Совсем не "Комильфо"

"Юра уже второй час не приходил в себя с температурой под 40°, а Никита заботливо держал его за руку, изредка утирая бледный лоб рисовой тряпочкой…" Скорую бы вызвал, долбоеб, - промелькнуло в голове у Юры. Они "работали" здесь уже пятый день, но лишь электронные часы в гримерке помогали не сбиться со счета. А все, потому что нудные и скучные съемки тянулись, словно слайм, словно смола, стекающая по коре дерева, как вечность. Подъем, дрянной кофе, четыре, а то и пять часов страданий, перерыв – дрянной кофе, еще семь часов страданий, сон. Это было похоже на замкнувшийся круг ада… и почему-то они не умерли с голоду. Вообще, есть хотелось ужасно, но в ответ на вопрос, будут ли их кормить, фикерша бросила на него один из самых обжигающих, и спрашивать еще раз желание отпало. Никита не жаловался. Он, казалось, не жил. Говорил мало, подчинялся безропотно, в общем, вел себя точно так же, как после входа в этот чертов съемочный зал. Да. Именно после входа в него с Никитой и случилось неладное. Странно, что этой участи избежал Юрец. Хотя, возможно, и его она должна была вскоре настичь. Нет, - мысленно сказал себе клубничный блондин. – Не бывать этому, как женщин в моем доме! Нужно что-то понять… И вот на шестой день съемок он понял.

***

"Никита придвинулся к давно обескровившему лицу Юры и… поцеловал его, глубоко и чувственно, не прерываясь на…" - Так! Стоп! Что?! – Юра решил остановить клоунаду пока не поздно. Никита застыл со сложенными трубочкой губами. - Ты! – набросился на оторопевшую фикершу Юра. – Ты обещала PG! Ни ебли, ни поцелуев! Так какого?! Он вскочил с рисовой кровати. Никита молчал. Но на сейчас Юра не обращал на это внимания. Взгляд его буравил фикершу, а та словно окаменела. Ни слова не говоря, она вскочила с режиссерского стула, подбежала к стене и распахнула секретную дверь. Персонал поднялся их проводить. А Юра понял, что обязан заглянуть в этот, возможно, единственный реальных выход из студии.

***

Итак, ночь шестого дня. На съемки их больше не звали, но это лишь радовало. Едва пробил час отбоя, а Никита как по команде улегся в постель, Юра начал действовать. Дверь спальни выходила в гримерную. В кромешной тьме Юрец преодолел обе комнаты и распахнул дверь в коридор… и тут же захлопнул ее обратно, зажав уши руками и плюхнувшись на так удачно стоявший рядом стул. Крики, неестественные и ужасные, затопили уже не черный, а кроваво-красный коридор. Словно сигнализация, отреагировавшая на взлом. Спустя десять минут Юра отпустил уши. Даже сквозь дверь были слышны леденящие кровь вопли. - Спрмбнд! Чрт! Гмнкл! ДРКНТ! Крики Сергиониса. Юра уже начал разбирать слова. - Черт! Суприм! Монстр! Гомункул! Настя! Чуть пошатываясь, он поднялся на ноги. Несмотря на сработавшую "сигнализацию", приходить никто не спешил. - Супримбанда! Черт! Под нами! Очевидно, решила, что это гарантированно нас остановит, - подумал Юра и вновь распахнул дверь, плотно зажав уши. - Гомункул! Настя! Даркнет! Бабка! Старая! Жесть! Черт! Юра бежал, как мог; летел будто на крыльях. Красные стены, поворот, черная дверь с надписью "Студия". - Черт! Банда! Это Просто Жесть! Сергионис! Юра ускорился. И почему все так пестрит. - Суприм! Банда! Подпишись! Юра захлопнул дверь. Удивительно, но звуки пропали. Вместо них он услышал новые: - И снова с неба кап кап кап кап ка-а-ап! Что?! И она?! – ужаснулся Юра и окаменел. Во тьме змеиных проводов на полу, во тьме стен, не освещенных бесчисленными прожекторами, конвульсивно дергалась длинная, изогнутая тень. И лишь помолившись всем богам и мысленно составив завещание, Юра внезапно понял, что тень – это тень, а танцор стоит за ширмой в углу, совсем не видит его и… снимает ТикТоки под Мию Бойку. - Ты попал в мой кап кап капкан Да где же это дверь… Не то, не то… Вот! Юра нащупал мягкий кусочек стены. Оказалось, что и эта дверка сделана из риса, совсем как их импровизированная квартирка здесь, рядом, во тьме, на сцене. Надеюсь, хоть проварили. Даже переварили. Юрец прогрыз дырку возле ручки и открыл липкую рисовую дверь. За дверь стоял волк…

…или кот… …лиса… …хрюшка… хрен поймет этих фурей.