The Darkest Nights

Сириус начинал злиться. Он чувствовал, как магия покалывает кожу, и если Джеймс сейчас же не замолчит, не останется ни малейшей надежды, что он не ударит Ремуса. — Держу пари, они сейчас вместе. Как ты думаешь, они вместе? - спросил Джеймс Сириуса, из-за всех сил стараясь не отставать от его быстрого шага. — Мерлин, наверное, Джеймс! Когда мы уходили, они точно были вместе! - Сириус огрызнулся в ответ. Ребята были все ближе к портрету Полной Дам. Сириус продиктовал пароль Полной Даме. Войдя в гостиную, он быстро осмотрел комнату, но не нашел того, кого искал. Он издал глухой рык, надеясь, что его сестра не в их комнате. Сириус не хотел, чтобы Гермиона видела его в таком состоянии, ведь воздух вокруг него продолжал вибрировать от магии. Сириус стремительно летел по лестнице, перескакивая через две ступеньки, чувствуя за спиной стремительное дыхание Джеймса. В этот момент он безмолвно возносил мольбу к небесам: пусть Гермиона исчезнет из этого места, если ещё не сделала этого. Наконец, Сириус добрался до своей комнаты и резко распахнул дверь, от чего она с грохотом ударилась о стену. Он наблюдал, как глаза Питера расширились, и тот вжался в себя, словно пытаясь исчезнуть от ярости Сириуса. — Ремус? - Сириус фыркнул, всё больше злясь из-за отсутствия долговязого блондина в комнате. Рука Питера неуверенно поднялась, указывая мимо Сириуса, в сторону общей ванной для мальчиков. Пройдя мимо Джеймса, Сириус направился туда. Прежде чем открыть дверь, Сириус любезно дал Ремусу сделать пять глубоких вдохов, прежде чем убить его. Сириус попытался успокоиться, но через мгновение решил, что он настолько спокоен, насколько это возможно. Когда он открыл дверь, Сириуса встретил влажный воздух и Ремус, который пел “Привет, Джуд” исключительно фальшиво. В любой другой день мальчик определённо бы подразнил его за ужасное пение, но не сегодня. — Ремус. У тебя есть примерно три секунды, чтобы сказать мне, какое существо пожирает твой мозг, чтобы заставить тебя задуматься, о том что ты имеешь право любить мою чертову сестру. // После того, как Сириус пронесся мимо Джеймса, он решил, что, вероятно, будет лучше позволить ему разобраться с Ремусом в одиночку. Он был уверен, что все равно не смог бы встретиться с этим мерзавцем прямо сейчас. Итак, он вошел в их комнату и начал раздеваться, чтобы надеть пижаму. — Что произошло? Почему Сириус так зол?- спросил Питер, его лицо всё ещё было испуганным после внезапного появления Сириуса. Джеймс небрежно пожал плечами, прежде чем ответить: —Рассказал ему о влюбленности Ремуса. — Зачем ты это сделал? Он сказал нам не говорить этого! — Сириус - мой лучший друг, Питер, — ответил Джеймс, прищурив глаза на мальчика. — А Гермиона - его близнец. Сириус имеет право знать. Джеймс наблюдал, как Питер обдумывает эту информацию, и, похоже, пришел к выводу, что это достаточно хороший ответ, потому что выражение его лица прояснилось, и он снова повернулся к своему учебнику по травологии. Когда Питер продолжил заниматься своими делами, Джеймс вернулся к своему сундуку, прежде чем вытащить футболку "Паддлмор Юнайтед". Он как раз натягивал через голову серую рубашку, когда дверь с грохотом распахнулась, и мокрый Ремус стоял совершенно голый в центре их комнаты. — Сириус, дай мне мое полотенце, - холодно сказал Ремус, глядя на разъяренного Блэка. — Дай мне вескую причину не проклинать тебя прямо сейчас! - проревел Сириус в ответ. — Отвали, Сириус! Она даже не знает об этом! — Я не позволю тебе причинить вред моей младшей сестре! — Мерлин, ты вообще меня слушаешь?! Гермиона не знает! И ты бы тоже не узнал, если бы не Джеймс! - крикнул Ремус в ответ, свирепо глядя на Джеймса. — Она близняшка Сириуса! Она вне пределов досягаемости! - возразил Джеймс Ремусу. Почему он этого не понимает?! — Гермиона сама по себе! Она не просто близнец Сириуса! Она умная, добрая и намного круче вас, мерзавцев! Так что отвали, Сириус! И ты тоже, Джеймс! Джеймс наблюдал, как лицо Ремуса покраснело, пока