Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

В пятницу небо грозило дождём, и половина школы сразу же заволновалась, будет ли проводиться матч по квиддичу в таких погодных условиях. Беспокоиться им не стоило, поскольку к концу утренних занятий небо прояснилось, стало ярким и безветренным. После Алхимии Гермиона быстро перекусила и отправилась вместе с Гарри и Роном к Хагриду. Сидя за огромным столом с кружками чая, они в основном обсуждали квиддич и уроки Хагрида, и Грейнджер с удовольствием разглядывала в окошко подрастающие в заднем саду преподавателя тыквы для танцев на Хэллоуин, которые были столь огромны, что и егерь мог бы приютиться в них. Позже когтевранки восьмого курса встретились в своей спальне. — Наконец-то выходные наступили! — с радостью в голосе воскликнула Лайза. — Сегодня ночью квиддич, а завтра Хогсмид! — Я планирую завтра пройтись по магазинам, — сказала Падма. — Мне нужен костюм на танцы, а я его до сих пор не купила. — О, я тоже ещё не успела! — Не помню, чтобы матч по квиддичу хоть раз проводился ночью в Хогвартсе, — добавила Дафна. — Идея МакГонагалл, — объяснила Падма. — Из той же категории, что и новые учебные курсы на этот год. Нам с Эрни кажется, что она пытается вести дела иначе, не как Дамблдор со Снейпом, чтобы показать, что всё меняется к лучшему. Хогвартс отличается от Хогвартса военного времени, мысленно согласилась Гермиона. Она подумала, что в решениях МакГонагалл, однако, была своя мудрость. — Взгляните, что у меня есть! — гордо пропела Лайза. Из глубин своего сундука девушка достала переполненную горсть ярких разноцветных лент. — И к чему нам они? — спросила Грейнджер. — К волосам, конечно же! В комнате тут же раздалось возбуждённое улюлюканье, но Лайза за короткий срок убедила соседок позволить ей сделать им причёски. — Для укрепления школьного духа, — усмехнулась она, начиная с собственных волос. Гермионе давалось многое, но укладка волос никогда не входила в их число. Она с изумлением наблюдала, как Лайза ловко плетёт две миниатюрные французские косички, заканчивающиеся около шеи. В одну косу девушка вплела голубые и бронзовые ленты, в другую — жёлтые и чёрные. — Надо же показать барсучью спесь, — со смехом заметила Дафна. — Именно, — невозмутимо согласилась Лайза, касаясь подушечкой пальца носа Гринграсс. Дафна растерянно моргнула от столь бесхитростного проявления привязанности. — Пуффендуй и Когтевран — два моих факультета. — Чур я следующая, — быстро вызвалась Сью, присаживаясь около Лайзы на кровать. — У меня пусть будут только когтевранские. — Но сегодня играют Пуффендуй против Слизерина, — настояла Грейнджер. Сью пригрозила ей пальцем. — Как официальный член Когтевранской команды по квиддичу, я не собираюсь болеть за команды соперников. На очереди после Сью была Дафна. Бывшая слизеринка задумчиво посмотрела на косы Лайзы и решила: — Мне тоже только когтевранские. Пока Лайза колдовала над причёской Гринграсс, Гермиона обратила внимание на Сью с Падмой, которые сплетничали в сторонке. — Я решила пойти на танцы со Стивеном Корнфутом, — сказала Сью. — У него тоже не было пары, я узнала об этом сегодня утром на Алхимии. Лайза вот совсем недавно сказала мне, что пойдёт с Джастином Финч-Флетчли в качестве друзей, и я не хотела оставаться одной без пары. — Падма, ты следующая на очереди! — объявила Лайза. — Какие цвета желает миледи? — старшая девочка улыбнулась. — Слизерина и Пуффендуя. — Чего? — требовательным