Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Она не знала точно, как это произошло, но в понедельник утром они с Драко оказались в паре на Травологии. Старосты чувствовали себя неловко, особенно в классе, полном внимательных взоров. Хоть Гермионе и не терпелось поговорить о предстоящем практическом опыте с мандалой, их субботний псевдоспор, казалось, завис где-то над головами, не давая девушке возможности, шепнув «Оглохни», заняться именно этим. В любом случае, оба из них признавали, что удобрение Китайской жующей капусты навозом лунных тельцов — не лучшая тема для разговора. Повсюду разило вонью, и рот предпочтительнее было держать на замке. Кроме того, всюду сновала опасность нападения со стороны капусты, пытающейся вцепиться в ладонь каждому невнимательному студенту. В прошлые годы Гермионе казалось, что Драко, громко сетуя, откажется от подобной работы, вечно бормоча что-то про свой статус, про своё достоинство, и потом притворится больным, лишь бы получить бесплатный пропуск в Больничное крыло. Но тот сказал лишь: — Передай лейку, Грейнджер. Когда занятия окончились перерывом на обед, Гарри с Роном догнали её на обратном пути в замок. Уизли разразился обильным потоком ругательств в адрес Малфоя. Даже Гарри выглядел виноватым. — Прости, что тебе пришлось работать с ним. — Да ну, — настояла она, — не так уж он и плох. Ей не хотелось признаваться в их обжиманиях с Драко… и уж точно не в охотном к нему влечении. Но и оскорблений в его адрес слушать девушке не хотелось.

***

Неделя текла медленно. Каждый из уроков, казалось, тянулся вдвое дольше положенного. Когда же наступил вечер четверга (да-да, уже почти!), она по обыкновению встретилась с Драко у входа в гостиную, не ожидая, что сегодняшнее патрулирование чем-то будет отличаться от понедельничного. Старосты не обсуждали промах Тео, старые предрассудки Драко, гнев Гермионы. Вместо этого они шутили как ни в чём не бывало, и Грейнджер поняла, что ей пришлась по вкусу возникшая в их шуточках игривость. Они спустились с Когтевранской башни, Живоглот, как обычно, неотступно следовал позади. За окном садилось солнце, и витражи отбрасывали радужные брызги. Когда они дошли до нижних ступенек спиральной лестницы, Гермиона повернулась, чтобы спросить Драко, какую дорогу тот предпочтёт, как парень вдруг обхватил её лицо ладонями и крепко поцеловал Грейнджер в губы. — Мы же прямо в коридоре! — запротестовала девушка, когда её отпустили, глазами дико бегая в поисках свидетелей. — Здесь никого нет, — заметил он, — а я хотел сделать это всю неделю, — она ощутила, как краснеет. — Ох. Точно. Э… спасибо? — Малфой посмеялся в ответ над её смущением. — Пойдём этой дорогой. На сей раз пара прошла по коридору пятого этажа мимо ванной старост. Технически это не входило в их маршрут патрулирования, так как верхними этажами в тот вечер занимались гриффиндорцы, но подобный крюк значил, что им придётся обходить замок длинной дорогой в поиске тайной комнаты Когтевран. Они не очень-то рассчитывали на успех после месяца бесплодных поисков, но надежда, как правило, умирает последней. — Ты готов к завтрашнему дню? — спросила Гермиона, дрожа всем телом от волнения и страха. — Я думал, тебя больше волнуют субботние танцы, — заметил он, отодвигая в сторону гобелен, дабы убедиться, что в алькове никто не прячется. Грейнджер просунула голову в класс по музыке, где профессор Флитвик проводил репетиции хора, и обнаружила, что там пусто. — Честно говоря, я не особо их жду. — Я вообще не пойду, — решительно сообщил Малфой по пути к лестнице, ведущей на четвёртый этаж. — Почему не пойдёшь? Парень в ответ лишь пожал плечами. — Тебя не затягивает Хэллоуин? — спросила она. — Не назвал бы его своим любимым праздником, — ответил Драко пустым монотонным голосом, — да и нет той, с кем бы мне хотелось провести вечер. Браслет Гермионы потемнел, но она решила не продолжать эту тему. Какой-то частью девушка беспокоилась о том, что за правда скрывается за его ложью. Грейнджер не стала больше давить на парня. Спустя какое-то время он заметил: — Такое ощущение, будто ты нервничаешь, — удивляясь, как Драко смог догадаться, Гермиона тщательно обдумывала свой ответ, после чего выдала: — Я всегда немного волнуюсь перед запланированным нарушением школьного устава, чем и является вся эта тема с мандалой. Мне на ум приходит как минимум восемь школьных правил, которые мы пропустим мимо уше… — Мне казалось, ты свыклась с этим, учитывая закадычную дружбу с Поттером. — Я староста, — заметила она, стойко игнорируя намёки на впечатляющий послужной список Гарри. — Это никогда не останавливало тебя в прошлом. — Я не лицемерка, Малфой, — настояла девушка, вспоминая его обвинения на одном из первых патрулирований. — Несмотря на твоё представление обо мне, я не потворствую нарушению устава. Я только осознаю, что иногда для нарушения поучительных апофегм общества существуют приемлемые причины. — Выдыхай, Грейнджер, я не считаю тебя лицемеркой. Вероятно, Драко и не подозревал, как много для неё значат его слова.

