when the world finally collapses

ходить по магазинам с чеен — тяжело. она такая гиперактивная, носится из стороны в сторону, рассказывает что-то и забивает мозг джису — уставшей каждой клеточкой тела — лишней информацией. жить с ней в одном номере уже вторую неделю тоже тяжело. чеен постоянно пытается поднять настроение глупыми, невозможно глупыми! способами. поэтому и не получается. джису только больше злится, кидает в чеен что-то приемлемо мягкое и выходит из номера. в прошлый раз было легче. они жили на разных этажах мотеля и радовали друг друга визитами только раз в сутки, потому что чеен все-таки нужно социализация. иногда джису кажется, что взяла себе на попечение пятилетнего ребёнка. да, джису точно сейчас тяжело все, по-другому не сказать. ей тяжело вставать по утрам, умываться, возвращаться в комнату и видеть распластавшуюся на кровати чеен. ей тяжело пинать ее, будить и даже касаться. все ее тело отторгает существование малолетки поблизости. откровения их, расспросы чеен совсем не помогают сближению. джису думает, что проблема может быть и в ней, но сил моральных на ее решение не имеет. просто забивает этот комок в дальний угол, проглатывает с усилием. так вот продуктовый абсолютно точно не является исключением и легче не становится, когда чеен уже рядом со второй тележкой, на которой красный флажок не достигает и ее головы — тележка детская. — тебе пять лет… я уже взяла тележку, зачем ещё одна? — разве она не милая? чеен корчит из себя кота-в-сапогах с его известной мордой, но джису цокает и закатывает глаза. — нам нужно, чтобы ты тоже искала себе подработку. буду твоим неофициальным опекуном. — настолько неофициальным быть незаконно, я думаю. джису не оборачивается в сторону чеен, хотя та явно за ней опаздывает. останавливается у хлеба и выбирает подозрительно долгие секунд двадцать. вздыхает. — а я знаю, что незаконно, но нам нужна хотя бы устная база. чеен кивает и вздыхает также.               — смотри, есть вариант раздавать листовки в центре. джису приспускает очки и смотрит исподлобья на чеен, сидящую в кресле напротив. чувствуется как материнский допрос. — но мне этой зарплаты хватит только на перекусить после работы. — тогда официанткой пойдёшь. здесь джису уже не слушает и слушать не собирается. предварительные двадцать минут, которые чеен упрашивала отказаться от варианта официантки, прошли зря. джису пожимает плечами и намекает, что жизнь несправедлива. наверное, она так думать себе разрешает ещё потому, что все ещё находится в комнате с чеен. — а ты кем устроишься? джису на самом деле и не знает. только сейчас осознаёт, что все это время больше беспокоилась за работу чеен. мотает головой, намекая на то, что вообще без понятия, смотрит на чеен с толикой сожаления и, возможно, даже хочет извиниться за давление. но гордость и скупость на хорошее превращают давление на чеен в давление на джису. — тогда можешь со мной официанткой. или администратором… было бы славно, у них, наверное, неплохой заработок? на двоих нам бы хватило, как думаешь? джису думает, что ей стыдно. джису думает, что ее мысли о ненависти, неприязни, брезгливости лишние и абсолютно проблемные. джису не думает о работе. джису кивает. она никогда не чувствовала себя такой нестабильной как в их номере.