Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Хагрид был несказанно рад, когда Гарри с Роном и Гермионой постучали в его дверцу поздно вечером. Ещё больше их порадовал Клык, начавший возбуждённо лаять ещё до их стука. — Долго ж вы томились-то! — Прости, Хагрид, — извинился Рон, отбиваясь от Клыка, который чуть не сбил его с ног, облизывая. — Чудаковатая пара недель, нас тут и в прошлом году же не было, а тут ещё и перераспределение… — Но вины с нас не снимает, — быстро произнёс Гарри, усаживаясь на один из огромных деревянных стульев, стоящих вокруг такого же огромного кухонного стола. Хагрид занялся приготовлением чая в расколотом чайнике и подал им несколько своих фирменных каменных пирогов (компания не притронулась к ним, помня о «потрясающем» кулинарном опыте Хагрида). — Думаю, мне всё ж фортануло. Я и не думал, что мы знаваться будем после прошлого года, да ещё и сидеть тут все вместе. Даже поведать могу, о чём обмозговывал, завидев тебя в лесу, Гарри… Хагрид был одним из немногих, с кем троица могла поделиться полной историей о свержении Волдеморта. Он был отличным слушателем, шокированным и впечатлительным в нужных местах, а также заботливым хозяином (что касалось чая). Потребовался почти час, чтобы всё объяснить и ответить на его вопросы. Когда рассказ подошёл к концу, смотритель с нежностью похлопал Гарри по плечу, отчего тот едва не грохнулся с места, и провозгласил: — Я всегда знавал, что всё у тебя выйдет. А теперь только взгляните на себя: спасители мира волшебников! Кто б мог подумать, а? А ведь действительно, кто? Гермиона молча согласилась, оглядывая всех. Они сидели там же, в том же положении, что и на первом курсе, а Хагрид разливал им по огромным чашкам такой же чай. И как много всего переменилось… Вспомнив о своём обещании Падме, Грейнджер спросила Хагрида, не сможет ли он снова вырастить огромные тыквы для танцев на Хэллоуин. Смотритель с охотой согласился, и уютная беседа, какая бывает только после нескольких лет знакомства, продолжилась. Рон даже, казалось, забыл о своём обиженном настроении и передал ей молоко без каких-либо просьб, чем вызвал улыбку на лице Гермионы. — О! Совсем запамятовал. Хотите взглянуть, что я тут откопал для уроков по Уходу за магическими существами? Рон застонал, а Гермиона занервничала. Гарри лишь невесело усмехнулся. — Да ничего ширпотребного! Не, что греха таить, совсем уж скучное. Но, думаю, вам они понравятся. Ободрённые тем фактом, что Хагрид счёл «скучным» что бы там ни было, они позволили вывести себя на улицу. Студенты шли по краю леса, пока не приблизились к Чёрному озеру. Уизли на мгновение замешкался, когда смотритель скрылся за деревьями, но всё же с неохотой последовал за ним, заметив уверенность друзей. В густых зарослях среди деревьев скрывался большой загон, залитый солнечным светом, проникавшим сквозь навес над головой. А внутри находились… — Единороги! — воскликнула Грейнджер в восторге. Она вспомнила, как изучала их ещё на четвёртом курсе, но с тех пор так и не встретила ни одного. В загоне стояли два единорога, которые, заметив гостей, начали осторожно приближаться. — Где ты их достал? — Мне подсобила профессорша Бабблинг, — ответил Хагрид, роясь в многочисленных карманах своей молескиновой куртки, чтобы достать несколько кубиков сахара. — Очень милая женщина, Батшеда. С ума сходит по магическим тварюгам. Им больше нравится женская рука, понимаете? Ей захотелось показать их четверокуршникам на уроке по Древним Рунам, и я решил приберечь животинку. — О-о, в этом есть смысл. Единороги крайне важны для изучения рунических чисел, — сказала Гермиона, с интересом разглядывая прекрасных серебристых существ. Она приняла от смотрителя горсть сахарных кубиков. — Они представляют число один. — Думаю, что-то такое профессорша и выдала, — согласился Хагрид, выглядя задумчивым. — Как может существо представлять число? — поинтересовался Рон. — Всё благодаря их единственному рогу, — объяснила Гермиона. — Точно также двойные рога дромарога объясняют число два, а головы руноследа — три. Все числа имеют соответствующее магическое существо в руническом писании. Гарри с Роном скептически отнеслись к словам подруги, поскольку не изучали руны. Перестав объяснять дальше (Грейнджер давно усвоила, что зачастую мальчики спрашивают лишь чтобы спросить), Гермиона обрадовалась, когда сумела подойти к единорогам, ласково погладить их по носу и скормить каждому по паре кусочков сахара. Примерно через полчаса Уизли заявил, что пора возвращаться в замок, ведь скоро начинался ужин. Трио попрощалось с Хагридом, заранее обмолвившись о новой встрече.

