Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Оставив потайную комнату позади, Гермиона быстро шла рысью за Малфоем, стараясь не отставать, когда тот скрывался из виду. Она решила, что он явно стремится избежать разговора с ней, и подумала вести себя таким же образом. Их попытка не общаться друг с другом провалилась, не успело пройти и пяти минут, ведь пара добралась до пещер. И там заметила Пэнси Паркинсон, целующуюся с каким-то слизеринцем, которого Грейнджер не узнала. Мальчик явно был не тем, с кем её поймали на горяченьком в прошлый раз. — Снова с Грязнокровкой, Драко? — поиздевалась она, и хоть и обращалась к Малфою, сама же в ожидании реакции смотрела на Гермиону. Грейнджер предпочла поддерживать зрительный контакт с Пэнси, а не смотреть, как слизеринец поправляет расстёгнутые брюки. Парень сбежал так быстро, как только мог, прежде чем старосты успели выяснить его имя и снять баллы с факультета. — Веришь или нет, Паркинсон, но некоторые люди приходят сюда не только для блядовства, — спокойно возразил Малфой. — Десять очков с Пуффендуя. Пэнси закатила глаза и поправила сдвинутую в сторону блузку, обнажающую уголок её розового бюстгальтера. Переведя взгляд на то место, где всего мгновение назад обжималась парочка, Гермиона решила добиться справедливости, добавив: — Десять со Слизерина в том числе, — Пэнси тут же бросила на неё злобный взгляд в ответ. — Что ж, Грейнджер, вот ты снова с Драко. Не притворяйся, что тебе не хочется, чтобы он обслюнявил тебя здесь до потери сознания… Наверное, это стало бы самым приятным занятием в твоей жизни, — девушка с лицом мопса издала звук отвращения. — Как будто ты когда-нибудь притронешься к Грязнокровке, Драко! — Хватит с нас твоей желчи, — прорычал Малфой. На лице Паркинсон появилась скромная ухмылка. — Признайся, ты скучаешь по мне. Я гораздо интереснее этой Мисс Фригидной Училк… — Возвращайся в спальню, Пэнси, — настоял он. Задрав нос, ведьма улыбнулась своей смутно соблазнительной улыбкой, которая являлась собой смесью чего-то более дикого. — Будь осторожен, Драко. Уход Тёмного Лорда совершенно не значит, что Грязнокровки стали лёгкой добычей. Только представь, что скажет твой отец… — Буду признателен за то, что ты позволишь моим делам оставаться моими собственными, — резко ответил Малфой. — А теперь… возвращайся в свою маленькую барсучью нору, Паркинсон. С недовольным шипением Пэнси вышла из пещер с криво сидящей юбкой на покачивающихся бёдрах. Признайся, ты скучаешь по мне… Слова Паркинсон рикошетом пронеслись в голове Гермионы. Значит, между ней и Малфоем всё же было что-то! С раздражением она подумала, как много Драко отдавал — или забирал — когда дело касалось Пэнси Паркинсон. Затем она вспомнила, что это совершенно не её дело. И ей и правда не было до этого дела. Верно же? — Грейнджер! — Да? — ответила, вылетая из мыслей. — Ты уставилась на стену. — Ох. Извини. — Готова вернуться в башню? Патрулирование закончено. — Точно. Когда старосты стали подниматься по лестнице, вдруг всплыла тема разговора, которой Гермиона так страшилась: — Итак… У Поттера есть карта Хогвартса, на которой показаны люди и чем они занимаются в любое время. Это многое объясняет, — Грейнджер устремила на него взгляд. — Нечестно использовать против меня сказанное под действием порошка. — Я Малфой. Честность — не моё. — Буду иметь в виду… — Эта карта. Она всё ещё у тебя? — Нет. — И ты не скажешь мне, даже будь она у тебя, — проанализировал он. Парень не выглядел раздражённым. Скорее, одобрял её ответ. Старосты добрались до коридора на пятом этаже, который вёл к основанию Когтевранской башни. Драко остановился возле балкона, где однажды Гермиона застала его за курением на пару с Ноттом и Забини. — Поднимайся без меня. После инцидента в кабинете Когтевран мне нужно покурить. — На территории школы курить запрещено, Малфой, — сурово напомнила она ему. Он пожал