Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Здесь было столько всего интересного, что у Гермионы разбежались глаза. Их шаги заглушал полуночно-синий ковёр. В большом горшке у двери в изобилии росло кружево дикой моркови, и её белые цветочные головки кивали старостам на тонких стеблях. Первое, что она заметила, — это горы книг. Атмосфера была даже великолепней, чем во «Флориш и Блоттс» (Грейнджер, по правде говоря, никогда там не бывала, но всегда мечтала побывать). Здесь хранились не только книги, но и свитки, пергаменты с артефактами. В углу стоял древний индийский доспех, блестящий и отполированный, словно новый. Рядом находилась коллекция боевых топоров и мечей прошлых веков. Вдоль стен располагались длинные полки, подходящие для поставки подносов и щитов, а также шкафы, достаточно просторные для кружки, кольца или пары перчаток. Каждый дюйм комнаты был заставлен стеллажами, а они же — полными книг полками. Её блуждающий взгляд метался из стороны в сторону вплоть до начавшегося головокружения. — Всё как новенькое, — заметил Драко, вырвав Гермиону из собственных мыслей. — Проход выглядел словно руины, а здесь как будто недавно кто-то побывал. Грейнджер заметила выставленную вперёд волшебную палочку парня и его заметное напряжение в ожидании неминуемого нападения. Она же, напротив, чувствовала себя на странность спокойно. Вокруг стояли мольберты, и несколько из них скрывало незаконченные шедевры, словно кем-то ненужные или же выброшенные. Земля была завалена чем ни попадя: вазами, шкурками, стопками книг, мотками верёвки, свечами, использованными перьями для письма, парой женских сапог, кадильницами, даже парой огромных жемчужин. Чаще всего на полу оказывались скомканные куски пергамента. Если кабинет и не походил на разгромленный, то точно создавал ощущение, будто принадлежит не слишком опрятному интеллектуалу. Уж точно не ожидающему гостей. — Как думаешь, что это за место? — спросила Гермиона. Её взгляд метнулся к дальней стене, где стоял окружённый ещё большим количеством стеллажей котёл с ингредиентами для зелий повсюду. Глазами Драко всё ещё рыскал по комнате в поисках намёка на нечестную игру. — Не имею ни малейшего представления. Огромный письменный стол из красного дерева с когтистыми ножками и искусно вырезанными на них орлами стоял перед внушительных размеров креслом, задрапированным кобальтового оттенка мантией с капюшоном, на которой блестела бронзовая нить. Стол был завален личными вещами, включая ключи на железном кольце и миниатюрную коллекцию запретных книг. Кружка с чаем всё ещё хранила слабое тепло. Рядом с ней лежало несколько писем, написанных изящной скорописью и утяжелённых инкрустированной сапфирами чернильницей. Грейнджер подошла к столу и сдвинула чернильницу, схватилась за лежащее под ней письмо в поиске подсказки. Из стопки вдруг выкатилась палочка воска с печатью. А на ней была выведена замысловатая буква «К». Все части головоломки, казалось, готовы были собраться воедино, но Гермионе не верилось в собственные же догадки, пока взгляд её не упёрся в нижнюю часть одного из писем, где горело изящной подписью «Кандида Когтевран». Девушка в шоке выронила чернильницу, и та с грохотом упала на пол, как и сердце Грейнджер. Быстро схватившись за неё, Гермиона поставила стеклянный пузырёк на место. — Это кабинет Кандиды Когтевран, — объявила она. Малфой сначала удивлённо взглянул на девушку, а позже подозрительно прищурился. — Откуда тебе известно? — Тут пара писем, все подписаны ею, — Драко опустил свою палочку, сощурившись, и глаза его вдруг стали похожи на маленькие щёлки. — В этом нет никакого смысла. Это место выглядит и чувствуется так, будто с минуту назад здесь кто-то стоял. Гермиона осмотрела кабинет в поисках очевидного для Малфоя ответа, но так ничего и не нашла. Огромное количество полок, и все заставлены книжками и пузырьками с разного рода жидкостью; семь ваз из керамики, похоже, принадлежавших династии Хань, были