Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Драко всё никак не мог уснуть. Он лежал на спине в кровати, уставившись в пустоту. В какой-то момент среди ночи в их дортуар тихонько вернулся Блейз, и вскоре спальню наполнило тяжёлое дыхание его сна. Было уже далеко за полночь, когда вернулся Макмиллан. Как староста, он нёс ответственность за уборку зала после Хэллоуинских Плясок. Когда Малфой вернулся в общежитие где-то после полуночи, Риверс уже скрылся за закрытыми шторами своего балдахина. Разбросав при этом вещи на полу возле кровати, что было нехарактерно для Когтеврана, который являлся факультетом тщательно опрятных студентов. Драко считал себя организованным, но Риверс вывел аккуратность на новый уровень. На его прикроватной тумбочке были расставлены в аккуратную линию чернильницы: сначала по цвету, потом по размеру. Его сундук был безупречен: форменные рубашки, брюки, жилеты да галстуки аккуратно лежали по стопкам. Каждое утром парень сам заправлял постель, и на простынях никогда не было складок. Ты просто душка, когда ревнуешь. Малфой ухмыльнулся про себя по поводу штор; те были задёрнуты, как будто парень был призраком тьмы. После того, что он вытворял с Грейнджер за картиной на четвёртом этаже, ревновать к Оливеру больше не было причин… С дрожью он вспоминал те украденные мгновения, которые они провели в тёмном укрытии, касаясь друг друга, словно наступил конец света. Его руки вдруг стали неуклюжими и тяжёлыми, когда он проследил пальцами изгиб её узкой талии, лёгких бёдер. Прижимаясь к ней, он осознавал, что Гермиона чувствует его эрекцию; подобной реакции на её прикосновения было не избежать. На сей раз, вместо того чтобы отпрянуть, девушка дразняще провела пальцами по его стояку, а затем ухватилась за него сквозь ткань штанов. Он громко застонал в страхе быстро кончить, словно какой-нибудь чёртов четверокурсник. Тем не менее, Драко схватил её за ягодицы обеими руками и притянул к себе, а Грейнджер простонала его имя, задыхаясь от желания, и он никогда бы не подумал, что гриффиндорская зубрилка способна на такой звук. Малфой никогда не забудет его, тот вздох. На самом деле, его имя, сорванное с её уст, могло бы стать отменным материалом для дрочки на долгое время. Когда Пивз дважды проплыл мимо, не обнаружив парочку в столь компрометирующем положении, всё показалось чересчур чудесным, чтобы быть правдой. Не желая испытывать судьбу, они отошли друг от друга. К тому времени, как старосты вернулись в гостиную, смотреть друг на друга парень с девушкой уже не могли. Вернувшись в спальню, Драко пришлось прибегнуть к дрочке, чтобы хоть как-то успокоиться. Это было несколько часов назад. Теперь булькающий храп Макмиллана заглушал все остальные звуки, а в самом дортуаре царила кромешная тьма. Малфой поднёс ладони к лицу и потёр уставшие глаза, но, как бы ни пытался задремать, сон был недосягаем. Тело болело из-за вечно ноющих суставов, плечи были напряжены от мыслей о завтрашнем дне. Он закрыл глаза, желая отдохнуть, если не заснуть.

