Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Воскресным днём в «Трёх Мётлах» было ни души. Тодд Грейнджер оглядывался по сторонам, похоже, довольный гостеприимностью и чистотой заведения. Рука Натали была крепко сцеплена с ладонью дочери, хоть Гермионе и трудно было понять, кто кого успокаивал. — С добрым днём, Розмерта, — поприветствовала МакГонагалл владелицу паба. — И вас, Минерва, — ответила привлекательная ведьма за стойкой. Она пододвинула полный бочонок чего-то дымящегося к колдуну, сидящему в углу барной стойки. — Комната, что вы зарезервировали, прямо по лестнице, первая дверь слева. Если что, я рядом. — Благодарю. Если мадам Розмерта и сочла группу, собранную директрисой, чудаковатой, то всё равно не выдала своих мыслей. Драко держался поближе к матери и, как заметила девушка, подальше от хозяйки заведения. Она вспомнила, как два года назад Малфой наложил Империус на Розмерту ради передачи Дамблдору через руки школьниц проклятого ожерелья. Её вдруг поразило убеждение, что женщина толком его и не знает, несмотря на то, что провела с ним в тесном сотрудничестве кучу времени. За ними шла владелица с подносом, на котором восседали кружки, за ними же плыли кувшины с живительной водой и сливочным пивом. — Папа, тебе стоит это попробовать, — настояла Гермиона низким шёпотом, наливая отцу полный стакан пива. Она часто пыталась описать уникальные ощущения от согревающего душу напитка родителям, но вкус всё равно было трудно охарактеризовать словами. — Неужели я наконец-то опробую таинственный напиток? — усмехнулся Тодд. Гермиона наблюдала, как отец поднёс стакан к губам и сделал первый глоток. К её удовольствию, с мужского лица мигом стёрлось капризное выражение. — Боже правый, это… потрясающе. Натали, ты должна попробовать… Однако Натали была явно не в настроении отвлекаться на какой-то там обыденный напиток. Как только группа уселась в комнате, она взяла кружку в руки, но пить из неё не стала. Взгляд женщины метался от МакГонагалл к Нарциссе, затем остановился на Драко, который, казалось, бесстрастно откинулся в кресле и со скучающим выражением лица уставился в стену. Гермиона не прогадала; она подозревала и ранее, что Драко притворяется касательно своего удобства только ради лучшего наблюдения за остальными собравшимися, не показывая этого напрямую. Директриса, как и подобает ей, не теряя времени, перешла к делу. — Вы все, конечно, задаётесь вопросом, что за затруднительное положение заставило меня собрать вас всех здесь. — Ты ведь не беременна? — запричитала Натали, сжав ладонь своей дочери. Гермиона тут же поперхнулась сливочным пивом, и её лицо зарделось алыми тонами. — Нет, мама! — Слава Богу, — вздохнула мать, ослабляя хватку. — Я услышала слово «затруднительное», а потом ты явилась с мальчиком и… что ж, тебе девятнадцать, дорогая, я не могла не задаться вопросом… Уверена, ты понимаешь. На самом деле, вот когда мне было девятнадцать… — Тодд положил ладонь на плечо жены и сказал как отрезал: — Нат. — Верно. Верно. Заплутала. Гермионе захотелось опуститься под стол. — Боюсь, положение несколько сложнее, — сказала МакГонагалл, потягивая воду. Нарцисса наблюдала за директрисой спокойно, но со строгим взглядом. — Вечером прошлой пятницы мистер Малфой с мисс Грейнджер взяли на себя смелость совершить несанкционированное волшебство на территории школы. Они построили алхимическую мандалу… то есть они объединили свои обширные познания в зельях, арифмантике и древних рунах, дабы правильно провести очень хитрую магию, которую, по общему признанию, многие полностью обученные ведьмы и волшебники не способны правильно исполнить. Натали уже начала неодобрительно поглядывать на свою дочь после слов о вопиющем прецеденте. Она была приверженицей правил. Гермиона попыталась объяснить: — Это было крутое волшебство… — но, несмотря на свою точность, это оправдание прозвучало невыразительно даже для её собственных ушей. МакГонагалл продолжила, как будто её никто не перебивал: — Магия подобного рода предназначена для вызова самых основных форм воздушных и водных элементов: архетипов. Эту тему мы подробно изучали на Алхимии