Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Обхватив её ладонь, Риверс повёл Гермиону к огромным дубовым парадным дверям замка. На самой его территории рос скромных размеров лабиринт из живых изгородей, празднично украшенный паутиной да осенними листьями. Лабиринт настоящим не был — ведь затеряться в нём было невозможно, — зато подходил для прогулок на свежем воздухе. Музыка на улице звучала чуть тише, превратилась в какой-то приглушённый фоновый шум. Поздний октябрьский воздух освежающе холодил вспотевшую кожу Грейнджер. Пару минут Оливер потратил на беззаботную болтовню о танцах и Падме с Эрни, расхваливая старост за хорошо проделанную работу, ведь народу собрался целый зал. Гермиона отвечала по мере необходимости, изо всех сил стараясь казаться заинтересованной в разговоре. Им пришлось вернуться назад, когда пара случайно наткнулась на двух обжимающихся в уголке семикурсников. Этот инцидент тут же превратил Риверса в немую рыбу, Грейнджер же — в неугомонную болтушку. Которая будет языком чесать да чесать, главное не у Оливера во рту. В голову ей всё никак не шли темы для разговора. — Гермиона? Девушка взглянула на него с любопытством. Казалось, тот почти затаил дыхание. — Всё в порядке, знаешь. Ну… что у тебя нет… чувств ко мне. Она могла бы заплакать от облегчения, но всё её тело обмякло в ответ на признание. Должно быть, эмоции отразились на её лице, ведь кристальные голубые глаза Оливера стали печальны. Чувствуя себя виноватой, Грейнджер искренне сказала: — Я считаю тебя замечательным человеком, Оливер. Честно-честно. Я просто… спасибо. Не думаю, что у нас выйдет что-то большее, нежели сейчас. Он, казалось, принял её слова со стоическим изяществом. — Я всегда знал, что не твоего уровня, но мечтать не вредно. В любом случае, недавно я понял, что у тебя есть чувства к другому. Правда? Где-то внутри Гермионы завязался узел беспокойства. — Не уверена, что т… — Я знаю, что вы встречались летом, а ещё видел, как много времени ты проводишь с ним в библиотеке и за столом. Да и ко мне он был неприветлив, — перебил Риверс, его слова вылетали в спешке, как будто остановиться парню, начав, казалось невозможным. — Я спросил у Долгопупса, и он всё подтвердил. А я не дурак… У Рона больше хороших карт в рукаве, чем у меня. Он помог тебе с Поттером победить Сама-Знаешь-Кого. Такое мне не переплюнуть. Стоп-стоп… Он подумал, она втрескалась в Рона? Грейнджер начала было возражать, как вдруг осознала, что лучше оставить всё как есть. Доказывать Оливеру было нечего — и Рон, конечно же, знал, в какого рода отношениях они состоят. Потому и Уизли доказывать было нечего тоже. — Спасибо за понимание, — ответила она, с лёгким содроганием вспоминая, как обжималась летом с Роном. — Только вот, Гермиона? — Да? — Сделай мне одно одолжение? Будь осторожна с Ноттом. Он на тебе… помешан, — у Грейнджер мигом округлились глаза. — Ты думаешь, Теодор неравнодушен ко мне? Милостивый Мерлин, нет. Мы друзья. Просто друзья, — немного улыбнувшись её честной реакции, Риверс настоял: — Я просто не хочу видеть, как тебе больно. Разговор явно оскорбительный. С нетерпением ожидая его окончания, девушка протянула руку в ожидании пожатия и произнесла: — Друзья? Учитывая её жест, прошла секунда, прежде чем парень схватился за ладонь и крепко её пожал. Глаза Оливера всё ещё казались печальными, но он, по крайней мере, признал, что объяснение прошло относительно неплохо, учитывая его тему. Потому ответил: — Друзья. — Думаю, мне пора возвращаться, — сказала она ему, желая поскорее уйти. — Хорошо, — Риверс с облегчением кивнул и повернулся вместе с ней спиной в сторону замка. Они пожелали друг другу спокойной ночи у входа в Большой зал, и парень вошёл внутрь, возможно, в надежде спасти собственный вечер. Вздохнув с облегчением и ощутив слетевший с груди груз, Гермиона свернула за угол, намереваясь как можно дальше отойти от Хэллоуинских Плясок, при этом никуда не убегая. Повернув за второй угол, она чуть ли не врезалась в Симуса с Роном. Удивленный писк вырвался из её рта прежде, чем девушка смогла его подавить. — Всего лишь мы, Миона, — успокоил её Уизли, взглядом ненадолго задержавшись на её наряде. — Выглядишь красиво. — Спасибо, — ответила Грейнджер, ощутив странное смущение от этого замечания. Возможно, Оливер