Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Никогда ещё неделя в Хогвартсе не казалась столь длинной. Гермиона решила оставить инцидент с Малфоем в прошлом к наступлению четверга, в который им пришлось снова патрулировать, решив быть с ним предельно вежливой, нежели пренебрежительной. Похоже, Драко подобное устраивало, учитывая, что разговаривал он с ней только в случае крайней необходимости. Два часа тянулись мучительно медленно, но, по крайней мере, проходили без происшествий. И это, решила Грейнджер, само по себе было поводом для гордости. Пятница прошла как вздох облегчения. В то утро была лишь Алхимия, и Гермиона поняла, что с нетерпением ждёт начала урока. Потому пришла рано в класс. Оливер опустился на стул рядом с ней, обратив внимание на раскрытый учебник. Одарив девушку искренней улыбкой, он пошутил: — Уже надышалась? Оторвавшись от книги, Грейнджер сдвинула пальцами чёлку с глаз и усмехнулась: — Вообще-то только наполовину. Думала, оставлю лёгким немножко места для воздуха. А ты? — Похоже, я как-то перерасчитал свои силы, — парень стукнул палочкой по своей сумке, и вещи из неё вылетели наружу, аккуратно разложившись перед ним. — Я чуть кони не двинул. — Уверена, школа посвятила бы тебе целую скамейку в парке или что-то в этом роде, — серьёзно ответила Гермиона, хоть глаза её и улыбались. — В память об Оливере Риверсе: урок всем нам не заглатывать учебники целиком. Как трагично, — парень рассмеялся, его голубые глаза блестели от удовольствия. — Ты просто нечто. В этот момент в класс вошёл Нотт и сильно ударился бедром о стол, сместив на нём все предметы и чуть ли не разбив чернильницы. Учебник упал Грейнджер на колени. — У-упс, — ухмыльнулся он, пробираясь к своему месту за соседней партой и бросая свою сумку поблизости. — Как неловко с моей стороны. Похоже, меня отвлекла горстка доводящего до рвоты флирта. Глубоко задумавшись, Гермиона взглянула на Нотта. Уже не впервые она задавалась вопросом, по какой же причине его распределили на Гриффиндор. В сравнении с ним было кристально ясно, почему Малфой оказался в Когтевране. Прежде чем она успела ответить, в класс вошла МакГонагалл в сопровождении профессора Бабблинг, преподавательницы по Древним Рунам. — Всех с добрым утром, — рявкнула директриса строгим голосом. — Я пригласила на наш урок профессора Бабблинг, дабы та приняла участие в разговоре о влиянии рун на алхимию. Давайте сразу приступим, да? Всем ли доставили их экземпляры учебников? Студенты кивнули. — Отлично. Я полагаю, вы все уже успели ознакомиться с разделом, где описаны причины, по которым изучение алхимии в маггловском мире было обречено на провал. Главным фактором, безусловно, являлось непонимание химии и физики на должном уровне, а также неспособность связать хоть какое-то из пониманий данных предметов с магией. Тем не менее, магглами верно было предположено, что мир и всё в нём состоит из четырёх основных архетипов и набора элементов. Может ли кто-то просветить нас касательно значения работ Эмпедокла? Мистер Нотт? Грейнджер опустила взмывшую ранее руку в воздух и удивлённо взглянула на Тео, который обычно не отвечал на задаваемые профессором классу вопросы, разве что если не мог помочь. Нотт ухмыльнулся, заметив, что девушка обратила на него внимание. — В четырёхсотых годах до нашей эры Эмпедокл обнаружил, что вся материя состоит из четырёх корней — они же и являлись четырьмя элементами. — И что же это за корни? — спросила МакГонагалл, наблюдая за ним через оправу своих очков. — Что ж, — начал объяснять Тео, его самоуверенная ухмылка вывела Гермиону из себя, — огонь с воздухом считаются элементами, стремящимися выйти наружу из своей оболочки, в то время как вода с землёй, наоборот, стараются дойти до своей же сути, и по этой причине многие волшебники находят базовые архетипы земли с водой более лёгкими