в данном семестре, — директриса сделала паузу, чтобы снова отпить глоток. — Практическое применение данных знаний планировалось в следующем семестре. Два умных студента, работающих на опережение, при других обстоятельствах могли бы получить дополнительные баллы. К сожалению, мандала мистера Малфоя с мисс Грейнджер была прервана. — Прервана? — повторил Тодд, недоумевая. Его кружка со сливочным пивом почти опустела. Гермиона нервно зашаркала ногами и взглянула на Драко. Тот всё ещё разглядывал дальнюю стену, но она заметила его напряжённые плечи. — Прервана забредшим в мандалу единорогом. Нарцисса поднесла руку ко рту, её глаза расширились, и она повернулась к сыну, дабы взглянуть на него с выражением крайнего ужаса на лице. Гермиона мрачно заподозрила, что миссис Малфой довелось изучать древние руны во время учёбы в Хогвартсе. Грейнджеры оставались безучастными, но Натали явно была недовольна собственным невежеством. — Вам придётся объяснить нам, что это значит для нашей дочери, директриса. Мы не волшебники, и, хоть я и могу, конечно, рассказать вам в мучительных подробностях о лечении зубного канала, я понятия не имею, что значит единорог внутри мандалы. — В древних рунах и алхимии единорог значит число один благодаря своему единственному рогу, — неожиданно заговорила Нарцисса. Она, как и её сын, не смотрела в глаза никому из сидящих за столом. Напротив, миссис Малфой держала стакан в обеих ладонях и глядела на водную гладь в нём. — Э-э, — вмешался Тодд. — Если вкратце, — произнесла Минерва, — присутствие единорога гарантировало связь тел наших молодых людей уникальным образом, — она пустилась в сложные рассуждения о возможных последствиях такой связи, а также описала физические шрамы и боли, ставшие спутниками Гермионы и Драко. Из уст МакГонагалл всё звучало ещё хуже. Она ничего не приукрашивала и делала упор на неопровержимые факты, нежели причины, хоть Гермиона и не ожидала от неё иного. Натали сидела на самом краешке своего кресла и до сих пор не сделала ни глотка сливочного пива, которое ей налила дочь. Тодд тут же обнял Гермиону за плечи и слушал, нахмурив брови. Нарцисса застыла на месте, и в её лице возникла явная фригидность, хотя она продолжала глядеть только на свой стакан. Девушка подумала, что Драко выглядит так, словно ему дурно, хотя тот, кто не знал его лично, мог бы сказать, что парень чересчур высокомерен, раз не обращает на неё внимания. — Я связалась со своим старым другом, в настоящее время являющимся активно практикующим алхимиком в Ирландии, и объяснила ему суть ситуации, — продолжила Минерва. Грейнджер нервно перебила: — Я посетила библиотеку вчера после того, как мы с Малфоем покинули ваш кабинет, профессор… чтобы провести кое-какие исследования. Уголок рта Драко дёрнулся после её признания, но он ничего не сказал. — Многого там не найти, — призналась она, ковыряясь в рукаве форменной рубашки. Голос прервался на полуслове, и девушка добавила, — по крайней мере, не сразу… — К сожалению, вам вряд ли удастся найти ответ в библиотеке Хогвартса, — мягко ответила МакГонагалл, похоже, понимая, что пауза студентки возникла из-за нервов, а не из-за грубости. — Наша школьная коллекция — необыкновенная кладезь знаний, тут не поспоришь, но количество информации касательно алхимических происшествий ничтожно мало, — она достала письмо из кармана своего плаща. — Однако, поскольку в мандале использовалась эссенция Соли — Тела алхимии, не Духа или Души — эксперт, которому я писала, считает, что у нас есть шансы обратить магию вспять. — Чересчур много информации для принятия, так что позвольте мне убедиться в её понимании, — голос Натали дрожал от эмоций. — Моя дочь и этот молодой человек связали свои тела друг с другом? — Звучит хуже, чем есть на самом деле, — судорожно прошептала Гермиона. — Звучит довольно уличающе, — согласился Тодд со своей женой. Он повернулся к директрисе: — Вы сказали, есть возможные способы снять эти чары? — Как я говорила ранее, я связалась с одним уважаемым алхимиком. Однако в Европе нет настоящих экспертов по этому вопросу после смерти Николаса Фламеля… — Николаса Фламеля! — взорвалась