***

К обеду в пятницу Гермиона довела себя до изнеможения. Повезло, что занятий в тот день не проводилось, ведь ей было бы до невозможности трудно сконцентрироваться на учёбе. Воспользовавшись отсутствием соседок в спальне, Грейнджер раздвинула пологи шёлкового балдахина и разложила на покрывале листы с заметками. Живоглот, явно готовый помешать, развалился, виляя хвостом по нарисованным на пергаменте картам. В конце концов, девушка была вынуждена схватить чистый лист и пошуршать им около кота, после чего положить его прямо подле себя, будто на нём было что-то важное. Живоглот клюнул на приманку и лёг на чистый пергамент, довольный собой. Он вылизал свою шёрстку, словно князь, а затем опустил мордочку, готовясь ко сну. — Коты, — пробурчала Гермиона себе под нос, — такие предсказуемые. Разумеется, она никогда бы не призналась в подобном Рону — который, несмотря на невиновность Живоглота, всё ещё питал к коту аж с третьего курса скрытую обиду. Чувствуя себя так, словно ей предстояло сдать безумно важный и неизбежный экзамен, к которому Грейнджер не успела подготовиться должным образом, девушка просмотрела все заметки, беззвучно произнося слова на ходу. Всё казалось предельно простым — по крайней мере, на её взгляд, — и всё же внутри сидело ощущение, что что-то пойдёт не так. Поймают ли их с поличным? А вдруг нарисуют мандалу криво? Достаточно ли чистыми окажутся образцы ртути и серной кислоты, заказанные у химика-маггла? — Из Трёх Сущностей лишь Соль обязана быть превращена в свою основную эссенцию, поскольку представляет собой корпус (Тело) или же физический мир. Все Три Сущности должны присутствовать при построении мандалы, но Ртути (или же спиритусу, Духу) и Сере (или аниме, Душе) необязательно быть в состоянии эссенции. Достаточно грубой формы Ртути и Соли. Грейнджер взглянула на маленький мешочек, отложенный как раз для этого эксперимента и сейчас лежащий на подушке. Она потянулась к нему и раскрыла ткань, потянув в разные стороны пальцами нитки, дабы убедиться, что всё на месте. Герметичная стеклянная ампула хранила в себе небольшой сгусток почти прозрачной, бледно-жёлтой жидкости. Примитивная этикетка на ней гласила: H2SO4, химическая формула серной кислоты. В другой же содержалась ртуть. Похожая на зыбкое серебро, не твёрдая и не жидкая, свободно перетекающая внутри ампулы. На этикетке лишь было написано: Hg, так как она была девственно чиста. Уже не впервой Гермионе пришла в голову мысль об опасности химикатов, в особенности серной кислоты. Работать с ними нужно без фанатизма. В основном из-за собственного волнения, нежели реальной опасности, девушка наложила на стекло укрепляющие чары и положила ампулы обратно в мешочек. — Сера (анима) позволит использовать архетип воздушного элементаля, — читала она про себя, — а Ртуть, спиритус, — водного. Соль, корпус, сведётся к своей самой основной форме — сущности Соли — с помощью магических средств. В качестве Тела Соль даст возможность вызываемым архетипам проявить себя, действуя словно провод при передаче тока. Гермиона полагала, что слова были относительно абстрактны. По сути, это значило, что им с Драко доведётся управлять воздухом и водой в физическом, а не в метафизическом мире, из чего и следовало использование «Тела» вместо «Духа» или же «Души» в качестве проводника. Вдруг она поняла, что задерживается к ужину. Грейнджер подумалось было прогулять его, но она знала, что мандала, с которой они с Драко планировали работать, требовала полной отдачи в направлении магии сквозь тела, что с лёгкостью могло истощить парня с девушкой. Лишняя сила явно не помешает. С неохотой Гермиона собрала вещи в сумку и спрятала её под кровать, потревожив тем самым сонного Живоглота, после чего в одиночестве спустилась в Большой зал.

