Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Тео, по видимости, был верен своим словам по поводу дружбы, ведь следующим днём устроил целое представление, сев рядом с Гермионой на Заклинаниях. Невилл, чуть позже вошедший в класс, выглядел удивлённым, поняв, что его место заняли, но позже пришёл в радость, сев рядом с Ханной за парту позади Грейнджер. — С днём рождения, Гермиона, — с улыбкой произнёс Долгопупс, протягивая подруге открытку. — Вау, Невилл, спасибо. — Планируешь что-нибудь весёлое на праздник? — Ох, знаешь, я подумала, что лучшим началом дня будут Заклинания с Травологией, а потом аж двойное Зельеварение, — ответила она, подмигнув. — Быть может, оставлю библиотеку на десерт. Проведу отвязный вечерочек, — Тео, услышав её слова, тихонько хихикнул и ответил: — Все мы знаем, как тебе нравится уединяться в библиотеке. Грейнджер хотела было ответить, но профессор Флитвик как-то не вовремя решил начать урок, потому девушка промолчала.

***

Странно всё-таки, казалось Гермионе, пребывать в Хогвартсе в девятнадцатилетнем возрасте. Она всегда была одной из самых старшеньких в своём классе, ведь день рождения её выпадал на первые две недели учебного года. Поскольку Грейнджер думала закончить школу к восемнадцати, этот год казался ей весьма своеобразным, почти внеклассным. Подобные мысли занимали девушку во время утренней прогулки к теплицам. Тео после Заклинаний нагнал Драко, и парни вдвоём шли на пару шагов впереди. Неуверенно взглянув на спину Нотта, Оливер решил составить Гермионе компанию до Травологии. Малфой, казалось, избегал с ней взгляда, и Грейнджер стало интересно, поведал ли Тео ему об их вчерашнем разговоре. Стоило им только дойти до теплиц, как к ней подскочили Гарри с Роном, выжидающе стоявшие в сторонке до этого. — С днём рождения! — воскликнул Уизли. Поттер же, ухмыльнувшись, вторил: — С днём рождения, Гермиона. — Мы скинулись на подарок, но тебе придётся его немного подождать. Он в моём сундуке, — объяснил Рон. Сегодня они работали в группах по трое, что, по мнению Грейнджер, было идеальной задумкой — девушка успела соскучиться по своим лучшим друзьям. — Спасибо. Как прошло с отбором у вас с Джинни? — спросила она, обращаясь к Поттеру, пока профессор Стебль занималась последними приготовлениями к уроку. — Ловец и охотница, всё, как мы и хотели. — Как будто кто-то может опрокинуть тебя в этом деле, — преданно насмехался Уизли. — Не просто так ты являешься самым молодым ловцом за последнее столетие! Если мне придётся играть против вас, я, честно говоря, буду дико рад нашим разным обязанностям. Мне не хочется играть с Джинни. Она просто ужас. Гарри и Гермиона звонко залились смехом, и Грейнджер поняла, что их сплочённость и есть лучший подарок к её дню рождения, на который она могла только надеяться. Прошлый год был таким, каким он был, и не существовало никаких гарантий, что им удастся снова пережить что-то обыденное, простое и мирное вместе. Сегодня студенты работали с Флоотерой, цветущим растением с магическими свойствами. Им предстояло добыть порошок из полураспустившихся венчиков, напоминающих лепестки кабачка, но с единственным отличием — цвет у них был зеленоватый. Важно было собрать порошок до того, как Флоотера распустится, ведь после все её магические свойства будут уже не пригодны для использования. — Кто-нибудь скажет мне, кто первым открыл Летучий порох в качестве способа перемещения? — профессор Стебль обратилась к ним, стоя спиной. — Мисс Грейнджер? — Средневековым