он делился своими чувствами с группой. Но в его собственном животе росла тревога, когда он слышал, как его друг хвалил Гермиону. Конечно, она была самостоятельной личностью, он не был настолько глуп, чтобы думать, что это не так. Но ему не нужно было, чтобы Ремус заметил ее, это разрушило бы всю динамику группы! К тому же это было просто странно! Размышления Джеймса были прерваны, когда Сириус громко вздохнул и повернулся лицом к своему другу. Сириус агрессивно провел рукой по волосам, лицо было обращено к потолку, грудь медленно и методично вздымалась. — Отлично. Ты прав, - сказал Сириус, всё ещё запуская пальцы в волосы, и Джеймс был уверен, что он может вырвать несколько прядей, если так продолжит. - Гермиона в миллион раз лучше всех нас, но это значит, что никто её не заслуживает! Она никогда не заслуживала всего того дерьма, через которое ей пришлось пройти, и знай, что я без колебаний сломаю тебе нос, если ты причинишь боль моей сестре. Запомни это, Люпин, - строго сказал Сириус мальчику, и Джеймс, наконец, заметил, что потрескивание в воздухе начало исчезать. Ремус, казалось, тоже успокаивался, румянец сошел с его щек, когда он заговорил: —Я бы никогда не причинил вреда Гермионе. Она моя лучшая подруга. Я даже не планирую ей рассказывать! Она, чёрт возьми, помолвлена!! Сириус побледнел при этих словах, и Джеймс был уверен, что он тоже. — Она не помолвлена. И я собираюсь сделать так, чтобы это оставалось неизменным, - ответил Сириус, его костяшки пальцев побелели, когда он сжал кулаки. — О, тебе действительно нужно было сказать об этом сейчас, Ремус! - закричал Джеймс, недоверчиво взмахнув руками над головой. — Все в порядке, Джеймс, - сказал Сириус, ударив кулаком по каменной стене. - Мерлин! Почему она не могла родиться в какой-нибудь нормальной семье? Она могла бы выйти замуж за какого-нибудь приличного заучку вроде Ремуса и жить скучной, но счастливой жизнью! Вместо этого она застряла в дерьмовой семье долбанутых Пожирателей смерти и ещё более дерьмовым парнем-Пожирателем смерти! - воскликнул Сириус, и Джеймс увидел, как он повернувшись к своей кровати, рухнул на матрас лицом вниз. Джеймс оглянулся на Ремуса, который слегка покраснел при мысли о нем и Гермионе вместе, и Джеймсу пришлось заставить себя не закатить глаза. Почему Ремус не мог держать свои чёртовы мысли при себе? — Вы, ребята, можете перестать спорить хоть на одну чёртову минуту? Ремус не собирается рассказывать Гермионе. Он этого не хочет. И мы все согласились присматривать за Гермионой, так что если мы все вместе решим её защитить, то и спорить будет не о чем! - сказал Питер со своей кровати, и Джеймс с удивлением обнаружил, что на этот раз мальчик говорит с некоторой уверенностью. — Ты прав, Пит, - сказал Сириус, его голос звучал приглушённо, так как он всё ещё лежал уткнувшись лицом в матрас. - Прости, Ремус. Если это тебя утешит, она, вероятно, была бы отличной парой для тебя, если бы не была моей сестрой. Узел в животе Джеймса снова начал разрастаться, и к горлу подступила желчь. На лице у Ремуса появилась неуверенная улыбка: —Все в порядке, приятель. Я знаю, как ты с ней относишься. Как ты думаешь, почему я не собирался ничего говорить? Сириус рассмеялся и перевернулся на спину. — Чертова глупая сестра. // Конец января 1972 года // Гермиона сидела за своим любимым столом в библиотеке. Он уютно располагался в углу, скрытый книжными полками, с большим окном, выходящим на Запретный лес. Она пришла достаточно рано, чтобы занять место. Большинство людей не хотели проводить субботний день за учебой, поэтому было тихо. Гермиона все еще надеялась, что сможет выяснить, какая магия управляет Выручай-Комнатой, просто она не могла найти подходящее место, чтобы начать. Гермиона уже пыталась изучать Тёмную магию, думая, что комната, которая намеренно прячет себя, должна, по крайней мере, обладать какими-то серыми чертами, но безуспешно. Она решила, что здесь может быть замешана Трансфигурация, поэтому взяла том по истории этого