***

— Сюда. Быстрее, — прошептала Нарцисса, увлекая сына в кабинет Люциуса. Она закрыла за ними дверь и наложила на комнату чары против лишних ушей. — В чём дело, мама? Без присутствия отца комната казалась причудливой, почти запретной. Казалось, всё поместье знало о его отсутствии. В кабинете стоял холод, неясный запах сигарет и затхлости. — Есть кое-что, что мне стоит тебе передать. Протяни руку. Драко протянул ладонь, но Нарцисса тут же развернула её и надела ему на указательный палец кольцо. Оно было тяжёлым, и ещё до того, как он успел его рассмотреть, на Малфоя снизошло осознание. В горле тут же образовался комок. — Твой отец оставил его, когда отправлялся на задание в Министерство, — объяснила мать. Парень заметил в её глазах беспокойство. — Он сказал в случае его ареста или же смерти передать кольцо тебе. Драко уставился на громоздкий золотой перстень с тяжёлым зелёным камнем, вставленным в сердцевину. Получить кольцо с фамильной печатью рода Малфоев — нехило, хоть и не хватало во всём этом спектакле помпезности. Реликвия прожила на руке его отца с десяток лет, до того проживая на руке деда. Абраксас скончался от особо тяжёлой формы драконьей оспы, когда Драко не исполнилось и девяти. Он возненавидел дрожь в своём голосе, когда с его языка хрипло сорвалось: — Уверена? Мне всего лишь шестнадцать. Несмотря на многие возгласы о кукольности Нарциссы Малфой, она была далеко не глупой женщиной. Ведь прекрасно понимала, что было поставлено на карту и какова была суть её просьбы. — Ты являешься наследником рода Малфой — единственным наследником, Драко, — и поскольку отец твой находится в заключении, главой поместья становишься ты. — Я ещё не достиг совершеннолетия. Даже не знаю, как поместьем толком управлять. — Это не имеет значения, — настаивала мать, качая головой. Её светлые локоны, столь безупречные, сегодня были слегка всклокочены, будто не знакомились с расчёской утром. — Многие дела отца решатся сами по себе до момента, как мы вытащим его из того ужасного места. Того ужасного места… Азкабана. Женский голос дрогнул и стих, в интонациях стал заметен страх. — Выслушай меня, Драко… Тёмный Лорд гневается на нашу семью… очень гневается. Он жаждет возмездия за ошибку твоего отца. За ошибку отца. Не за ошибку семьи Малфой. Именно из-за ошибки Люциуса на него, Драко, в шестнадцать лет возложили взрослую мужскую ответственность. Ему хотелось беспокоиться о нормальных вещах, таких как квиддич и даст ли ему Шафик шанс, несмотря на разницу в возрасте. Теперь же ему предстояло пойти по стопам отца, и времени на легкомыслие не оставалось, ведь ему требовалось принять наследие, по незнанию почитаемое большой частью детства: он должен был стать главой рода. Лицо его мигом ожесточилось. — Как отец мог потерпеть неудачу? Он знал, что на кону! — глаза Нарциссы потемнели от внезапного гнева. — Не смей говорить об отце в таком тоне, ты не знаешь, о чём говоришь. Тёмный Лорд захочет, чтобы ты занял его место. — Я готов, — твёрдым голосом ответил парень, выпрямляясь и опуская ладонь на бок, где теперь вместе с тяжестью томилась и ответственность перстня. Гнев его разгорелся пламенем, когда Драко понял, что мать ему не верит. Вместо того, чтобы гордиться его убеждённостью, в глазах её томилась жалость. Малфои не предназначены для жалости… конечно же, она знала это? Прежде чем он успел что-то сказать, мать продолжила: — Тебя попросят принять Метку. Знай: хоть высказана будет и просьба, просьбой она не будет. Если ты не справишься с порученным Им заданием, Он тебя убьёт. Ошеломлённый, парень не знал, что ответить. Конечно, Тёмный Лорд не стал бы убивать единственного наследника независимого, влиятельного и богатого рода чистокровных? Разве Волдеморт не защищал таких, как он? С новой тревожной мыслью сын спросил: — Что насчёт тебя, мама? Нарцисса пожевала губу в нервной манере, которую Драко доселе не видел, и ответила: — А я буду вынуждена смотреть, — она тут же ухватилась за его ладони. — Драко, ты для меня — самое дорогое в моей жизни. Любую пытку я смогу вынести с присущим мне изяществом. Но видеть, как пытают тебя… моего сына, моего драгоценного сына… твоя смерть сломит меня окончательно и бесповоротно. Ты не можешь потерпеть неудачу.