голосом спросила Сью. — И никакого Когтеврана? — Падма покачала головой с лучезарной улыбкой на лице. — Когтевран сегодня не играет, так что я не против победы любой из команд. Когда Лайза закончила (это заняло немало времени, учитывая, что локоны Падмы были густыми и доходили почти до талии), она повернулась к Грейнджер и с нахальной усмешкой произнесла: — Я оставила тебя напоследок, потому что твоя причёска потребует полной отдачи. Какие цвета хочешь? — Те же, что и у Падмы, — ответила она, подумав о том, как её лучшие друзья впервые будут играть против друг друга. Мы создали интересную компанию, решила Гермиона, пока девушки собирали вещи, чтобы спуститься в Большой зал к ужину. Их причёски были почти идентичными, за исключением оттенков лент, и на лицах у каждой сияла готовая ухмылка, а шеи обвивали когтевранские шарфы, помогающие справляться с поздней октябрьской прохладой. — Пойдёмте, — подбодрила Падма, указывая дорогу. Большой зал полнился гудением, заливистым смехом и школьным духом. Пообещав соседкам вернуться, Грейнджер пробралась сквозь толпу студентов, окружавших команды Слизерина и Пуффендуя, чтобы пожелать удачи Гарри, Рону и Джинни. Затем девушка вернулась к Когтевранскому столу и заняла там место. Поначалу ей трудно было удержаться от старой привычки чтения за обеденным столом. Гермиона не взяла с собой ни одной книжки и теперь чувствовала, как подушечки пальцев жгут и чешутся от желания пролистать записи мандалы снова. Хоть в ней и томилась неясная боль из-за того, что их сегодняшние планы с Драко не будут превращены в жизнь, тот факт, что это произойдёт через неделю, успокаивал её. В конце концов, дружба помогла выиграть войну… и сегодня Грейнджер должна была поддержать своих друзей. Она подняла взгляд и заметила, как Забини пытается невербально убедить Дафну сесть с ним, Драко и Теодором на другом конце стола. Гринграсс помотала головой, видимо, предпочитая сидеть со своими друзьями. Это не ускользнуло от когтевранок. — Ты всё ещё идёшь на танцы с Забини? — с любопытством спросила Сью. Девушки уже давно не слышали слов от Дафны по поводу парня. — А, да, — подтвердила Гринграсс, а затем уточнила, — только как друзья. — Хотела бы я завязать с ним такую дружбу, — поддразнила Сью, украдкой взглянув на красивого темнокожего парня. Лайза хихикнула. Парвати присела рядом со своей близняшкой, и девушки стали говорить на общие темы. Это дало Гермионе возможность шепнуть Дафне: — Ты будешь желать Рону удачи? — Я уже пожелала, — призналась она с лёгкой улыбкой на лице. — Он учил меня играть в волшебные шахматы, ну, знаешь. Мы с Блейзом частенько играем, и он всё время щёлкал меня как орешек, а всё потому что стратегии у меня толком не было. Рон узнал об этом пару недель назад и предложил взять пару уроков. — Рон — отличный стратег, — согласилась Грейнджер, довольная таким поворотом событий. Оглядевшись по сторонам, дабы убедиться в отсутствии лишних ушей, Гринграсс продолжила: — Вчера я спускалась в Пуффендуйскую гостиную, чтобы посмотреть его игру на турнире шахматной лиги. Он предложил сыграть партейку, и я не смогла отказать. — Рон, конечно же, снова одержал победу? — Ох, да, — улыбка Дафны, ранее сияющая на лице, померкла. — Я пыталась поболтать с Пэнси, пока была там, но Пэнс сказала мне… — она тут же замолчала. — Сказала что? — пожевав губу, Гринграсс снова огляделась вокруг и выдала: — Пэнси сказала мне, что моя чистота была развращена… — Полный