траволекарем Игнатией Уилдсмит. Именно она впервые придумала использовать порошок Флоотеры для перемещения от камина к камину. Точный год создания неизвестен, но принято считать, что её задумка претворилась в жизнь где-то в конце семнадцатого века. — Прекрасно, десять очков Гриф… эээ… Когтеврану! Гарри усмехнулся. Её день рождения пока что проходил на «ура». После урока Травологии Поттер и Уизли проводили Гермиону до Пуффендуйской гостиной, чтобы захватить там подарок. Им оказался серебряный браслет, украшенный маленькими синими камнями, похожими на сапфиры. — Он действует как вредноскоп, — пояснил Гарри. Рон добавил: — Да, когда кто-то лжёт тебе, камни становятся чёрными, — обрадовавшись, Грейнджер застегнула его на запястье. — Браслет красивый и очень полезный… Спасибо вам обоим. Друзья предложили ей взглянуть одним глазком на новую гоночную метлу Рона, но вместо этого девушка решила отправиться в Большой зал на обед. По пути из гостиной Пуффендуя она замерла, подумав воспользоваться уборной для девушек, где услышала знакомые звуки, доносившиеся из одной из кабинок. В пустынном помещении звук чьего-то сильного недомогания влажным эхом отражался от кафельных стен. Сердце заколотилось, и Гермиона ощутила, что знает, кто находился внутри. — Дафна? Тишину в туалете нарушил последний отхаркивающий звук. Если бы смыв унитаза мог звучать виновато, он бы прозвучал именно так. Лицо Гринграсс было бледным и потным, когда она вышла из кабинки. — Хей, Гермиона, — девушка была похожа на ребёнка, которого поймали за поеданием печенья на кухне. Успокоившись, Грейнджер потянулась к плечу Дафны, чтобы, как она надеялась, сделать утешительный жест. — Я думала, тебе уже лучше? — высокая девушка в ответ лишь пожала плечами. — Иногда мне и правда лучше. Как будто я контролирую ситуацию, — она покачала головой, и несколько потных прядей её светло-каштановых волос прилипли ко лбу. — На самом деле, я ни хрена её не контролирую… и мне об этом известно. Но на несколько минут неплохо ощущать себя здоровой. Гермиона наколдовала небольшое полотенце и протянула его Гринграсс, чтобы та вытерла лицо. — Хрень какая-то! — Я знаю… — Нет, не то чтобы… То есть, это и правда хрень полнейшая, но… — Дафне, казалось, было трудно выразить словами свои мысли. Она занялась приведением себя в порядок, а Гермиона тем временем сидела и ждала её. Гринграсс выглядела в разы лучше, когда умылась, но глаза её всё ещё были несчастными. — Я чувствую себя такой одинокой. Грейнджер промолчала. Она понимала, что подобное действие — не лучший вариант поддержки. — Просто… У меня же ведь были друзья, и мы были не разлей вода, даже когда дрались ради забавы. По итогу же всегда мирились, — объяснила она. — Затем я вернулась, меня перевели в Когтевран, Трейси — в Гриффиндор, Пэнси — в Пуффендуй, а Милли осталась в Слизерине! — Это не значит, что сейчас ты одна, — заметила Гермиона, думая о своих собственных друзьях. — Взгляни на меня, Гарри и Рона! — Вы не считаетесь, — настояла Дафна. Она наколдовала расчёску и начала поправлять локоны, собирая их в гладкий хвост, о котором Грейнджер могли только сны сниться. — Ты, Поттер и Уизли стали всеобщими любимцами после войны… Прости меня, но это правда. Все вас обожают. Куда бы вы ни пошли, всюду будет друг. — Прекрасно, тогда вот тебе другой пример: Лайза сказала мне, что её лучшими друзьями в Пуффендуе были Джастин Финч-Флетчли, Сьюзен Боунс и Ханна Аббот. Они были неразлучны… и что теперь с ними стало? Джастин остался в