Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Занятия начались без каких-либо казусов, и Гермиона почувствовала, как в животе поселилось долгожданное облегчение. Она сидела рядом с Гарри за одной партой так, будто не случились ни война, ни перераспределение. Лишь галстуки были разных цветов. Всё шло своим чередом. Новым преподавателем по Трансфигурации был худощавый краснолицый шотландец, которого звали профессор Бьюкенен. Хоть в его речи и присутствовал акцент, он не был слишком трудным для понимания; у него были мясистые руки, которыми он бурно жестикулировал в воздухе. А ещё профессору нравилось смеяться. Конечно, по сравнению с МакГонагалл он был совершенно иным, но казался при этом знатоком. Класс быстро перешёл к теме урока, начав его с превращения цыплят в кошек. Поскольку до этого студенты проходили лишь полиморфизм, Гермионе перемены казались интересными. — И как у тебя так быстро получается? — бушевал Гарри. Его курица укоризненно мяукнула в ответ. — Тебе надо сосредоточиться, — прошептала она. Гарри закатил глаза. Его лицо исказилось в гримасу: — Я уже сосредоточился. «Да, — самодовольно подумала Гермиона, — всё идёт своим чередом». Травология прошла в той же тональности. Они вместе с Гарри и Роном спустились к теплицам, шагали между рядами смоковниц. — Гермиона, — произнёс Рон с насмешливой серьёзностью, — как я сдам ЖАБА без тебя? — Я не собираюсь помогать тебе «в поиске слов» для твоих эссе в этом году, Рональд. Он усмехнулся, каким-то образом умудрившись при этом выглядеть умоляюще-безразличным-ко-всему одновременно. — Ты всегда так говоришь…

***

Позже вечером Гермиона замешкалась перед знакомой парой дверей. В Большом зале подавали ужин, и хотя она была голодна после первого дня занятий, было кое-что, в чём она должна была убедиться в первую очередь… Затаив дыхание, девушка потянула за ручку двери и шагнула в библиотеку. Перед ней восседали на полках её старые друзья. Они, казалось, были единственными вещами в замке, оставшимися нетронутыми после битвы за Хогвартс в мае прошлого года. Высокие узкие колонны книг возвышались к потолку. Необыкновенные остатки знаний и теорий, только и ждущие, чтобы их прочесали… Она настороженно огляделась. Кроме мадам Пинс да нескольких четверокурсников с факультета «Слизерин», сидевших за дальним столом, никого и не было. Немногие решили прийти в библиотеку в первый же учебный день, особенно во время ужина. Но Гермиона Грейнджер пришла. Убедившись, что никого нет рядом, девушка глубоко вдохнула аромат книг. Пергамент, умственные способности, заложенные в строках, старые чернила… — Это и тревожит, и несколько возбуждает, Грейнджер… Гермиона повернулась и столкнулась лицом к лицу с Теодором Ноттом. Поскольку ей почти ничего не было известно про бывшего слизеринца, кроме того, что его отец был Пожирателем Смерти, она тут же насторожилась. — Тео Нотт, — представился он, протягивая ей ладонь. Волшебник был высоким, худым и, казалось, немного склонился, походя на неустойчивую башню. Его светлые волосы были коротко подстрижены, зелёные глаза скрывались за очками в роговой оправе. Грейнджер заметила, что на нём уже сидел не зелено-серебряный галстук, а скорее красно-золотой. Она с подозрением взглянула на протянутую руку. — Почему ты представляешься? — По-моему, это называется «манерами», — ответил он игриво. — Но я начинаю понимать, что гриффиндорцы не особо-то о них и волнуются. Она вызывающе подняла подбородок: — Я уверена, что не понимаю, о чём ты говоришь. Гриффиндорцы всегда были добры ко мне. — Возможно, тебе там самое место… В отличие от змеи, покоящейся в логове льва. Девушка тут же захлопнула рот. Она не могла отрицать, что сама мысль о сне сына Пожирателя Смерти в Гриффиндорской башне была ей неприятна, несмотря на то, что изначально перераспределение должно было способствовать межфакультетскому единству. Тео внимательно посмотрел на неё: — Я могу только предположить, что ты ощущаешь себя не в своей тарелке в Когтевране. Я потрясён, как МакГонагалл могла пропустить роспуск Золотого трио мимо ушей. «Он пытается заставить меня разрываться от противоречивых чувств», — поняла она. Улыбаясь с насмешливой слащавостью, она ответила: — Всего лишь раздвигаю границы, Нотт. — Хм, — задумчиво произнёс он, — полагаю, именно по этой же причине им пришлось запихнуть и меня, и Долгопупса в Гриффиндор… Слишком много хорошего и всё такое. — Невилл вдвое лучше тебя, — уверенно заявила девушка парню. Забавляясь, тот лишь скептически поднял бровь и спросил: — Правда? — Чёртов Слизерин, — пробормотала она себе под нос. — Как может кто-то столь умная быть столь фантастически невежественной? — вопросил он с многострадальным вздохом. Гермиона задрала нос и попыталась отойти от него, но прежде чем успела сделать хоть шаг, парень заметил: — Полагаю, ты ожидала, что я подойду к тебе и сразу же обзову «грязнокровкой»? — Десять баллов с Гриффиндора за твой язык, Нотт, — яростно прошипела она и зашагала прочь. Он крикнул ей вслед: — Вон там есть укромный уголок, Грейнджер… так что можешь спокойно предаваться книгам!

