Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Гермиона собрала свои вещи и вышла из библиотеки вскоре после ухода Драко, немного погодя, чтобы было понятно, что она за ним решила не следовать. Грейнджер наложила защитные чары на учебник по алхимии Когтевран, чтобы не порвать хрупкий переплёт, а затем сунула его в свою переполненную тетрадями сумку. Большой зал полнился студентами к ужину. Гарри, походу, где-то пропадал, хоть Джинни и сидела рядом с Полумной. К бесконечному удивлению Гермионы, Рон сидел возле Дафны — Дафны — за когтевранским столом. Грейнджер пришлось резко отвернуться, но вскоре девушка улыбнулась, подумав о том, что Гринграсс с Уизли подошли бы друг другу. Не желая мешать им, Гермиона прошла к своим подругам и села за знакомый гриффиндорский стол. Чувство приятной ностальгии появилось где-то в животе. Полумна улыбнулась при её появлении. — Здравствуй, Гермиона. — Святой Годрик, ты и сюда книжки свои притащила, — поприветствовала её Джинни. Затем, закатив глаза, добавила, — конечно же притащила, как иначе. — И я безумно рада тебя видеть, — фыркнула Грейнджер, положив сумку подле себя на скамью. Луна тем временем всё своё внимание уделяла новому номеру «Придиры» — первому выпуску журнала с тех пор, как Ксенофилиус возобновил его печать после войны. — О-ох, да ты кроме книжек ещё и мальчишескую драму принесла! — проницательно заметила Уизли. Внутренне Гермиона красочно выругалась бы, не будь склонной к подобным реакциям. — Не заставляй меня жалеть о том, что я здесь сижу. — Ты никогда не жалеешь, что сидишь со мной, — промурлыкала Джинни, придвигаясь ближе. — Давай, выкладывай. — Нет. — Почему нет? — Потому что рассказывать не о чем. — Я съем гиппогрифа, если ты не жулишь, — насмехалась она. — У тебя на лице всё написано, и если ты сама не выложишь, мне придётся задействовать всё своё воображение. — Ты невыносима. — Так-так, давайте взглянем, что тут у нас… Ты в сердцевине любовного узла. Ты пошла и зацеловала Оливера Риверса, и поцелуй вышел не ахти, но ты не хочешь разбивать ему сердечко. Между тем, и Нотт, и Малфой всё время пытаются поймать тебя наедине… чтобы заманить тебя на тёмную сторон… — Гермиона тут же возмутилась, перебив подругу. — Тебе следует писать дрянные романтические романы. — …и Нотт предлагал тебе заняться сексом аж в самой Запретной секции… — Да ладно! — со смешком промолвила Грейнджер, краснея от её слов. — Учитывая, что Слизерин — факультет, который больше всего ценит традиционализм, неужели ты думаешь, что он также является факультетом, производящем словно на конвейере парней-шлюшек? — …а Малфой хочет прибрести тебя к своим ручонкам, потому что ты — тот ещё запретный плод, — продолжала Джинни, не унимаясь. — Стоит вам остаться вдвоём в пещерах во время патрулирования… — она вдруг застыла, затем на мгновение взглянула на свою подругу, — я и подумать не могла, что ты знаешь такие словечки, как «парни-шлюшки». Грейнджер скорчила гримасу. — И в довершение всего, Рон признался, что всё ещё чувствует к тебе что-то. Хоть ты и не влюблена в него, тебе нужен безопасный вариант, поэтому ты рассматриваешь и ег… — Ты на Рона-то глядела? Не думаю, что он чувствует ко мне что-то. Джинни повернула шею, глазами быстро найдя брата (задача была простой, вероятно, из-за его огненно-рыжих волос). Он сидел напротив Дафны, хихикающей над его словами, и, казалось, расплывался в улыбке. — Мать Мерлина, — потрясённо произнесла Уизли. — Это Дафна Гринграсс? Та слизеринка? — Когтевранка. Моя соседка по спальне. Довольно милая. — Я о том, что её семейка никогда в открытую не поддерживала Волдеморта, но они, конечно, и не воевали против него… — Говорит ведьма, обвиняющая меня в том, что я тайком обжимаюсь с Оливером, Ноттом и Малфоем, — поддразнила Грейнджер, желая отвлечь внимание подруги от Рона. Участие Джинни в их флирте не сулило ничего хорошего. — Как мне спать-то с таким табуном любовников? — Сон для слабаков, — ответила Уизли, успешно отвлекаясь. Полумна вдруг заговорила впервые