***

Тем вечером Грейнджер никак не удавалось заснуть. Соседки засиделись допоздна, сплетничали да болтали, а затем медленно уснули, одна за другой. Гермиона пыталась было читать, ведь обычно ей это помогало, но поняла, что текст совсем не идёт. Лёжа на животе с завешанными шторками для уединения, она решила применить другую стратегию и, быстро наложив Оглохни, достала из-под наволочки Карту Мародёров. Разгладив потёртую складку, которая, казалось, была там уже давно, девушка развернула огромный пергамент и постучала по нему своей палочкой. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. С того места, где покоился кончик её палочки, распустились нитями чернила, складываясь в линии и формы, составляющие схему замка Хогвартс. У Грейнджер никогда раньше не было возможности по-настоящему её рассмотреть. То Гарри правила нарушал, то кому-то опасность грозила. А ведь магия и вправду гениальная, подумала она, проводя пальцами по старому пергаменту. Гермиона с тоской взглянула в сторону Гриффиндорской башни и увидела, как маленькие точки Невилла и Ханны в гостиной находятся практически друг над другом. Похоже, они увлечённо обжимались. Переведя взгляд на спальни Пуффендуя, она заметила Рона с Симусом в гостиной, возможно, играющих во «Взрывающиеся карты» или шахматы, если судить по неподвижности их точек. Большинство слизеринцев уже спали, включая самого Гарри, однако метка с Джинни, казалось, прыгала по комнате вместе с двумя другими, и Грейнджер подумала, не спровоцировала ли Уизли одну из своих легендарных драк подушками. Гермионе не раз приходилось ночью получать ими по лицу. Подняв глаза к Когтевранской башне, Грейнджер обнаружила себя на кровати в спальне. Метки Лайзы, Падмы, Сью и Дафны также были на своих местах. Взглянув на спальню мальчиков, она обратила внимание на три неподвижные точки: Блейз Забини, Оливер Риверс и Эрни Макмиллан. Она нахмурила брови: Но где же Малфой? Девушка посмотрела на гостиную. Его не было ни в башне Когтеврана, ни в других гостиных. Поиски Драко на карте превратились в своеобразную охоту: парня не было ни в классах, ни на кухнях, ни в библиотеке, ни во всех главных коридорах. Лишь после того, как Гермиона начала прочёсывать все крошечные проходы да потайные комнаты, она смогла, наконец, его найти. Он был один… Но где? Судя по всему, в каком-то коридоре в подземельях, по которым они вместе ходят по маршруту патрулирования во время дежурств дважды в неделю. И что же он там делает? — задалась она вопросом, нахмурившись ещё сильнее. То было недоумение: Гермиона решила соблюдать школьные правила и играть роль образцовой старосты, что от неё и ожидалось. Однако ей в то же время было безумно любопытно, чем же таким может заниматься Малфой… Вне школы, во внеурочное время да ещё и в одиночестве. Не успела она осознать, какое решение приняла, как уже натягивала на себя джинсы и джемпер. Выглянув из-за балдахина, Гермиона с облегчением обнаружила, что кровати других девочек были также укрыты шторками. Взглянув на карту для справки, она отметила, что в гостиной не было никого, кроме маленьких точек в Тезауруме. Тихо, словно крадущийся лукотрус, Грейнджер наложила на себя Дезиллюминационное заклинание, не переставая всё время сверяться с картой, пока спускалась, лишь бы убедиться, что Малфой всё ещё там. Он не двигался, разве что изредка прохаживался. Вооружившись палочкой и картой, Гермиона пробиралась по тёмным коридорам подземелий замка. Она добралась до узкой деревянной двери, ведущей на поле для квиддича. Позаботившись о том, чтобы на сей раз карта осталась незамеченной («Шалость удалась!»), девушка подняла металлическую задвижку. Взгляд Гермионы сразу же переместился в дальнюю часть комнаты, где, как ей было известно, скрывался тайный проход. Она сдвинула гобелен в сторону и проверила готовность своей палочки, на всякий случай. — Кто здесь? — требовательно спросил Малфой. В нос ударил запах сигарет. — Всего лишь я, — тихо ответила она в надежде, что парень не испугается и не убьёт её ненароком. В темноте Гермиона разглядела бледное лицо Драко, который прищурился в попытке разглядеть нарушителя его уединённого отдыха. Проход был в основном на улице, в темноте виднелись очертания трибун и колец для квиддича. Мгновение спустя она вспомнила о чарах и произнесла контрзаклинание, показывая себя. Брови