сюр! — Её слова заставили меня вспомнить о том, к чему могут привести отношения с Роном, что это всё плохая идея. — Не Пэнси Паркинсон диктовать тебе условия! — Дафна покачала головой, рассеянно передвигая овощи по тарелке вилкой. — Он бы никогда даже и не взглянул в мою сторону — чего, собственно, и не делал, — пока галстук мой не сменил цвет. — И снова предрассудки. Я не говорю, что раньше Рон таким не был, но теперь они с Джинни являются первыми Уизли, не попавшими в Гриффиндор, с каких-то там безумно далёких, неизвестных мне пор, вот насколько давно. Я уверена, что и их представления изменились вместе с твоими. — Я просто не думаю, что он нравится мне как парень, — даже для наивных ушей Грейнджер слова Дафны прозвучали не очень искренне. Она взглянула на браслет, подаренный ей на день рождения, и заметила, что камни сапфира помутнели до цвета угля. Гринграсс определённо врала. — И кого ты пытаешься убедить? — Дафна глубоко вздохнула и ответила: — Себя. Когда когтевранки вместе с Парвати закончили ужинать, обе команды по квиддичу встали со своих мест, чтобы покинуть зал. Раздались аплодисменты, несколько студентов засвистело в знак поддержки. Гарри обхватил ладонь Джинни своей, и пара удалилась под взглядом Грейнджер. Тем временем Рон пробрался к Когтевранскому столу. — Пожелай мне удачи, — на выдохе произнёс он, взволнованный и всё же нервничающий. Гермиона только улыбнулась. Она была уверена, что слова были адресованы не ей. Ещё раз украдкой оглянувшись по сторонам, Дафна наклонилась, чтобы чмокнуть его в щёку, и сказала: — Удачи. Было весело наблюдать, как лицо Рона побагровело в точь оттенку его волос, и нервозность его тут же испарилась, сменившись выражением полной решимости. Он выглядел словно готовый к поединку рыцарь. Уизли пробормотал: — Спасибо, — и исчез из зала вслед за своей командой. — Не дури меня, Гринграсс, — вдруг раздался гнусавый голос. Дафна развернулась и увидела Пэнси, возникшую из ниоткуда со скрещёнными на груди руками. — Предатель крови? Серьёзно? Гринграсс промолчала. Её слова привлекли внимание остальных восьмикурсниц, и все они, казалось, теперь следили за реакцией Дафны. Пэнси продолжила со скупой усмешкой: — Я полагаю, ты всегда была слабой. Наверное, правду говорят: ты можешь происходить из самого чистого, самого лучшего рода, и всё равно по полной облажаться. Грейнджер вспомнилась ветхая, покрытая слоём плесени книга о чистокровных родословных и вписанные фамилии Паркинсон с Гринграсс в ней. Наряду с Малфоями и Ноттами, они входили в число Священных двадцати восьми. Каким образом семья становится предателями крови? Считала ли Пэнси Рона хуже, скажем, магглорождённого? Пэнси разглядывала Когтевранский стол, ненадолго задержавшись взглядом на Гермионе, после чего добавила: — А то, что ты водишься с Грязнокровками… — Завали, — тихо пробормотала Гринграсс, настолько, что было трудно услышать. — Что ты только что мне сказала? — требовательным тоном спросила Паркинсон. Дафна подняла голову, и Грейнджер заметила, что ладони её подруги содрогаются в страхе. — Я сказала «завали», Паркинсон. Я могу сидеть, с кем хочу, и поддерживать ту команду, которую хочу… и если я наслаждаюсь жизнью, то ты не в праве меня от этого удерживать. Сью засвистела, Падма тут же врезала ей локтём под рёбра. Пэнси нахмурилась, глаза её наполнились холодом. — Ты переменилась, Гринграсс, — Дафна подбоченилась, глядя на свою подругу. — Очень на это надеюсь. Две девушки