за весь обед, глазами продолжая рассматривать страницы журнала: — Мне кажется, люди более склонны принимать любовь после трагичных событий, войны, к примеру, — Джинни перевела взгляд с Луны на Гермиону, затем усмехнулась. — Если бы вы с Малфоем сошлись, это был бы полный романтик. — Почему? — спросила Гермиона, покраснев. Неужели Джинни было что-то известно? — Ну, знаешь… враги становятся любовниками… и решают свои разногласия через пламенную страсть настоящей любви? Не? — Прекрати меня поддразнивать. — Так это ж весело! — Так это ж мой день рождения. Тебе не разрешается поддразнивать меня в мой день рождения. — Ой, не бузи! Я выхватила тебе подарочек. Он прям тут… Подарком Уизли оказалось совершенно новое, пересмотренное издание «Хогвартс: История», обновленное только в прошлом месяце. Грейнджер была вне себя от радости. — Бог ты мой, Джинни! — Не хочу всё проспойлерить, но там где-то и твоё имечко есть в паре-тройке мест. Книга была гораздо приятнее подарка Луны, представляющего собой сделанный из медуницы и пахнущий затхлостью амулет. Она уточнила, что он предназначен для предотвращения случайных приступов икоты. — Эм, спасибо, Луна… Когда девушки закончили ужинать, Грейнджер вновь посмотрела в сторону стола Когтеврана. Рон с Дафной, похоже, тоже готовились вернуться в свои дортуары. Гринграсс поймала её взгляд, и Гермиона решила подождать подругу у дверей. Чуть позже они вдвоём направились в Когтевранскую башню. — Похоже, у кого-то выдался хороший ужин, — невинно прокомментировала Грейнджер. Бледные щёки Дафны порозовели; цвет явно был ей к лицу. — О… да. Да. — Рон замечательный, — заявила Гермиона с очень серьёзной уверенностью. Гринграсс приподняла одну изящную бровь. — Тебя не волнует, что мне нравится твой бывший? — Я считаю Рона своим другом, не бывшим, — уточнила она, — и нет, меня это нисколечки не волнует. Я думаю, это чудесно. — Он высокий… выше меня… и забавный. Я не помню, когда в последний раз столько смеялась. И столько ела без загонов, мысленно добавила Грейнджер. Она время от времени поглядывала на своих друзей и с удовлетворением успела отметить этот факт. Когда девушки остановились возле начавшей движение лестницы, Дафна заметила: — Хорошо, наверное, что он не замечает моей симпатии, — её слова удивили Гермиону. — Почему ты так говоришь? — Гринграсс вздрогнула от неожиданности и беспокойно огляделась по сторонам, пытаясь убедиться, нет ли рядом кого, кто мог бы подслушать. — Можешь себе представить, как я буду пытаться объяснить своей семье, что встречаюсь с Уизли? — Почему ты видишь в этом что-то плохое? — Думаю, мне не стоит ждать от тебя понимания. Мои родители довольно строги касательно старых идеалов чистокровности. — Но Рон чистокровный… если тебя это волнует, — Дафна несчастно покачала головой. — Да, это правда, но… но нет, лучше пусть всё останется как есть. Грейнджер со вздохом решила прекратить спор. Лестница замерла, и девушки возобновили шаг к башне, добравшись до неё почти в полном молчании. — Я всё ещё не могу поверить, что ты не против моей симпатии к Рону. — Почему? — Ну, ты встречалась с ним… и совсем недавно. Если бы ты была слизеринкой, то я бы давно уже подверглась наказанию за то, что поглядела на него пару секунд, — Гермиона усмехнулась в ответ. — Нам с Роном хорошо вместе не было. Теперь мы оба об этом знаем. Когда мы встречались, я поняла, что мне нужен кто-то, способный быть мне вровень в интеллектуальном плане, а также способный меня развеселить. Кто-то, кто заставит меня быть своей лучшей версией, кто поймёт, что мне не нужна защита, но всё равно захочет защитить. Кто-то наподобие лучшего друга, — Дафна нахмурилась. — Звучит так, будто между вами всё должно было быть замечательно, — Грейнджер с глубоким вздохом посмотрела в сторону спиралевидных фресок на потолке. — В теории должно было. Возможно, именно поэтому мне так сильно хотелось, чтобы отношения сложились. Но поцелуй с Роном смахивал на поцелуй с братом или сестрой. Чересчур чудно. Нет, лучше уж