***

Ты не можешь потерпеть неудачу... Драко слышал слова матери, которые судорожно шептались ему в ухо, словно та сидела рядом с ним на балдахине. В полном молчании парень потянулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда перстень. Он так и не вернул его отцу, несмотря на многочисленные возможности. Дело было в том, что, несмотря на проживание в Малфой-мэноре большую часть войны, ему не доводилось как следует поговорить с Люциусом более двух лет. Драко даже не знал, что за человек он был. Починить Исчезательный шкаф в Выручай-комнате было нелегко, но он справился. Однако в конце концов не сумел убить Дамблдора. У него не было желания убивать, в нём не томилась жестокость. Его интеллект послужил семье, оказавшись полезным Лорду Волдеморту. Распределяющая Шляпа учла это в начале восьмого курса, шепнув напоследок, что именно его сообразительность смогла уберечь род семьи Малфоев от вымирания. Перстень стал одновременно и ценной реликвией, и обузой. Драко предпочитал его не носить. Тяжёлый, как и возложенная на него ответственность, зелёный камень в сердцевине был чуть меньше кастета. На нём был вырезан герб семьи и девиз: чистота всегда одержит победу. Чистота всегда победит. Внезапно в нём поубавилась спесь после мысли о свидании с Грейнджер. Что бы сказала мать? От этой мысли ему стало дурно. Он засунул кольцо обратно в ящик. Приподнявшись, чтобы взглянуть на часы, Малфой понял, что на дворе стояло едва ли четыре утра. Мир за пределами башни был погружён в темноту, но сон всё не приходил. Так что парень решил принять душ. Встав с кровати, он тихо собрался и вошёл в ванную комнату по соседству со спальней. Наложил оглушающее заклятие, чтобы не мешать спящим соседям, хоть храп Макмиллана и был гораздо громче шума воды. Теперь, когда его тело покрылось множеством новых отметин и шрамов, раздеваться было куда увлекательнее. Кто бы мог подумать, что у Грейнджер так много боевых шрамов? «Грязнокровка», вырезанная на правом предплечье, вызывала тошноту, особенно с тех пор, как ему пришлось наблюдать за его рассечением на коже девушки и ничего при этом не делать. Он был уверен, что белый шрам на горле возник от той самой пытки в поместье; Драко припоминал, как его тётя Беллатрикс прижалась проклятым ножом к шее Грейнджер, и несколько капель свежей, насыщенной кислородом крови обронилось с лезвия на пол… Пёстрое пурпурно-синее пятно, тянущееся по грудной клетке — очевидно, работа Долохова в конце пятого курса. Малфой вспомнил и его: он всегда относился к этому человеку неоднозначно, но сейчас испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что тот мёртв. Убедившись, что вода достаточно горячая, парень шагнул под душ и позволил струям обрушиться на него успокаивающим шквалом. Он вздохнул, ощутив облегчение в костях, и продолжил опись новых меток на своём теле. На руках с пальцами сидело множество мелких порезов, выглядящих так, словно их заполучили на уроках Зельеварения, но Драко осмотрел и их. Больше всего озадачивали беспорядочные следы от ожогов, усыпавшие всё тело. Как будто Грейнджер в какой-то момент кинули в кипу раскалённых предметов. — Больная, — пробормотал Малфой, не зная, то ли это оскорбление, то ли комплимент. — Больная на всю голову. Проведя подушечками пальцев по одному из больших ожогов на груди, Драко подумал, как такая отметина смотрелась бы на груди Гермионы. После этого его мозгу не потребовалось много времени, чтобы составить общее представление о сиськах Грейнджер. Он ласкал их уже дважды, и, несмотря на то, что оба раза всё происходило поверх одежды, в голове возникла довольно точная топографическая карта того, как они должны выглядеть… Мысленно парень дал себе хорошенькую такую затрещину. То, что Драко решил больше не