается в клин, скрещивая друг с другом вытянутые руки. Музыка замолкает. Тэхён делает глубокий вдох, считает до восьми и прыжком забирается на импровизированный мостик. Всё происходит за считанные секунды — сильный удар бита, пауза, Ким делает небольшой разбег по рукам парней и на особенно громком басе делает прыжок, переворачиваясь в воздухе и приземляясь на одно колено. Трибуны взрываются овациями, а соперники поражённо выдыхают, пробуждая внутри чувство превосходства. Кровь, наполненная адреналином, кипит. Вторая часть номера пролетает будто по щелчку пальца — вот Хоуп делает заднее сальто с места, Чимин и Намджун подхватывают его под локти, выталкивая вперёд и заставляя сделать ещё один прыжок, затем смена позиций и финальный аккорд — нижний брейк-данс от Чонгука. Тэхён не хочет, чтобы это заканчивалось, и приходит в себя лишь тогда, когда трек заканчивается, а аплодисменты зрителей становятся в разы громче. Внутри всё клокочет от удовольствия, заполнившего собой разум. Непередаваемые ощущения. Спустившись со сцены и заняв место поодаль, «Choice» ждут выступления последних участников — «Toxic Crew», которые для них переросли во что-то более серьёзное, чем просто соперники по танцам. Их битва за первенство давно вышла за пределы баттлов. Вокруг снова поднимается шум, стоит команде подняться на сцену. Стадион вновь наполняется музыкой и бликами прожекторов, направленных на танцоров. И Тэхён признаётся себе, что за ними интересно наблюдать — слишком отличаются стили. Токсики не боятся рисковать, добавляя в танец провокационных движений и смешивая направленности. И в этот раз им удаётся прыгнуть выше своей головы. — Чёрт, балет с хип-хопом… Очень смелое решение, — задумчиво тянет Хоуп, не отрывая глаз от выступающих. — Даже парни смогли добавить мягкости и плавности в движения. Они молодцы. Чимин лишь фыркает, пока остальные кивают, соглашаясь с хореографом. Пак никогда не признает, что его завораживает то, что он видит на сцене. Слишком много чести. Когда музыка стихает, зрители встают со своих мест, громко хлопая, свистя и выкрикивая слова восхищения. «Сhoice» понимают, что, вероятно, за первое место они сегодня сражаются именно с токсиками. Остальные команды были хороши, но не достаточно. — Блин, что-то я начинаю нервничать. Они действительно сильные соперники, — выдыхает капитан. — Ещё и закрывают выступ… Договорить ему не даёт внезапно поднявшийся шум с трибун. Ребята вновь возвращают внимание на сцену и от удивления, кажется, роняют челюсть на пол. — Вот придурки… Их же дисквалифицируют за это, — закатывает глаза Чимин, пока на арене Хёнджин притягивает к себе Лину, впиваясь в её губы поцелуем, а следом, вызвав ещё больший всплеск эмоций у трибун, целует Феликса. Вот так зрелище. Стоило ли оно того? Вероятно, да. Но «Choice» чувствуют досаду, когда спустя полчаса поднимаются на сцену для объявления победителя и видят только девять команд. Токсики покинули стадион, не дождавшись результатов. Жаль. Они действительно могли составить достойную конкуренцию. Ведущий монотонно благодарит спонсоров, читая названия компаний и брендов с планшета, пока все участники едва не падают в обморок от ожидания. Что за дурацкая привычка вечно растягивать этот момент? Почему сразу не объявить, а потом уже рассыпаться в благодарностях? Вся команда снова на взводе. Тэхён упирается взглядом в толпу, выискивая среди всех знакомые лица. Находит Юнги и Джина, которые стоят с плакатом, на котором корявыми буквами написано «Choice» разноцветными маркерами. С губ срывается нервный смешок. И когда они успели? Закончив со спонсорами, ведущий говорит о том, что призовых мест — три. Главный приз за первое место — кубок лучшего коллектива и чек на десять миллионов вон. За второе место — пять миллионов вон, а за третье — три миллиона. Мужчина достаёт из внутреннего кармана пиджака три конверта с названиями команд победителей и стадион погружается в непривычную тишину. Тук, тук, тук. Сердце Тэхёна отбивает ритм где-то в висках. Хочется на что-то опереться, чтобы не упасть. Может, снова взять Чонгука за руку? Он оборачивается по сторонам, ища того взглядом, но рядом стоят Чимин, Хоуп и Намджун. Чона не видно. И где он, чёрт возьми, пропал, когда так нужен рядом? — Третье место-о-о, — тянет в микрофон ведущий и делает паузу. Вокруг слишком тихо. — «Ultimate Crew»! И снова раздаются аплодисменты и щелчки от вспышек фотоаппаратов, а журналисты, стоящие у подножья арены, наводят камеры на бронзовых призёров. Ким выдыхает. У них ещё есть шанс. — Второе место-о-о, — вновь затягивает ведущий, спустя несколько минут. — Замечательные «Bunny Dancers»! Пошумите для ребят! Вдох. Выдох. Сквозь шум трибун Тэхён слышит, как гулко бьётся сердце. Когда это закончится? Ещё немного и он просто не выдержит напряжения. Серебряные призёры выбегают к девушкам, держащим в руках огромный чек на пять миллионов, ждут, пока стихнут овации и репортёры сделают снимки, после чего отправляются на своё место. — Готовы узнать имя победителя? Стадион взрывается криком. Ким чувствует, как сильно его трясёт. — Точно готовы? — издевается ведущий. Тэхён хочет избить его до полусмерти. — Ну что же… Первое место, кубок лучшего коллектива Battle of The Year 2022 и приз в десять миллионов вон получа-а-а-ет… «Говори уже, господи», — шепчет Ким, зажмурив глаза. — Получа-а-а-ет… «Choice»! Что? Что он только что сказал? Тэхён не успевает прийти в себя и открыть глаза, как его со всех сторон обхватывают руки парней из команды. Суматошные объятия, крики, кажется, кто-то даже плачет. Ким и сам едва сдерживается. Господи… Неужели они это сделали? — Вперёд за кубком и баблишком! — Чимин вытирает тыльной стороной ладони слёзы, бегущие по щекам. Тэхён осматривается и видит, что они все в слезах. Замечает, что его щёки тоже покрыты влагой, пока они идут к ведущему, стоящему у невысокой колонны с золотым кубком. Две девушки, одетые в короткие блестящие платья, подносят им огромный чек, вокруг снова слепящие вспышки фотоаппаратов, но они больше не раздражают. Хочется больше. Хочется запомнить этот момент навсегда. Намджуну передают микрофон, и капитан сквозь дрожь в голосе благодарит всех зрителей, организаторов, других участников и свою команду за победу. Он умеет красиво говорить. Трибуны сами едва не захлёбываются в слезах. До сих пор не верится. Может, он спит? Ким щипает себя за руку, проверяя, в сознании ли он, и слышит тихий смех в нескольких шагах от себя. Оборачивается и встречается со взглядом антрацитовых глаз. В груди щемит от переизбытка чувств. Чонгук будто светится… И, господи, почему он такой красивый? Тэхён больше ни о чём не может думать, глядя на парня напротив. Он растягивает губы в улыбке, шумно выдыхает через нос и, чувствуя, как внутренности скручивает спазмом от количества бабочек в лёгких, разбегается, тут же налетая на Чона. Запрыгивает на него, обхватив талию ногами и прижимается всем телом, крепко обняв и уткнувшись носом в пылающую шею. — Господи, Тэхён… — звонко смеётся Чонгук, подхватывая того под бёдра. — Я же мог тебя уронить от неожиданности. Ким слегка выпрямляется, ища столкновения взглядами. Смотрит пронзительно, пробираясь под самую кожу. Сжимает в руках чужие плечи и наклоняется ближе к лицу, выдыхая: — Так держи крепче. Ты же обещал не отпускать.