плечами, доставая из кармана мантии пачку. — Забирай очки, если тебе так нравится, я всё равно ухожу. Нахохлившись, как попугай, Гермиона пошла за ним следом на балкончик, пока парень возился там со своей палочкой и упаковкой. Его руки, казалось, слегка дрожали. Возможно, ему и правда нужно было заглушить тревогу… но всё же… — Убери, — потребовала она. Драко промолчал. — Пожалуйста, убери это, — попробовала она. Уголки его рта дёрнулись вверх в ответ на её усилие. — Хорошая попытка проявить манеры, Грейнджер. — Ты убьёшь себя, если продолжишь курить. Малфой закатил глаза, выбрал одну из сигарет и покрутил её между тонкими пальцами. — У нас уже был подобный разговор, почти слово в слово. — Если не уберёшь, то я… — но Гермиона не знала, что будет делать, если он и дальше будет противиться, а потому её пустая угроза оказалась слегка невыразительной. — То ты что? Девушка поджала губы. — Я не буду курить эту сигарету только в том случае, если ты выбьешь её у меня из рук и займёшь мой рот чем-то поинтереснее, — бросил он, продолжая вертеть незажённую сигарету в руке. Грейнджер уставилась на него, а он лишь поднял светлую бровь и посмотрел на неё вызывающим взглядом. — Буду считать это за отказ… — Как ты можешь… — заикнулась она. — Разве не тебе хотелось больше никогда не поднимать эту тему? Малфой прикурил сигарету от кончика своей палочки и усмехнулся над её протестами. — Это не!.. Ты не смешной! — А вот тут ты ошибаешься, — поправил он, почти скучая. — Я уморительный. Гермиона довольствовалась тем, что глядела на его сигарету. Что, чёрт возьми, он творил, подначивая её на второй поцелуй? Разве не сам Малфой сказал — всего два часа назад, — что они постараются сохранить в тайне их единственный поцелуй? Она старалась держать себя в руках, но иногда Малфой сводил её с ума! Ей пришли на ум слова МакГонагалл, сказанные по поводу старосты: Иногда для изменений и становления хорошим человеком нам нужны средства для доказательства того, что мы уже являемся таковыми. Больше всего Гермиону страшило то, что она начинала в нём видеть такого человека… Я понимаю, каково это, когда война меняет основы истинного «я». Сощурившись, Грейнджер спросила: — Почему ты попросил не возвращать тебя к змеям? Ты мне больше нравишься, когда отчаянно нуждаешься в расчёске. Драко выглядел задумчивым. Тем временем из его только что зажжённой сигареты вверх устремились нитки белёсого дыма. Погасив пламя на конце своей палочки, он внимательно осмотрел её, прежде чем убрал обратно в карман. Гермиона была уверена, что то лишь — его попытка оттянуть время в раздумьях, какую часть информации он сможет ей доверить. Как похоже на Слизерин, сухо подумала она. — Думаю, хватит с меня секретов на эту ночь, Грейнджер. Я поцеловал тебя, потому что ты выглядела так, будто хотела, чтобы тебя поцеловали, но в основном потому что правда хотел поцеловать тебя. Хотя Гермиона предпочла бы намеренно не сдать несколько важных эссе вместо того, чтобы признаться кому-либо в том, что она целовалась с Драко Малфоем, и ей понравилось, правда заключалась в том, что ей хотелось ещё. Безумно хотелось. Она подозревала, что на сей раз панической атаки не случится, подготовься она морально. Парень прижал сигарету к губам и, казалось, незаметно расслабился со второй затяжкой. Когда он глубоко выдохнул, горячий дым вырвался в ночное небо. Голова её кричала: даже не смей! А сердце стучало неровно в шёпоте: давай же… Грейнджер издала противоречивый звук разочарования и бросилась к нему, врезавшись в его тело. Пальцами инстинктивно схватилась за Когтевранский галстук, застёгнутый на шее Драко, чтобы притянуть его лицо к себе, и впилась в его рот своим. Он поспешно выронил сигарету, тут же сжал руками ткань школьной формы на её плечах. На вкус Малфой был немного похож на дым, но в основном на желание. Поцелуй с Драко был очаровательным опытом, теперь, когда она была в