Совсем не "Комильфо"

Высокий, непомерно высокий потолок… мрачная студия без окон и лишь с одной единственной дверью, через которую вошли ребята. Тянущиеся из неоткуда бесконечные провода, стелящие свои змеиные кольца по черному полу. Камеры. Прожектора. Огромная сцена с фоном квартиры с рисовыми стенами… и мебелью, тоже рисовой. Слишком много прожекторов. Фикерша в темных очках, вальяжно развалившаяся в кресле режиссера. - Вы где все это время были? – набросилась она на вошедших. – Где выбродите? Съемки давно идут! - Ну мы, как бы, по коридору шли, - поднял бровь совершенно спокойный Никита. - А как, собственно, съемки идут без нас? - поинтересовался не такой спокойный Юра. - Это выражение, - отмахнулась автор(ка) и добавила, - займите позиции. Молчание в ответ. Долгий мученический вздох. - Все еще хуже, чем я думал. Поднимитесь на сцену! Никита послушно направился в сторону "рисового домика", а вот Юра чуть задержался, с подозрением глянув в лицо беспристрастной фикерши. Она улыбнулась. И было в этой самой обычной на первый взгляд улыбке что-то жуткое, дьявольское, потустороннее, заставившее Юру испуганно вздрогнуть и быстрым шагом подняться вслед за Никитой. Он схватил друга за плечо. - Слушай, а тебе не показалось странным, что она сказала вдруг о себе в мужском роде? Внезапно, - торопливым шепотом спросил Юрец, оглянувшись назад. Фикерша преспокойно сидела в режиссерском кресле, готовая начать крайне продуктивные съемки. - Нет, - пожал плечами Никита. – Мало ли, что навыдумывают сейчас. Давай пойдем сниматься лучше. - И откуда же такой энтузиазм? – оторопело поинтересовался Юра. Никита в ответ лишь пожал плечами и окончательно поднялся на сцену. Смутное, но гнетущее предчувствие Юры, возникшее с момента их появления в гримерке, усилилось. - Рис, камера, мотор! – прокричала девчонка, шурша пачкой с воздушным рисом, который в следующую же секунду просыпала на себя и блестящий черный пол, увиты проводами.

***

"Был самый обычный теплый вечер", - начал рассказчик томным голосом, от которого Юре захотелось спать. - "Улица потемнела. В рисовой квартирке зажглись огни. Никита и Юра как раз заканчивали съемки очередного выпуска о телемагазине "Leomax", когда Юра внезапно чихнул…" - Апчхи, - крайне неубедительно "чихнул" Юра и попытался перекинуться с Никитой взглядами, ожидая прочитать на лице товарища по несчастью смущение, недопонимание или, может, даже смех. Но какого же было его удивление, когда он понял, что шатен на него даже не смотрит. Напротив, Никита был серьезен и послушно следовал словам рассказчика, успевшего оповестить всех о том, что Никита убирал камеру и ничего не замечал. "… Юра чихнул еще раз, но теперь чих перешел в хриплый кашель, заставивший Никиту бросить взгляд на сидящего рядом друга…" - Апчхи, кхе-кхе, - замешательство росло, в голове зарождались странные мысли, но понять что происходит Юра не мог. Никита, между тем, спросил совершенно искренне: - Юр, все ок? Не смог бы он так сыграть, - подумал Юра и почему-то ужаснулся. Его прошиб холодный пот. Он почувствовал на себе чей-то взгляд, но не Никиты. Юрец повернул голову. Фикерша смотрела не моргая, сверлила взглядом с такой ненавистью, на которую, казалось, не была и никогда не будет способна никакая четырнадцатилетняя девочка. - Эм… Ну, да не. Все ок, - поспешно сказал Юра, радуясь, что эмоция замешательства совпала с реальными его чувствами. Он вновь бросил взгляд на Никиту. Ну не мог же он не ощутить… это, что бы оно ни было. Но шатен продолжал как ни в чем не бывало отыгрывать "роль". Хотя он всегда боялся сцены и перспективы выступать. Спокойствие Никиты в данной ситуации было совершенно непонятно, неестественно, странно. Вновь волна паники, вызванная новым взглядом… девчушки. Дождусь перерыва, - мельком подумал Юра и незаметно утер пот со лба. "Бледный и испуганный, Юра посмотрел на сидящего рядом Никиту, как кролик на хищника, в любую секунду готового напасть. Никита неловко улыбнулся. Юра приготовился все отрицать…"

***

- Какого черта, чувак?! Полтора гребаных часа Юра гримасничал на сцене; полтора гребаных часа следовал наитупейшим комментариям рассказчика, испытывал на себе взгляды фикерши, натыкался на совершеннейшее спокойствие Никиты. - Ты о чем? – легко хлебнув дряннейшего кофе из кофемашины в гримерке, спросил Никита. Очевидно, он действительно не понял. - Да как ты пьешь эту гадость?! – вскричал Юра, которого совсем подкосило внезапное бездушие друга. - Юр, остынь. Это просто кофе, - не своим – ровным и бесцветным – голосом произнес шатен. - Ты будто под кайфом! – схватил друга за плечи Юрец. – Очни-и-ись! - Хватит меня трясти. Кофе прольешь, - сказал Никита, убирая руки Юры со своих плеч. – Все ок, ясно? Это у тебя, походу, не все дома… До чего же неестественно это было. Юра собрался было попытаться вновь, но его прервал голос из конца коридора (хотя отражался он ото всех стенок гримерки): - На выход! Перерыв окончен! Ни слова не говоря и даже не посмотрев в его сторону, Никита вышел. В дверном проходе на миг мелькнула красная стрелка и кусочек абсолютно черной стены. Юра нехотя встал и пошел было к двери, но внезапно остановился и взял в руки стакан с недопитым кофе Никиты. Кофе отправился в урну, а Юра на съемки. И не известно, кому же из них все-таки было хуже…