для подчинения своей воле, поскольку человеческие существа по природе также склонны передавать энергию не наружу, а внутрь. Грейнджер уставилась на него. Она бы слово в слово объяснила его словами. — Отличная формулировка, пять баллов Гриффиндору, — одобрила директриса. Не скрытые разными формулировками комплименты были от неё редкостью, потому несколько удивлённых студентов взглянули на профессора, и даже Гермиона снова посмотрела на Нотта. МакГонагалл либо не заметила лёгкого волнения в классе, либо не соизволила его признать. — Да, мистер Риверс? Сидя рядом с Грейнджер, Оливер прокашлялся и провёл ладонью по своим тёмным локонам. — Если я правильно понял задание, данное нам на первую половину года, мы пытаемся теоретически обосновать способ использования базовых архетипов, верно? — Верно, но вам пока что с нынешними партнёрами не стоит пытаться заниматься практикой, — директриса выглядела столь строгой, что осанка Гермионы невольно выпрямилась. — Неаккуратное обращение с базовыми архетипами до вашей окончательной подготовки может привести к тяжёлым последствиям, и это не повод для шуток. Некоторые из ваших проектов на вторую половину года смогут открыть в себе силы связей. Однако, без правильного направления энергии, разрушение и создание их — чрезмерно опасное занятие. Способности, на которые намекала директриса в связи с их курсом обучения, восхитили Грейнджер. Им не придётся корпеть над самыми мутными аспектами алхимии, вместо этого изучая основы почти что утраченного искусства, результаты которого привели к созданию легендарного философского камня… И это поражало. Жаль, что Гарри пришлось уничтожить его ещё на первом курсе, размышляла она. Интересно было бы теперь его исследовать. На мгновение Гермиона позволила себе предаться фантазиям о том, как сама управляет потоками ветра, создавая целое торнадо своими же руками. Ей вспомнился рассказ Гарри о той ночи, когда он сопровождал Дамблдора в прибрежную пещеру, чтобы достать ложный крестраж. По словам её друга, Дамблдор призвал огненный смерч для устрашения Инферналов, охранявших крестраж Волдеморта. Если выводы Грейнджер были верны, бывший директор школы использовал собственную магию, основанную на алхимической связи двух элементов, для создания столь мощной комбинации как для защиты, так и для нападения. Это, конечно, объясняло их давнюю дружбу с Николасом Фламелем. Обожаю магию, внутренне вздохнула она. Столько возможностей… Из задумчивости её вывела скомканная бумажка, брошенная в лицо, в то время как профессора МакГонагалл и Бабблинг отвлеклись. Гермиона заметила, как Оливер, нахмурившись, взглянул на Нотта из-за стола. Правильно решив, что адресантом был бывший слизеринец, Грейнджер, решив изобразить Малфоя, злобно усмехнулась над Ноттом. Похоже, её трюк сработал, потому что сам Драко пихнул друга локтём в бок и бросил ей быстрый взгляд, после чего вновь занялся своей работой. Было ли это… одобрением? Профессор Бабблинг вскоре начала лекцию о роли рунических мандал в использовании архетипов стихий. Как только Нотт склонил голову над своим пергаментом, Гермиона по-детски высунула язык. Оливер заметил это и усмехнулся. По окончании урока Грейнджер стала собираться, Тео снова нарочно стукнулся об стол, теперь уже на обратном пути. Её сумка почти упала на пол, но была вовремя подхвачена Малфоем, проходящим мимо за своим другом. Подняв её так, словно весила она не больше пёрышка, Драко с удивлением взглянул на девушку, прежде чем положить её на стол. — Так значит… ты всё-таки воспользовалась чарами невесомости, — прокомментировал он, взвалив на плечо свою сумку. — Давно пора было, Гермиона. Она смотрела на его удаляющуюся фигуру, потрясённая так же, как если бы он обозвал её «Волдемортом». Он назвал её «Гермионой». Не Грейнджер. Гермионой. И её имя довольно мило звучало из его уст.