***

Как и ожидалось, она встретилась с Драко в коридоре возле кабинета Зельеварения после ужина. Класс находился в другом крыле, нежели гостиная Слизерина, потому в тот час было малолюдно. Малфой проскользнул в подземелье самого класса, где и хранилось варево, на приготовление которого ушло больше суток. Три других котла бурлили или испускали соблазнительные пары. Эссенция Соли была удивительно тёмно-фиолетового цвета и вязкой, словно краска. — Не уверена, чего я ждала, — произнесла Грейнджер, наблюдая, как парень собирает тщательно приготовленную эссенцию в большую мензурку с пробкой. — Ты уверен, что всё сделал правильно? — Да ладно, — обиженным тоном ответил он. — Если ты собралась скептически относиться к моим навыкам зельевара, тебе стоило высказать свои опасения прежде, чем я стал приходить сюда дважды в день в течение последних четырёх недель, делая огромный крюк на пути в гостиную. — Прости, — искренне извинилась она. — Я просто вся на нервах. Что, если что-то пойдёт не так? — Сущность Соли выглядит именно так, как и должна, — заверил Драко девушку. — Все наши сделанные расчёты были проверены трижды, если не больше. В записях Когтевран были чётко указаны размеры рунических фигур, которые нам нужны. Сера с ртутью у тебя с собой? Диаграммы? — Гермиона кивнула в ответ, показав свою сумку. — Чем ты нарисуешь сущность Соли на земле? — Малфой достал из кармана мантии обычную кисточку. — Одолжил её у пустующего художественного класса на пятом этаже. В любой другой день Гермиона отчитала бы его за воровство, но сегодня была крайне озабочена их заданием. Настолько, что забыла о лекции, которую могла бы высказать Малфою. Пара пробралась в небольшое подземелье с потайным пещерным ходом, ведущим к выходу на задний двор, а после спряталась за гобеленом, который привёл их к полю для квиддича. Грейнджер наложила на обоих Заклинание невидимости, и старосты поспешили к Чёрному озеру. — Тут сойдёт, — решил Драко, выбрав укромное местечко за плакучей ивой. Правее от них начинался обширный Запретный лес, слева же простиралось Чёрное озеро. Парень начал распаковывать вещи. — Как думаешь, Хагрид сможет увидеть нас из своего дома? — обеспокоенным голосом спросила Гермиона, поглядывая по сторонам. — Здесь нас никто не сможет увидеть, — заверил Малфой, перелистывая алхимический журнал Когтевран, полный скрупулёзных записей, и сравнивая страницы с рисунками Гермионы. — Ты уверен, что это сработает? — он в ответ пожал плечами. — Отнюдь нет. Именно поэтому мы будем работать с мандалой на улице, верно? На случай взрыва или чего-то такого. — Драко! — Расслабься, я всего лишь пошутил. Всё ещё обеспокоенная, она спросила: — А если что-то всё-таки пойдёт не так? — Скорее всего и пойдёт, — пессимистично ответил Малфой. В голосе его были отголоски скуки. — Или скорее мы расквитаемся с этой мандалой, и ничего страшного не случится. А теперь достань все свои рисунки и помоги мне нарисовать мандалу. Нам стоит быть внимательными в размерах. Вытащив взятую кисть, Драко отвинтил крышку мензурки, наполненной эссенцией Соли. Та смутно пахла рыбой, как пахнет на берегу моря во время отлива, и была вязкой, что явно мешало работе. Поскольку они оба согласились с тем, что Малфой — лучший художник, он и занимался основным рисованием, пока Гермиона чертила идеальный круг света. — Как думаешь, какой ущерб мы сможем нанести, пойди что-то не так? — навязчиво спрашивала она. Теперь-то всё было реальным, слишком реальным, когда речь зашла о практике, не о теории. Сколько бы правил Грейнджер ни нарушила, а свыкнуться с тревожным ощущением так и не смогла. — Кажется, я слишком