расставлены по кругу возле старого клавесина; похожий на гобой инструмент стоял прямо на стопке чистых холстов — невозможно было понять, с чего же начинать поиски. — Если только мы не запрыгнули в прошлое… — тихо размышлял Драко. Покачав головой, Грейнджер настояла: — Я много раз возвращалась в прошлое, и поверь мне, никуда мы не запрыгнули. — Дай угадаю. Какие-то коварные проделки Поттера? — Вообще-то, нет, — ответила девушка без какого-либо желания продолжать разговор именно на эту тему. — Почти невозможно вернуться в прошлое на столько веков без какого-либо представления. Достаточно будет знать, что мы никуда не запрыгнули. Однако… Быть может… — замялась она. — Быть может что? — Гермиона начала покусывать нижнюю губу. — Быть может, эта комната — что-то вроде капсулы времени, хотя я не совсем понимаю, как работает такая магия. И всё же, если это и правда кабинет Кандиды, то теоретически возможно, что она и правда только что покинула комнату. Драко пристально на неё взглянул. — Никогда не слышал, чтобы в Хогвартсе Когтевран оставляла после себя потайную комнату, — пожав плечами, Грейнджер рассудила: — Салазар Слизерин послужил ярким примером, создав Тайную комнату. Безусловно, его поступок является самым известным примером того, как основатель оставил в замке крупицу своего наследия. Слизерин совершил это для очищения Хогвартса от магглорождённых, что, по его мнению, считалось крайне важным. Мы знаем, что Когтевран ставила ум превыше всего. Возможно, именно в этом кабинете Кандида и решила увековечить свои ценности. Есть все основания думать, что в замке подобных комнат может быть несколько. Драко ещё раз осмотрел захламлённый кабинет, всматриваясь в детали. Грейнджер заметила, что палочка его больше не была наготове, но всё же так и не была убрана, а покоилась в рукаве. — Если это и правда её кабинет, то мне становится в разы понятнее, почему когтевранцы считаются самыми умными. Как думаешь, есть ли в мире что-то, чем она не занималась? — он жестикулировал, приводя примеры. — Рисовала, музицировала, занималась коллекционированием ценных артефактов, изучала множество наук. У неё вообще выкраивалось время для сна, как думаешь? — Грейнджер рассмеялась. Малфой снова взглянул на неё, ещё не привыкший к столь искреннему смеху с её стороны. — Уверена, что ей так или иначе удавалось найти время, — ответила девушка с улыбкой. Подойдя к столу, Гермиона представила ряд ингредиентов, который ожидала увидеть. На полках стояли закупоренные флаконы, вырезанные из слоновой кости, и красочные глазурованные горшочки, запечатанные воском. В одном из маленьких стеклянных террариумов цвели лилии. Банка с рыбьими глазами, похожими на пуговки, — такими же влажными и разумными — покоилась на маленьком круглом столике рядом с ворохом мохнатых листьев бурачника. На стене висела коллекция ковшей из разных видов металла и дерева, а также пучки сушёных трав. На дне котелка плескалась серебряная пыль, объёмом где-то с чашку. Гермиона взглянула на музыкальную подставку, где лежал написанный от руки рецепт зелья со слегка загнутыми уголками пергамента. Драко прищурился, разглядывая бумагу, и Грейнджер не удержалась от поддразнивания: — А как было бы классно прихватить с собой очки для чтения, да? Он бросил на неё быстрый взгляд и поднял пергамент. Читая его несколько мгновений, парень пробормотал: — Быть этого не может. — Чего? — Малфой отмахнулся от её протянутой руки. — В рецепте все ингредиенты указывают на то, что это порошок, внушающий истину. Похож на Сыворотку правды. — Если это и правда дело рук Кандиды Когтевран, — воскликнула Гермиона, — Сыворотку правды придумали спустя несколько веков после первой его варки Вивиан Веритас в тысяча восемьсот восьмидесятом г… — Поведай мне, Гермиона, тебе так нравится совать нос не в свои дела? — она покраснела. — Это было уместно. Закатив глаза, Драко склонился над котлом и заглянул внутрь. Серебристый порошок невинно блестел. Он протянул палец, чтобы