Исключение

      — То есть, — Чонин выдержал паузу, — хён, ты серьезно вышел на пляж, хотя знал о штормовом предупреждении? — он нахмурил лоб, дожидаясь оправданий.       Чонин ругался как-то иначе, без претензии и злости. Его замечания состояли из концентрированной заботы и чистой любви. Их можно было налить в банку и каждый одинокий и угрюмый вечер добавлять в травяной чай, чтобы воскресить в памяти, то какой может быть забота. Он забавно хмурил лоб и пытался сдерживать заботливую улыбку, которая ощущалась как тысячи мотыльков под кожей. Чонин щурился, чтобы казаться более грозным, а на деле в его глазах читалось самое нежное чувство, которое может испытывать человек.       — Я хотел посмотреть на океан, — Бан Чан театрально вздохнул, — я влюблён в него, — он прижал руки к груди и начал всхлипывать, — не ругайся, Йенни, я в полном порядке.       Полный порядок по мнению Криса — это насквозь мокрая одежда, взъерошенные волосы, которые начали завиваться в разные стороны, и грязные кроссовки.       Увидел бы это Феликс, Бан Чан уже бы спешно собирал чемодан, покупал поддельные документы и скрывался где-то в Индонезии.       Увидел бы это Сынмин, они бы с Бан Чаном хохотали до слёз, обмениваясь одобрительными возгласами.       Увидел бы это Минхо, он лишь закатил бы глаза и цокнул, а через минуту он уже бы принес сухую одежду и фен.       — Я не ругаюсь, — надулся Чонин, скрестив руки на груди.       Если бы я ругался, ты бы уже пожалел, что когда-то со мной познакомился.       Он правда не ругался, он даже не думал отчитывать хёна. Чонин просто хотел лишний раз поговорить с Бан Чаном. Даже если это будет выглядеть как выговор. Даже если ему придётся вести себя, как самый душный человек на планете. Чонин хотел снова ощутить ту связь, которая тонкой нитью протягивается при каждом слове, взгляде и вздохе.       — Чего ты такой напряжённый? — что-то неизвестное и манящее сверкнуло в глазах Криса, и он тут же ухмыльнулся, — хочешь расслабиться?       «О, нет. Он это сказал? Он имеет в виду то самое? Это то о чём я думаю? Мне явно не стоит об этом думать. Вдруг он подразумевал что-то другое, а я соглашусь. Он же точно посчитает меня озабоченным», — цепочка спутанных мыслей заплясала в голове Чонина, превратившись в массивную цепь, которая затянулась на груди, запрещая дышать.       «Почему я сгораю изнутри?»       Йенни покрылся румянцем, уши вспыхнули красным, пока Крис в предвкушении ждал ответа, посматривая на Чонина из-под опущенных ресниц. Чего он ждал? Никто до сих пор не знает. Точно было известно, что Крис не говорит ничего просто так.       Крис говорит что-то, что человек запоминает, потом прокручивает у себя в голове, не спит ночами и гадает, что же Крис имел в виду. Слова Бан Чана — настоящая загадка, которую разгадать все равно, что сорвать куш в лотерее.       Если будет говорить Феликс, все будут внимательно слушать, а потом завалят его неудобными вопросами.       Если будет говорить Минхо, то он сцепится с Сынмином, пока кто-нибудь их не успокоит.       Если будет говорить Чонин, то его может быть послушают.       А если будет говорить Бан Чан, то все замолчат.       — Нет, спасибо, — неловко выпалил Чонин, — мне нужно помочь Феликсу.       Поклонившись, Чонин, чуть ли не врезавшись в дверной косяк, выбежал с террасы.       От чего бежал Чонин?       От правды не убежать, не скрыться. Она достанет тебя везде, клешнями зажмет так сильно, что будешь кричать, но никто не услышит. Ты со своей правдой всегда наедине, как в чугунной клетке со зверем, который прерывисто дышит и скалит зубы, пока ты забившись в угол, закрываешь глаза, кричишь, хватаешься за кусочек тьмы, который сладким голосом убеждает, что лгать себе — лучше чем врать другим.       Упустить такую возможность — это в духе Ян Чонина.       Бан Чан угрюмо взглянул на затянутое тучами небо, которое угрожало спустя мгновение разразиться сотнями молний. Внутри тоже вот-вот могла начаться буря, но вот давать волю эмоциям — не то, что он привык делать.       — Придурок.       Начать обвинять себя во всех смертных грехах — это в духе Бан Чана.

***

      — Знакомься! Это мой старший брат — Чан-хён! — просиял Феликс, улыбаясь настолько широко, что казалось у него могут зубы от радости повылетать.       Тогда Феликс ещё был несорванным диким цветком, невероятной красоты. Он ещё, казалось, не ощутил липкие темные руки, тянущие его на самое дно.       Тогда он по-настоящему улыбался, не зная горя, он упивался счастьем сполна, никогда не задумываясь, что это может закончиться.       Он жил во власти своих желаний.       Они же его и погубили.       — Йенни, тебе нужно слушаться меня. Хорошо? — Бан Чан шутливо погрозил пальцем младшему, щурясь.       — Конечно, хён, — Чонин покорно склонил голову, не смотря в глаза, не позволяя себе лишнего. Почему? Боялся.       Потому что угроза звенела колокольчиком где-то рядом.        — Он типо очень консервативный и почтительно относится к старшим. Йенни вообще очень вежливый, — пояснил Феликс.       — Только вот не очень разговорчивый, — слегка угрюмо отметил Кристофер, покачав головой.       — Он стесняется. Не дави, хён, — Феликс умоляюще посмотрел на брата.       — Стесняется, будто мы с ним переспали вчера.       — Прости, что?       — Что?