Гермиона. Все взгляды обратились к ней. Даже Драко с Нарциссой теперь смотрели на неё с почти одинаковым выражением неопределённого внимания, которое скрывало их истинный интерес к причинам такой эмоциональности. — Э-э, прошу прощения, — извинилась она, запыхавшись. — Николас… то есть мистер Фламель… он был первым известным создателем Философского Камня, не так ли? К всеобщему удивлению, выражение лица профессора МакГонагалл исказилось в вежливом веселье. — Действительно, мисс Грейнджер. Возможно, вам припоминается ваш предприимчивый поступок на первом курсе с мистером Поттером и мистером Уизли, связанный с мистером Фламелем? — Простите, но кем он был? — спросила Натали. Повернувшись к матери, Гермиона объяснила: — Николас Фламель родился в тысяча триста двадцать седьмом году и был алхимиком с выдающимся талантом. Он создал Философский Камень и, соответственно, Эликсир Жизни, используя знания, полученные от Леонардо да Винчи и Исаака Ньютона среди прочих. Он умер всего несколько лет назад. — Всего несколько лет назад? — усмехнулся Тодд. — Ему должно было быть… сколько? — Шестьсот шестьдесят шесть лет в его последний день рождения, — со знанием дела подтвердила Гермиона. Ей показалось, что Драко слегка ухмыльнулся — она почти слышала, как он дразняще назвал её дурочкой, — но когда она взглянула на парня, выражения лица его было всё тем же. Тодд издал низкий свист и ответил: — Эликсир Жизни, говорите? Полагаю, он имел место быть, раз учёный прожил так долго, — теперь Гермиону мучил новый вопрос. — Но профессор, какое отношение к этому имеет Николас Фламель? — Мистер Фламель смог создать Эликсир Жизни, это правда, — размышляла Минерва. — Однако для этого ему сперва пришлось открыть архетип квинтэссенции. — Чт.. — начала Натали, но МакГонагалл уже её опередила. — Квинтэссенцию зачастую принимают за пятый элемент, хотя на самом деле это вовсе не элемент. Он отличается так же, как плазма от формы материи, хоть её зачастую и принимают за неё только потому, что та не является настоящим твёрдым телом, жидкостью или газом. И всё же плазма — это нечто совершенно иное, и в том же смысле квинтэссенция — тоже. Она является базовым архетипом и не является им. Тем не менее, она необходима для создания Эликсира Жизни. Николас Фламель был первым известным алхимиком, которому удалось создать квинтэссенцию. — Но какое это имеет отношение к.. — Натали попыталась снова. — Алхимик, с которым я связывалась, настаивает, что вызов архетипа квинтэссенции является одним из двух возможных решений данной проблемы, — с лица Гермионы мигом сбежал весь цвет, и она воскликнула: — Но подобное почти невозможно! Люди пытались сделать это на протяжении веков! — Натали выглядела взволнованной и не была уверена в своих словах, когда произнесла: — Я уверена, что есть и другой способ снять эти чары, — повернувшись к миссис Грейнджер, МакГонагалл попыталась объяснить: — Вы должны понять, что данный вид магического связывания на самом деле не является зачарованием. Скорее, благословением. Подобно тому, что даруется при вступлении в брак или же рождении ребёнка. — Я не понимаю разницы между заклинанием и благословением, — признался Тодд. Его рука, всё ещё покоившаяся на плече дочери, слегка дрогнула. — По крайней мере, уж точно не в магической терминологии. К всеобщему удивлению, Нарцисса ответила ему, хоть и продолжала смотреть на живительную влагу в своём стакане: — Существует множество типов заклинаний. Тёмная магия включает в себя проклятия или заклятия. Светлая магия больше похожа на типичную чарами и благословениями. Заклинания, подобные чарам, более нейтральны и могут быть направлены в любую сторону. — Значит, благословение — магия не тёмная, — огрызнулась Натали. Похоже, она не желала больше быть вежливой, торопясь получить, как ей казалось, скрываемые от неё ответы. — А это что значит? — Будучи светлым, благословение почти не влияет на физическую или магическую сущность человека, — вклинилась директриса. — Оно является противоположностью тёмной магии, способной оставлять пятна на магической сущности человека, независимо от силы заклинания и