нам оставаться лучшими друзьями. Поднимаясь по винтовой мраморной лестнице, девушки наткнулись на маленькую девочку, у которой случился полноценный нервный срыв прямо перед дверью с орлиной головой. Она была столь крошечной, что, должно быть, училась на первом курсе. Обратив внимание на её залитое слезами лицо, Гермиона подошла поближе и спросила: — В чём дело? Мы можем помочь? Первокурсница смотрела на Грейнджер широко раскрытыми тёмными глазками и, казалось, съежилась настолько, что и рта не могла открыть. — Я не смогу помочь тебе, если не узнаю, что тебя расстраивает, — помедлив, девочка указала пальцем на дверь. Голосом, столь тихим и крошечным, сколь и она сама, школьница призналась: — У меня… у меня не получается… ответить на… — Загадку? — та в ответ кивнула. — Какой пустяк! Она прикусила губу, её темные глаза были полны страдания, а затем промолвила: — Мне никогда не ответить на загадку. — Ох, я тебя понимаю, крошка, — промурлыкала Дафна, впервые заговорив. — Мне большую часть времени приходится ждать кого-то, кто придёт и спасёт! Чёртова логика… — Ты… т-ты правда понимаешь? — взволнованно спросила первокурсница. — Как пить дать, — подтвердила Гринграсс. Благодарная за помощь, Гермиона улыбнулась младшей ученице. — Вот видишь? Не обязательно быть умной… — Но, — возразила девочка, — Когтевран считается факультетом для самых умных… — Чепуха, — настояла Грейнджер. Первокурсница уставилась на неё, поражённая. — Когтевранцев от остальных отличает желание учиться. Вот почему ты ждёшь, пока кто-то придёт, если не можешь разгадать загадку сама, ведь так с тобой поделятся знаниями, и ты с каждым разом будешь становится всё чуточку лучше. Итак… что у нас тут за загадка? — последнюю фразу она адресовала двери. Бронзовая голова орла повернулась к ней и произнесла: — Чем больше забираешь, тем больше позади и оставляешь. — Мерлин, я не знаю, — вздохнула Гринграсс. — Быть может… годы твоей жизни? То есть, эм, дни рождения? Не, погоди, это глупость какая-то. Первокурсница наблюдала за своими старшими товарищами с настороженными глазами, перестав, наконец, реветь. Гермиона задумалась на мгновение, прежде чем уверенно ответить: — Чем больше шагов делаешь, тем больше позади себя и оставляешь. — Верно подмечено, — похвалил страж, позволяя двери распахнуться внутрь. — Вау, — вздохнула девочка. — Да ты и правда умная! — Не нужно потворствовать её самолюбию, — пошутила Дафна, и они вошли втроём внутрь. Грейнджер провела большую часть вечера в гостиной с Падмой и Сью над эссе по Защите от Тёмных искусств. Дафна играла в шахматы с Забини, который постоянно у неё выигрывал в коротких партиях, пока это не перестало приносить удовольствие. Эрни и Лайза, походу, вели за собой младшекурсников, чтобы поиграть в шарады; Гермиона задумалась, было ли это проявлением пуффендуйской традиции, учитывая, что теперь ей было известно об их игровой комнате и правиле знакомства с другими студентами младших курсов. Наблюдая за ними, Грейнджер подумала, что со стороны старосты было бы умным ходом начать игру. Многие из детей по-прежнему часто остерегались, словно ожидая нападения в любой момент, и смеха в школе было в разы меньше по сравнению с предыдущими годами. Насколько ей было известно, никто ещё не попытался накормить миссис Норрис Клыкастыми фрисби. Обычно на подобную проделку уходила неделя, не больше. Ей хотелось исчезнуть где-нибудь в тихом месте с алхимической книгой Когтевран, но ей всё продолжали насаждать люди; парочка из них хотела, чтобы Гермиона присоединилась к ним в шарадах, другим же считалась подсказка от Грейнджер в домашней работе лучшим вариантом. Несколько человек поздравили её с днём рождения, в том числе и пятикурсник, которого Гермиона в жизни толком не видела, и напоследок он сообщил ей тихим голоском, что является её преданным поклонником. Грейнджер не знала, какой дать ответ (подобные ситуации зачастую происходили с Гарри, не с ней), потому всего-навсего поблагодарила его и уткнулась носом в своё эссе, радуясь