любопытен, чтобы думать о таком. Поняв, что его не переубедить о рискованности их эксперимента, Гермиона, наконец, смирилась с тем, что назад дороги нет. Она подозревала, что впоследствии будет разочарована, не попытайся даже попробовать претворить мандалу в жизнь, но всё же куда делась её гриффиндорская храбрость? Когтевранское научное любопытство? Мандала должна была быть построена с ориентированием на истинный север. Для этого Грейнджер воспользовалась заклинанием «Направления», Драко же тем временем начал чертить прямую линию с севера на юг внутри круга, затем ещё одну — с востока на запад. — В классической мандале алхимик держит символ воздуха в левой руке, так что нарисуй его… вот тут, — сказала девушка, указав пальцем на северо-западный квадрант. Малфою потребовалось время; символ должен был быть выверен, потому Гермиона спроецировала палочкой его размеры на лужайку. — Символ воды находится в юго-восточном квадранте, напротив символа воздуха. В довершение Драко изобразил символы Трёх Сущностей в верхней и нижней частях мандалы, на северном и южном её полюсах. Хорошо, что больше рисовать им ничего не требовалось; ведь эссенции Соли почти не осталось, украденная кисть обещала долго жить, а солнце быстро катилось за горизонт. — Теперь мы помещаем Ртуть в квадрант для воды… — в волнении диктовала Грейнджер, — бедный газон, он этого не достоин… Тем не менее, девушка перевернула пузырёк прямо над нарисованным символом водной стихии. Ртуть скользнула на траву, как слизь, и рассыпалась на маленькие серебряные металлические шарики. Гермиона запоздало заметила, что на участке не было склона, ведь тогда их мандала была бы преждевременно испорчена. — Теперь Сера... На очереди был второй пузырёк, девушка откупорила его, убедившись, что стоит вне круга, и перевернула над символом элемента воздуха. Там, где кислота соприкоснулась с травой, газон начал дымиться и гореть на глазах. Малфой издал низкий свист. — Где ты её откопала? — У Маггловского химика, — сообщила она. Затем, увидев его неприязненную реакцию, добавила, — у авторитетного. Им надо было работать быстро и слаженно, чтобы добиться идеального астрологического соответствия для вызова стихий, иначе мандала будет неправильной. К тому времени солнце уже почти село. Пара отошла назад, чтобы полюбоваться своей работой. — Похоже на пентаграмму, — с сомнением заметила Грейнджер. — Пентаграммы используются в Тёмной магии, — огрызнулся Драко. — Это мандала, это Свет. — Да знаю я! — перейдя тут же на деловой тон, она продолжила. — Запомни заклинание: я скажу Aerum transmutae aquam, а ты скаже... — Aquam transmutae aerum, — нетерпеливо закончил он. — Я помню, Грейнджер. Ты готова? Лицо Гермионы было преисполнено решимости, хотя сердце колотилось в груди тяжёлым кадансом. — Готова. Старосты встали в пустые квадранты мандалы, достали свои палочки и произнесли слова. Голоса их слились воедино, и Грейнджер была поражена тем, как похоже это звучало на речь священника, читающего воскресную мессу, из церкви её матери. Поначалу ничего не произошло. Через три удара сердца воздух наполнился потоками дождя, поднялся штормовой ветер. Гермиона посмотрела на Драко, чьи глаза метались, заинтригованные магией, кружащейся вокруг них. — Удерживай стабильность! — обратился к ней парень сквозь свист ветра. — Может стать только хуже! Крепко сжав палочку, Грейнджер позволила себе влиться в единый магический поток, творящийся вокруг и внутри них. Сущность Соли окрасилась в ярко-белый цвет, озарив лужайку магией Света. В двухметровом круге их мандалы ветер кружился сверкающим водоворотом из капель воды, льда и тумана. Гермиона