носить перстень семьи Малфой, не значило, что он забыл о выгравированных словах на нём, которые обязаны определить его будущее, в том числе и выбор партнёра. Чистота всегда одержит победу. Как ни прискорбно, подумал он, всё для семьи. После часового душа Драко вытерся полотенцем и не спеша стал собираться. МакГонагалл не ждала его до полудня, но он всё равно явился первым в Большой зал на завтрак и ушёл сразу же по прибытии других студентов. С тем же успехом и количеством времени можно и поразмыслить об уродливом положении вещей, подумал он. Таким образом, Малфой провёл несколько часов в одиночестве в Тезауруме в поиске информации об алхимических связях, пока к десяти не явился Блейз. — Ради любви к Моргане, Драко, неужели ты каждую ёбаную минуту торчишь в этом сраном Тезауруме? — Драко только пожал плечами, идя плечом к плечу с Забини из гостиной и спускаясь по лестнице башни Когтеврана. — Как прошла вчерашняя вечеринка? — Зрелище было то ещё. — Выкладывай. Но Блейз лишь загадочно покачал головой. Согласно их традиции, они встретились с Тео на скрытом от глаз балконе пятого этажа. Гриффиндорец уже более чем наполовину докурил свою первую утреннюю сигарету. Вместо того, чтобы поприветствовать друзей, Нотт выдохнул в солнечный утренний воздух дым и вздрогнул, когда Блейз шлёпнул пачкой сигарет о его руку, после чего выдал: — Не мог бы ты? — Красотка не выспалась прошлой ночью? — солёно спросил Блейз, доставая из кармана серебристую гравированную зажигалку с его инициалами и выбирая сигарету. — Еле-еле. — Хм-м, и куда это ты исчез с Асторией Гринграсс? — Свали, Забини. Блейз лишь ухмыльнулся и прикурил. Малфой поднял бровь на своего друга. — А тебе не приходила в голову мысль, что Дафне может не понравиться, как ты путаешься с её младшей сестрёнкой? Нотт махнул рукой, выпустив очередное облако дыма изо рта, и запоздало поморщился от этого движения. — Даф слишком себе на уме со своим рыжим любовником-переростком, чтобы замечать проделки Астории. — Отлично, а ты не задумывался, сколько последствий может быть у случайного оплодотворения несовершеннолетней чистокровной ведьмы? — Эй, Драко, не будь такой палкой в заднице, — запротестовал Тео с полусерьёзной ухмылкой на лице, пока сигарета его болталась на губах. — В любом случае, она не сможет забеременеть, если я её не… — парень остановился и взглянул на потухшую сигарету. — Вот же ж блять. — А звучит-то как, — иронично хмыкнул Блейз. Конечно, Блейзу это кажется весёлым, подумал Драко. Сплетник до мозга костей. Внешне Малфой скорчил гримасу и глубоко вздохнул, выпуская дым, после чего произнёс: — Самый противный образ, что навеки останется у меня в глазах. Надеюсь, ты потом помылся, но, ради Мерлина, не считай нужным подтверждать или отрицать это, — Тео мигом разразился смехом, но тут же утих, поморщившись и схватившись за голову. — Дай угадаю, — шелковисто произнёс Забини. — Вы с Асторией, быть может, пропустили по лишней рюмке во время вашего свиданьица? — Ну конечно же, нет бы в мудрости обвинять! — запротестовал Нотт, выхватывая у Блейза зажигалку, чтобы поджечь вторую сигарету. — Всё, что по мудрости, — ваше дело, когтевранцы. Я только пытаюсь наслаждаться свободой, что приходит в руки, как только становишься одновременно и гриффиндорцем, и безрассудным идиотом. Это раскрепощает. Драко фыркнул. Тео внимательно пронаблюдал за своим другом и сказал: — И ещё, Малфой, просто предупреждаю: Поттер следит за каждым твоим шагом. Драко задался вопросом, было ли это внимательностью или друг воспользовался своим Зрением Пророка. Блейз закатил глаза. — Помнишь шестой курс? Поттер всегда следил за Драко, — Нотт хищно усмехнулся, перестав быть серьёзным. — Как думаешь, кто из них кого в постели нагнёт? — Завали, — лениво