потрогать, но Гермиона перехватила его запястье. — Не надо, — посоветовала она. Он отдёрнул руку с виноватым видом. — Твоя правда. — Тут завалялось несколько пустых колб, — Грейнджер взяла хрустальный пузырёк с вычурной пробкой и протянула ему. Малфой поднял бровь, обхватив флакон пальцами. — Предлагаешь мне попробовать? — Только ради науки, не для использования на ком-то. Это может быть предшественник известного зелья! Возможно, единственный существующий на земле протот… — Боже, Боже, а я-то считал тебя паинькой, слишком добренькой для воровства. Воровства, вдруг поняла Гермиона, потому что им-то оно и являлось. Она вспомнила, как ещё в начале охоты за крестражами Волдеморта взяла яйца из сарая. Хоть и оставила в курятнике немного денег, хоть и слушала наставления Гарри с Роном по поводу её чрезмерного беспокойства, тот поступок всё равно оставил у неё во рту неприятный привкус, от которого даже тёплый ужин не смог избавить. Неужели в прошлом году я так наворовала, что теперь у меня к этому чёрствое отношение? — подумала девушка. Вслух она признала: — Ты прав, не знаю, чем я думала. В глазах Драко появился странный блеск, когда он ответил: — Трудно чувствовать вину за кражу перед давно умершим человеком. Не уверен, что это вообще кража. Так, скорее, археология. Похоже, он был полон решимости взять немного зелья, несмотря на её идеалы. Считается ли это кражей, учитывая, что собственница умерла в одиннадцатом веке? Пока Грейнджер размышляла над правильностью данного поступка, рука Малфоя уже погрузилась в котёл, зачерпнув немного пороха в хрустальный флакон. Гермиона не знала, то ли это было связано с плохим зрением Драко, то ли с чрезмерной зернистостью порошка, но когда он вытащил ладонь, пальцы его были покрыты серебряной пылью. Она прилипла, словно блёстки, и не желала стряхиваться на пол, как ни старайся. Прошло всего чуть-чуть, а Малфой уже пытался смыть её с помощью Агуаменти. — Давай помогу, — предложила она, наколдовав салфетку. — Моей любимой едой было всё, что приходилось готовить бабушке, — наугад сообщил Драко. — Жареный гусь, заправленный покрытыми карамелью апельсинами. Я не ел его с тех пор, как бабушка умерла, и иногда я думаю, нравился ли он мне потому, что был и вправду хорош, или потому, что я скучаю по своей бабушке. Моргнув, Гермиона только и могла уставиться на парня. Она протянула ему салфетку, но он, казалось, застыл от удивления. — Эм, как… а? — неловко пролепетала она. — Что, во имя Мерлина? — выругался Малфой, взглянув на пергамент с рецептом зелья. — Порошок, несущий истину? Он выглядел ужасающе шокированным. Нахмурившись, Грейнджер жестом попросила его передать рецепт. Стоило ему только сделать это, как она тут же принялась изучать пергамент. — Да, — подтвердила она, — вы начнёте выдавать истины вплоть до полного удаления порошка. Чем дольше он будет контактировать с вашей кожей, тем более глубокие истины вырвутся из вас. Яростно оттирая кожу салфеткой и добавляя воды, Драко сказал: — Я считал твои выпрямленные волосы красивыми, но они делали тебя другой. Ты мне больше нравишься, когда отчаянно нуждаешься в расчёске. — Чего? Малфой вздрогнул, и его бледное лицо приобрело тошнотворный оттенок, как будто в первых приступах. — Помоги мне снять… это дерьмо… с руки! Её пальцы, казалось, двигались сами по себе, механически. Неужели Драко только что признался в симпатии к её сумасшедшим кудрявым локонам? Лучше задаться вопросом: мир что, перевернулся? Всё возможно. Вполне даже возможно. — Меня очень беспокоит моя тревожность, — пробурчал он. Пытаясь держать рот на замке, Малфой быстро побагровел в попытке скрыть остальные слова. Но это было бесполезно, буквы, казалось, слетели с языка по собственной воле с криком. — Малфои обязаны быть спокойными, хладнокровными, собранными! Мне безумно трудно это даётся с начала войны. Иногда я становлюсь чересчур взрывным, а меня не так воспитывали, — Драко с такой силой сжал челюсти, что последняя