***

      Чонин остановился у двери в комнату Феликса. Он не был уверен, что Ликси нужна помощь, но всё же решился сходить к нему, чтобы как минимум поддержать легенду, которую тот выдумал для Криса. Чонин положил руку на ручку двери, но он замер, вслушиваясь в голос Феликса.       — Нет, у нас с ним ничего нет.       Феликс говорил истощённо, а Чонин знал, что Ли так может говорить только с одним человеком на этой планете. Феликс никогда не отличался эмоциональной холодностью и не старался выстраивать отношения на манипуляциях. Никогда до Чанбина. То что Феликс говорит с этим человеком, ничего хорошего не предвещает.       То как Феликс говорил, было похоже на сдавленный крик о помощи. На тихое сипение дичи, угодившей в ловушку охотника, который нарушил прежнюю тихую жизнь леса и перевернул всё с ног на голову.       — Это не значит, что он не важен для меня!       Голос Феликса резонировал от деревянных стен глухим эхо и, превращаясь в сотни иголок, который вонзались под кожу.       — Чего ты от меня хочешь? Тебе нужны деньги?       Чонин вслушивался в каждое слово, и с каждым новым предложением градус напряжения стремительно рос. Точка кипения была достигнута, когда дрожащим голосом Феликс сказал:              — Чанбин…       Чонин резко дернул ручку и вошёл в комнату, застав Феликса со слезами на глазах и телефоном в руке. Ян Чонин тонко чувствовал моменты, когда не стоит задавать лишних вопросов.              Чонин резко уселся на кровать и крепко сжал в своих объятиях дрожавшего Феликса.       — Я… — всхлипывая, начал говорить Ликси.       — Ничего не говори, — Чонин уткнулся носом в его плечо и медленно гладил по спине.       — Мне так страшно.       Мне тоже, Феликс, я очень боюсь.

***

      Ли Феликс хорошо помнит чувство страха, которое подкрадывается из самого тихого и тёплого уголка, которое не ощущается как настоящая угроза, лишь нависающая тревога, опускающаяся на его руки, заковывая их в кандалы. Ли Феликс хорошо помнит, как нужно действовать, когда нож уже почти скользит по горлу, куда бить и насколько сильно.       Ли Феликс кажется мог защитить себя, но защитить других он не мог. Точнее, думал, что не мог.       Бан Чан всегда говорил: «Судьба не посылает тебе испытаний, с которыми ты не справишься».       На этот раз, Феликс правда не справлялся.       — Он угрожает, что убьет Хёнджина, — всхлипывая резюмировал Феликс.       Все собрались в гостиной, чтобы активно думать, а не пассивно паниковать. Поэтому голос разума в лице Минхо начал объяснять, что «он никогда так не поступит» и «он просто блефует».       Феликсу не хотелось проверять блеф это или нет. Потому что раз на раз не придется, и Хёнджин правда погибнет по его вине.       — Ты же соврал мне тогда, — скупо сказал Крис, — когда ты поздно вернулся в общежитие и сказал, что был с Хваном.       Крис резал его без ножа. "Лучше бы ты на меня накричал", — думал Феликс, потому что терпеть эту пытку жидким азотом было невыносимо. Глаза Феликса округлились, руки задрожали, а острое чувство вины с шипением прожигало дыру внутри. Бан Чан так много для него сделал, а взамен он просил лишь честности, но даже на это Феликс оказался неспособен. Думал, что неспособен.       Я так виноват.       — На Хёнджина не злись, это не он мне сказал, — Бан Чан даже не смотрел в сторону Феликса, — я сам видел тебя с Чанбином. Теперь отвечай честно, — отрезал Крис, — зачем вы встречались?       Посмотри на меня! Пожалуйста!       — Он передал мне некоторые вещи, которые я не успел забрать, — Феликс закрыл лицо ладонями, — я просто сразу уехал после того как…       — Всё, с меня хватит, — Чонин раздраженно хлопнул по столу рукой, — нужно обратиться в полицию.       Чонин, кажется, воспринимал происходящее в разы острее остальных либо, потому что уже понимал к чему это приведет, либо он слишком переживал за Феликса. Может быть всё сразу, тогда это никак иначе — слишком опасный микс.       Рациональность и эмоциональная привязанность вместе делали кого угодно пугающе серьёзным и целеустремленным. Дайте Чонину гвоздь и компас на цепочке, и на следующий день Чанбина, погибшего от удушения, найдут с гвоздём, воткнутым в голову.       — Сначала нужно предупредить Хёнджина, — рассудительно выдал Сынмин, про себя оплакивая Хёнджина, потому что "Какой же он прекрасный парень! Ещё и надёжный! Ну жених!".       Сынмин определенно не визжал при виде Хёнджина (он всё-таки не маленькая девочка), но Хван ему нравился, просто как собеседник, а как сосед — настоящий восторг.       Все, конечно, упорно игнорировали переменившееся отношение Феликса к Хёнджину, потому что хватит с Ликси на сегодня переживаний.       Об этом можно поговорить завтра.       — Я думаю мы опоздали, — ошарашенно выдавил Феликс и показал присутствующим фотографию на экране телефона.       Или уже нельзя.