BrBb [Extras]

Всё началось с того, что у Ю, помощницы госпожи Мацумото, утро совсем не задалось. По крайней мере Сенджуро так показалось, когда понурая девочка прошла мимо него в коридоре, никак не отреагировав на приветствие, а затем с кухни и вовсе послышались её сдавленные рыдания. — Рисовая мука кончилась, а я не уследила, — вытирая слёзы с раскрасневшихся щёк, объяснила она. Очаг был уже разведён, вокруг разложены заготовки для завтрака, а замоченный рис дожидался своего часа в специальном сите, откуда стекала лишняя вода. Быстрым взглядом оценив масштаб готовки, Сенджуро понял две вещи. Во-первых, Ю, помимо прочего, собиралась готовить овощи и креветки темпура, для того рисовая мука и понадобилась. А во-вторых, за ночь в их поместье стало как минимум на одного человека больше, иначе объяснить такое количество еды было невозможно. Отец, страдавший от недостатка спиртного в организме, с утра от еды отказывался; хозяйка Дома Глицинии не изменяла своей любимой каше; Ю питалась как синичка… и Сенджуро среди всей их небольшой компании чувствовал себя самым настоящим проглотом. Однако даже для него столько еды было многовато. — Не расстраивайся, я сейчас быстро на рынок сбегаю и всё принесу! — не растерялся младший Ренгоку. — И глазом моргнуть не успеешь! Но глазом моргнуть не успел сам Сенджуро — так быстро Ю вскочила на ноги. — Нет, Сенджуро-кун! — воскликнула она с таким рвением, словно от того, кто отправится на рынок, зависела её жизнь, однако затем, быстро осознав свою чрезмерную эмоциональность, добавила уже более сдержанно. — Я сама схожу, а ты… — она запнулась и принялась мяться, уставившись куда-то в пол, — ты не мог бы доделать рис и… и… и отнести его нашему дорогому гостю? И извиниться от меня перед ним за то, что завтрак будет частями и… — Конечно, не переживай, — живо откликнулся Сенджуро, усаживаясь около очага и беря в руки сито с рисом. А овощи и креветки он, пожалуй, просто обжарит, чтобы не нести пустой рис. Хоть ему и было любопытно, но давить на девочку своими вопросами и задерживать её, явно торопящуюся, он не стал. Госпожа Мацумото могла быть весьма строга к своей помощнице. Сенджуро, живя в этом доме вот уже целый месяц, тоже в каком-то роде исполнял роль помощника, однако к нему госпожа Мацумото относилась скорее как к любому другому гостю, предоставляя много свободы. Это казалось Сенджуро несправедливым, но в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Впрочем, уже совсем скоро стало ясно, что негодование госпожи было далеко не единственным, что пугало этим утром Ю. — Я же сказал, я сам! — рявкнул черноволосый парень, который даже в выданной ему юкате, чистой и выглаженной, выглядел так, словно только что боролся с медведем и вышел из этой схватки победителем: растрёпанные волосы, огромный шрам на лице и бешеный взгляд, не говоря о том, что и вышеупомянутая юката долго чистой не пробыла, пав жертвой неаккуратной работы со свежими ранами на руках. Сенджуро, который только что оставил поднос с едой на столике у футона и теперь собирался забрать форму на починку и чистку, вздрогнул от неожиданности. Здесь, в Удзиямада, разные истребители останавливались — компанейские, молчаливые, угрюмые, весёлые; они могли громко шуметь и хохотать по вечерам, а могли ворчать что-то себе под нос и запираться, чтобы их никто не тревожил. Сенджуро их понимал. Сражаться с демонами — это тяжкий труд и серьёзное испытание. Каждый справлялся по-своему. По-своему спускал пар. Однако с таким поведением Сенджуро сталкивался впервые. Когда он, придерживая поднос одной рукой, аккуратно постучался и отодвинул дверь, гость удостоил его лишь пронзительным недружелюбным взглядом и тут же отвернулся. Самый красноречивый намёк из возможных — ни в компании, ни в общении, даже незатейливом и вежливом, нужды молодой истребитель точно не испытывал. Сенджуро был понятливым, а потому лезть не стал. Хотел лишь тихонечко выполнить свою часть работы и оставить гостя в уединении, но гость оказался из крайне колючего десятка. Впрочем, даже так — Сенджуро постарался его