искусства, когда чья-то изящная рука обхватила её запястье. — Гермиона, давай поговорим, - сказала Нарцисса. В её обычно изящном голосе звучали нотки решительности. Гермиона подняла глаза и увидела свою кузину, стоящую рядом с столом, за которым она сидела. Чёрная мантия с изящной серебряной вышивкой была перекинута через руку, и она пристально смотрела на кудрявую девушку, ожидая приглашения присесть. Гермиона вздохнула: — Конечно, ты можешь сесть, Нарцисса. Нарцисса села рядом с Гермионой, и она наблюдала, как девушка оглядывается по сторонам, прежде чем наложить заклинание Оглохни. — Мне жаль, что мы не поговорили раньше. Я только на этой неделе получила письмо от матери. Почему ты не сказала мне, ничего о помолвке, когда мы разговорили в последний раз? Мне сказали, что ты знала об этом с ноября, - спросила Нарцисса, и, несмотря на ровный тон ее голоса, Гермиона могла видеть легкий румянец на ее носу, который сигнализировал о том, что Нарцисса расстроена. — Нарцисса… Мне жаль. Я просто... у меня нет оправдания. Мне действительно жаль. Я собиралась поговорить с тобой об этом, честно, - сказала Гермиона, потянувшись к руке девушки и нежно сжав её. Нарцисса тихонько всхлипнула, прежде чем выпрямить спину. — Хорошо, тогда кто же это? — Эван Розье. — Эван? Действительно? Он довольно подтянут, - сказала Нарцисса с видом одобрения. — Поверь мне, я заметила… он показался мне милым. Но...вдруг у него ужасный характер? Пожалуйста, будь честна со мной. Я стараюсь сохранять спокойствие ради Сириуса, но я бы предпочла быть готовой к худшему уже сейчас. Нарцисса хихикнула: —Он не ужасен. Он слизеринец. И один из самых популярных мальчиков в Слизерине, пользуется большим спросом у других ведьм на моём курсе. Я бы подумала, что ты нравишься Вальбурге, если бы не знала её лучше. Бровь Гермионы приподнялась при этом откровении. Не то чтобы она не поверила Реджи, когда он сказал, что Эван славный, но… ну, она не поверила Реджи, когда он сказал, что Эван славный. — Он очень добр к младшим ученикам. Я слышала, что он показывает им замок в первые недели, чтобы никто не потерялся, и даже начал обучать некоторых второкурсников зельеварению. Я думаю, он станет Старостой, - продолжила Нарцисса, пока любопытство Гермионы росло. — Однако 12 лет - это довольно это довольно юный возраст для помолвки. Мой собственный контракт о помолвке еще даже не подписан, а мне уже 15, - продолжила она, размышляя вслух. — Ну, мы пока не начали ухаживать. Я не знаю, был ли подписан контракт… но он должен вступить в силу только на пятом курсе, именно тогда за Алиной Розье начал ухаживать её будущий муж, - сказала Гермиона своей кузине. Ей уже порядком надоело повторять одну и ту же историю снова и снова. Может, ей стоит просто повесить объявление в каждой гостиной? — Хммм, ну это уже что-то. Но почему пятый курс? Держу пари, Вальбурга была в ярости, - ответила Нарцисса со злым блеском в глазах и жестокой улыбкой. — Она сказала, что это сделало отца Эвана лучшим мужем, - ответила Гермиона с улыбкой, вспомнив, как мать настаивала на том, чтобы процесс ухаживания начался сейчас, а Алина Розье поставила ту на место. Как только воспоминание померкло, Гермиона почувствовала, что её улыбка становится фальшивой. — Я боюсь, Цисса, - прошептала она через несколько мгновений. На лице Нарциссы на мгновение промелькнула боль, но она тут же мягко улыбнулась и, взяв Гермиону за руку, начала рисовать круги на её ладони. — Это нормально - бояться, правда. Брак - это страшно. Но если кто-то и может с этим справиться, так это ты. И я всегда буду рядом, когда понадоблюсь тебе, - ободряюще сказала ей Нарцисса. Гермиона оценила слова Нарциссы, она знала, что они искренни. И она знала, что Нарцисса была единственной, кто лучше всех понимал Гермиону, когда дело касалось чистокровных традиций. Гермиона и Нарцисса не были такими храбрыми, как Сириус и Андромеда. Они всегда делали то, что им говорили, или, по крайней мере, пытались сделать это на глазах у своей