фраза вырвалась из него с шипением. — Из-за этого я вечно чувствую, что не оправдал ожиданий родителей, став не тем сыном и наследником, которого они ждали. — Ты ничего не можешь с этим поделать! — настаивала Грейнджер, наколдовав вторую тряпку, чтобы помочь стереть порошок. Было одновременно интересно и в то же время неприятно слушать факты о его жизни, учитывая, как трудно выудить их из него в обычное время. Она протянула ему новую салфетку, а сама забрала старую, случайно размазав по своим пальцам часть серебристого порошка. — О нет! — воскликнула она, осознав свою ошибку. — Эванеско. Заклинание не сработало. — Экскуро! И это тоже. — Никто никогда не говорил мне, что горе схоже со страхом. Думаю, именно потому меня и не переизбрали в Гриффиндор. Теперь, когда война закончилась, в моей жизни так много и того, и другого. Драко замер на мгновение. — Так вот откуда твои панические атаки? Тебе страшно? — Этот порошок просто ужасен! — сердито проворчала она. Чем сильнее она терла по руке салфеткой, тем больше, казалось, растирался по ней порошок. — Я потерял одного из своих лучших друзей, потому что не смог защитить, — прошептал Малфой. Он стал серьёзным, затаённая боль была заметна лишь в сведённых бровях. Поскольку попытка удержать информацию в тайне не увенчалась успехом, он прошептал самым низким шёпотом, — Крэбб может и был олухом большую часть времени, но оставался при этом одним из старых друзей. Сейчас я даже в одной комнате с Гойлом находиться не могу. Это взаимно. Навевает чересчур много воспоминаний. Грег перенёс его смерть куда хуже меня. Отчасти потому он и не вернулся в школу. А ещё потому что ненавидит учиться. Трут, трут, трут. Казалось, пыль никогда с них не сойдёт. Грейнджер ощущала покалывание в горле, как будто случайным секретам так и не терпелось вырваться наружу. Её рот открылся раньше, чем она успела заметить: — Думаю, моим самым страшным поступком за всю жизнь стало накладывание заклинания Забвения на собственных родителей. Мне казалось, я стерла себя с земли, не только из их памяти. Драко бросил на неё взгляд, но девушка резко отвела глаза. — Я всегда уважал тебя, даже когда мы были младше, — пробормотал он, также отводя взгляд. — Даже несмотря на твой статус крови. Я боялся с тобой связываться, и это вызывало уважение, хотел я того или нет. Грейнджер сделала паузу, рассматривая парня. Если бы не порошок, она бы подумала, что он всё выдумал ради шутки. Затем, стоило горлу опять заколоть, девушка зажала рот ладонями в попытке предотвратить и так известный всем исход. Рука сама собой отдёрнулась, и она снова предала себя: — Мне кажется, ты выглядишь очень привлекательным в очках. Цвета Когтеврана тебе тоже к лицу. Они подчёркивают оттенок твоих глаз. Она втянула воздух, и даже Драко пришлось поднять глаза с ухмылкой на лице. — Годрик правый, что я мелю? — вздохнула она с открытым ртом. — По-моему, ты только что призналась в своих чувствах. — Конечно же, нет! — пролепетала она, заливаясь пунцовой краской. — Я поцеловал тебя, потому что ты выглядела так, будто хотела, чтобы тебя поцеловали, но в основном потому, что правда хотел поцеловать тебя. Грейнджер не знала, что лицо её может стать схожего оттенка с волосами Рона, но так оно и случилось; даже Драко порозовел. К счастью для него, он наконец-то одержал победу над порошком, и рука его, казалось, была чистой. — Ну неужели! Гермиона с безнадёгой в глазах посмотрела на собственные пальцы, всё ещё покрытые порошком. Она принялась тереть сильнее, чувствуя себя ещё более уязвимой теперь, когда беда легла лишь на её плечи. — Прошлой ночью я нашла тебя по карте, на которой изображён весь Хогвартс и люди в том числе. Я позаимствовала её у Гарри после Слизеринской вечеринки, чтобы вернуться в гостиную незамеченной. А потом заметила, что ты не спишь, и захотела узнать, чем занимаешься. После шестого курса, когда ты впустил Пожирателей Смерти в Хогвартс, мне трудно представить, что ты не повторишь