всё же где-то был и прав по поводу существовавшей между ними романтической связи. Хоть ей и было известно, что это не так, причудливым казалось соглашаться с нею, нежели отрицать в глазах других. — Решила смыться с танцев? — спросил Симус с ирландским акцентом. — Скучно, да? — Я просто устала, — ответила девушка, понимая, что это правда. — Гарри нацепил платье? — спросил Уизли. — Конечно же нацепил, — взглянув на Симуса, оба волшебника хихикнули, прежде чем Рон продолжил: — Я сказал Джинни сфотографировать Гарри ради меня, так, на всякий случай. Лишь бы она не забыла. Теперь-то я не оставлю его в покое, — Грейнджер в ответ лишь пожала плечами. — Вообще, казалось, наряд пришёлся ему по душе. Почему не взглянул лично? — Уизли собирался было ответить, как Симус вдруг спрятался за доспехами и громко прошептал: — Кто-то идёт! Потянув за собой Гермиону, Рон спрятался за доспехами на другой стороне коридора. Ошеломлённая неожиданным поворотом событий, Гермиона начала спрашивать: — Что м… — Шш-ш! — попросил Симус, когда слизеринец с третьего курса прошёл в метре от них, желая спутнице спокойной ночи. Поднеся к губам маленькую трубочку, он сильно дунул в неё, и что-то из неё вылетело. — Прямо в цель, — шёпотом похвалил Уизли. Он поднёс также трубочку к своим губам и плюнул в спутницу кусочком смоченной бумаги. Та прилипла к наряду девушки, хотя ни одна из жертв, казалось, этого не заметила. — Отличный выстрел, Рон! У Грейнджер открылся рот от столь вопиющего нарушения правил, и её настроение по щелчку с лёгкой хандры сменилось гневом. Она закричала: — Двадцать очков с Пуффендуя! — Чёрт подери, Гермиона, — надулся от обиды Уизли. — Мы лишь чутка повеселились. На дворе Хэллоуин! — скрестив руки на груди и одарив друга грозным взглядом, она потребовала: — Так вы решили, что плеваться бумажками в людей весело? — Боюсь, ты хочешь, чтобы мы прекратили, — сделал вывод он. Грейнджер язвительно приподняла бровь. — Верное предположение, приятель, — согласился Симус, выглядя несколько нервным в присутствии её гнева. Рон тяжело вздохнул. — А знаешь, Гермиона, раньше этим занимался Пивз. — Надеюсь, ты не пытаешься сказать, что школьное привидение считается оплотом для подражания, — насмешливо сказала она. — Если так мечтаете поразвлечься, почему бы вам не пойти и не оплевать этими же бумажками Пивза? Глаза мигом загорелись, на лице Симуса родилась озорная ухмылка, и он произнёс: — Хей, а идея ведь не так уж и плоха, — Гермиона разжала руки и положила ладони на бёдра в ответ на слова парня. Ведь она явно всего лишь шутила. — Симус, на пятом курсе ты ослеп? — Там мы с Амбридж игрались, не? А тут совсем другое дело. — Сомневаюсь, что призрак понимает разницу! Симус повернулся к Рону. — Ты в деле? Ухмылка Уизли совпала с ухмылкой его друга, и парни помчались прочь, оставив Грейнджер позади. Рон крикнул через плечо, пока не скрылся за углом: — Увидимся, Гермиона! Когда они исчезли в соседнем коридоре, девушка лишь недоверчиво покачала головой. Мгновение спустя сзади раздался знакомый голос: — Ведут себя как второклашки, да? Обернувшись, Грейнджер заметила прислонившуюся без дела к стене Джинни. — Местами они и правда как дети. — Я видела Риверса на танцах без тебя, — заметила подруга. — Ты точно не уходишь? — Гермионе следовало догадаться, что из лап подруги так легко не сбежать. — Вообще-то, да. Мы с Оливером только что разорвали наши не совсем настоящие отношения, а платье Лайзы ужасно чешется, к тому же у меня всё болит, так что… Как будто, упомянув о неудобстве материала, кожа под ним лишь стала вдвойне зудеть, чтобы доказать её правоту. Почесав коленки, затем бёдра, Грейнджер застонала от разочарования. Вскоре ей предстояло перейти к рукам. Блёстки, сияние и тафта… никогда больше в жизни… — Знаешь, для этого есть заклинание, — предложила Уизли, доставая палочку и направляя её на ступни Гермионы. — Пруиджино! — Святой Годрик, — прошептала поражённая девушка. Везде, где ткань касалась её ног, стало неожиданно мягко, словно кожа была окутана мягким шёлком. — Мне бы его выучить. — Благодарности отправишь совой моей маме, — Джинни снова подняла палочку. — Позволь и руками заняться. — Нет! — защищаясь, выкрикнула Грейнджер, хватаясь за свои предплечья и делая шаг в сторону. — То