семьи. Гермиона чувствовала себя ужасной Гриффиндоркой. Может быть, ее неправильно распределили. Потому что она не могла вспомнить ни одного случая, когда бы она была такой же храброй, как Сириус. И уж точно она не была так смела, как Андромеда, которая встречалась с маглорожденным, несмотря на девиз их семьи: "Всегда чисты". — Я не храбрая. Не то что Энди или Сириус, они знают, чего хотят, и не боятся действовать. А я боюсь, - сказала Гермиона через мгновение, зная, что с Нарциссой все её страхи в безопасности. — Гермиона Лира, ты самая храбрая ведьма из всех, кого я знаю. Возможно, ты не такая безрассудно храбрая, как твой брат, но твоя храбрость всегда была направлена на других. То что ты не можешь постоять за себя перед Вальбургой, не делает тебя трусихой. Ты всегда брала вину на себя за Сириуса и Регулуса. Это смело, - сказала Нарцисса, убирая руку от руки Гермионы, прежде чем заправить ей локон за ухо. - И это смело следовать традициям, с которыми ты не согласна, потому что знаешь, что должна. Это не слабость, это просто другой вид храбрости. Слова Нарциссы проникли в её сознание, и Гермиона вспомнила тот день в Косой аллее, когда её ударили за то, что она сказала правду и не позволила братьям взять на себя вину. Может быть, Нарцисса права, может быть, это просто другой вид храбрости. И впервые за несколько недель Гермиона наконец почувствовала себя такой же храброй, какой хотела казаться. // Март 1972 года // Гермиона сидела в Большом зале и читала учебник. Перед ней лежала недоеденная булочка с бузиной и стояла холодная чашка чая. Она встала ещё до рассвета, для того чтобы дополнительно позаниматься. Скоро заканчивался семестр, и она знала, что следующие три дня будут адом. Поэтому Гермиона спала спала меньше, а училась больше, пока конец месяца приближался. Всё свободное время она тратила на планирование и интриги. Несколько недель она не высыпалась, и теперь стресс давал о себе знать, делая её усталость всё сильнее. Недостаток сна давал о себе знать, и её любимый "Эрл Грей" не справлялся со своей задачей, хотя она удивлялась, как её тело вообще могло чувствовать усталость, когда мозг был так занят. Она закрыла глаза, положила голову на стол, решив, что всего на несколько минут. До начала занятий ещё несколько часов, и она успеет проснуться. Всего на несколько минут... .... …. — Она пропустит Прорицания. — О, как будто ее волнуют Прорицания! — Ей важны её оценки! — Просто дай ей поспать! — Может, кто-нибудь из вас просто разбудит ее, пока мы не опоздали? — Вы все могли бы заткнуться хотя бы на три секунды? - пробормотала она, застонав, когда свет начал пробиваться сквозь локоны, закрывающие её лицо. Она открыла глаза, пораженная тем, насколько оживленным стал зал за несколько мгновений. — Прости, Гермиона, я пыталась заставить их оставить тебя в покое, - сказала Лили с извиняющимся выражением лица. - Я знаю, что ты учишься допоздна, но кто-то подумал, что ты захочешь, чтобы тебя разбудили на твой самый нелюбимый урок, - продолжила она, прищурив глаза на Джеймса, а Гермиона наблюдала, как он потирает затылок, прежде чем пробормотать тихое "прости". — Все в порядке, Джейми, - сказала Гермиона, садясь и осторожно потягиваясь, когда почувствовала непривычную тяжесть на плечах. Она схватила за край ткани и потянула его на себя, чтобы рассмотреть, кно чья-то рука перехватила её. — Это моя мантия, я думал, ты замерзла, - услышала она голос Ремуса за своей спиной, за которым сразу последовал громкий стук. Она полностью повернулась, чтобы посмотреть на своего лучшего друга, и заметила, что её близнец стоит рядом с ним, оба с необычным румянцем на щеках. — Почему ты ударил его? - подозрительно спросила Гермиона, прищурившись на своего близнеца. — Эм, сказал ему, что ты крепко спишь, не хотел, чтобы он всё испортил, - неуверенно произнёс Сириус, хотя Гермиона могла поклясться, что это был почти вопрос. Она повернулась к Ремусу, зная, что он скажет ей, но прежде чем она смогла заглянуть ему в глаза, он