скомандовал Малфой. Тео годами пытался вывести его из себя подобными шуточками. Когда-то они задевали. Теперь же стали почти частью рутины. Блейз лишь выглядел вежливо забавным. — На Поттера претендует Уизлетта, так что твои сомнительные наклонности уже не актуальны, Тео, — произнёс Забини. — Меня скоро вывернет, — подыграл Драко. — В любом случае, полагаю, и о тебе говорят, — согласился Нотт. Малфой мог бы в этот момент задушить друга, но у Теодора всегда был длинный свободолюбивый язык. Он ничего не мог с собой поделать. Они с Блейзом были худшим сочетанием сплетников. Нотт выкладывал всё ему известное, а Блейз впитывал его слова как губка, чтобы потом использовать их же ради выгоды. Подняв брови за облаком белого дыма, Забини, ощутив подоспевающую новую сплетню, спросил: — А? — Драко мигом бросил на Тео ядовитый взгляд и буркнул: — Идиот. — Да ну? — трепетно спросил Блейз. Пауза. — Грейнджер с Риверсом разошлись прошлой ночью. — О, правда? — Нотт выглядел ничуть не удивлённым сей новостью. — Слышал, Риверс упоминал об их разрыве, — мягко прервал его Забини. — Ушли в сад вдвоём, а вернулся он один. Танцевал с Турпин, Боунс и ещё несколькими, но Грейнджер так и не вернулась, — его тёмные глаза переместились на Драко. — Интересно, не правда ли? — повернувшись к Блейзу, Малфой подчеркнул: — Выбрось из своей головы, Забини, всё, о чём только можно подумать. Блейз только ухмыльнулся. — Конечно.

***

Когда Драко пришёл в кабинет МакГонагалл во второй половине дня, оставалась пара свободных минут, Гермионы там ещё не было. Когда он закрыл за собой дверь, директриса подняла голову и смерила его долгим взглядом, прежде чем признала: — Мистер Малфой. Парень наклонил голову и вежливо ответил: — Директриса. — Мисс Грейнджер стоит прямо за вами? — Нет, её я не видел. МакГонагалл пристально посмотрела ему в лицо, и Драко ощутил, как его подвергают микроскопическому анализу. Он оставался пассивным; прошло много лет с тех пор, как парень опустил свои барьеры Окклюменции. — Мистер Малфой, я не могу отделаться от ощущения, что вы организовали… беспорядок на каком-то высоком уровне, — сказала она ученику. Драко хотел было укорить её за такие мысли, но не решился. Его семья исторически предпочитала роль власти за троном, а не на самом троне. По этой причине Малфоев, как ни странно, никогда не находили на месте преступления, независимо от уровня причастности их рук. До отца, мысленно добавил парень, поскольку это было горькой правдой. Дверная ручка повернулась, и в кабинет вошла Гермиона. Она смотрела прямо перед собой, куда-то мимо. Драко показалось, что он заметил намёк на румянец на щеках девушки, когда та с тревогой спросила директрису: — Я не опоздала? — Точно вовремя, — рявкнула МакГонагалл, и глаза её потеплели при виде Грейнджер. Она закончила работу за столом и встала, чтобы прихватить дорожный плащ. — Для нашей конференции я заказала отдельную комнату в «Трёх Мётлах». У входа нас ожидает карета. Сегодня Гермиона надела вязаную белую шапочку, чтобы согреть голову от первого ноябрьского холода. Её медово-коричневые локоны выбивались из-под ткани, подобно бурному водопаду, рассыпаясь по плечам и частично спускаясь по лопаткам. Её плащ был широким и тяжёлым. В сущности, Грейнджер могла бы стать монахиней, не прокрадись воспоминания Драко о предыдущей ночи в голову… и девушка старательно избегала его взгляда. Он спрятал ухмылку. Те немногие студенты, мимо которых они проходили в замке, были заняты другими делами и даже не поднимали глаз при виде троицы. Исключением стала одна очень маленькая девочка прямо у Большого зала. Возможно, она была второкурсницей, и взгляд её был полон ненависти, когда Драко проходил мимо. Брови его нахмурились ещё больше. Где я видел её раньше?..