есть, нет, спасибо, — Уизли тут же прищурилась. — Это ещё почему? — Да я просто… не чешутся они так сильно, — солгала она. Сердце бешено заколотилось в груди от неубедительности лжи, даже для собственных ушей. — Лгунья, — спокойно обвинила подруга. Затем сделала несколько шагов навстречу и, поняв, что та и вправду испугалась её приближения, тихо спросила с нахмуренными бровями. — Что не так? Взвесив все варианты, Гермиона решила, что ни один из них не принесёт ей душевного спокойствия. С одной стороны, она могла рассказать подруге всё, что её беспокоит, приведя тем Уизли в ужас, за которым последует истерика. С другой же стороны, она могла остаться загадочной, но тогда предположения Джинни о размере секрета оказались бы оправданными, а дружба — испорченной. — Гермиона, ты меня немного пугаешь. В конце концов, именно тот факт, что и Нотту, и Забини, похоже, уже было известно о личных делах Драко, заставил девушку сдаться. Оглядевшись по сторонам, она наложила Оглохни на себя с подругой. — Пройдись со мной пару минут. Как только девушки достаточно удалились от грохочущей из Большого зала музыки, Джинни требовательно спросила: — Что происходит? — Мне нужно, чтобы сказанное мною осталось между нами. Только между нами. Слова, казалось, лишь сильнее обеспокоили Уизли. — Пожалуйста, просто скажи мне, что не так. Ты и правда меня напрягаешь. Вот и всё… тушите свет… Медленно откатав рукав своего наряда, она обнажила перед подругой левое предплечье. Джинни вскрикнула, но быстро зажала ладонью рот, чтобы успокоить дыхание. Гермиона дёрнула рукав обратно, пока лицо её горело от стыда. — Н-но!.. Нет, — настояла девушка, карие глаза её были полны страха и гнева. — Нет! — Джинни, позволь объяснить… — Да, тебе, чёрт возьми, будет лучше объясниться! Вся история — или большая её часть — вывалилась наружу. Грейнджер рассказала о совместном патрулировании с Малфоем, о качелях между бурными спорами друг с другом и взаимопониманием. Описала момент, когда впервые нашла его курящим на балконе, и чуть было не упомянула о первом поцелуе с ним в Тезауруме возле Когтевранской гостиной, но тут же опустила глаза, решив, что для Джинни достаточно. С большими подробностями она перешла к описанию тайного кабинета Кандиды Когтевран, глаза Уизли всё больше расширялись по мере рассказа. Гермиона поведала, как Драко стянул книгу с интригующей алхимической мандалой, как предложил им вместе применить её на практике. — Но ты же не сделала этого, верно? Ты бы не сделала такую глупость с Малфоем, — настаивала подруга. Под её взглядом можно было съесть свои собственные слова. — Мерлин Милостивый, ты правда работала с ним? Продолжая свой рассказ, Грейнджер поведала о том, как они с Малфоем воплотили в жизнь свои планы по созданию мандалы предыдущей ночью в Запретном лесу. Она описала удивительное ощущение магии, вплоть до того момента, как единорог неожиданно появился и связал их тела воедино, в результате чего у них возникли общие шрамы да физические недуги. Сдерживая большую часть своего возникшего сострадания к артриту Драко — который теперь с ожесточением бил и по её костям, — Гермиона объяснила, как на его руке возник шрам «Грязнокровки», а на её — его увядшая верность Волдеморту. К концу фантастического пересказа лицо Джинни стало столь же красным, что и её волосы. — Хочешь сказать, эта штука — Тёмная метка Драко Малфоя? — кивнув, староста озвучила свой новый страх: — Завтра МакГонагалл встречается с нашими родителями в Хогсмиде и… ну, ты помнишь Малфоев, Джин. Я так боюсь, что они обратят внимание на моих родителей. Я столько всего сделала ради их защиты во время войны. Что, если эта встреча станет для них роковой? Ты же не думаешь, что Люциус Малфой сможет их проклясть? Уизли, казалось, была чересчур потрясена всей этой историей, чтобы ответить сразу. В конце концов, она собралась с мыслями и начала успокаивать страхи подруги: — Не забывай, что Малфои не обладают большой властью в наши дни. За ними пристально следят. Мне кажется, Люциус всё ещё в Азкабане. — Вообще-то, под домашним арестом. — Одно и то же, я думаю, всё будет хорошо… но как ты не смогла рассказать обо всем этом никому до меня? — Я боялась. — Боялась! Гермиона, мы твои друзья, — взяв на мгновение одну из рук Грейнджер в свою, Джинни окинула её