***

Следующим днём Падма умоляла соседок помочь ей в планировке декораций для танцев на Хэллоуин. Хоть Лайза и протестовала («До бала ещё куча времени!»), а Дафна дразнила («Ты, походу, совсем отчаялась, раз просишь помощи у меня…»), субботнее утро прошло в обдумывании идей. Гермиона прихватила с завтрака несколько пирожных и молча поставила тарелку перед пятью девушками, поблизости к Дафне. Ей не нравилось, что та слишком мало ест в последнее время, хоть они и избегали говорить о её привычках. Похоже, это было негласным соглашением о хранении тайны. Падма сидела, скрестив ноги, на полу, прислонившись спиной к краю балдахина, и перелистывала страницы с записями, сделанными в собственной тетради. Сью была неподалёку, делая оригами летучей мыши из угольного цвета бумаги. Лайза заплетала Грейнджер косички, а Гермиона тем временем подбирала подходящее для летучих мышей заклинание, чтобы те смогли летать снова и снова. Дафна, рассеянно потянувшись за датским сыром и не заметив этого, заколдовала одну из бумажных мышей, отчего та окрасилась в рыжий цвет. — Готово! — гордо провозгласила Лайза, убирая руки с искусно заплетённой головы соседки. — И у меня! — поддержала Грейнджер, когда вся коллекция из примерно двадцати летучих мышей начала взмывать к потолку. — Ох, мне по душе оранжевый, Дафна, — любезно похвалила Лайза. Падма подняла взгляд со своего пергамента на комнату, полную летучих мышей, среди которых одна была оранжевой. — И мне! Как думаешь, мы сможем сделать две трети чёрных и ещё одну треть оранжевых? — спросила она. — Естественно, — согласилась Сью. — Потрясающее заклинание, Гермиона, — похвалила Падма. — Как думаешь, сколько оно продержится? — В теории не менее пяти-шести часов. — Оооо, мне нравятся твои волосы, — промурлыкала Сью, откладывая в сторону палочку. Секунды спустя лицо её погрустнело. — Мои никогда бы так не связались. — Ты о чём? — спросила Лайза. Проведя пальцами по своим блестящим чёрным локонам, она пожаловалась: — Видишь, слишком тонкие. Всё время выпадают из косичек, только в хвосте и держатся. — Но… есть же магия. Позволишь? — улыбнулась Лайза, держа палочку в ладони. Мгновение спустя она уже сидела позади Сью, пытаясь сделать ту же причёску. Гермиона повернулась к Дафне. — Нормально выглядит? — Суперски, — подтвердила Гринграсс, протягивая ей маленькое зеркальце, в которое можно было посмотреться. Грейнджер должна была признать, что косички ей были куда больше по душе, чем выпрямляющие чары. Хоть её локоны и были послушными и блестящими, они казались ей чужими при выпрямлении. — Так, с летучими мышами покончено, — размышляла Падма, ставя галочку в списке. — Как думаешь, сколько можно таких сделать, Сью? — Пару сотен до того времени, — ответила она. С помощью хитрого заклинания Лайза быстро справилась с косами Сью. — Их делать легко, правда. Девушки провели следующие сорок минут в обсуждении украшений. Гермиона предложила попросить Хагрида снова вырастить огромные тыквы для Большого зала, и Падма охотно согласилась. Поскольку ей ещё не довелось с ним встретиться, она предложила свою кандидатуру. Грейнджер решила, что это будет хорошим поводом для неё, Гарри и Рона собраться вместе, как в старые добрые времена… — Та да-ам! — объявила Лайза, закончив заплетать косы соседке. — Что! — вскрикнула Сью в недоумении, бросившись к ближайшему зеркалу. — Как?.. Гермиона и не могла толком припомнить, когда в последний раз занималась чем-то подобным: сидела в спальне с другими девчонками и просто… была девчонкой. В Гриффиндоре