правильном расположении духа, чтобы насладиться. Его бледные светлые ресницы опустились, когда глаза закрылись на долю секунды раньше её. Грейнджер заметила синяки у него под глазами, указывающие на явный недосып. Она сама закрыла веки лишь для того, чтобы всецело насладиться касаниями его губ. Языком Драко ласкал её рот столь глубоко греховным образом, что у девушки подкашивались колени. Она чувствовала, как быстро льётся кровь в её венах, будто бы распевая серенаду. Через мгновение пылких поцелуев он слегка прикусил её нижнюю губу. К её смущению, это действие сорвало с языка тихое хныканье. Даже Гермиона не понимала, был ли этот звук результатом удовольствия от подобного действия, или же лёгкого ужаса от того, чему они поддаются. Ощутив напряжение, Малфой нежно обхватил одной рукой её затылок, другую же прижал к пояснице. Он был теплее, чем она могла предположить. Должно быть, их поцелуй продлился дольше ожидаемого, потому что стоило им отпрянуть друг от друга, Гермиона заметила полностью догоревшую сигарету. Парень озорно ухмыльнулся и потянулся за другой. — Я думала, ты сказал, что не будешь курить, если я тебя поцелую! — обвиняюще произнесла она. — Я сказал, что не буду курить только эту, а не что не буду курить вовсе. Гермиона посмотрела на него, ощутив разочарование. Она демонстративно вытерла рот, как будто оттираясь от какой-то грязи, а затем бросила на него полный злобы взгляд, прежде чем отступить. Девушка направилась в Когтевранскую башню, довольная тем, что он, по крайней мере, не последовал за ней. Приводит вечно в бешенство! Но, чёрт возьми, как же хорошо целуется… Грейнджер сразу же легла в постель, чувствуя, что с ней играют, как со скрипкой. Задёрнув шторы вокруг балдахина, она не раз проводила пальцами по губам, ворочаясь пару часов, прежде чем наконец погрузиться в тихий сон.

***

— Что здесь произошло? — со вздохом спросила Сью. Когда когтевранки следующим утром спустились к завтраку, то наткнулись на множество огромных пятен копоти от пламени на стене коридора первого этажа за пределами Большого зала. Гермиона вспомнила о нападении василиска на втором курсе, и на долю секунды жестокая рука страха крепко ухватилась за девушку. Падма огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и ответила: — Второкурсники напали на шестой курс, который в прошлом году был вынужден применить к ним Круцио… — Это ужасно, — прошептала Лайза, с тревогой осматривая следы. Те поднимались по каменной стене почти на четыре метра. — Ты была здесь в прошлом году, — пробормотала Сью. — Разве не помнишь, какими противными были Кэрроу? Они толком не давали выбора, кроме как подчиниться. Старших учеников заставляли практиковать Круцио на первокурсниках иногда, — челюсть Дафны вдруг сжалась. — Не то чтобы у нас был какой-то другой выбор. Либо делаешь, либо твоей семье конец. По какой-то причине они решили, что Слизеринцам больше всего нравится мучить младших учеников. — Дафна, — медленно произнесла Падма, — тебе когда-нибудь приходилось?.. — Да. Лайза с Падмой в ужасе переглянулись, но Гермиона поспешила встать на защиту своей новой подруги: — Никто из войны чистым не вышел. Нам всем приходилось совершать то, чем мы не гордимся. — Не могу поверить, что такое утворили второкурсники, — сказала Сью, бросив подозрительный взгляд на стену, будто та была виновата. — Ничего, — заговорщически проговорила Падма. — Хогвартс замял это дело, но на прошлой неделе третьекурсник с Когтеврана напал на слизеринца с четвёртого, потому что отец четверокурсника убил брата когтевранца. Тот был заодно с Сами-Знаете-Кем… — В имени Волдеморта теперь никаких чудес, — насмехалась Грейнджер, чувствуя, как крутит живот. Остальные девушки покраснели. Лайза заговорила: — Не все такие храбрые, как ты, Гермиона. Не все из нас боролись. Некоторые из нас только опустили голову да хотели, чтобы всё поскорее закончилось. Грейнджер