Пуффендуе, Сьюзен перевели на Слизерин, Ханну — в Гриффиндор, а Лайзу к нам. Всех раскидали по разным факультетам. — Быть может. — Это правда, — настояла Гермиона. — Но никто из моих друзей, кажется, больше не хочет тусоваться со мной. Пэнси даже рядом не сидит, если только мы не в классе. — Быть может, её поведение является результатом войны, а не перераспределения. — Но она должна быть моей подругой! — Я твоя подруга, — напомнила ей Грейнджер. — Сью и Падма — твои подруги. Лайза — твоя подруга. На лицо Дафны прокралась тень улыбки, и стало ясно, что последние слова Гермионы принесли куда больше толка, нежели все остальные. Гринграсс ответила: — Я знаю. Лишь позже, когда Дафна окончательно привела себя в порядок, Грейнджер уговорила пойти подругу с ней в Большой зал словами: — Хотя бы ради пары ложек супа. Только чтобы желудку не стало хуже. Девушки вместе сели за Когтевранский стол. Обед уже подходил к концу, и многие студенты разошлись по своим делам, в том числе и преподаватели. Гермиона не думала, что её побеспокоят, поэтому особенно удивилась опустившемуся на скамью рядом с ней Рону. — Умираю с голоду, — простонал парень. — Привет, Рон, — поприветствовала Грейнджер. Взглянув на стол Слизерина, она поняла, что её догадка была верной: там, не скрывая страсти, вовсю целовались Гарри с Джинни. И именно по этой причине Уизли пришёл к ним. — Я даже не заметила, как ты подошёл… — Никто никогда не замечает пуффендуйцев, — объяснил Рон без малейшей горечи. Он начал накладывать на свою тарелку всё, что попадалось под руку. — Вот почему нам удаётся избегать неприятностей или подслушивать разговоры. Дафна с тошнотворным видом наблюдала за тем, как Уизли набирал себе еды. Тем временем Гермиона выругалась: — А ты не боишься, что люди могут подумать о таком поведении? — Рон застонал, откусив холодный ростбиф, с почти непристойным удовлетворением ощутив его вкус. Между первым и вторым куском он ответил: — Мнение других людей обо мне меня ничуть не волнует. — Хм… — Гермиона размышляла о том, являлись его слова мудростью или нет. Решив, что ей всё равно не удастся переубедить друга, девушка сменила тему. — Рон, ты знаком с Дафной? Уизли, будучи по натуре весьма забывчивым человеком, едва обратил внимание на молчаливую когтевранку, сидящую напротив, пока о ней не зашла речь. Впервые парень поднял глаза, чтобы её рассмотреть, и, стоило ему это сделать, он замер. Если бы рот его не был набит едой, челюсть упала бы на стол. — Очень приятно, — произнесла Гринграсс. С некоторым трудом Рон сглотнул. Поводив пальцами по горлу, он улыбнулся в ответ. — Приятно познакомиться. Эм, прости, я… я просто очень люблю еду, — небольшая улыбка украсила лицо Дафны. — Я заметила.

***

— Одним из самых важных талантов в арсенале зельевара является умение перегонять ингредиенты в концентрированную эссенцию, — объяснял профессор Слизнорт, пока ученики подходили друг к другу. — Приготовление эссенций, в свою очередь, является хорошей основой для приготовления других зелий. Вам не удастся приготовить целебную мазь из звёздной травы без эссенции плескучника. Вы не можете надеяться получить и капли Укрепляющего раствора без эссенции корня ромашки. И это даже не начало списка. Оглядевшись, Грейнджер заметила, как Гарри с Роном по обычаю решили заниматься вместе. Она повернулась к Оливеру. — Партнёры? — парень в ответ улыбнулся. — Это может помочь и с алхимией. Как я понимаю, там придаётся огромное значение поиску истинной эссенции Трёх Сущностей.