понять. Кроме того, этому истребителю, должно быть, сильно досталось. Одна его ладонь уже была туго перебинтована, из второй же специальными щипцами он доставал деревянные щепки и осколки металла, глубоко впившиеся под кожу. Рядом стояли две плошки: одна с водой, которую парень использовал, чтобы промыть раны, а вторая — с окровавленными щепками и осколками, которые он уже успел вытащить. Как этот упрямец собирался потом разбираться со своей одеждой, Сенджуро представлял плохо. — Здесь, в доме госпожи Мацумото, вам не стоит ни о чём беспокоиться, господин истребитель, — собрав всю свою смелость в кулак, Сенджуро поклонился, желая показать, что совсем не хотел оскорбить или потревожить ничей покой. — Отдыхайте и набирайтесь сил, а мы обо всём позаботимся! Я просто возьму вашу одежду постирать и зашить, если есть… В том, что за иголку с нитками взяться придётся, можно было не сомневаться. Сенджуро уже отсюда видел, что фиолетовая жилетка была серьёзно порвана, а сама истребительская форма пестрела пылью, грязью и кровью. — Да сколько раз мне повторить! — прорычал истребитель. — Сам разберусь! Щипцы со звонким металлическим лязгом оказались в плошке с водой, а гость Дома Глицинии поднялся на ноги, нависнув над Сенджуро грозовой тучей. Захотелось сжаться и побыстрее скрыться с чужих глаз долой, но куда сильнее Сенджуро хотелось помочь Ю, у которой могли быть неприятности, если им не удастся справиться со строптивым характером этого истребителя. — Если вы мне не доверяете, — младшему Ренгоку пришлось задрать голову, настолько его собеседник был высоким, — я могу при вас всё сделать… Парень оторопело моргнул. — Чего? — ещё одна пауза. Паузой этой Сенджуро и отважился воспользоваться. — Я могу при вас привести вашу форму в порядок и зашить, — пояснил он. — Ещё чего! Иди отсюда и не мешай мне! Сенджуро кивнул и хотел было так и поступить — развернуться и уйти, как его и просили. Всё-таки, злить гостей тоже было не лучшей затеей, которая до добра не доведёт. И всё же в последний момент он решился на ещё одну, последнюю попытку: — Нам ведь и так придётся очень много убирать за вами, — робко заметил юноша, переводя взгляд на окровавленные тряпки, в которые превратились чистые простыни и полотенца. — Или вы хотите сказать, что и это всё тоже сами отстираете? Молодой человек дёрнул головой назад, оценивая устроенный им беспорядок, и снова обернулся на Сенджуро. По его скулам разлился румянец, минуя застарелый шрам, который так и остался светлым контрастным пятном на лице. Сенджуро не без внутреннего триумфа отметил, что над гневом истребителя начало брать верх крайнее смущение. — Надо будет — отстираю, — буркнул он куда менее воинственно, чем раньше. — Мне кажется, у вас сейчас есть более важные дела, — мягко заметил Сенджуро, делая шаг в сторону, чтобы всё-таки забрать одежду. — Позаботьтесь о своих ранах и позавтракайте. А затем, если захотите, можете присоединиться к нам с Ю в стирке. Мы будем на заднем дворе. И, пока его собеседник находился на распутье собственных мыслей и эмоций, младший Ренгоку быстренько схватил его форму и поспешил покинуть комнату, не забыв поклониться напоследок. Лишь оказавшись за дверью, он выдохнул напряжение, которое, оказывается, держало всё его тело в стальных тисках. Разумеется, ни к какой стирке их своенравный гость не присоединился. Когда Сенджуро чуть позже вернулся к нему, чтобы забрать поднос с посудой, молодой человек с перебинтованными руками спал как убитый. Рядом, у изголовья футона, покоился короткий клинок и раскуроченное ружьё, которое, по всей видимости, и стало причиной полученных ранений. Не вышел истребитель и к вечеру. А на следующее утро и след его простыл. Явно повеселевшая Ю сообщила, что «дорогой гость» (она называла так всех подряд) отправился на следующую миссию прямо посреди ночи. Сенджуро же всё никак не мог перестать думать о том, каково этому истребителю будет сражаться с такими повреждениями. Всё-таки, несмотря на свой скверный характер, этот человек самоотверженно пускался в бой. Это заслуживало уважения.