ощущала струящуюся по её телу магию, походящую на молнию, проводящую электричество. Она подумала было, не разломает ли её палочку на миллион кусочков, ведь, похоже, именно через это место проходила большая часть её магической энергии. Это не смахивало ни на что ранее увиденное или же испытанное. Это было прекрасно, почти без слов и проявлений. Нежный, согревающий ветерок мягко вплыл в круг и поднял её ноги с травы, подвесив в воздухе. Держась уверенно, Грейнджер боролась с внезапным ужасом, бурлящим в груди. Такого-то она точно не ожидала. Сможет ли спуститься обратно? Ей всегда была ненавистна высота. Не поранится ли? Минутная паника грозила захлестнуть её, пока она не взглянула на Драко. Он тоже парил в воздухе, но вместо того, чтобы казаться испуганным, как она, парень улыбался столь искренне и бесхитростно, что было невозможно сомневаться в его чувствах. Малфой восторгался; тот факт, что стопы не соприкасались с землёй, казалось, его только радовал. Солнце опустилось за горизонт, и вместо него показалась бледная Луна, словно входящий в порт большой белый корабль. Её присутствие в совокупности с тёплым ветерком и чарующей улыбкой Драко успокаивали. Ночь была ясной, и горы казались ближе, чем есть на самом деле, которые, словно часовые, охраняли в далёком тумане просторы. И всё это время бесплотный водоворот воздуха, влаги и магии кружился в полуночном небе, словно метафизический танец. — Это фантастика, — прошептала Гермиона. Она знала, что Драко её не слышит, но всё равно чувствовала необходимость сказать это. Глаза девушки на мгновение остановились на нём, обратив внимание на покрытые капельками льда волосы и мантию, которые, безумно похожие на росу, искрились в лунном свете. Это самая замечательная вещь, когда-либо сделанная мной с помощью магии, твёрдо решила она и, наконец дав волю своему восторгу, рассмеялась от души. Пара торжествующе ухмыльнулась друг другу. Ветерок, окружавший их, был мягким, успокаивающим и чудесным. Их тела были оживлены волшебством и возбуждением. Грейнджер должна была догадаться, что всё слишком хорошо, чтобы длиться вечность. — Это то, о чём я думаю? — Малфою пришлось дважды выкрикнуть свой вопрос, чтобы его услышали в потоке ветра. Глаза Гермионы метнулись к краю леса, её вдруг пробрал страх; что, если их обнаружил преподаватель или опасное существо, обитающее в Запретном лесу? Определить, о чём говорил Драко, было несложно. Единорог, столь яркий, что и Луна, да ещё и белее снега. От него, как от вейлы, исходило серебристое сияние, казавшееся в ночи неземным. — Это один из единорогов, которых Хагрид получил для уроков по «Уходу за магическими существами», — поняла она, вспомнив тот день, когда егерь разрешил ей подойти к животным и покормить их кубиками сахара. И если тогда Гермиона сумела подружиться с ними и даже погладить, то сейчас присутствие одного из них заставило пульс участиться. — Должно быть, его привлекла магия Света! Грейнджер редко ощущала себя столь беспомощной, наблюдая за существом, почти с глупой невинностью направляющимся к мандале. Она жаждала, чтобы стопы её снова ощутили траву под собой, а чувство ужаса, возникшее пару минут назад, снова закралось в грудь. — Мы должны остановить это! — крикнула она Драко. Он наблюдал за движениями единорога с каким-то пустым ужасом в глазах, будто лицезрел автомобильную аварию. — Грейнджер, — произнёс парень медленно, как будто её и не слышал, — ты знаешь, что в рунических преданиях единороги представляю… — Ради Агриппы, Малфой, я знаю! Нам надо остановить эту штуку сейчас же! — Точно, — понял он, приходя в себя. — Готова? Рог единорога пронзил