с минуту проедали друг в друге дыру. Когда стало ясно, что Гринграсс не собирается поддаваться давлению, Пэнси разочарованно вскрикнула и выскочила из Большого зала под пристальными взглядами и шепотками со всех сторон. Грейнджер заметила Трейси Дэвис, ещё одну бывшую слизеринку, наблюдавшую за Дафной из-за Гриффиндорского стола с непостижимым выражением лица. — Вау, Дафна, — нарушила молчание Лайза, — я рада, что ты с нами. Ты словно щит от слизеринок! — тёмные глаза Гринграсс на мгновение взглянули на Гермиону, затем с холодной недоверчивостью переместились на Лайзу, и девушка ответила: — Но я и есть слизеринка, — Грейнджер лишь ободряюще улыбнулась, прежде чем поправить: — Ты теперь когтевранка, к слову. Как и мы. Её слова в некоторой степени успокоили Дафну, хоть девушка всё ещё и выглядела обеспокоенной, даже по пути к полю для квиддича. Гринграсс, Лайза и Гермиона на какой-то момент встали в ступор, когда пытались пройти к трибунам своих факультетов, располагающимися по разные стороны от главного входа. К счастью, Сью с Падмой подтолкнули их в нужную сторону, и все пятеро заняли места в передней части Когтевранской трибуны. С их мест открывался совершенно иной вид на поле. Девушки сидели прямо возле ворот Пуффендуя, что позволяло наблюдать за ходящим из стороны в сторону Роном. Странно видеть его в жёлтом, размышляла Гермиона. Цвет явно был ему не к лицу. Комментировать матч пригласили гриффиндорца-третьекурсника по имени Филин Данбар. — Добро пожаловать в Хогвартс на первую игру в квиддич в этом сезоне: сегодня встречаются команды Слизерин и Пуффендуй! — трибуны взревели. — В этом году Слизерин сменил свой состав, а Гарри Поттер стал капитаном команды… — с трибун посыпались аплодисменты. — Он собрал звёздную группу: Поттер… Ропер… Томас… Уизли… Корнер… Симмонс… и Чодхари! Конечно, Гарри Поттер и Джинни Уизли считаются сильной парочкой, когда дело касается квиддича. Есть ли шансы у Пуффендуя? Пуффендуйцы начали топать ногами и кричать, видимо, чтобы показать наличие всех шансов. — У барсуков капитаном команды становится вернувшаяся в строй Меган Джонс, и она собрала достойную команду, состоящую из бывших противников. Прошу жаловать: Джонс… Перкс… Гровер… Эспозито… Эспозито… Уолш… и Уизли! Игра началась, и азарт мигом волной прошёлся по толпе студентов. Казалось, дух соперничества явно ослаб в сравнении с прошлыми матчами, наблюдать за которыми Грейнджер довелось, возможно, всё оттого, что многие игроки теперь принадлежали командам других факультетов, на которых не учились множество лет. Примерно спустя час Гермиона повернулась, чтобы осмотреть трибуны Когтеврана в поисках знакомого лица, и быстро отвела взгляд, случайно встретившись глазами с Оливером. Искала-то она не его… Поначалу девушка явно пыталась убедить себя, что не ищет Малфоя, но, повернувшись опять спустя пару минут, она осознала, что обманывать саму себя — попросту глупо. В конце концов, Гермиона заприметила его на дальней трибуне с Забини, глаза его были прикованы к игре. Ей стало любопытно, хотел ли он, чтобы вместо Гарри по полю в поисках снитча кружил он. Судя по пустому выражению лица Драко, подобные мысли были возможны. Она обернулась и поправила Когтевранский шарф, как раз когда Пуффендуй забил ещё один гол, и Лайза начала хрипло верещать около её ушей. А ведь мы могли уже провести магию мандалы, раздражённо заметила Грейнджер. Ей было интересно, размышляет ли Малфой над той же мыслью.