***

Когда спустя недели две Сенджуро вновь столкнулся в коридорах поместья с неестественно бледной Ю, он почему-то сразу понял, в чём дело. Но девочка, нагруженная целой стопкой простыней, снятых с футонов после группы истребителей, что покинули Дом Глицинии этим утром, на сей раз заговорила первой сама: — К нам снова пожаловал тот человек со шрамом на лице. Пожалуйста, Сенджуро-кун, можешь ты его принять? — перехватив простыни поудобнее, попросила Ю. В её больших карих глазах плескалось столько надежды, что даже если бы Сенджуро хотел, он бы не смог отказать. — У тебя так хорошо получилось с ним справиться в прошлый раз. Он даже не ругался на меня, когда уходил. Не ругался истребитель ни на кого и сегодня. По крайней мере, когда Сенджуро провожал его в свободную комнату и вручал чистую юкату, парень был тише воды, ниже травы. Лишь молча кивал и «агакал» в ответ на стандартный инструктаж о правилах поведения в поместье. — Рад видеть, что с вашими руками всё в порядке, господин истребитель! — желая расстаться на доброй ноте, улыбнулся Сенджуро, прежде чем выйти в коридор и оставить молодого человека одного в комнате. Тот опустил взгляд, вперившись в свои руки, раны на которых уже зажили, но оставили после себя несколько неровных рубцов. — Меня зовут Генья, — произнёс парень, возвращая внимание собеседнику. — Очень приятно, Генья, а я — Сенджуро, — живо откликнулся младший Ренгоку, моментально чувствуя себя круглым идиотом, потому что представлялся Генье уже дважды, сегодня и в прошлый раз. — Да, я помню, — криво улыбнувшись, сказал Генья, а затем вновь посерьёзнел, усердно хмурясь. — В общем, я это… Хотел извиниться, что нагрубил в тот раз. Просто этот чёртов демон испоганил мне ружьё, и я… — О! Ничего страшного, не стоит извиняться, — затараторил Сенджуро, чувствуя, как на душе вмиг полегчало, будто огромное бремя спа́ло. — Я всё понимаю! Однако Генья, к его немалому удивлению, только нахмурился пуще прежнего. — Нет, извиняться стоит, — с нажимом произнёс он, складывая руки на груди и исподлобья глядя на Сенджуро. — А вот чего не стоит делать, так это с такой лёгкостью закрывать глаза на чужую грубость. — Но я ведь правда понимаю, — примирительно улыбнулся Сенджуро, бросившись заверять собеседника, что всё действительно в порядке. — Вы, истребители, так часто рискуете своими жизнями и сражаетесь с демонами! Это очень тяжело! — И не стоит искать оправдания чужой грубости, — категорично заявил Генья. — Ладно… — потупился младший Ренгоку, не зная, чем ещё возразить, да и нужно ли. Повисла неловкая тишина, и Сенджуро, чтобы как-нибудь из неё выбраться, уже было собирался пожелать гостю хорошего дня, поклониться и уйти восвояси, но его опередили: — Ты любишь жареную рыбу на палочках? — спросил Генья, а когда Сенджуро непонимающе хлопнул глазами, добавил, подняв руку к затылку и взъерошив свои и без того растрёпанные волосы. — Тут у вас на побережье готовят отличную кохаду. Я в прошлый раз попробовал. С якиимо очень вкусно. Внутри мгновенно стало тепло при упоминании одного из любимых блюд Кёджуро, и Сенджуро не смог сдержать новой улыбки. — Был бы рад компании. В качестве извинения за своё поведение в прошлый раз. — О, с удовольствием! Я тогда спрошу у Ю, когда она сможет! — оживился Сенджуро, очень обрадовавшийся перспективе провести время в приятной компании. Среди истребителей, захаживающих в Дом Глицинии, встречались и его сверстники, но обычно общение с ними было довольно коротким и исключительно в стенах поместья. Впервые на горизонте замаячила возможность пообщаться с кем-то и за его пределами. — А? — переспросил Генья, растерянно глядя вслед поспешившему вниз по коридору Сенджуро. Крутанувшись вокруг своей оси и зашагав спиной вперёд, младший Ренгоку бросил напоследок: — Вы же и её тогда задели. Уверен, она будет очень рада узнать, что это было не со зла! — А ну да, точно, — спохватившись, Генья вновь запустил ладонь в вихры чёрных волос на затылке. — Конечно… Тогда сообщите, когда будете свободны. Адресовав своему новому знакомому широкую улыбку, Сенджуро отвернулся и заторопился в ту часть поместья, которая была отведена для хозяйственных нужд и где сейчас наверняка трудилась в поте лица Ю. Пересекая внутренний дворик, усыпанный тонким слоем пушистого снега, Сенджуро ненадолго остановился, задрал голову, чтобы полюбоваться островками голубого неба между ватными облаками, и вздохнул полной грудью. Кажется, сегодняшний день обещал быть просто замечательным.