***

— У меня личностный кризис, — объявила Гермиона, заняв место на одной из скамеек Пуффендуя, где Рон, Симус и Гарри с Джинни уже ужинали. — Уже? — спросила Джинни. — Почему? — спросил Рон более дружелюбным тоном. — Я только что отняла баллы у Гриффиндора и не испытала ни малейшего раскаяния. Гарри с Джинни рассмеялись, стоило услышать её голос, а Рон пристально на неё посмотрел. — Старосты и сейчас могут забирать баллы у факультетов? — поинтересовался Симус. — Только старосты седьмого и восьмого курсов. А мы всего лишь не можем их начислять. — Знаете, что ещё хуже? — возразила Джинни. — Я должна попытаться изо всех сил попасть в команду Слизерина по квиддичу. Удача будет на их стороне, стоит только взять меня! — И мне надо попробовать, — напомнил ей Гарри, — а я был капитаном гриффиндорской сборной. — Пятикурсник назвал меня «Дай-дуйкой», — жаловался Симус. — И почему пуффендуйцы получают столько дерьма? — По крайней мере, никому из вас не приходится дважды в неделю патрулировать с Малфоем, — прошипела Гермиона. Все выжидающе взглянули на Рона. — Чего? — заикаясь, спросил тот, пока засовывал ложками картофельное пюре себе в рот. — Я совершенно счастлив в Пуффендуе. Хотя у нас водится Паркинсон… Но пока что все в основном только подшучивают над ней, а это всегда весело.

***

В тот вечер Гермиона встретила Малфоя возле башни Когтеврана. Эрни тоже там был и в качестве командующего раздавал указания о местах патрулирования. Гриффиндорские старосты должны были заняться верхними этажами, а им предстояло ходить по нижним, включая подземелья. — Мы с Падмой решили провести собрание со всеми завтра вечером, до начала работы школьных кружков, — сообщил Эрни старостам. — Класс Древних Рун на шестом этаже, ровно в семь часов. Закончив говорить, Эрни повернулся, чтобы вернуться в Когтевранскую башню. Хранительница спросила: — Я прохожу сквозь города и холмы, но не сдвинусь с места, как ни проси. — Э-э, — неуверенно ответил он. Бронзовая голова орла в центре двери хранила молчание. Каждый входящий в гостиную должен был ответить на загадку, и всякий раз она менялась. У Гермионы до сих пор не возникало с этим никаких проблем. А вот у Эрни… Грейнджер решила ответить за него. — Дорога. — Верно, — ответила орлиная голова, и дверь распахнулась. — Спасибо, — произнёс староста, возможно, смущённый незнанием ответа и потому не встретившийся с ней взглядом, а затем быстро скрылся внутри. Малфой с усмешкой посмотрел на то место, где мгновение назад стоял Эрни. — Загадка была лёгкой. Он должен был знать ответ. Не желая вступать с ним в спор в самом начале их патрулирования, а также потому, что втайне Гермиона была с ним согласна, она промолчала. Пара молча спустилась по винтовой лестнице. Стоило им выйти в коридор пятого этажа, Малфой уже говорил полным скуки голосом: — С чего бы ты хотела начать? — Раньше мне не доводилось патрулировать нижние этажи, — пожала она плечами. Гриффиндорские и пуффендуйские старосты всегда обходили верхнюю часть замка; когтевранские и слизеринские обычно шли по нижним. — Тогда нам сюда, — решил за неё Малфой и направился к центру замка, где спустился по другой лестнице. Гермиона не ожидала от Драко подвоха, но всё же держала ухо востро. Стоит парню ударить её, совершенно очевидной будет и его вина. В то же время девушка не могла отделаться от мысли касательно слов Полумны об искуплении. Об экстремистской лояльности его семейки к чистокровным во время войны было известно каждому. Конечно, он не стал бы ломать предложенную оливковую ветвь… Нарушив их молчание, он настоял: — Я крышей поеду, если нам придётся провести два часа в тишине. Слова были произнесены обычным дерзким тоном, но Гермиона откопала в них нотки надежды. Она вежливо поинтересовалась: — О чём хотел бы поговорить? — Без разницы. О чём угодно. У вас уже собралась команда по квиддичу? — Мне не очень интересен квиддич, извини. — Ну, конечно же, — усмехнулся он. — Слишком много времени проводишь, уткнувшись лицом в книгу, без