***

Игра продолжалась вплоть до глубокой ночи, поле окуталось магическим пузырём света. Спустя почти четыре часа Гарри, наконец, поймал снитч, выиграв матч. К его чести, Рон пропустил не так много мячей — а те два, что пропустил, были забиты его сестричкой, которая славилась превосходной манёвренностью в полёте. Гермиона проснулась позже обычного субботним утром, потому что позже легла спать — школа была полна послематчевых разговоров к часу ночи. В окна проникал свет, и она поспешно собрала свои вещи, чтобы отправиться в ванную старост. Они с Драко часто сталкивались по пути в ванную или из неё. Это было нормой — не считая того самого первого столкновения, — поскольку у мальчиков с девочками купальни находились по соседству. Обычно пара одаривала друг друга приветливыми кивками, а затем расходилась по своим комнатам, чтобы помыться. Сегодня же Малфой, казалось, уже ушёл. Наверное, она совсем по нему истосковалась. Вот он, рай — лениво плыть по бурлящей белой воде. В воздухе витал аромат жасмина и мыла, а витражные окна отбрасывали мягкий свет на различные плитки и иногда ярко сверкали на золотой поверхности ванны. Казалось, мысли её где-то блуждали, не в силах расслабиться вместе с телом. Гермиона продолжала думать о Драко и их проекте. Каково это — вызывать основные архетипические элементы? Как будет ощущать себя её тело, используемое в качестве проводника для подобных сил? Была ли затея плохой? Было ли ей дело до того, является ли затея плохой? Столько любопытства… В мгновение ока мысли её переключились на поцелуи с Малфоем. И даже в собственной голове Грейнджер не могла отрицать, что Драко кажется ей привлекательным. Во всяком случае, большую часть времени. Когда это стряслось? Возможно, когда он задержался в гостиной, чтобы проследить за возвращающимися со Слизеринской вечеринки девушками. Возможно, то был результат её необъяснимого желания доказать, что она не лицемерка, какой Малфой её представлял. Возможно, симпатия была вызвана её полуодобрением его нерешительности касательно дальнейших планов на жизнь, когда Гермионе было известно только то, что он не хочет быть прошлой версией себя. Возможно, это случилось, когда Драко одолжил ей алхимическую книгу Когтевран и предложил объединить усилия для научного проекта… возможно, возможно, возможно, возможно… В нём было столько качеств, которыми она восхищалась, но именно прошлое Малфоя заставляло Гермиону радоваться, что о её обжиманиях с бывшим Пожирателем смерти никому не было известно, ведь ей нравилось… …и нравилось немало, к слову. Пузырьков в ванне толком не осталось, и Грейнджер поняла, что ей пора собираться. За завтраком в Большом зале её ждут Гарри, Рон и Джинни, а после — совместный поход в Хогсмид. Переодеваясь в выходную одежду, Грейнджер обнаружила, что в её спутанные локоны всё ещё была вплетена чёрная лента, которую, как ей казалось, она сняла накануне вечером. Избавившись от украшения, девушка даже не взглянула в зеркало, прежде чем собрать волосы в хвост и, взмахнув палочкой, выдернуть пробку из ванны. Когда она уходила, вода всё ещё утекала. Староста шла по коридору, как вдруг заметила неглубокую нишу, встроенную в широкое окно, где стояло сиденье, на котором она иногда замечала сидящих студентов. Это было идеальное место для занятий — или обжиманий, в зависимости от ваших наклонностей. В данный момент ниша пустовала, и Гермиона приостановилась, вспомнив, что в начале недели Падма упоминала о драке двух третьекурсников, произошедшей именно там, что привело к двухдневному пребыванию в Больничном крыле проигравшего и месячному заключению для победителя. Покачав головой, Грейнджер поспешила рысью прочь, как будто пол и стены всё ещё хранили в себе следы насилия. Нельзя было отрицать скрытую враждебность, живущую зверем в Хогвартсе, особенно среди младших учеников, не понимающих всей глубины прошедшей недавно войны. Хотя старшекурсники также сильно пострадали, большинство из них, казалось, стремились