невинности намерений. Однако это не мешает быть светлой магии по-своему могущественной. — Думаю, пока всё понятно, — сказал Тодд. — Хотя, признаюсь, мне трудно уловить нить разговора. МакГонагалл, похоже, особенно страшилась следующей части разговора, поскольку, прежде чем ответить, сделала долгий глоток воды. Она тянет время, с интересом заметила Гермиона. Никогда раньше ей не доводилось видеть, как Минерва занимается подобным. Наконец: — Благословение действует в течение года и одного дня, прежде чем его можно отменить магически. Когда благословение даруется новорождённому ребёнку, от него крайне трудно избавиться — если это, конечно, не оправдано. В случае волшебного брака подобное благословение может быть отменено только волшебным разводом, — МакГонагалл повернулась и выразительно посмотрела на Гермиону. — Развод — магия нейтральная, и он снимает все чары. К примеру, человек под действием Оборотного зелья или же Империуса освободится от его оков, если разведётся с волшебником. — Мерлин и Агриппа! — поклялась Гермиона, когда всё встало на свои места. — Вы хотите, чтобы мы поженились! — Эксперт, к которому я обратилась, считает подобные меры самым простым способом отмены магии мандалы, — призналась директриса. Слова МакГонагалл, как и всегда, были бесстрастными, но выражение её лица несколько смягчилось. Тодд немедленно заговорил: — Нет. Нет и точка. Гермиона смутно осознавала, что её родители начали спорить не только с директрисой, но и друг с другом. Она тем временем погрузилась в странное состояние сознания: окружающий мир ей виделся и в то же время нет. Ей показалось, где-то под ней стоит черта, перейдя которую наступит очередная паническая атака. Сердце учащённо забилось, и девушка ощутила пульсирующую в артериях кровь. Можно было сказать, ей чувствовались стреляющие по всему телу нейроны, которые разветвлялись по аксонам и дендритам, — но, конечно, что-то на столь глубоком уровне она осознать не могла. Глаза Драко метнулись к её лицу, как будто он заметил панику, хотя с другой стороны стола ничем и не мог ей подсобить. — Если узы останутся в силе, — пыталась объяснить МакГонагалл, — ни мистер Малфой, ни мисс Грейнджер не смогут выйти замуж ни за кого другого. Странным образом отстранённая от спора, разгоревшегося вокруг неё (в котором Тодд начал повышать тона, а Натали — брызгать слюной от злости), Нарцисса присоединилась к разговору. — Узы уже по своей природе похожи на брачные, — объяснила чистокровная ведьма (довольно терпеливо, если учесть пульсирующую венку на её виске). — Браки волшебников — не только узы юридические, но ещё и магическ… — Не понимаю, как это может стать проблемой для моей дочери, — перебила Натали. — Итак, у них есть некая телесная связь. Почему это должно помешать жениться на ком-то другом? Нарцисса холодно остановила её и голосом, который мог бы командовать армиями, сказала: — Мой сын — единственный наследник одного из самых старых и могущественных волшебных родов в Британии. Чтобы эта традиция жила и впредь, ему должно в своё время жениться на подходящей ведьме, совместимой с ним в репродуктивном плане. Однако, поскольку в настоящее время он связан с мисс Грейнджер, сделать этого не представляется возможным. Поэтому, даже если бы он попытался жениться на другой, не было бы никакой гарантии, что род выживет. — Не проблема Гермионы! — прорычал Тодд. Дыши, Гермиона. Тебе всё по плечу. Просто дыши. Нарцисса перевела свои холодные тёмно-синие глаза на мистера Грейнджера и уставилась на него так, как уставилась бы на шмоток ила, прилипший к её дорогущей обуви. — Это, разумеется, и проблема мисс Грейнджер тоже, если ей когда-нибудь захочется вступить в брак. — Есть и другие способы выйти замуж, — запротестовал Тодд, покраснев от злости. — Нормальные браки не такие… нелепые. — Папа, — предупредила Гермиона, но её слова прозвучали не очень угрожающе. Скорее рвано и тихо, поскольку девушка изо всех сил старалась ровно дышать. Дыши… просто дыши… — Прошу, не надо. — Если вы думаете, что ваша дочь будет счастлива в браке с магглом — человеком, уступающим ей в мастерстве и интеллекте, не привязанным к