Малфоя приподнялись при неожиданном взгляде на неё. С минуту они молча прожигали друг друга взглядом, пока Драко выпускал через ноздри дым. Этим действием он напомнил Гермионе дракона. — Чего ты здесь делаешь? Ты понимаешь, что нарушаешь комендантский час? — он замолчал на мгновение, озабоченно прижимая сигарету к губам. — Я часто здесь бывал. Сегодня вечером мне захотелось немного тишины и покоя. И сигарет. — Ты староста, — властно напомнила она ему. — Если не забыл. — Я не забыл. — Студентам запрещено шляться по ночам, — заявила она. — Даже старостам. — Но ты же пришла, — заметил он. — Как ты вообще меня нашла? — У меня свои методы, — парень в ответ лишь пожал плечами. — Думаю, я не против того, что ты знаешь о моих приходах сюда. — Но… — Грейнджер, когда у тебя случаются панические атаки, ты что делаешь? — перебил он, окинув девушку суровым взглядом. — Верно, находишь способ расслабиться, пока они не прекратятся. Всё это — моё присутствие здесь — тот же способ. С некоторой долей неохотного разочарования, стоило ему вернуться к её фамилии, Гермиона с критикой взглянула на него. — Хочешь сказать, у тебя была паническая атака? — У меня они отличаются от твоих, — он выпустил густой клубок дыма. — Это тревога. И я прихожу сюда, потому что здесь мне спокойно. Гермиона зажмурилась и ощутила, как ветерок поднял кончики её волос, обдувая лицо. Драко смотрел стеклянными глазами на потемневшее поле для квиддича, и как будто забыл о её присутствии. — Скучаешь по игре? — спросила она, заметив, как Малфой опустил глаза. Словно вернувшись из тяжёлых дум, парень бросил сигарету на землю и затушил её. Гермиона заметила ещё несколько окурков и решила, что он явно стоял там не пару минут. — Теперь мы делимся своими чувствами, Грейнджер? — девушка же скрестила руки на груди в ответ. — Ты играл за Слизерин пару лет, если мне не изменяет память. Мне всего лишь интересно, выбрал ли ты это место именно из-за игры в квиддич. Драко пожал плечами. Вздохнув, Гермиона решила, что сегодня не получит от него никаких ответов. — Нам пора возвращаться в башню. Казалось, не слыша её, он потянулся за пачкой сигарет и достал ещё одну. Она открыла рот, чтобы возразить. — Малфой… — Всем известно, где была верность моей семьи во время войны, — перебил он. — Я и думать не мог, что Когтевран захочет моего присутствия. Девушка нахмурилась, не зная, что сказать. Судя по унижающим шепоткам, следующим за его именем всякий раз, стоит его произнести когтевранцам, она подозревала, что Драко был прав. Однако Малфой, похоже, и не ждал от неё ответа. — Я не хочу ходить с клеймом своей семьи всю оставшуюся жизнь. Я знаю, что обо мне болтают, и они правы. Но иногда… держать маску безразличия порядком утомляет. Гермиона удивлённо моргнула, услышав его слова. Очарованная, она спросила: — А чем бы вместо этого ты хотел прославиться? Драко смотрел на небо. Звёзды мерцали вдалеке, не обращая внимания на человечество. Вздохнув, он признался: — Не знаю. Думаю, именно по этой причине я и вернулся в этом году. Ещё один год на принятие решения, ещё один год вдали от дома и родителей. Пожевав внутреннюю сторону щеки, Грейнджер нерешительно добавила: — Моя мама однажды сказала мне, что падение — это не что иное, как возможность создать из себя того, кем хотел бы быть всё это время. — Я не хочу быть тем, кем хотел бы быть всё это время, — глумливо пояснил он и вздрогнул, когда зажёг сигарету. — Никто не определяется самым худшим поступком в своей жизни, — настаивала Гермиона, а затем неуверенно добавила, — Драко. Его имя прозвучало на её губах странно, почти запретно. Он заметил. Малфой повернул голову, чтобы взглянуть на свою собеседницу, с высоко поднятыми бровями, пока клубящийся дым сигареты закрывал половину лица. И решил опустить комментарии по этому поводу. Чувствуя, что вынуждена объясниться, Грейнджер пояснила: — У меня появились панические атаки с начала войны. Первая случилась спустя целую неделю после победы над Волдемортом… Драко недовольно зашипел при упоминании этого имени. Не обращая внимания, она продолжила: — Во время войны мне пришлось предать своих родителей забвению, чтобы защитить. Внушила им другие жизни, и они переехали в Австралию, так и не узнав, что у них родилась дочь. Мой первый срыв случился при мысли, что я не смогу вернуть им память, а если и смогу, то они не