***

После успешного урока Зельеварения, на котором Гермиона решила поработать над приготовлением эссенции бадьяна (в конце концов, она оказалась бесценной во время войны), они с Оливером отправились в библиотеку перед ужином, чтобы поработать над своим проектом. Не прошло и часа, как к ним подошли три бывших когтевранца — Стивен Корнфут, Майкл Корнер и Терри Бут, — и прервали их занятия в надежде заполучить Оливера на место четвёртого участника в конкурсе «Взрывающегося Снапа». Оливер ошарашенно взглянул на Грейнджер, которая с улыбкой его подбодрила. Когда парень ушёл, Гермиона позволила себе поразмышлять. Оливер, несомненно, был милым, но он, казалось, довольствовался тем, что не занимает доминирующее положение в их не совсем обычных отношениях. Его интерес ей льстил… но нравился ли он ей в действительности? Грейнджер не была уверена в этом. Она не могла быть уверена, что даже может испытывать симпатию к нему. Уж слишком Оливер был мягкотелым. Погодя, Гермиона ощутила недоброе присутствие позади себя и, ещё не подняв головы, поняла, что это Драко. И она не ошиблась. Вместо того чтобы сесть напротив, как сделал бы любой адекватный человек в библиотеке, он отодвинул стул рядом с ней и уселся за стол в почти ленивой, знакомой ей манере. У Малфоя не было сумки с книгами, вместо неё он держал в руках лишь один учебник, который аккуратно положил на парту, словно тот был стеклянным. — Гермиона, — просто-напросто произнёс он. По её позвоночнику пробежал холодок. Драко не часто звал её по имени, но когда делал это, казалось, будто слова его были соблазнительными. Решив быть на равных, она ответила только: — Драко. По какой-то причине этот жест был почти что провокационным и непристойным. — Узнаёшь? — Малфой жестом указал на книгу, которую принёс, и Грейнджер, повернув голову, обратила внимание на название и поняла, что это тот самый том по алхимии, который парень стащил из кабинета Когтевран. Она чуть было не начала зачитывать ему жуткую лекцию о воровстве, как замерла, вспомнив о маленьком пузырьке с порошком, томящемся в её сундуке. Решив проявить вежливость, девушка поинтересовалась: — Нашёл что-нибудь интересное? — Парочку вещиц, исписанных рукой Когтевран. Хоть Гермиона и не предполагала, что его слова смогут вызвать в ней такой интерес, она всё же была заинтригована. И отчаянно старалась не показывать этого, но, должно быть, это было заметно по её выражению лица, учитывая, как Драко с усмешкой начал листать учебник, пока не дошёл до клочка пергамента, использованного в качестве закладки. Грейнджер наклонилась, чтобы взглянуть на страницу, стараясь не казаться при этом слишком нетерпеливой. — Ты уже видела классическую алхимическую мандалу? — спросил он. — Конечно. — Конечно, — повторил он, забавляясь (хоть Гермиона и не могла понять, чем именно). — Эта мандала времён Когтевран, которую она создала сама. — Чего? — спросила Грейнджер, полностью поражённая. Она быстро наложила Оглохни, чтобы обеспечить их уединение, и придвинула книгу к себе, чтобы взглянуть на страницу. Похоже, это было правдой. Выцветшими коричневыми чернилами была нарисована мандала с чёткими инструкциями, скопированными на противоположную страницу. В самом низу был небольшой кусочек с заметками, который казался чересчур мизерным для Кандиды, поскольку почерк там был мелким и скомканным. — Мандала, — прочитала Гермиона вслух, — строится из Соли (тела) в чистом виде для привнесения в физический мир эссенции соответствующих базовых архетипов, а не для симбиоза с Серой (душой) или же Ртутью (духом), который может привести к нежелательным последствиям… а я вот добавлю! Подумай о всех последствиях, способных возникнуть, привяжи ты свою душу к огню? — Если прочтёшь дальше, то узнаешь, что Когтевран успешно выполнила эту мандалу, и её партнёром в этом был Слизерин, — Драко указал на раздел, о котором говорил. — Для баланса она выбрала архетип воздуха, а он — воды. Грейнджер боковым зрением