оставить всё в прошлом в попытке ухватиться за угасающие нити своей молодости. Занятая мрачными мыслями, Гермиона учуяла затхлый запах сигарет у основания Когтевранской башни. Она застыла и тут же поморщилась. — Опять? Обогнув угол скрытого балкона, она сразу заметила Малфоя с Ноттом, которые, похоже, прервали свой негромкий разговор. Забини рядом не было. Парни курили. — Ты. Же. Староста! — выругалась она, подойдя и уставившись на Драко. К её удивлению и ужасу, Малфой глядел на неё так, словно она была чем-то особенно забавным, тогда как Тео разразился смехом. — Не вижу тут ничего смешного! Не говоря ни слова, Драко поднял руку, наклонился и нежно провёл большим пальцем по линии её челюсти. Когда он убрал ладонь, на его подушечках осталось несколько мыльных пузырьков из ванной, которые, должно быть, прилипли к её коже. Гермиона взглянула на его раскрытую ладонь и поняла, что плечи Малфоя дрожат от смеха. В ужасе девушка медленно подняла глаза на него. Она моргнула раз, два — и он тут как тут уже вытирал мыльный раствор с её носа! — Драко Малфой, ты!.. — задыхалась она, потирая нос. — Ты!.. — Всего лишь дай мне покурить, Гермиона, — попросил он, его бледные глаза загорелись весельем. — Жизнь стала напряжённой с тех пор, как отца выпустили из Азкабана. Грейнджер вспомнились слова МакГонагалл по поводу домашнего ареста Люциуса. Разве подобная новость не должна была его обрадовать? Не он ли всё время из кожи вон лез лишь бы быть похожим на отца? Тео, наконец, прекратил смеяться и на мгновение задумался, прежде чем произнести: — Знаешь, курение всегда было для меня чем-то вроде тихого бунтарства, нежели средством снятия стресса. Мой отец замучил больше Магглов и Грязнокровок, чем я могу себе представить, а я в это время курил маггловскую сигарету в его доме… …Магглов и Грязнокровок… Грейнджер взглянула на Тео. Как он только мог всё ещё пользоваться этим словом, особенно когда адресовывал свои слова ей? — Тео, — заявил Драко, пристально смотря то на него, то на Гермиону. Ухмылка сползла с его лица. Нотт поднял голову и стал возиться с сигаретой, которая, казалось, потухла сама собой. Сначала он не понял, что случилось, а затем его постепенно осенило. — А, — понял он. — Прости, Грейнджер. Я стараюсь так не говорить, но иногда всё же проскальзывает. Я не то имел в виду, — скрестив руки на груди, Гермиона пропустила его извинения мимо ушей и потребовала: — Туши. Сейчас же. — Она уже потухла! — защищался Тео, держа сигарету, чтобы показать перегоревший табак. Она взмахнула палочкой, и сигарета мигом исчезла, девушка перевела взгляд на Драко, поспешно вдыхающего сигаретный дым. Слишком агрессивным движением палочки исчезла и эта, после чего Гермиона развернулась на пятках и зашагала в Когтевранскую башню. — Грейнджер… Она услышала слетевшую с языка Драко фамилию, но не повернулась. — Грейнджер! Не обращая на него внимания, девушка подошла к длинной лестнице, ведущей к стражу. — Гермиона! — позвал он. — Что? — требовательным голосом спросила она, поворачиваясь к нему лицом. Малфой замер, смотря ей в глаза с мгновение. — Ты же знаешь, он не хотел, — она подняла бровь и с вызовом спросила: — Не хотел чего? — Называть тебя… — парень сделал паузу, как будто надеясь, что кто-то другой за него договорит. Каким-то образом в этот момент они оба ощутили, что речь идёт не только об оплошности Тео. Грейнджер напряжённо ждала. И с губ Малфоя срывались подобные слова, и он плевался ими в дни их молодости. Грязнокровка. Слово, вырезанное на внутренней стороне её предплечья, татуировка, преследующая в кошмарах… — Называть меня кем? — Словом на «Г», — уклонился от ответа он. — Грязнокровкой. Гермиона закончила за него, позволив ужасному слову повиснуть между ними. Драко не признал сказанные ею слова и лишь в молчании продолжал смотреть, будто анализируя. Тяжело дыша, она продолжила: — Вонючая Грязнокровка, да? — Нет, — твёрдо ответил он. Ноздри раздувались от гнева, челюсть