подобное. До того момента я всегда защищала тебя перед Гарри с Роном, оправдывала, пока ты всё не перечеркнул. Она не осмелилась посмотреть ему в лицо. Вместо этого Грейнджер начала лишь сильнее оттирать порошок с пальцев. Он почти стёрся, но не раньше, чем открылась последняя правда. — Твой поцелуй был самым лучшим в моей жизни, но он вызвал паническую атаку, потому что это был ты, а я не думаю, что смогу тебе доверять. Наконец, порошка не осталось. Она бросила ткань рядом с его и уставилась на свои ноги. Испытание может и закончилось, но всё сказанное неловко висело между ними. Пара молчала минуту, час, вечность. В конце концов, Гермиона нарушила тишину в своей резкой деловой манере. — Нам ещё нужно закончить патрулирование. — Верно. — Мы можем оставить всё это позади, сделать вид, что ничего не было. Как с тем поцелуем. — Я не хочу вести себя так, будто этого поцелуя не было. Я сказал, что не хочу об этом никому рассказывать, — Гермиона вскинула голову и взглянула на него. Парень же продолжил. — Когда ты сказала, что у тебя случилась паническая атака, потому что я тебя поцеловал… Только поэтому? Потому что ты не можешь мне доверять? Она моргнула, глядя в глаза цвета грифеля, на бледное, словно лунный свет, лицо, заострённый нос, фирменные платиновые волосы. И перестала почему-то видеть в нём врага. Но и друга тоже не узнала. — Не знаю, как я могла решиться довериться тебе, Драко. — Я никогда не просил твоего доверия. — Знаю, — она сглотнула. — Ты так и не ответила на вопрос, — надавил он. — Знаю, — она прикусила губу. — Я думаю… — Грейнджер подняла на него глаза, с удивлением обнаружив, что Малфой смотрит на неё с восторженным вниманием. — Я думаю, что ты предвзят и потому узко мыслишь. Ты не кажешься мне честным или очень милым. То, как ты разговаривал со мной, — годами — было шокирующе и ужасно. Однако, — продолжала она, — я также думаю, что твоя узость мышления произошла от внушения родителей, которые навязали тебе такой образ жизни. Тебе был предложен путь искупления, но вместо этого ты выбрал извилистую дорогу, идущую между двумя вариантами. Ты не смог убить Дамблдора, но и не сдал нас троих, когда мы были в плену в Мэноре. Я не уверена, что это может значить. Возможно, то, что ты хороший человек под личиной ужасной личности. — А ты умеешь делать комплименты, — саркастически проговорил Малфой. — Тот факт, что ты сейчас слушаешь меня вместо того, чтобы напасть, — уже маленькая победа, показывающая прогресс, — ответила Грейнджер, скрестив руки на груди. — Мне не кажется, что в подобных ситуациях стоит говорить что-то кроме правды. — Правды, — усмехнулся он. — С меня хватит правды на один вечер. Возможно, даже на всю неделю, спасибо порошку. Гермиона выпрямилась и бросила взгляд на стоящий на столике пузырёк, затем — на Драко. — Нам и правда надо закончить патрулирование… — Я более чем готов уйти, — согласился он, направившись к двери. Стоило ему отвернуться, Грейнджер быстро воспользовалась невербальными заклинаниями, чтобы закупорить пузырёк, очистить его, уменьшить и спрятать в кармане. В конце концов, ей представилась благоприятная возможность, не воспользоваться которой было невозможно. Она была столь увлечена своей махинацией, что чуть не столкнулась с Драко, когда выходила из кабинета. Он стоял с книгой в руках, которую стянул с ближайшей к двери полки. — Алхимия, — лишь пояснил он, захлопывая учебник и пряча его под мышку. — Крадёшь? — Одалживаю, — поправил он и снова направился к двери. Гермиона не стала делать каких-то выговоров или замечаний, чувствуя, что не имеет на это права, учитывая, что находилось в кармане её мантии… Они прошли обратно по разрушенному коридору к уже известному паре Хогвартсу. Оба почувствовали изменение магической ауры, когда ступили в главный коридор. — Пошли, — подбодрил Малфой, указывая путь. Грейнджер обернулась было, чтобы в последний раз взглянуть на позолоченную дверь, но та исчезла, оставив за собой лишь пустую стену.