посмотрела на парня, который заглянул ей через плечо. Она смутно заметила, он снова водрузил себе на нос очки для чтения. По какой-то причине Малфой в очках ассоциировался у неё со Сносным Малфоем. Малфой без очков, как правило, был Безумно Невозможным Малфоем. Сносный Малфой нравился ей куда больше. — Узор довольно прост, — отметила она, с благоговением касаясь пергамента. — И очень похож на классическую алхимическую мандалу — круг с рунами для всех четырёх элементов и Трёх Сущностей. Только вместо алхимика, изображенного по центру, Кандида с Салазаром идеально сбалансировали геометрические формы, характерные для воздуха и воды. — Довольно легко понять их выбор. Воздух с водой менее изменчивы и не являются противоположностями, как огонь и вода или земля и воздух. — Но что всё это даёт? — спросила Гермиона, чуть ли не носом касаясь страницы, как будто только близость с бумагой могла дать ей ответ. — Сдерживаемый и постоянно передающийся — оттого и бесконечный — цикл ветра и воды. Похоже, Драко не врал; во всяком случае, камни в её новом браслете сохранили свой естественный цвет. Подозрительная от природы, она промолвила: — И ты не поговорил об этом с Теодором, потому что?.. — Он не понял, о чём я говорю. Девушка уставилась на него, застыв на мгновение. — И ты пришёл ко мне? Почему? Малфой беспокойно заёрзал на своём стуле, впервые с тех пор, как подошёл к ней, и выглядел при этом неловко. — Я видел тебя с ним недавно. Как вы разговаривали. О чём? Ах, так Тео не поведал Драко, что планирует рассказать о своём предзнаменовании Гермионе… Интересненько. — Ох, о том да сём, — ответила она со взмахом ладони, решив, что подобный ответ его больше всего обеспокоит. — Ты не ответил на мой вопрос. — Как и ты не ответила на мой, — справедливо заметил Малфой. Девушка рассмеялась, прежде чем смогла сдержаться, и поддалась: — Полагаю, ты прав. Однако на твой вопрос легче ответить. Возможно, ты даже окажешь мне услугу. — Ты умнейшая ведьма нашего года. Почему бы мне и не прийти к тебе? — Я могу придумать пару причин. — Я уже не настолько глуп, чтобы веровать во всякие предрассудки крови. — Так мне об этом уже сказали. Он смотрелся неуловимо пугливым, как иногда выглядят кошки, когда им становится не по себе, но они принципиально отказываются двигаться. — Я хочу испытать эту мандалу. Мой напарник по алхимии не понимал, как она устроена… а ты понимаешь. И я знал, что ты поймёшь. Слова Тео эхом отозвались в голове Гермионы: А я-то думал, тебе захочется узнать, почему Драко столь обходителен с тобой в этом году. Пытался ли Малфой добиться её расположения, потому что и правда считал, что однажды они поженятся, или просто потому, что был закоренелым педантом? Или там было и то, и другое? Когда девушка промолчала, Малфой обратился к ней: — Я ответил на твой вопрос. Теперь ты можешь ответить на мой, — в твои игры можешь играть не только ты один, самодовольно подумала она и ответила: — Не помню, чтобы соглашалась что-то тебе рассказывать. Я лишь подразумевала это. Драко недоверчиво уставился на неё. Клочок его платиновых волос упал со лба и оказался перед очками, он их тут же смахнул. После чего нехотя признал: — Хороший ход, Грейнджер. — Мне кажется справедливым, учитывая твой трюк в понедельник. Похоже, этих слов не стоило говорить, поскольку воспоминание об их втором поцелуе теперь неловко витало между ними. Малфой выглядел так, словно желал ответить жестоким выпадом, но воздержался в интересах вежливости. — Тогда ладно. Так что скажешь? О совместной работе над мандалой, я имею в виду? Поджав губы, Грейнджер очень хотелось сказать, что заниматься мандалой с ним она не будет — в основном потому, что не хотела работать над чем-то столь сложным с парнем, которому придётся верить в правильности действий. Однако это противоречило её назойливому любопытству касательно результатов столь увлекательной магии. Проведя всё обучение в Хогвартсе за внеклассным чтением в связи с