напряглась, Грейнджер повернулась и пошла вверх по лестнице, тяжело топая, как будто у неё была личная вендетта против каждой ступеньки. — Подожди, — позвал он её. — Зачем? — Тео полон дерьма. Ты должна простить его. — Пять баллов с Когтеврана за твой грязный язык. Малфой отмахнулся, следуя за ней вверх по спиральной лестнице башни. Несколько третьекурсников прошло мимо, наблюдая за ними, пока не скрылись из виду. — Гермион… — Мне надо встретиться с друзьями, мы идём в Хогсмид, — грубо прервала девушка. — Если ты предпочитаешь стоять и портить своё здоровье со своим предвзятым другом, это не моего ума дело. — Можешь ли ты послушать? — зашипел он, схватившись за Грейнджер, чтобы удержать на месте. Его пальцы сомкнулись прямо на шраме, оставленном Беллатрисой. — Отпусти меня! — Ты устраиваешь сцену, — предупредил парень, оглядываясь по сторонам. — Не устраивала бы, отпусти ты меня, — настояла она, отдёргивая руку. Потирая место его прикосновения, девушка прижалась к стене в ожидании дальнейших слов. Драко тяжело вздохнул. — Мне жаль, — Грейнджер вскинула голову, сощурилась в недоверии. Взгляд его остановился на том самом месте, за которое он её схватил. — Я сделал тебе больно? Девушка покачала головой. Его тётя сделала, но не он. Впрочем, объясняться было бесполезно. — Ты простишь меня? И Тео? Прощение — то, о чём я размышляю большую часть времени. Драко сказал ей это однажды. Гермиона вздохнула, плечи опустились вниз в знак поражения: — Я простила тебя неделями ранее. Малфой поднял брови. — В конце концов, ты был всего лишь ребёнком во время войны и делал то, что делали все мы: выживал, как только мог, — она покачала головой. — Дело не в прощении. Забыть гораздо труднее, — его грифельно-серые глаза, казалось, затвердели. — Значит, ты никогда не сможешь забыть, это ты хочешь сказать? — она моргнула, сделала успокаивающий вдох, затем мягко ответила: — Если мы забываем, то также не делаем выводов. Я хотела бы многое забыть, но не хотела бы забывать выводы. Драко глядел на неё долгим взглядом несколько секунд, которые, казалось, растянулись на вечность. Мгновение спустя по лестнице башни начала спускаться компания пятикурсниц, и ему пришлось подождать, пока они пройдут мимо. — Я бы хотел, чтобы ты не делала выводов о том, что я твой враг, — Грейнджер в ответ фыркнула. — Соучастники. Не волнуйся, я помню, — он внимательно посмотрел на неё. — Позволь мне проводить тебя на вершину башни. Она не стала спорить, и остаток пути пара поднималась молча. На самом верху их встретила дверь с орлиной головой, которая озвучила новую загадку: — Следующее предложение ложно. Предыдущее же истинно. Гермиона взглянула на Драко и увидела, что лицо его стало безучастным и сосредоточенным. Должно быть, этим утром он принял обычную ванну, поскольку локоны его были менее идеальны, чем обычно, и мягко спадали на лоб. По сравнению с его обычными уложенными волосами сегодня он выглядел почти неряшливо, несмотря на свежевыбритость. Его высокие скулы резко выделялись, а от кожи исходил слабый аромат лосьона после бритья, скрытый под резким запахом сигарет. Он красивый, решила она. Грейнджер хотелось поцеловать его и в то же время бросить что-нибудь ему в голову. — Это парадокс, — наконец дал Малфой ответ. Очень верно. Она так увлеклась наблюдением, что совсем из головы вылетела загадка. — Отличная дедукция, — похвалил страж, распахивая тяжёлую деревянную дверь. — Приятно провести время в Хогсмиде, Грейнджер, — бросив на неё ещё один томительный взгляд, парень начал спускаться. — Драко! — позвала она. Он успел сделать всего несколько шагов вниз, но в ответ застыл, повернувшись к Гермионе лицом. Бросив дверь приоткрытой, она быстро спустилась на несколько ступенек к нему, где Малфой выжидающе на неё смотрел. — Я рада, что ты пошёл за мной, — призналась она, быстро поцеловав его в щеку напоследок. Девушка не осмелилась посмотреть на его лицо, пока шла обратно, радуясь, что никто не видел их близости.