Лаванда с Парвати были лучшими подружками и зачастую не включали Грейнджер в разговор. А если подобное и происходило, Гермиона быстро теряла интерес, потому что темы бесед были извечными: мальчики, гадания да макияж — подобное девушку не интересовало. Джинни тоже особо ими не увлекалась, предпочитая гонять на метле вместо заплетания чужих волос. — Итак, Гермиона, — наклонилась Падма с ухмылкой. — Я слышала, ты идёшь с Оливером Риверсом на танцы. — Да. — Кто кого пригласил? А, так вот оно, значит. Допрос. — Он пригласил меня. Ухмылка появилась на лице Сью, и она оторвала взгляд от зеркала, чтобы мечтательно вздохнуть. — Подумать только, а ведь именно я вас свела. Пригласите же на свадьбу? — Сью! — запротестовала Гермиона. Остальные девушки рассмеялись. — Я иду с Энтони Голдстейном. Он пригласил меня вчера, — произнесла Падма. — Ох, а у меня ещё пары нет… — немного грустно призналась Лайза. — Как и у меня, — солидарно ответила Сью, — все в ожидании повернулись к Дафне. Бывшая слизеринка прокашлялась и сообщила. — Эм, я иду с Блейзом Забини. В качестве друзей. — Мерлин! — воскликнула Сью. — Вау, — вздохнула Лайза. — Чего? — Гринграсс на мгновение выглядела потерянной. — Ничего, — легкомысленно ответила Сью, взмахнув рукой. — Просто он великолепен, если ты не заметила. Наверное, самый главный красавчик этого года. — Я думаю, все заметили! — Падма залилась искренним смехом, приподняв брови. — Сине-бронзовый цвет Когтеврана ему явно к лицу. Гермиона подумала о Блейзе Забини и решила, что может рационально признать его красивее большинства волшебников на их курсе. Практически являя собой воочию слова «высокий, темнокожий и красивый», он разительно контрастировал с Малфоем. Драко напоминал ей лунный свет, всю холодную грацию, перемещающуюся по миру с аристократической лёгкостью… …и он назвал её Гермионой… — Земля вызывает Гермиону! — Лайза помахала перед подругой рукой. — Простите, — извинилась она. — Умираю с голоду, — пожаловалась Сью. — Обед уже начался? Вдруг Грейнджер осознала, что они сидят в спальне с самого завтрака, и промолвила: — Как ни странно, да. Пятеро девочек спустились в Большой зал и уже было пошли к столу Когтеврана, когда рыжеволосое торнадо врезалось в бок Гермионы с криком: — Ты не пришла! — Ой, Джинни, — пожаловалась Грейнджер, потирая ушибленные рёбра. — Я приглашала тебя в пятницу на истории Кровавого Барона, а ты не пришла, — настаивала Уизли, направляя подругу в сторону гриффиндорского стола, где уже обедали Гарри, Рон и Полумна. Гермиона оглянулась через плечо, пока её уводили, и промолвила «Извините!» своим соседкам по спальне. Судя по всему, Дафну завербовала схожим образом Милисента Булстроуд, поэтому Падма, Лайза и Сью присоединились к Парвати. — Твои истории начинались после комендантского часа, — объяснила девушка Джинни. — Но на вечеринку-то ты глаза закрыла! — Да, что ж, и даже с ней я задним числом думала, не была ли она плохой идеей… — Ради Агриппы, Гермиона, ты неисправима… — Я староста, — настаивала она, подходя к столу. — Привет, Гермиона, — мечтательно поприветствовала Полумна. — Мне нравится твоя причёска. Косы похожи на летнее оперение зрелого фвупера. Рон, чья ложка была на полпути ко рту, уставился на Лавгуд. — Это… комплимент? — спросил он. — О, да, — легко ответила она и вернулась к поеданию пудинга. С некоторым огорчением Грейнджер заметила, что Рон не встречает её взгляда. Он занимался подобным уже с неделю, с тех пор как девушка сказала ему, что будет танцевать на Хэллоуин с другим. Похоже, Уизли