всяких сомнений. — Если ты собираешься просто так брать и оскорблять меня… — Мы можем заняться и этим, если тебе удобно. Быть может, так и время пройдёт быстрее, — проворчал он. — Ты первая. Ну, давай, выдай лучшее. Гермиона бросила на своего собеседника язвительный взгляд и закрыла рот, решив, что лучшим наказанием для него будет полная тишина. Малфой же подтрунивал: — Кот съел твой язык, Грейнджер? Она отказывалась говорить и следующие несколько мгновений провела, слушая в спокойном молчании его попытки вывести её на ответ лёгкими оскорблениями или же пренебрежительными остротами. В конце концов, Гермиона глубоко ушла в свои мысли, решив, что и у самой скоро так крыша поедет. Не обращая внимания на своего спутника, девушка свернула за угол в незнакомый проход. Она огляделась вокруг, рассматривая висящие на стенах гобелены с изображением незнакомых сцен и доспехи эпохи барокко, и поняла, что не имеет ни малейшего представления о своём местонахождении. Забыв, что разговаривает не с Малфоем, Гермиона спросила: — Где это мы? — Ха! — воскликнул он с триумфом. Она закатила глаза. — Ведёшь себя как двенадцатилетний ребёнок. Серьёзно, Малфой, где мы? — В паре коридоров от гостиной Слизерина, — ответил он, всё ещё победно ухмыляясь. — Уроки здесь проводятся? Почему я раньше никогда не бывала здесь? — задалась она вопросом. По ощущениям влаги на коже казалось, что они находятся почти под землёй. Возможно, так оно и было. — Насколько мне известно, здесь только слизеринские кабинеты. Подземелья да пещеры. Гермиона обернулась к нему, сверкнув глазами, и спросила: — Пещеры? Рот Малфоя растянулся, превратившись из ухмылки в оскал, и девушка содрогнулась. Она не думала, что бывший слизеринец способен на такую ухмылку, но, по правде говоря, выражение его лица было ужасающим. Причина радости парня явно не была хорошей… — Боишься подземных коридоров, Грейнджер? — усмехнулся он. — Конечно же нет, — запротестовала она, расправляя плечи. — Они входят в схему патрулирования? — Да, учитывая, что там внизу обычно целуется как минимум одна парочка, — начал он. Затем добавил, — или ещё хуже. — Ой, фу, — пролепетала она. — Бедная святая Грейнджер, — насмехался он. — Не волнуйся, я защищу твои девственные глаза и пойду первым. Гермиона хмыкнула, но всё же позволила Малфою вести. К счастью, пещер было немного: большинство из них представляли собой короткие проходы, как тот, что вёл из одного подземелья к полю для квиддича. Воздух там был прохладным, и девушка ощутила, как волоски на руках и затылке встали дыбом. Её ноги покрылись мурашками как от холода, так и от чувства неловкости, возникающего в узких туннелях. К счастью, старосты не обнаружили студентов, а потому поскорее вышли. Они продолжили идти уже по другому коридору, который как бы петлял и, казалось, никуда толком и не вёл. Когда они прошли полный круг, Малфой резко остановился перед ней, и Гермиона чуть ли не врезалась в него. — Чего? — спросила она. — Ничего, просто кошка, — пробормотал он, освещая палочкой тропинку впереди. Гермиона слегка нагнулась, чтобы разглядеть Малфоя, и закричала: — Живоглот! Её кот в действительности сидел посреди дороги, вылизывал лапу и выглядел весьма довольным собой. — Умный Живоглотик, — ворковала Гермиона. — Неужели ты всё это время патрулировал с нами? — Эта штука твоя? — недоверчиво спросил Малфой. Словно ощутив оскорбление, Живоглот на мгновение перевёл взгляд на Малфоя, а затем убежал вперёд, высоко подняв хвост. Девушка сердцем почувствовала себя в безопасности. Оттолкнув Драко в сторону, она выскочила вслед за Живоглотом из пещеры и как следует почесала его шёрстку под мордочкой. Кот протяжно и громко замурлыкал, пока парень снова не оказался в поле зрения. — Ты прямо горишь любовью к уродливым огромным рыжим тварям, да, Грейнджер? Гермиона бросила на него мрачный взгляд, решив не удостаивать ответом. — Пошли, ещё одна осталась… Оказалось, Малфой не ошибся: в ней и правда кто-то целовался. Из прохода доносились влажные чавкающие