захотят иметь со мной дела. И я его одолела, да ещё и таким бесцеремонным способом. Память вернулась, но родители были обижены. Я впервые видела, как отец плачет, — она тяжело сглотнула и тут же поперхнулась дымом, после чего помахала ладонью у своего лица. — После этого меня мучили панические атаки чуть ли не каждую ночь, пока я жила дома. Они… помогли моим родителям понять, почему я сделала то, что сделала, и с чем столкнулась. Но даже после возвращённого ко мне доверия приступы продолжались. — Наверное, трудно иметь над родителями власть, которую они не способны получить, — согласился Драко, прислонившись к стене и внимательно наблюдая за ней. — Не знаю, зачем тебе это рассказываю, — вздохнула она, взглянув на тёмное поле для квиддича за окном, а потом снова на него. — Это бессмысленно. Мы никогда не были друзьями. Далеко не друзьями. — Я понимаю, каково это, когда война меняет основы истинного «я». В этом плане мы не одиноки. Девушка подозрительно прищурилась и спросила: — Почему ты такой… милый? Драко ухмыльнулся. — Потому что это сбивает тебя с толку. Гермиона закатила глаза, но промолчала. Каким-то образом в его ответе был смысл. Она бы не знала, что делать, рассказывай он о радуге да бабочках. Они молчали ещё пару минут. Лёгкий ветерок, подувший со стороны поля, заставил Грейнджер вздрогнуть. Потянувшись за своей палочкой, она наколдовала волшебных огоньков, которыми так часто пользовалась с Гарри и Роном. Они мягко мерцали в полумраке и превращали серое облако дыма, валившее изо рта Драко, в голубую дымку. Он снова спросил: — Так что ты здесь делаешь, Гермиона? По её позвоночнику пробежали мурашки, не имеющие ничего общего с прохладой. — Хотела узнать, почему ты не спишь в такой час, — честно ответила она, плотнее натягивая на себя джемпер. — Это показалось мне подозрительным. — Ты до сих пор не ответила, как узнала, что я буду здесь, — напомнил ей парень, снова затягиваясь. — Тебе уже известен один из моих секретов. Я не уверена, что доверю второй. — Тогда ладно, — хотя Грейнджер и заметила тень, промелькнувшую в глазах Драко, ответ показался ему достаточно хорошим. Быть может, Слизерин в нём понимал её логику, а возможно, ему просто не было дела. Парень убрал окурки на земле взмахом палочки и повернул голову в сторону прохода, ведущего обратно в подземелье. — Готова подняться обратно в башню? Старосты молча поднялись по лестнице. Они использовали Дезиллюминационное заклинание лишь единожды, когда пробирались обратно в гостиную. Пара была близка к провалу, но успела спрятаться за гобеленом как раз в тот момент, когда Пивз проскочил мимо, ни о чём не подозревая, и сам себе смеялся над розыгрышем, который, похоже, устроил над ничего не подозревающим Филчем. Прижавшись к Драко на несколько минут, она почувствовала удушающее тепло. Гермиона решила, что это оправдывает её покрасневшие щёки и шею. За гобеленом не было ни малейшего ветерка… Особенно жаль, учитывая въевшийся в одежду Малфоя едкий запах сигарет. Как только Пивз скрылся, старосты отошли и в смущённом молчании продолжили подниматься наверх. У входа в гостиную их, как всегда, встретила дверь. — Никогда я не был и всегда я буду… Никто меня не видел и вряд ли уж забудет… И всё же несмотря на то вверяют меня с чудом… — Эээ, — пробормотала Грейнджер, в который раз растерявшись. Малфой тоже выглядел озадаченным. — Можете повторить? — попросил он. Страж повторил загадку, но оба остались в неведении. В течение нескольких минут старосты вдвоём отвечали первое, что приходило в голову, но всё безуспешно. Нервно накручивая локон на палец, Гермиона взволнованно произнесла: — Такими темпами завтра утром мы всё ещё будем стоять тут… Дверь распахнулась. Она удивлённо моргнула, а Драко тихонько захихикал. — Завтра. Точно. Никогда я не был и всегда я буду… Никто меня не видел и вряд ли уж забудет… Но оно даёт уверенность всем, что они будут продолжать жить и дышать. Теперь, стоило ему сказать это, загадка казалась очевидной. Гермиона зашаркала ногами. Никто из них не двигался. — После тебя, — проговорил он, лениво жестикулируя в сторону открытой двери. На лице её засияла ироничная улыбка. — До завтра. Действительно, подумала она, отдаляясь от Малфоя по пути в свою спальню, если не считать привычки к сигаретам, он не так уж и плох, когда не ведёт себя словно бессовестная задница…