миру, в который она погрузилась, — то вы слепы, — Гермиона не знала, было ли это её воображением, но матриарх Малфоев звучала довольно самодовольно, когда произносила эти слова, как будто всё это время она так и умирала от жажды сделать хоть какое-то пренебрежительное замечаньице в сторону магглов и только сейчас нашла возможность. Лицо Гермионы пылало от стыда, но она была слишком увлечена тем, чтобы не сорваться на крик, чтобы защищать себя, своих родителей или мир, из которого она пришла. Просто дыши… вдыхай и выдыхай… вдыхай и… выдыхай… вдыхай… и… Драко наконец заговорил. — Что ты предлагаешь, мама? Нарцисса раздражённо цокнула языком, как будто считала, что тот уже должен был догадаться. — Ты должен жениться на мисс Грейнджер, разумеется. Жениться, чтобы через год и один день развестись. В комнате воцарилось двухсекундное молчание. Молчание, показавшееся вечностью. Наконец, Гермиона смогла пролепетать: — Ч-что? Но… но если развод не состоится… Малфой и я… мы застрянем в этом браке! Возможно, то были лишь проделки её бурного воображения, но странное выражение, казалось, на мгновение промелькнуло на лице Драко, прежде чем полностью испариться. — Не вижу для вас никакой проблемы, — ответила Нарцисса, сложив руки на груди и уставившись на неё своим аристократическим носом. — Вам, конечно, нечего от этого терять, я уверена. То лишь гораздо бо́льший риск для рода Малфоев. — Мама, — негромко предупредил Драко. Но Гермиона необъяснимым образом взяла себя в руки после этой грубости и переключилась с ожидаемой панической атаки на дерзость. — Ну да, конечно же, для меня будет «хорошим тоном» выскочить замуж за представителя вашей превосходной семейки, считающей и меня, и всех таких, как я, отбросами! — А это что ещё значит? — требовательным тоном спросил Тодд, сердито глядя с Гермионы на Нарциссу, покрывшись бурыми пятнами. Миссис Малфой сложила руки на груди и холодно ответила: — Это значит, что при любых других обстоятельствах я бы ни за что не пригласила мисс Грейнджер или кого-либо из её рода влиться в мою семью. — Нарцисса, — процедила сквозь стиснутые зубы МакГонагалл. — Ведите же себя благоразумно. Ведьма, казалось, не слышала. — Грязнокровки — величайшие язвы волшебного общества. Их жадность к магии не позволяет им видеть или заботиться о том вреде, который они наносят хорошим, уважаем… — Даже не смей заканчивать это предложение, — рявкнула Гермиона, вскакивая со своего места и неуклюже ударяясь о стол. Нетронутое сливочное пиво Натали мигом опрокинулось и пролилось, быстро растекаясь по столу. Никто не сделал и шага, чтобы его убрать. Гермиона смотрела на Нарциссу со всей яростью, на которую была только способна: — Я не выйду замуж за твоего сына, ты… ты, испорченная, эгоистичная карга! С этими словами она пересекла комнату и, хлопнув дверью, ушла. — Мисс Грейнджер! — позвала МакГонагалл. — Я пойду за ней, — послышался голос Драко, пока девушка спускалась по лестнице к выходу. Дыши! Просто дыши… — Ничего такого ты не сделаешь! — парировал Тодд. — Ты и так уже достаточно накосячил, парень. — Гермиона! — позвала Натали. Но Гермиона не могла остановиться. Она продолжала идти, пока не вышла из «Трёх Мётел» и не прошла половину пути по главной улице Хогсмида, прежде чем поняла, что слишком обнаглела. Свернув на боковую улочку, где, казалось, стояли в основном частные дома, девушка смогла остановиться и перевести дух. Вдох... выдох... держи себя в руках, Гермиона... Как только дыхание стало ровным, она почувствовала тошноту. Грейнджер ухватилась за столбик забора, окружавшего аккуратный сад и двор перед чьим-то опрятным коттеджем. Холодный голос Нарциссы произнёс: — Ты должен жениться на мисс Грейнджер, разумеется. Затем перед её мысленным взором возникло лицо Теодора Нотта, с самодовольным видом протирающим линзы своих очков: — Но одно я видел точно: ты и Драко — и вы женаты. — Грейнджер! — послышался голос Малфоя из переулка. Прошла лишь доля секунды — едва достаточная, чтобы Гермиона успела собрать волосы и убрать их с лица — прежде чем её эффектно вырвало на собранные листья в саду по другую сторону столбика ограды.