отвернулся от нее и пошел надевать мантию. — Ну что, теперь мы можем пойти на Прорицания? - спросил Питер, разрушая какие-то странные чары, нависшие над группой. — Конечно, да. Идите вперёд, мне нужно собрать вещи, - сказала она группе и начала собирать сумку, пока мальчики направлялись к Северной башне. — Ты в порядке? Ты стала более взволнованной, чем обычно, - услышала она голос Лили у себя за спиной. Гермиона продолжила запихивать свои книги и пергамент обратно в сумку и схватила оставшуюся часть булочки, надеясь доесть ее по дороге в класс. — Я в порядке, просто... устала. — Тебе действительно нужно расслабиться во время учебы, ты убьешь себя из-за четырёх часов сна, которые ты получаешь каждую ночь, - сказала Лили, в ее голосе звучало беспокойство. - Ты бодрствуешь, когда я ложусь спать, и уходишь, когда я просыпаюсь, неудивительно, что ты устала. — Все вернется в норму через.... какой сегодня день? - спросила Гермиона у Лили. — 26 марта? Может, мне отвести тебя в Больничное крыло? Я уверена, мадам Помфри позволила бы тебе отдохнуть там весь день. — Нет, нет, клянусь, к вечеру понедельника всё будет как прежде. Но ты можешь привязать меня к кровати, если я не усну к восьми вечера. // — Давай, Ремус! Наш столик будет занят! - воскликнула Гермиона, хватая мальчика за руку и потянув его вверх по лестнице из подземелий. — Эй! Куда ты идешь? - она услышала крик Сириуса позади себя. — Библиотека! Гермиона, не сбавляя темпа, продолжала тащить Ремуса за собой по коридорам замка. Ей нужно было как можно скорее добраться до их стола в библиотеке и избавиться от мальчишек. Это было единственное место, где можно было побыть наедине, и ей отчаянно требовался этот момент. — Гермиона, сегодня вечер пятницы! В библиотеке никого не будет! Она закатила глаза на его слова, но это не имело значения. Она уже видела двери библиотеки впереди. Ему не уйти. Гермиона не сбавляла темп, пока они не добрались до стола у окна с видом на лес. — Не терпится заняться Травологией? - спросил он, приподняв бровь, и очаровательная улыбка озарила его лицо. — Оглохни, - пропела она, размахивая палочкой вокруг стола, прежде чем полностью повернуться лицом к своему другу. // — ...Гермиона? - Ремус услышал свой нервный вопрос: что она делает? — Значит, завтра день рождения Джеймса, - ответила она, и Ремус почувствовал, как его мозг пытается за ней угнаться. — Это... — Значит, завтра ты занят? - спросила она, и Ремус увидел, как она наклонилась к нему всем телом. Она была так красива. И так близко. Отсюда он мог уловить аромат лаванды в её шампуне и лёгкий запах ванили. Ему хотелось утонуть в этом аромате. Он быстро выбросил эту мысль из головы, проглотил комок в горле и проклял себя за Сириуса. — Я думал, мы все заняты? Разве мы не собираемся искупаться в Черном озере? Он наблюдал, как Гермиона отстраняется от него. Куда она направлялась? Она поднесла палец к губам и дважды постучала по ним. — Хм, полагаю, ты прав. Тогда как насчет воскресенья? Мы можем пойти в Выручай Комнату вместе, - сказала она, на ее лице появилась улыбка, и Ремус внезапно занервничал. Она приглашала его на прогулку? Одного? Они и раньше часто проводили время вместе, но это казалось… намеренным. Он ей нравился? Знает ли она, что нравится ему? — Подожди, воскресенье? — Ммм, а как насчет понедельника? — Хммм, не понедельник, я думаю, в воскресенье, может быть, около семи? Мы можем улизнуть во время ужина, чтобы мальчики не узнали. — Или в понедельник. И мы можем пойти сразу после занятий? — Ну, а что плохого в воскресенье, Ремус? - спросила она, ее взгляд немного посуровел, а Ремус вдруг очень, очень занервничал. — А что не так с понедельником? — Я спросила тебя первой, Ремус. Ремус прищурился, внезапно вспомнив о заклинании, заглушающем звуки вокруг них. — Что ты знаешь, ведьма? Гермиона улыбнулась, искренней улыбкой, той самой, которая разрывала Ремуса на части, когда он вспоминал, что она никогда не будет его. — Ах, я знала, что ты скоро это поймешь, волчонок.