различными приключениями Гарри, она осмелилась подумать, что, быть может… быть может, именно в этом году ей удастся заняться внеклассной магией не для кого-то, а для себя… В конце концов, когда в последний раз студенты получали возможность, пусть даже косвенно, поучиться у двух настоящих основателей? Драко, казалось, уловил ход её мыслей и сказал: — Чтобы претворить в жизнь магию, заложенную самими Слизерином да Когтевран… — Позволь её одолжить, — раздражённо огрызнулась девушка, указав на книгу пальцем. — Я хочу взглянуть, не опасна ли она, — парень в ответ заискивающе приподнял бровь. — Значит ли это, что ты заинтересована? — ещё одна дрожь пробежала по её позвоночнику, но девушка отогнала её. Куда подальше. — Заинтересована, да. Но мне хочется осмотреть её на предмет опасностей или сложностей. Алхимия — искусство не из простых. Мы должны быть предельно скрупулёзны, иначе что-то может пойти совсем не так. — За одним условием, — оговорил он. — Книгой с Риверсом ты не делишься. — Оливер умён и вполне способен… — Даже не смей заканчивать это предложение, — рыкнул Драко. — Он только и думает, как залезть к тебе под юбку, — нахохлившись от возмущения, девушка возразила: — А я хочу, чтобы ты знал, что Оливер — идеальный джентельм… — Конечно, сама лапочка. Слишком вежлив, чтобы настаивать на ебл… — В отличие от некоторых других, с которыми я имею несчастье регулярно проводить врем… — Серьёзно? — усмехнулся он, снова приняв самодовольный вид. — Нехорошо так говорить о Поттере и Уизли. Все знают, что никакие они не джентльмены, но указывать на это не очень-то милосердно. — Я имела в виду тебя. — Обожаю, когда ты заводишься, — произнёс Малфой без намёка на смущение. Гермиона не знала, было ли её смущение реакцией на его слова, или же оно было вызвано тем, что браслет так и не сменил свой цвет, указывая на то, что парень не просто пытался её поддеть, солгав. Девушка неуверенно спросила: — Поэтому ты решил, что в этом есть смысл… что Тео считает… мы должны?.. Она не смогла заставить себя сказать это полностью. — Должны что, Грейнджер? — промурлыкал он. Чёрт бы его побрал, он не собирался ей позволить оставить всё как есть. — Быть вместе, — неубедительно закончила она. — Так он и впрямь рассказал. А мне говорил, что собирается. Интерес меня так и проел. — Просто чтобы прояснить, у меня нет намерений… взаимодействовать с тобой таким образом, — её слова, похоже, не сильно обеспокоили Драко, несмотря на его ответ: — Ты определённо не будешь той, которую я посчитаю удобной для себя, и я признаю, что, хоть ты и превосходнее меня в умственных способностях и мне не неприятно на тебя смотреть, ты не являешься той, которую я бы посчитал хорошей женой для кого-то вроде меня. Ох. Ну, оно и к лучшему, правда же? — Значит, мы согласны с тем, что Тео полон навоза? — спросила она, нервно смеясь в попытке перевести всё в шутку. — Вполне возможно, что он ошибается, несмотря на все его намерения, — Грейнджер вдруг ощутила, как с её плеч словно сняли груз, о котором она и не подозревала. — Превосходно. Я возьму книгу на ночь и верну её тебе завтра с ответом, — Драко в ответ прищурился. — Даёшь слово, что вернёшь завтра? — Тебе нужно моё слово? — Насколько я понимаю, гриффиндорцы обычно очень твёрдо держат данное ими слово. — Тогда я даю его. Но знаешь, больше я не гриффиндорка. Малфой снял очки для чтения и незаметно спрятал их в карман мантии. Поднявшись со своего места, он обратил внимание на девушку. — Не пытайся убедить меня, что внутри тебя всё ещё не живёт лев. Возможно, сейчас ты носишь когтевранский галстук, Грейнджер, но душа твоя по-прежнему красно-золотая. Я с нетерпением буду ждать твоего ответа завтра вечером. Только когда парень совсем скрылся из виду, Гермиона поняла, что он сделал ей комплимент, причём без единой задней мысли. Она провела рукой по учебнику и подумала, что последними двумя, заглядывающими в книгу, кроме неё самой, были Кандида Когтевран и Драко Малфой.