его поспешному уходу. В конце концов, девушка ускользнула от чужих глаз в Тезаурум, где нашла тихий уголок для чтения книги в одиночестве. Том был ясен и предельно точен, каждый шаг в построении мандалы был выверен. Единственным местом для ошибки, решила она, может быть процесс выполнения. — У тебя был хороший день рождения, Грейнджер? Гермиона подняла голову, не удивившись появлению Драко. Почти жеманно девушка приподняла бровь и поинтересовалась: — Ты сюда прокрался за мной? — мельчайшая ухмылка. Лёгкий наклон головы в ответ. — Ты меня раскусила. — Я читала заметки Кандиды. Они легко прослеживаются. Когтевран продумала все углы и уже отработала все возможные нюансы проекта. — Я пытался тебе об этом сказать. — Да ничего такого ты не сказал, — ответила она. Его ухмылка переросла в почти оскал, но Малфой лишь промолчал. Гермиона опустила взгляд на маленький томик, лежащий у неё на коленях, и оставила закладку на странице. — У меня и правда был хороший день рождения, да. Ещё один год позади… странно чувствовать себя девятнадцатилетней школьницей, — Драко пересёк комнату, притащил второй стул и сел рядом с ней. — Странно, наверное, но, несмотря на то, что мы столько лет учились на разных факультетах, я знал, когда твой день рождения. Поттер с Уизли всегда придавали этому дню большое значение. Она прижала книгу к груди. Когда Малфой был так близко, она по привычке хватала что-нибудь в руки, лишь бы не выдать свою нервозность, наматывая локоны на палец. — Мне всегда казалось, твой день рождения проходит летом, прямо перед концом учебного года, потому что ты никогда не получал из дома назойливо больших посылок на подобный праздник ни в один из учебных дней. — Верно, как и всегда. Пятое июня. Грейнджер заметила, как его колено коснулось её и застыло. Слишком упрямая, чтобы отодвинуться первой и тем самым выдать, что случайное прикосновение её задело, девушка замерла в неестественной неподвижности. По вечерам Тезаурум имел какую-то другую ауру. Он меньше походил на библиотеку и больше на церковь или монастырь. — Мне показалось, и я должен подарить тебе что-нибудь. — Почему? — парень в ответ пожал плечами. — Мы не совсем друзья, это правда. Но мы партнёры в безумном алхимическом приключении Когтевран, — нахмурившись, Гермиона напомнила: — Я ещё не дала своего согласия. — Но нам обоим известно, что скоро ты его дашь, — она взглянула на Малфоя. — Я сказала, что дам тебе знать завтра вечером. — Лишь бы ты была счастлива, — уверенно проговорил он. Трудно было сказать, кто из них стал инициатором третьего поцелуя, но Гермиона была абсолютно уверена, что надеялась на него — и тот немного запоздал. Драко склонил голову в сторону, чтобы придвинуться, и слегка коснулся губами уголка её рта, словно оценивая, будет ли этот жест желанным или же нет. Когда она ответила ему, парень мягко провёл кончиком языка по её губам, дойдя до центра. Грейнджер ощущала, что этот поцелуй был более чувственным, более запретным, нежели все предыдущие, отличавшиеся неким порочным сладострастием. В этом же было моральное наслаждение. Малфой провёл тыльной стороной пальцев по её шее, отстранившись, и Гермиона не смогла заставить себя пожалеть о сорванном с губ вздохе, проносящегося в тишине, несмотря на самодовольную ухмылку, которая украсила Драко рот. Всё закончилось слишком быстро. Она чувствовала, как тело реагирует на него, и её настигло бы смущение, заметь он это. Соски затвердели под форменной рубашкой, а по телу пробежала волна желания. Правда заключалась в том, что поцелуй ещё никогда не вызывал у неё таких ощущений. Виктор был ближе всего к этому, когда Грейнджер было пятнадцать. О Кормаке можно было даже не думать. Рон — просто нет. — С днём рождения, Грейнджер, — пробормотал он. — С нетерпением жду завтрашнего вечера. Она тоже. Предвкушение нарастало в её груди и неуловимо разгорячило бёдра в совершенно животной манере. Девушка смотрела, как Драко уходит, одновременно с неохотой и облегчением. Святой Годрик, что же с ней творится?