***

В подземельях было мёрзло и темно, их освещал лишь бледный свет факелов, периодически вспыхивающий и потрескивающий. Амикус Кэрроу вытер слёзы веселья со своих глаз-бусинок. — Давай, Малфой. Врезани ей ещё раз этой штукой. Маленькая девочка со светлыми косичками в гриффиндорской форме подняла голову с того места, где ранее лежала на полу от боли, задыхаясь от Круциатуса. Хоть её лицо и было залито слезами, она с вызовом взглянула на парня, предупреждая, чтобы тот того не делал. Драко пронзила волна сожаления. Ему не хотелось, но выбора не было. Хотя и не совсем. Не сделай он этого, Кэрроу займутся девчонкой сами, и заклинания их будут в разы сильнее, наравне с их больными убеждениями. Все остальные слизеринцы были вынуждены также подвергать пыткам студентов: Грег, Винс, Блейз, Тео, Пэнси, Дафна, Трейси, Миллисент… им всем пришлось. И все они также были жертвами в своём роде. Он взмахнул палочкой и, ненавидя себя, произнёс: — Круцио!

***

А, Боллокс. Те же вызывающие глаза пронзили его сейчас. Он отвернулся, ненавидя себя снова и снова. Их встретила карета, запряжённая фестралом, которая должна была отвезти директрису со студентами из замка в Хогсмид. Малфой избегал гротескных существ, похожих на лошадей, хоть и знал, что они не желают ему зла. Он протянул ладонь МакГонагалл, чтобы помочь залезть в карету; она удивлённо взглянула на него, но руку всё же приняла. Драко сделал тот же жест Гермионе, которая в ответ лишь застенчиво улыбнулась — впервые за весь день взгляды их встретились — и также позволила своей ладони коснуться его. Поездка в деревню прошла без происшествий. Грейнджер болтала с директрисой о чём-то, что они изучали на Трансфигурации с новым профессором Бьюкененом. Драко не присоединился к разговору, предпочитая наблюдать за проплывающими мимо пейзажами Запретного леса, Чёрного озера и синеющих вдали шотландских гор. Он не мог не удивляться наглости МакГонагалл, созвавшей на встречу его мать — чья первоначальная преданность во время войны не была секретом — и Грейнджеров, пару магглов. Разве не проще (удобнее) было бы встретиться отдельно? Малфой взглянул на двух своих спутниц, всё ещё болтавших о какой-то теме по Трансфигурации, за которой он не уследил. Директриса была убеждённой гриффиндоркой, хоть, казалось, и понимала пару слизеринских нюансов. Драко заметил, что гриффиндорцы всегда были склонны поначалу делить всё на белое и чёрное, в то время как слизеринцы предпочитали видеть мир в серых тонах. Что касалось Грейнджер, то из неё получилась столь хорошая когтевранка, сколь и гриффиндорка. Малфой быстро понял, что когтевранцы не верят в столь простую делёжку на цвета. Скорее, они искали настоящий цветовой пигмент. По возможности, пигмент великолепный. Сделав вид, что он смотрит на проходящую позади неё территорию, Драко непринуждённо наблюдал за Гермионой. Она была прекрасна, когда оживлённо что-то обсуждала — он заметил, что девушка часто размахивает руками во время разговора, — но он не мог не заметить возникшие под её веками фиолетовые синяки. Очевидно, прошлой ночью и её сон не настиг. Неужели она также всю ночь пролежала в кровати? Карета остановилась. — Отлично, — объявила МакГонагалл, вставая, чтобы сойти. Вспомнив о своих манерах, Малфой спрыгнул первым и протянул ей ладонь, затем то же самое сделал и в адрес Гермионы. — Благодарю, мистер Малфой. Теперь, я полагаю… ах, да. Как раз вовремя. На лице его матери возникло гораздо больше