водоворот. Вся клубящаяся масса воздуха и воды, казалось, прогнулась внутрь от этого удара, и ныне согревающий ветерок с прохладными каплями стал одновременно и обжигающим, и ледяным. — Aquam cessavitae aerum. — Aerum cessavitae aquam. Две пары ног мягко опустились на землю, и единорог помчался в Запретный лес, словно его отхлестали кнутом. Мандала и материалы для вызова бесследно исчезли. Руки Гермионы дрожали, она продолжала крепко сжимать свою палочку, опустив глаза в траву. Всё её тело казалось странным, будто каждый миллиметр кожи вдруг стали украшать татуировки, а сама её сущность, казалось, сочилась остатками магии. — Плохо, — пробормотала девушка. — Катастрофично плохо. — Быть может, — согласился Малфой. — Что произошло, когда он вошёл в мандалу? — прикусив губу, Грейнджер неуверенно выдала: — Не знаю. — Я чувствую… — начал он. Помедлив, объяснил, — покалывание и странные ощущения. Будто вся моя кожа разрушилась в один щелчок. — То же самое, — она вдруг ощутила себя слабой и истощённой. — У меня не осталось сил, — Драко издал низкий, могильный стон и изрёк: — Как и у меня. — Возможно, дело в магии… она может вызвать… огромный отток энергии… — Нам нельзя здесь оставаться, — разумно решил он, серые глаза его были тяжёлыми, словно мрачные оссуарии. Она лишь кивнула в знак согласия, слишком уставшая, чтобы подобрать слова. Девушка попыталась наложить Заклинание невидимости на оставшиеся предметы, но всё оказалось безуспешным. — Нам просто придётся быть начеку, — сонно пробормотал Малфой. — Прекрати пытаться наложить чары, пока случайно не прокляла нас. Подъём к замку, казалось, занял целую вечность, а когда пара оказалась внутри, энергии, необходимой для попыток спрятаться, не осталось. К счастью, они наткнулись лишь на Кровавого Барона, уныло плывущего по коридору четвёртого этажа. Призрак безмолвно наблюдал за их движением огромными прозрачными глазами. — Неужели он правда… рассказывает истории… по п-п-п-пят-пятницам? — Грейнджер широко зевнула, вспомнив о разговоре с Джинни. — Каждую неделю, — подтвердил Драко, зевнув в ответ. Когда старосты подошли к двери с орлиной головой, обоих настигло облегчение, ведь загадка была донельзя простой: — Чем больше меня, тем меньше огня. — Тьма, — тихо пробормотал Малфой. Гермионе никогда прежде не доводилось видеть его столь изнеможённым, менее собранным, чем обычно, даже на протяжении большей части шестого курса, когда Волдеморт угрожал ему и его семье. Дверь распахнулась. Грейнджер положила ладонь на плечо парня, чтобы приостановить его на мгновение, и в том месте, куда она дотронулась, их обоих пронзила искра электричества. — Мы разберёмся с этим завтра… с тем, что случилось, я имею в виду, — он в ответ кивнул. — Быть может, ничего страшного. У Гермионы закралось зловещее предчувствие, будто последствия вхождения единорога в мандалу не будут пустяковыми, но она была слишком измучена, чтобы связать эти мысли, не говоря уже о подтверждении выводов касательно алхимической загадки. Дипломатично она ответила лишь: — Быть может. Им удалось проскользнуть в гостиную незамеченными и направиться прямиком в свои дортуары. Всё вокруг казалось чересчур ярким и раздражающим из-за уставших глаз. Сняв туфли, Грейнджер ощущала себя выжатым лимоном; настолько, что не была готова сплетничать с Лайзой, Сью и Дафной. — Давай, Гермиона! — весело позвала Лайза. — Мы тут хвастаемся нарядами для завтрашних танцев в честь Хэллоуина! — Прости, — пробормотала она. — С ног валюсь. Забравшись в постель и задёрнув шторы, Гермиона даже не успела опомниться, как ударилась о подушку и заснула, слишком уставшая, чтобы видеть сны.