***

Четверг отныне, решила Гермиона, считается худшим днём недели. Уроки, казалось, тянулись вечно. Трансфигурация со Слизерином, затем Арифмантика, перерыв на обед — всё затянулось с безумной медлительностью. Драко был с ней на всех уроках, но она и не замечала его толком… Послеобеденное время попыталось было наверстать упущенное, проведя Защиту от Тёмных искусств по щелчку, а вот Древние Руны… у них вообще был урок по Древним Рунам? Гермиона смутно припоминала, как сидела в классе, но учили ли они что-то на самом деле? У неё случилась лёгкая паническая атака в туалете для девочек на шестом этаже сразу по прошествии урока, когда Грейнджер осознала, что почти ничего не вписала в тетрадь. После чего староста, ощутив себя слишком чувствительной и плохо соображающей, поплелась отдыхать в спальню. По пути появился из ниоткуда Живоглот, выпрашивающий ласку в попытке успокоить хозяйку. Когда пришло время встретиться с Малфоем перед началом патрулирования, кот ткнулся в её пальцы мокрым носиком, словно обладая сверхъестественным чутьём на её расписание. Гермиона встретила Драко у входа в гостиную: на груди у неё был приколот значок старосты, Живоглот шёл рядом. Парень прислонился к стене, высматривая серыми глазами лестницу в ожидании её скорого появления. Через мгновение дверь в гостиную за ними закрылась, скрыв пару от посторонних глаз. — Ну как? — спросил Малфой, когда они начали спускаться, впервые оказавшись бок о бок. Девушка вернула ему книгу. — Я с большой тщательностью переписала инструкции и перерисовала рисунки для личного пользования, но мне, скорее всего, иногда захочется заглядывать в книгу. Нам пригодится время для подготовки — тем более что для создания мандалы потребуется создание сущности Соли, что займёт не менее трёх недель. — Знал, что ты согласишься, — самодовольно ответил Драко, когда пара достигла основания Когтевранской башни. Живоглот шёл в восьми или девяти шагах позади. — Неужели я столь предсказуема? — Не совсем, — он отозвал её в тень лестницы и быстро поцеловал в щёку. — К примеру, я думал, что ты ужасно целуешься. Это оказалось не так, — Малфой даже не солгал, заметила она, переведя взгляд на сапфировый браслет на запястье. — Так какого рода наше соглашение? Я все ещё не уверена, что могу звать нас друзьями. — Гнусная мысль, — согласился Драко, скорчив гримасу. Гермиона чуть не захихикала, представив себе Драко Малфоя с таким выражением лица, пусть даже на долю секунды. — Я считаю тебя достаточно умной для сотрудничества, и мне нравится целовать тебя за закрытыми дверьми. Я бы рассмотрел нас как сообщников. Что ж, её это вполне устраивало. Грейнджер тоже с нетерпением ждала сотрудничества с ним. А что касается обжиманий… Гермиона встала на носочки, чтобы поцеловать мочку его ушка, которая, должно быть, была для него чувствительным местом, поскольку девушка почувствовала лёгкую дрожь, пробежавшую по телу Драко. Удовлетворённая, она вышла из их укромного местечка в уголке мраморной лестницы и направилась привычным путём. — «Сообщники» звучат очень даже неплохо.