морщин с их последней встречи — война и её последствия были к Нарциссе неблагосклонны, — но она всё ещё была очаровательно красива. Её светлые локоны были завиты и безупречно уложены, голубая с серой мантией были идеальны и прекрасно сочетались с её тёмно-синими глазами. Женщина стояла возле входа в «Три Метлы», чувствуя себя неловко из-за того, что оказалась одна на деревенской улице. У Малфоев не было правила ждать людей. — Мама, — поприветствовал он, протягивая руку, которую женщина тут же с нежностью обхватила своими ладонями. — Драко, — пробормотала она в ответ голосом, схожим с элегантным гулом. Нарцисса натянуто улыбнулась. Родители Гермионы удивили его, хоть он и не мог сказать, чего конкретно ожидал. У мистера Грейнджера было молодое лицо, и он вполне мог сойти за старшего брата Гермионы, нежели за её отца. Ведьма явно унаследовала от него свои буйные кудри, хотя у него они были коротко подстрижены и потому легко поддавались укладке из-за более удобной длины. Мужчина был высоким и красивым, с типичным телосложением, очень белыми зубами и тёмными глазами. Драко подозревал, что не будь он магглом, мать восхитилась бы его прекрасной фигурой. Гермиона, казалось, унаследовала от матери все остальные черты лица. Обе женщины были совершенно одинакового роста и телосложения, формы лица, губ, носа, глаз — идентичны. По правде говоря, Гермиона могла бы стать копией своей матери, не будь у миссис Грейнджер гладких, насыщенного каштанового цвета волос, естественно прямых и легко укладывающихся. Единственным украшением на ней был маленький золотой крестик, но одежда была безупречна, точно так же, как мантии Нарциссы были идеально отглажены и имели складки только в нужных местах. Драко отметил, что родители выглядели так по-маггловски по сравнению с остальной толпой на улице. Казалось, они принадлежали двум разным мирам. Так мы и принадлежим, напомнил он себе. Грейнджеры выглядели несколько не в своей тарелке и с несколько нервным интересом разглядывали окружающую их обстановку. Как только они появились в поле зрения, Гермиона пискнула и бросилась к матери. Женщина обняла её, с любовью поглаживая по кудрям, тем временем как мистер Грейнджер сжал плечо дочери и похлопал её по спине. Это было настолько вопиющим проявлением публичной привязанности, что Драко почувствовал, как должен отвести взгляд. — Доктора Грейнджер, я полагаю? — МакГонагалл предложила крепкое рукопожатие паре, когда Гермиона отстранилась от матери, чтобы коротко обнять и отца. Профессор представилась. — Минерва МакГонагалл, директриса школы «Хогвартс». — Наша дочь очень хорошо о вас отзывается, — сказал мистер Грейнджер, взяв предложенную ладонь и настороженно её пожав. — Пожалуйста, зовите нас Тодд и Натали. — Миссис Малфой, — поприветствовала профессор, склонив голову перед матриархом Малфоев. — Директриса, — спокойно ответила Нарцисса. Драко заметил, что его мать держалась в стороне от Грейнджеров, больше к нему, глазами время от времени вопросительно бросаясь в их сторону. Наверняка она недоумевала, зачем её позвали на встречу с сыном, членом Золотого Трио, директрисой Хогвартса и парой магглов. Парень почти слышал, как в её голове прокручиваются все возможные варианты. — Давайте пройдём внутрь? — предложила МакГонагалл, вероятно, ощутив нарастающее беспокойство группы. — Я зарезервировала для всех нас отдельную комнату, чтобы обсудить затруднительное положение, в котором оказались наши молодые люди.