не знала, что на это ответить. Она очень обрадовалась, когда вдруг увидела Рона, сидящего за столом Пуффендуя возле Симуса. Похоже, Гарри с Джинни ещё не явились. Она отошла от своих соседок по спальне и направилась к бывшим гриффиндорцам. — С добрым, Рон, Симус, — сердечно поприветствовала она, усаживаясь напротив мальчиков. — Привет, Гермиона, — ответил Симус. — С добрым, Миона, — радостно прокричал Рон. На его тарелке лежали сосиски с тостами. — Похоже, сегодня у тебя хорошее настроение, — заметила Грейнджер, схватив пирожное. — Непобедимый чемпион к вашим услугам, — похвастался Рон, выпячивая грудь. — Он невыносим, — ответил Симус, закатив глаза. Для Гермионы было странным слышать подобные слова от кого-то ещё, ведь только она называла Рона невыносимым. Потому девушка заговорила: — В чём именно ты непобедим? — У пуффендуйцев есть игровая комната рядом с гостиной, — объяснил Симус. — Там такая стена огромная, а на ней стопки настольных игр. Бери не хочу. Старшие играют, чтобы познакомиться с младшими, и все заботятся об этих играх, заменяют недостающие детали, будь они сломаны или же потеряны. Сплошное единство среди барсуков… — Короче, — пояснил Рон, набив полный рот сосисок, — там есть шахматная лига, которая собирается каждую неделю. Ни разу меня ещё не побили! — Что ж, на первом курсе ты одержал победу над шахматной партией самой МакГонагалл, — согласилась Гермиона, рассматривая желе на столе. Ей понравился сливовый джем, и она подтащила банку к себе, разрезая кекс пополам ножом для масла. — Мы ещё тогда узнали о твоей гениальности. Похоже, слова были подобраны верно, ведь глаза Рона загорелись, и он широко улыбнулся ей. — От тебя я готов слышать это каждый день, — произнёс Уизли. Довольная тем, что их дружба, похоже, снова стала нерушимой, Гермиона засунула ложку глубоко в банку и достала оттуда немного полупрозрачного конфитюра. Она позволила паре капель упасть на кекс, размазала ложку по нему и сунула в рот, чтобы облизать. Вдруг она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и подняла голову, не вытаскивая ложку изо рта. Драко разглядывал её, сидя за Когтевранским столом. Стоило ей заметить парня, рот его растянулся в соблазнительной ухмылке. Она тут же вытащила ложку изо рта и отвернулась, разум её горел от мыслей об их вчерашней близости. Непрошеный жар ударил в щёки. Каким же удачливым было появление Гарри с Джинни как раз в тот момент, когда Гермиона так отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то загородил от неё Малфоя собой. Джинни завопила: — Я умира-а-а-аю с голоду-у-у-у-у! — Тогда ты пришла по адресу, — заверил её Симус. Остаток завтрака прошёл без происшествий. После этого Гермиона с Роном встали, чтобы отправиться на Защиту от Тёмных искусств. Когда пара поднималась на четвёртый этаж, Уизли упомянул о следах ожогов на стене: — С ума сойти. А мы-то думали, что после прошлого года всем надоело дубасить друг друга. — В этом-то и проблема. Люди больше не знают, как себя вести, — она печально покачала головой. — Всё переменилось. То есть, конечно, Хогвартс восстановили, Гринготтс наконец-то снова открылся… В «Ежедневном пророке» перестали писать о пропавших без вести и количестве трупов… Но люди всё равно уже не те. Да и как им стать прежними? — Слыхал, они отправили на пенсию всех драконов Гринготтса, — размышлял Рон. — По крайней мере, так сказал Билл. Чарли был в восторге, ему никогда не нравилось, что драконы сидят там взаперти, и… ну, ты помнишь. — Я тоже рада, что они выпустили драконов, — призналась Грейнджер, вспоминая их нелёгкий побег на спине одного из них. То, что это случилось всего пару месяцев назад, казалось нереальным. — Но я понимаю, о чём ты. На прошлой неделе Джордж заговорил об открытии «Всевозможных волшебных вредилок», знаешь? Но как только он переступил порог магазина, у него случился срыв, и маме пришлось отвезти его в