Совсем не "Комильфо"

Идея Никиты о том, чтобы Юра изобразил подчинение власти Великого Фура и воли фикерши не была лишена смысла, ведь теперь последняя перестанет колдовать над волком, а значит не возьмет Никиту под контроль во второй раз… и не догадается о том, что Юра не блондин. Но существенный минус тоже присутствовал, и в полной мере ребята ощутили его по прошествии десяти минут съемок. Осознав, что Юра перестал сопротивляться и безоговорочно выполнял все слова рассказчика, автор возликовала и принялась наверстывать упущенное в предыдущие дни. "Возбужденный Никита приблизился к разгоряченному болезней – или чем-то еще – лицу Юры…" – завел шарманку голос за кадром. Но на самом деле Юра со стопроцентной уверенностью мог бы сказать, что Никита вовсе не был "возбужденный", а, напротив, судя по лицу, изо всех сил старался не блевануть. Что было весьма схоже с мыслями "блондина", ибо, как видел шатен, тот залился краской не от выдуманной болезни, и этим "чем-то еще" был банальный стыд. "Острый язычок прошелся по небу Юрочки – продолжал расписывать невидимый садист. Фикерша буквально горела от сцены, развернувшейся у нее перед глазами и, видит Бог, в любой момент была готова взорваться. – Никита шептал ему в губы нежные слова…" Со стороны Никиты раздался рвотный позыв, - мысленно добавил про себя Юрец. Он и сам не прочь был избавиться от того единственного, что наполняло его желудок, а именно – дрянного кофе, и сейчас изо всех сил заставлял себя думать о чем угодно другом, главное не о происходящем в кадре. "Юра издал мягкий стон и изящно выгнулся, приглашая – соловьем заливался рассказчик, - но Никита, вспомнив о болезни друга и ужасно смутившись, внезапно разорвал поцелуй". Ура! – мысленно выдохнули блогеры, почти панически оторвавшись друг от друга. - Это всё! – крикнула им вслед ужасно довольная фикерша. – Продолжим завтра, ведь я обожаю стекло! Никита захлопнул черную (чертову) дверь с надписью "Студия", и оба они кинулись по коридору, подальше от нее. - Пи… - хотел было ругнуться Юра, но Никита жестом напомнил ему о монетизации, которую он уже не чаяли спасти, - пипец, - выдохнул Юра, рухнув на диванчик в гримерке. - Это должно случиться сегодня. Мы не можем больше ждать, иначе придется совершить непоправимое, - сказал Никита и, перехватив изумленный взгляд Юры, пояснил. – Мы дадим ей бой, чего бы то не стоило. В конце концов, что может одна мелкая девчонка против нас, двух здоровых парней? - Странно слышать от тебя подобные вещи, о бесконфликтный Никита, - пошутил Юра, но тут же посерьезнел. - Сделаем это ночью. Да вот только то сделаем? - М-м-м… Не знаю. Придем и объявим ей о расторжении сделки. - А как же сто тыщ мильёнов? Эти твои "Комильфо"? (наконец оправдаю название) - Эх, Юра, теперь все совсем не комильфо и нам не совсем до "Комильфо". И так, к плану. Решим по ее реакции, что делать дальше. Может, она просто заплачет и отпустит нас, приняв свое поражения, - оптимистично предположил Никита. - Да, конечно, она сдастся. Против таких-то альфачей, как мы! А еще, это легче, чем понять, что я не блондин! - Или чем отобрать мою шапочку, - добавил Никита. Шапочку он прятал под футболку, потому что не заметить ее на голове было бы слишком даже для фикерши. - Решено. Идем ночью, - подытожил Юра, но тут же спохватился. – Будь готов к крикам. - Сергионис? – обреченно уточнил Никита. - Сергионис, - также обреченно подтвердил Юрец.