было тяжело пережить второй отказ. Сосредоточившись на своём супе, он мрачно пробормотал: — В последнее время Гермиона часто опрокидывает нас ради орлов… — Ради всего святого, Рональд, я теперь когтевранка. Конечно же, я буду проводить время со своими соседями по факультету. — Ага, а общежития с занятиями недостаточно? Тебе приходится кидать нас с Бароном… и просто тусоваться? — Ты не можешь запрещать мне заводить новых друзей, — запротестовала она, приходя в ярость от того, что Уизли даже не смотрел на неё во время спора. — Не притворяйся, будто смысл перераспределения был в чём-то другом, кроме как в заведении новых друзей и создании разных союзов. Рон скрипнул зубами и слегка покраснел, хотя, казалось, успешно сдерживал при этом порывы комментировать её слова. — Всё дело в том, что меня уже пригласили на танцы? — Уизли побагровел, уставившись исключительно на стол. — Конечно, нет. Просто кажется, что ты часто бросаешь нас ради своих новых когтевранских друзей… — Ага, ну, у вас у всех есть кто-то вам известный в своих факультетах, не так ли? У Гарри есть Джинни с Дином, а у тебя — Симус, — заметила Гермиона. — Я же буквально единственная гриффиндорка с восьмого курса, попавшая на Когтевран. В начале семестра я и соседок толком-то не знала, а другая так вообще недолюбливала меня за то, что я магглорождённая. Простите меня, если подобное не кажется весёлым началом учебного года. — Мы на тебя не нападаем, — успокаивала Джинни, вклинившись в разговор, когда поняла, что Рон запутался, упустив самую суть. — Но почему ты не пришла вчера вечером? Могла бы хорошо провести время с нами. — Я не очень-то похожа на себя с тех пор, как произошло перераспределение. Вся эта тема морочит мне голову больше, чем я думала, — призналась она. Гермиона вспомнила сказанные ей во время патрулирования слова Малфоя: Ты никогда не казалась мне лицемеркой, Грейнджер. Пожевав внутреннюю сторону щеки, она не была уверена, обращается к друзьям или же к нему, когда решила объяснить. — Думаю, я только решила перестать лицемерить. Я — староста; я должна придерживаться правил, подавать пример. Война изменила меня — изменила всех нас, — но у неё не должно быть такого влияния. Она не должна заставлять меня в себе теряться. Луна, до этого полностью заинтересованная пудингом, заговорила: — Решения, принятые нами в прошлом, влияют на нас нынешних. — Это… и правда так, — согласилась Грейнджер. Временами девушка забывала, насколько всё же мудрой и проницательной может быть Полумна. — Ты ведь знаешь, что мы тебя любим, да? — спросила Джинни, подняв бровь, как бы бросая ей вызов. — Это единственная причина, по которой мы к тебе пристаём… — Гарри в ответ кивнул. — Это не потому, что мы злимся. Мы всего лишь скучаем. С улыбкой Гермиона наклонилась, чтобы обнять Поттера, затем Джинни. Рон с Полумной сидели на противоположной стороне стола, что давало Грейнджер веский повод их не касаться (ведь Уизли по-прежнему избегал её взгляда, а Полумна снова уплыла в мутные глубины своего воображения). — Думаю, нам пора навестить Хагрида, как вы считаете? — предложила она. — Как в старые добрые времена? — Звучит прекрасно, — решил Гарри, ухмыляясь подруге. — Пойдём после обеда. Быть может, в этом году он будет выращивать что-то поопаснее обычного. — Нунду, к примеру, — нахально предположила Джинни. — Или мантикору, — добавила Гермиона, с трудом, но всё же улыбаясь. Рон слабо хихикнул и, наконец, поднял голову, чтобы улыбнуться уголком рта Грейнджер. — Давай даже не будем шутить на эту тему…