звуки и редкие стоны. Драко направил Люмос на провинившуюся парочку и увидел во всей красе Пэнси Паркинсон и мальчика со Слизерина, внешность которого Грейнджер помнила, но вот имени — нет. Блузка Пэнси была подозрительно расстёгнута. — Посмотрим, — рассуждал Малфой, — десять баллов со Слизерина, Эйвери. Пятнадцать с Пуффендуя, Паркинсон, поскольку ты — это ты. И ещё пять за то, что тебя завело к барсукам. Гермиона открыла было рот, чтобы возразить против несправедливости вычислений, но Пэнси её прервала. — Спроси лучше, не всё ли мне равно, — надулась ведьма, немного выпрямившись. — Пуффендуй — это пустяк. Кроме того, Драко, чего это ты здесь забыл с ней? Спустился, чтобы уединиться? — Как будто, — усмехнулась Гермиона, но, тем не менее, успев сильно покраснеть от подобного заявления. Малфой же остался совершенно невозмутимым. — Лучше возвращайтесь по комнатам, время позднее… И ты тоже, Эйвери. Слизеринский мальчик поспешно удалился, а Пэнси медленно провела пальцами по руке Драко и окинула его долгим взглядом, прежде чем уйти. Причём один её чулок явно сполз. Гермиона на мгновение неловко замерла около него, прежде чем поняла, что он смотрит на неё. — Чего? — огрызнулась она. — Не нужно выглядеть такой тоскливой, Грейнджер… — Ты отвратителен. Ухмыляясь, Малфой вывел их из пещер, к облегчению девушки. Живоглот делал вид, что не идёт за ними, а сам до конца патрулирования держался в десяти шагах позади. Гермиона подумала о том, как Пэнси прикоснулась к его руке перед уходом. — Малфой, — задумчиво начала она, вспомнив, что он взял Пэнси в качестве партнёрши на Святочный бал ещё на четвёртом курсе, — не было ли это… Я в том смысле, что разве ты не был с Паркинсон вместе? Тебя не смутило, как мы её поймали? — Мерлин, люди и правда обо мне такого мнения? А я-то боялся, что меня будут обзывать Пожирателем Смерти, так нет, теперь-то я понял, что меня считают конфеткой Паркинсон! Я думал, ты решила не оскорблять меня этим вечером? — Тогда буду считать твой ответ за «нет», — сделала вывод она. — Я не обязан называть её развратницей, но если бы Пэнси была деньгами, то была бы кнатом: никчёмная, двуличная и у всех в штанах. До конца патруля они почти не разговаривали, чему девушка была рада. Наконец они поднялись по винтовой лестнице в башню Когтеврана. Живоглот по-прежнему неотступно следовал позади. — Эти… чёртовы… лестницы! — вздохнул Малфой, переступив последнюю ступеньку. Гермиона рассмеялась над явным дискомфортом своего спутника. Она привыкла к лестницам; башня Гриффиндора находилась на седьмом этаже. Дверной стук под орлиной головой дал ещё одну загадку: — Принадлежу я только вам, а другие пользуются мной там-сям. Малфой застонал, схватившись за бок: — Ночь на дворе, какие загадки… Грейнджер на мгновение задумалась, а затем произнесла: — Ответ: моё имя. — Более чем верно, — кивнула орлиная голова. Дверь послушно распахнулась, и Гермиона вошла внутрь, а Малфой, затаив дыхание, остался позади неё. Гостиная была почти пуста: лишь несколько человек всё ещё сидели за столами. — Спокойной ночи, — позвала Гермиона, как она надеялась, раздражающе бодрым голосом. Коллега-староста недовольно на неё взглянул, всё ещё раздражённый из-за лестниц, по которым пришлось подниматься. Забини ждал его у одного из высоких окон в дальней части гостиной. Когда Драко вошёл внутрь, чтобы присоединиться к другу, Грейнджер снова ощутила укол от того, что даже у Малфоя были друзья в Когтевране, в то время как она в одиночестве пошла спать. Девушка поднялась по ступенькам в свою спальню, где Падма с Лайзой, казалось, уже спали; Сью читала книгу о манёвренности в квиддиче и одарила соседку улыбкой в знак приветствия. Переодевшись в пижаму, Гермиона забралась под мягкие одеяла. Живоглот запрыгнул на кровать за хозяйкой и удобно устроился, свернувшись клубочком у неё в ногах. Вымотанная первым учебным днём и почти двухчасовым разговором с Малфоем один на один, Грейнджер заснула почти до того, как её голова коснулась подушки.