Мунго, потому что тот разбил окно и повредил себе руку. — Какой ужас! — Ага, — трезво согласился Рон. — Пройдёт ещё немного времени, прежде чем он вернётся в хорошее состояние. Мама рада возвращению Джорджа, но у неё вечно слёзы на глазах, стоит его увидеть, из-за Фреда… — Хуже быть не может, — посочувствовала Гермиона. После минуты молчания, проведённой в задумчивости, она честно сказала Уизли, — я знаю, что ты не хотел этого, Рон, но я очень благодарна вам с Гарри за то, что вернулись со мной в этом году, несмотря на то, что мы теперь не гриффиндорцы… и я очень рада, что у тебя есть что-то вроде шахматной лиги для отдыха. Улыбнувшись, Рон прищурился и начал рассказывать о своей последней победе на турнире прошлым вечером. А ведь и правда, подумала Грейнджер, радует, что после разрушения и смертей ещё можно радоваться чему-то простому… Они уже почти дошли до кабинета Защиты от Тёмных искусств, когда Гермиона услышала, что её вызывают. — Мисс Грейнджер! Друзья развернулись на звук и увидели приближающуюся к ним профессора МакГонагалл с развевающимися во все стороны мантией поверх плеч. — С добрым утром, Уизли, — поприветствовала она. Проходившая мимо группа третьекурсников испуганно смотрела на печально известную строгую директрису, знакомо улыбающуюся Гермионе с Роном. — Могу я на минутку одолжить мисс Грейнджер? Даже Рон удивился, что МакГонагалл спрашивает его разрешения вместо сухого приказа, несмотря на вежливость. — Э-э, конечно, профессор. Увидимся на уроке, Гермиона. Парень исчез в кабинете. — Я на минутку, — заверила её директриса низким голосом, отводя в сторонку. — Я хотела узнать, присматриваете ли вы за мистером Малфоем, как я просила. — Ох! — Гермиона покраснела, задавшись вопросом, можно ли было их взаимодействие считать «приглядыванием». Больше смахивало на поцелуй. — Да, конечно. Пока что я не заметила ничего чересчур подозрительного. Но ей очень хотелось добавить: если не считать того факта, что он, похоже, за несколько месяцев абсолютно отказался от предрассудков касательно статуса крови и теперь заинтересован в обжимании ведьмы вроде меня. — Насколько мне известно, его отец вчера был выпущен из Азкабана под временный домашний арест, — продолжила МакГонагалл. — Учитывая влияние Люциуса на поведение Драко в прошлом, я беспокоилась о его реакции, — Гермиона удивилась. — Он никогда не упоминал мне об этом. Если честно, мы мало говорим о личной жизни. Если только нас не вынуждает к этому магический порошок, сделанный множество веков назад одной из создательниц Хогвартса… Но Гермиона знала, что не хочет рассказывать директрисе о потайной комнате Кандиды Когтевран. Это казалось чем-то личным — ещё одним секретом между ней и Малфоем. МакГонагалл строго посмотрела на неё. На мгновение Гермиона вспомнился Альбус Дамблдор и его пронзительные голубые глаза, которые, казалось, всегда могли отличить правду даже от самой скудной лжи. Ей вдруг стало не по себе. — Спасибо, мисс Грейнджер, я рада, что вам нечего сообщить. Увидимся в пятницу на уроке. Подняв глаза, стоило директрисе уйти, она заметила Малфоя, Забини и Нотта, идущих по коридору в класс. У дверей парни разделились: Забини вошёл первым и даже не посмотрел на девушку, а Драко бросил на неё затяжной взгляд, в котором сквозила осведомлённость. Решив не обращать на него внимания, Грейнджер отправилась следом. Нотт вытянул руку, чтобы приостановить её движение, и напомнил: — Не забудь, Грейнджер, в библиотеке после ужина. Возле раздела о средневековых восстаниях гоблинов. Как будто я могу забыть, подумала она, немного нервничая. Внешне лишь кивнула. Гермиона смотрела, как Нотт уходил вдаль, предположительно на свой урок, а затем направилась следом за парнями и заняла место рядом с Роном. Озадаченная, Грейнджер посмотрела в сторону сидящих рядом Малфоя и Забини и поняла, что у неё есть несколько собственных вопросов к Теодору Нотту.