серьёзным взглядом. — Мы рядом для твоей поддержки — в особенности если ты ввязываешься в неприятности с Драко Малфоем, а не кем-то ещё. Девушка в ответ фыркнула и отдёрнула руку, чтобы откинуть назад локон, выбившийся из её косички. — Полагаю, я ещё должна радоваться, что проблемы не романтические, — размышляла Уизли. Гермиона резко вдохнула, её ладонь застыла в воздухе в попытке вернуть на место один из цветков, сидящих в волосах. Рот Джинни тут же чуть не грохнулся на пол. Ситуация была бы комичной, не будь на её лице выражения, полного отвращения. — Нет… нет. Не Малфой. Пожалуйста, скажи мне, что мои же слова стали шуткой! Грейнджер лишь покачала головой. Прикрыв глаза, Уизли шлёпнула себя ладонью по лбу, как будто у неё вдруг разболелась голова, и сказала: — Гермиона, когда я прикалывалась над тобой по поводу него в прошлом месяце, я не советовала тебе принимать всё всерьёз. Ты великолепна и всё такое, но это… это ужасная идея, — Грейнджер вдруг обрела голос и ответила: — Ты не можешь никому рассказать, Джинни. — Думаешь, я буду держать всё в себе? — Да! — Но я… я просто не могу. Не когда это Малфой, — её взгляд остановился на предплечьях Гермионы, где, как она теперь знала, таилась Тёмная метка. — Ты только погляди, что он с тобой сделал! Подруга покачала головой, отчаянно желая понимания Уизли. — Всё случилось по нашей вине в сочетании с невезением. Мы уже ищем решение. — Ты себя-то слышишь? Чем ты вообще занималась, сотрудничая с этим негодяем? — Он не негодяй! — воскликнула Гермиона, чувствуя, что выслушала за вечер более чем достаточно оскорблений в адрес Драко. — Он… непонятный и… да, иногда выводящий из себя и эгоистичный, но он… забавный, в своей саркастично язвительной манере… и он просто… — глаза Джинни расширились ещё больше. — Тебе нравится обжиматься с Малфоем! — Нравится. Правда нравится, — взгляд Грейнджер упал на её ноги, и она заметила, что лодыжки, похоже, слегка опухли из-за артрита да танцев. Девушка вдруг ощутила жалость к Драко, в которой никогда бы не посмела признаться ему. Она тихо сказала, — он не такой, каким его все считают. — Ничего себе, — ошеломлённо вырвалось у Джинни. — Ты ведь не собираешься рассказывать, да? — подруга в ответ медленно покачала головой. — Нет. Не собираюсь. Мне тяжело разложить всё в голове по полочкам. Это же Малфой! — нервно смеясь, Грейнджер заметила: — Ты сказала это по крайней мере три раза. Я знаю его имя и так. — Я сохраню твой секрет, Гермиона, но скажу вот что: я не думаю, что подобное стоит держать от Гарри в неведении. Да, с Роном — может быть. Рон терпеть Малфоя не может. Но тебе стоит переосмыслить своё молчание. Приходи в Слизеринскую гостиную как соберёшься с мыслями. В этом месяце пароль — «святость». — Спасибо, Джин, — улыбнулась она, благодарно сжав ладонь подруги. — Теперь, когда я всё тебе рассказала, мне даже стало как-то легче. — Я всё ещё считаю, что тебе не стоит скрывать подобное от Гарри, — серьёзно повторила Уизли. — Он не раз видел тебя с Малфоем на Карте Мародёров. Он попробовал истолковать это, и мы вдвоём с ним решили, что это какое-то дело старост. — Так и было, — напомнила ей Грейнджер. — Но не с обжиманиями же! — Было всего пару раз! — И всё же… — Джинни с любопытством взглянула на неё. — Ты ведь и правда собираешься сейчас вернуться в Когтевранскую башню? Не встретиться с ним тайком и… не знаю… перепихнуться в кабинете Филча или что-то в этом роде? — Джиневра Уизли! — взвизгнула Гермиона, мгновенно раскрасневшись. Рыжеволосая тут же подняла руки в защиту. — Да я уже ничего не знаю, у меня всё спуталось! Твои новости, честно говоря, гораздо более шокирующие, чем если бы ты объявила, что бросаешь школу ради разведения Соплохвостов в Словакии. Грейнджер моргнула, а затем разразилась хохотом. Вскоре обе девушки хихикали над самой идеей. В конце концов, немного успокоившись, староста сказала: — Спокойной ночи, Джинни. Спасибо за разговор. — Обещаешь, что подумаешь над тем, чтобы рассказать Гарри? — Я подумаю, — согласилась она. — А теперь возвращайся на танцы. Ты же не хочешь оставлять свою австрийскую пивную девицу без присмотра надолго. Кто-то может нагрянуть да украсть её. С одной из своих фирменных улыбок Уизли передразнила её и повернула назад по коридору, оставив Гермиону одну.